Мой будущий муж рекламировал мне обувь во сне для повышения продаж

Крупный государственный ботанический сад находился в столице, что за семьсот километров от Сталлеберга. Джек не мог припомнить, чтобы собирался сюда. Сладковатый запах белых хризантем и тигровых лилий дурманил разум. Если это сон, то разок следует съездить сюда и в живую. Неторопливым шагом он осматривал одинокое место, простирающееся на километры в разные стороны. Ежегодно миллионы золотых тратились на поддержание ботанического произведения искусства Вапайранской республики. Низший класс бы возмутился выделяющимся суммам на цветы, ровно как и богачи, да только по-разному. Одни недовольны заоблачными тратами на сорняки, другие считают это незначительными средствами. И только среднему классу нет дела до их разборок – они отчаянно пытаются не скатиться по доходам к беднякам. До местной красоты не было дела и Грину, и вовсе не из-за принадлежности к среднему классу. Он никогда не умел оценивать искусство, видеть прекрасное в столь малом и живом. На школьных экскурсиях вместо просмотра картин зарубежных художников прошлого мальчик считал задачи и примеры в голове. Во взрослом же возрасте до опер и галерей ему уже и дела не было. Что-то тут было неладно, Джек никогда не видел мир в ярких оттенках. Мозг не воспроизвел бы те же цветы и деревья так подробно, а внешность людей не отрисовал и вовсе. – Ха-а, ах вот оно что, засранец. Я просил так не делать. Наклонившись, Грин потянулся к торчащему из-под земли кусту зеленого салата. Сам он вряд ли бы привлек внимание, но тихое бурчание явно не свойственно растениям. И Джек не прогадал: за грудой листьев и грунта скрывалось знакомое человеческое лицо. Рыжая копна волос рассыпалась по грядке, прикрывая показавшуюся шею. – Притворялась клубника фасолью, да в суп не попала, – процитировал Джек свою мать. – Ростер. Ты обещал не лезть в мою голову. Мог позвонить. Они и правда стали общаться больше, пусть и по инициативе Мариела. В те же выходные Грин заявился в "Ростер Прайм" для заказа зимней обуви. Злость на недалекость местного мастера никуда не исчезла, но глупо отрицать, что работу он выполнял лучше всех. В изготовлении ботинок на него можно положиться, а личное не так уж и важно. Если бы и Мариел выполнял эту немую, но очевидную договоренность, мир бы очистился, а в города вернулся свежий воздух без выхлопных газов. Первый звонок случился вечером в день заказа. Сонный Джек услышал шутливое: "Алло, проверка связи. Сэр Грин у аппарата?". На нейтральное: "У аппарата" его ждала весьма бурная реакция на той стороне провода, будто кто-то уронил со стола все свои принадлежности. Для прикрытия Ростер уточнил детали дневного заказа и еще раз проговорил про скидку и сроки изготовления. – Вы звоните всем клиентам? – Э-э-э... Да, сэр. – Так поздно? – А так только Вам, сэр Грин. Глупость, которую тогда сморозил Мариел, даже как-то подкупила, заставив улыбнуться. Если он со всеми при личной беседе такой честный, то неудивительны побои от Грэйма. Политики таких ненавидят. В тот день их диалог был коротким, но насыщенным. Ростер, состоящий, вероятно, из каблуков и подметок, расспрашивал про любимые типы обуви. Ответ Грина "обычные ботинки" его не устроил, и он уже набрал побольше воздуха в легкие, как Джек прервал его. – Ростер, имейте совесть. Я устал. Давайте позже. – Позже? Не звонить же Вам ночью, точно будете спать. – Включите мозги. И звоните завтра. – Будете ждать? Не врете? – Не вру. Спокойной ночи. На следующий день диалог и правда продолжился, Мариел плавно и весьма умело вплетал одну тему за другой. Разговоры ни о чем могли раздражать, но втянуться в это все равно что начать бегать по утрам. Важно найти свой ритм и почувствовать послевкусие от общения. Из звонков Джек мог отслеживать происходящее в жизни Ростера, если быть точнее, то ситуацию с Грэймом. Он отговаривал мастера идти в сны политика вновь, а тот и слушать не хотел, как закономерно. Житейской мудрости Мариелу не хватало. Под конец он даже пытался найти бизнесмену оправдание в жестоких действиях. На этом общение Грина и Ростера оборвалось. Потому и было удивительно пересечься в таком формате вновь. Джек предпринял попытку вытащить обувщика целиком из-под земли, но тот сопротивлялся, впиваясь ногтями в рыхлую грязь. – У меня не было выбора, клянусь! Извини, что нарушил обещание. Дай адрес. – Пришлешь мне рекламную рассылку? – Джек потянул пучок рыжих прядей вверх, словно вытаскивал морковку с грядки. – Не смешно! Очень надо. Диктуй. И я пойду. Стоило ли доверять личную информацию такому человеку? Джек ненадолго задумался, взвешивая риски. Мариел все равно мог узнать его местонахождение, стоило только предложить доставку заказа на дом курьером. Место жительства в современном мире уже не имело такую конфиденциальность. Еще и этот обувной идиот звучал так взволнованно. Джек сдался. Получив адрес, салатное растение закопалось в землю и перестало подавать признаки сознания. Именно тогда, раскапывая носком грядку от скуки, Грин заметил на ногах новенькие ковбойские сапоги. Он бы никогда в жизни такое не надел, что за безвкусица? Вот только обувь была воссоздана настолько качественно, что своей аккуратностью и опрятностью остужала порывы ругаться. Дурость Мариела сквозила из каждой щели сновидения, но сейчас это даже позабавило. Шум у входной двери вытянул его из сновидения , Грин нехотя выполз из приятной фантазии. А ведь там он действительно отдохнул душой и телом. Будильник, разломанный какое-то время назад, покоился в коробке с барахлом на перепродажу, а новенький сверкал на тумбочке черным окрашенным боком без задач на ближайшее время. Всего лишь шестой час утра, за окном темно и долго еще не просветлеет. Если это шутка, то юморист будет выступать перед полицейскими. Сонный мозг и правда сначала не связал сон с реальностью. От вида запыхавшегося Мариела на пороге Джек ощутил прилив крови к щекам. Люди должны были всегда видеть его в одежде как с иголочки, опрятно выглядящим, пахнущим нейтральным парфюмом. Сейчас от этого вида только сам Джек, наспех причесанные волосы и чистый серый халат в пол из флиса. "Надо срочно надеть тапочки, а не то этот придурок снова полезет со своими фетишами". – Чем обязан? Время видел? – Это срочно. Пусти. Пожалуйста. Да, на секунду мысль захлопнуть перед обувщиком дверь показалась привлекательной. Желание отомстить за эротический сон, созданный исключительно фантазиями Грина, оставалось в силе. Но все же он отступил, позволяя тому проскользнуть внутрь. – Проходи, раз пришел. Добро пожаловать. Будь у Мариела силы и право голоса, он бы поставил на этой квартире пометку “творчески стерильно” с ярким восклицательным знаком. Белые стены, присущие скорее больницам среднего класса, нежели уютным квартиркам, серые короткошерстные ковры и невзрачная палитра оттенков шкафов для хранения вещей угнетали. Ярким элементом выделялся только вальяжный кот с латунными лапами. Мода на эту породу держалась уже несколько лет, но не каждый позволял себе необычную роскошь. – Садись на диван и выкладывай. Мариел подавил в себе желание поставить на белой обивки софы пятно от чернил, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую идеальность. Но Джек видел его намерение, хоть и не был уверен, что читает замыслы Ростера верно. Чужая нервозность выделялась на фоне стерильного спокойствия дома. На шорохи Мариел озирался, вздрагивая, от напряжения на руках проступали синие полосы вен. Тело как натянутая струна расстроенной скрипки. И этот инструмент начал свою тусклую композицию. – После инцидента, где ты разогнал тех уродов, на меня не пытались напасть. Они явно выбрали другую тактику. Ты не подумай, Джек, я не сумасшедший, из-под крышки пар не идет. На растерянное махание рук Джек не обратил внимание. Подумал только, что резкие движения незнакомца могут испугать Кулича. – Дальше. – Дальше? Да-да, дальше. Возле моей витрины копошатся одни и те же лица, я запомнил каждого! В открытую парадную дверь стучат, но не заходят. Через какое-то время они добираются до черного хода, скребутся, как сотни кошек. Клиенты тоже замечают это, Но основной поток таких домогательств приходится на мое одиночество, то бишь утро и поздний вечер. Голос Мариела становился все тише, взгляд бесцельно уткнулся в раскрытые ладони. Джек даже при всей сосредоточенности не мог сосчитать все мозоли и порезы на них. Это были руки мастера со стажем, а не зеленого юноши, которым зачастую тот казался. Почему он не мог направить свое усердие на то, чтобы обдумать ситуацию и составить планы, как выбраться из дерьма? – Во снах этого... Негодяя и вовсе чуть не сдох. Признаю, Джек, может я немного недооценил обстановку, но не подумал бы, что политик может быть психопатом. Я сделал еще одну попытку наладить связь и почти поплатился жизнью. Не шучу, смотри! Взгляд нежданного гостя приобрел безумный блеск. Такое изображали актеры, чей персонаж ходил по острию ножа, но здесь это не подделка. Не успел Грин бросить неосторожное “верю”, как Мариел схватился за горловину свитера, спуская ее почти до ключиц. Синяки выстроились в настоящее созвездие насилия, в черный путь смерти. Смотрящий был готов поклясться, что мог разглядеть отпечатки пальцев душителя, хотя физически это невозможно. – Твою-то мать, – Джек погладил собственное горло от напряжения. – Как это произошло? Это же только сон. Твое тело не должно страдать. После вопроса в квартире повисло долгое молчание. Ни единый звук, ни один щелчок не просочился в их пространство. Ростер, пытаясь успокоить натянутые до предела нервы, обнял свои ноги и вжался в колени носом. Разглядеть его лицо не давал рыжий водопад крупных локонов. Вздымающиеся плечи лопатки свидетельствовали, что он еще дышал, был здесь. – Все не так просто, – Джек напряг слух, чтобы верно переводить его бурчание. – У всего существует цена, как и у моего входа в сны. Я задействую свой мозг на максимум во время погружения. Большинству необходимо выстраивать сновидения с нуля. Я воссоздаю камень за камнем, думаю о каждой травинке, о ветре. Там, во сне, ты ощущаешь себя живым, всю тяжесть себя несешь с собой. Потому крупные потрясения переносятся на реальную жизнь. Если я упаду, то ничего не случится, максимум связки могут ныть на следующий день. Но сломать что-то – это крупное происшествие. Да, я не очнусь с такой же рукой или ногой, но мышцы так напрягутся, что кость даст трещину, это как минимум. За пару лет владения... Умением узнаешь немало. Методом “тыка”. Джек вздрогнул от внезапного смешка, который прорвался из диафрагмы. Ему словно самому сдавили связки. – Потому смерть от рук Грэйма вполне реальна. Он душил меня, действенный способ... Возможно через пару дней он лично явится за моей шкуркой. Мастерская ведь мой дом. Решение проблемы, по крайней мере, временное, напрашивалась само собой, но торопиться его предлагать Джек не хотел. За десять лет жизни отдельно от матери он ни разу не съезжался со вторыми половинками, не делил квартиру с соседом. Его пространство неприкосновенно, даже это вынужденное вторжение Мариела больше походило на пытку. Мозг пытался воспроизвести расчеты убытков и урона от их сожительства, но данных из-за отсутствия опыта катастрофически не хватало. Несколько рассказов одногруппников в университете также не давали дополнительной отчетности. С детства взрослые, книги и фильмы вбивали простую истину – не пускать посторонних в дом. Любовные сериалы, правда, давно использовали этот троп для знакомства богатого красавца и фермерши-простушки на его пороге, но Грин со своей ситуацией и близко не вписывался в телевизионные каноны. Почувствовать себя в рамках сериала можно разве что из-за недавней сцены с нападением на "Ростер Прайм" – ее с натяжкой можно посчитать за второсортный триллер или начало драмы про взрослую жизнь. И ничего общего с его любимыми любовными историями. Совершает он верный шаг, протягивая руку помощи, или позволяет затянуть себя в трясину? – Оставайся пока тут, – Джек резко встал. – А? Куда ты? – Никуда. Живи тут пока, говорю. План выбраться из дерьма изобретают спокойной обстановке. – А что делать с мастерской, заказами? Мне надо работать! – вопросов у Мариела возникало все больше. – Ты... Мне все придумать за тебя? Отлично. Заказов достаточно на первое время? Делай их здесь, в моей квартире. Закрой витрину и мастерскую, чтобы видно не было. Часть вещей перевози сюда. С клиентами обменяйся моим стационарным телефоном, развози готовое курьером. Иногда ночью будем доезжать к тебе за материалами. И постараемся найти решение за ближайшие недели... – Спасибо! – ...словно я хочу долго с тобой жить. – Спасибо! – Ростер крикнул это, сложив ладони в рупор. – Понял я, понял, не ори! Сейчас передумаю, Ростер. Думай, что нужно взять из дома, а я пока оденусь. Пытаясь спрятаться от нового соседа из-за нахлынувших непонятных эмоций, Джек ретировался в спальню. Оттуда, застегивая пуговицу на брюках, он услышал неудачный диалог Мариела надеющегося поладить с Куличом. Последний на восторженное “Мы теперь соседи, киса!” прошипел злобное кошачье ругательство. "Теперь еще их знакомить. Сэр Кулич никогда не любил иноземцев". Переезд не был так труден, как бытовая притирка, но и он доставил немало хлопот. Из-за сильных заморозков автомобиль отказывался заводиться. Чистюля Джек, приговаривая ласково “Жучок, ну же”, топил лучшие брикеты в печи и чистил трубы от сажи. Снег вокруг него окрашивался в черный, машина пыхтела и хлопала защитными ставнями на фарах. Мариел попадался под работающие руки подобно назойливой мухе, предлагая помощь, но в такого рода технике он разбирался меньше, чем в сортах кофе. Доверить столь важное задание новичку было бы неосмотрительно. Наконец зеленый жук был готов выдвигаться. Взамен на мучения хозяина он легко набирал скорость и почти не буксовал, изредка кряхтя от натуги густым серым дымом. Автомобиль оказался не единственным испытанием. Жадный до инструментов Ростер был готов вцепиться в любой прибор для работы. Джек поначалу не подвергал сомнению его выбор, но вскоре понял: ситуация выходила из-под контроля. Тот, не анализируя вместимость жука и чужой квартиры, намеревался забрать с собой все, до чего руки дотягивались. Прагматичным людям всегда приходилось брать организацию на себя. Грин вспомнил об этом неприятном факте, когда мастер решительно вытряхнул из двухметрового стеллажа все содержимое. "Ну и наглость! А какая глупость!" – Ростер, как у тебя с ощущением габаритов? Вижу, что плохо. Куда ты это берешь? В ответ хлопанье ресниц. – К тебе. А что, не вместится? – Этот аппарат... не знаю, что это такое, но займет половину жука. Бери инструменты помельче, чертежи, вещи сменные и выдвигаемся. – Куда же остальное? – Оставить тут. Берешь самое необходимое. Желательно размером с ладонь. Ростер, ну же, что за ребячество? Я в няньки не нанимался. Бессилие от бесконечных выборов истощило Мариела сильнее бессонных ночей. Было видно, как несчастный брал каждую вещь в руки и погружался в мысли секунд на тридцать. Грин готов поклясться сам себе, что скрежет мозговых шестеренок нового соседа гулом отдавался по мастерской. Но помогать, прекращая страдания несуразного торгаша, желания не возникало. Почти не возникало. – Так, отставить панику. Надоел, – как победитель в области рациональных решений, в дело, наконец, решил вмешаться Джек, – Ростер, ты отсюда уходишь ненадолго. Будешь возвращаться. Вот, это коробка. В ней все для работы есть. Журналы учета сюда же кидай. Оставь ручку, Ростер, я тебе дома дам таких десять! Тихоходы-паровозы сообразительнее. Идем в жилую зону, шустрее. Растерянность мастера оказалась на руку, он даже не успевал сопротивляться решениям высокорангового клерка. Джек же, вооружившись зимними перчатками, бесстрастно полез в шкаф с одеждой. Ему, как прилежному и чистому на помыслы гражданину, не было дела до секретов и грязного белья Мариела. С точностью работника отдела закупок он хватал рубашки, брюки и исподнее, чтобы опустить в коробку. Еще раз проанализировать собранное было некогда, на перерывание чужих вещей ушло слишком много времени. К тому моменту, осознавая, какие предметы одежды пришлось трогать, Грин ощутил легкий жар в районе ушей. – Щетку, бритву и расческу кидай сюда. Достаточно, сборы окончены. Скорость и качество поразили Ростера. Без сурового ментора над душой он бы еще копался в материалах, но благодаря Джеку все схвачено. Если бы общение не направлялось точечными оскорблениями, Грина можно было с натяжкой назвать другом. А так пока “временный благодетель”, не более. – Не прощайся с этим местом. Оно еще твое, – голос почти перебит бухтением автомобиля. – Тактическое отступление. Повтори. – Тактическое отступление, – довольно бодро продублировал Мариел. Оставшийся день они потратили на разграничение территории и выстраивание правил для совместного существования. И тем, и другим руководил Джек, навязывая порядки своего дома соседу. Для лучшего запоминания на холодильник невзрачным черном магнитом он прикрепил свод нерушимых канонов.

ПРАВИЛА СОЖИТЕЛЬСТВА

ГРИН Х РОСТЕР

– Не шуметь никогда – Не разводить грязь – Убирать все на свои места – Не разбрасывать вещи – Не задерживать приемы пищи – Не входить друг к другу без стука – Не мешать – Не забывать выключать свет – Помогать по дому – Чужих не приводить Соглашение было подписано внизу обеими сторонами. Местами общего пользования считались гостиная, кухня, ванная и коридор. Спальню забрал себе Джек, а любимый кабинет с диваном для сна оторвал от сердца в пользу Ростера. Тот не смог ощутить всю степень драматизма и жертвы, но остался крайне благодарен. – День был долгим. Пойду отдыхать. До завтра, – Грин, сунув руки в карманы домашнего халата, прикрыл дверь в спальню. – До завтра, Джек. Отгородиться от происходящего по ту сторону двери было невозможно. Джек, почти не моргая, бесцельно разглядывал полоску света от щели в дверном проеме. Сон не шел, давая погрузиться в быт нового соседа, который сначала копошился в вещах, как маленький зверек, а затем зашел в ванную комнату. Тук. Тук. Глухие удары, будто кто-то стучал кулаками по кафелю. – Как же... Твою-то... Шум воды не мог заглушить ни скрип кожи по стенке душевой, ни пронзительные сдавленные всхлипы. Грин излишне ярко представил покрасневший нос и промокшие из-за слез рыжие ресницы. Пытаясь дать уставшему Ростеру личное пространство, Джек сунул голову под подушку.

***

Утро следующего дня не предвещало ничего хорошего для привычной жизни. После ночи в непривычных мыслях об отсутствии личного пространства Джек ощущал себя в квартире иначе. Сейчас он не замечал отличий, но был готов поклясться, что они будут. Первое изменение: очередь в ванную комнату. Мариел не предоставил расписание распорядка дня, потому стычек было не избежать. Спрогнозировать чужие привычки невозможно, как и решиться на изменение собственных. Нужно оставить бессмысленное ожидание, но ноги словно приросли к линолеуму. Мозг старательно прикидывал возможное время ожидания, искал на задворках статистические данные. Потребность конкретике стала физической необходимостью. "Рекомендации врачей по времени чистки зубов варьируются от полутора до двух с половиной минут. Возьмем среднее значение в две минуты. Ополаскивание рта..." – Джек? – открывшаяся дверь чуть не ударила стоящего под ней по лбу. – Ты чего тут? А, тоже умыться хочешь? Иди-иди, я на кухне буду. – Ага, давай. Неприятное чувство усилилось во время умывания. Взглянув на капли, стекающие по щекам к подбородку, Джек ощутил такое же утекание тех минут ожидания сквозь пальцы. Идиотом он называл Мариела, а сам не смог перестроиться в моменте под непредвиденную ситуацию. Неужели настолько не был готов к сожительству? Мелочи ожидаемо продолжили всплывать на каждом шагу привычного расписания. Грин, не глядя, достал с верхней полки пачку кофе и кофемолку. Зачерпнув мерной ложкой утреннюю дозу зерен, пальцы крепко ухватились за ручку перемалывающего аппарата. – О, кофе готовить будешь? А можно и мне чашечку? Навязчивое поскрипывание стула не давало забыть о присутствии еще одного человека за спиной. Взаимодействовать лицом к лицу так часто не входило в планы. – Можно. Если ты, Ростер, перестанешь елозить в кресле, – Джек хмуро обернулся. – Сядь ровно, опусти ноги с обивки. Дитя малое. – Я не дитя! – Дитя. Ребенок, – сказал как отрезал. – Какой кофе? Мариел задумался. Впрочем, ненадолго хруст перемалывающихся зерен смахнул мысли в сторону, как крошки со стола. – Какой сам пьешь, Джек? – Традиционно идет расчет шестьдесят граммов кофе на литр воды. В кафе в среднем засыпают около двенадцати граммов на чашку в двести сорок миллилитров. Я делаю крепче. Четырнадцать граммов кофе на двести сорок миллилитров воды, один кубик сахара, без молока. – Мне такой же! Давай его. – Ладно. Джек не замечал восторга, но чувство, что его изучают, только укреплялось. В зеркальной поверхности медной турки он наблюдал, как сожитель кусал губы и не сводил с него взор. "О чем он там думает? Глаза стеклянные, как у рыбы. Ничего в пустой голове, кроме огрызков кожи, не найдешь". Ворчание и отточенные движения однозначно помогали справиться со стрессом и смириться с появлением еще одного человека. Джек находил успокоение в переливающейся в турку воде, хрусте крепких кофейных зерен в лезвиях кофемолки, и пузырях от закипания. Все помещение будто дышало с ним в унисон, а гость, напротив, затаил дыхание. Несколько минут приготовления новой порции напитка почти заземлили его. Чашка, давно ждущая своего часа на задворках полки, от счастья чуть не выскользнула из рук. Погибла бы при исполнении, так бесславно. – Держи. С завтраком разберись сам, купи себе чего в пекарне. Она на первом этаже дома. Тараканов там не наблюдал еще. Бодрящий аромат кофе воодушевил Мариела. Он как заведенный кивал хозяину квартиры, согласный в таком состоянии на все. Даже проскользнула позитивная мысль, как бабочка-капустница. "А наш первый день идет так гладко! Созданы друг для друга! Ну-с, попробуем..." Думать об их совместимости весьма поспешно. От проникновения дымящейся жидкости в рот Ростер испуганно вытаращил глаза. Его плечи схватила крупная дрожь, ноздри призывно надулись, как воздушные шары. Занимающийся уборкой поверхности Джек подоспел взглядом лишь к последней стадии: Мариел, сотрясаясь от отвращения к напитку, выплюнул свой глоток кофе в ладони. Темно-коричневое варево медленно утекло сквозь пальцы на белоснежную скатерть. – Ты!.. – Горько! – парень вытер руки о рабочие брюки. В этом моменте Грин осознал степень своей ошибки. Он и забыл, что это неотесанный сапожник. Ни манер, ни образования, ни базового понимания жизни среднего класса, одни юношеские амбиции. При попытке протянуть руку помощи он должен был вспомнить все издевательства этого существа. Да, складывалось четкое ощущение, что это месть за четко выраженную позицию по поводу Грэйма. – Специально это, да? – Джек, ну чего ты... – Мариел свел брови к переносице. – Это просто пятно, да. Отстираю, ни к чему столько внимания на мелочь. – Ты... Это ты “просто пятно”. А это катастрофа! Твою-то мать. Перед глазами вместо одежды, ботинок и рабочего кейса пятна кофе. Они расползались по поверхности, въелись в белоснежное покрывало, забирались ему под кожу и смешивались с кровью. Это не просто пятна. Это доказательство, как легко что-то испортить. "Доброе утро, мои славные работяги Сталлеберга, – из магнитолы “жука” раздался привычный голос. – С вами любимый Джонни Шестеренка! Понедельник радует только начальников, да? А-ха-ха, ну что, к новостям?" Весь оставшийся день прошел в поиске закономерностей и привычных вещей. Отточенные паттерны жизни теперь не ощущались такими уж надежными. Джек с придыханием пересчитывал давно выверенные числа, ходил протоптанными дорогами к сканеру и кулеру, говорил стабильно использующимися фразами, как робот. Даже вечерняя пробка не раздражала, ведь стала очередным привычным кирпичиком в стене “жизнь”. Вот так. Его здание из установленных закономерностей не разрушено, он по-прежнему жил в нем, никто не мог это разрушить. Ощущение полной неуязвимости в его убежище все же поколебалось, стоило войти в квартиру. Грин, погружаясь в свои внутренние конфликты, сравнил бы это с разломанным крыльцом: зайти в дом еще можно, но первая плотина почти прорвана. Несмотря на заключенный союз и подписанный свод правил, помещение изменилось. Джек с дотошностью судмедэксперта заходил в каждую комнату. На полу он нашел забившуюся под диван кожаную стружку, в ванной не задвинутую верно шторку, на кухне его и вовсе ждал целый ворох проблем. Перечислить каждый косяк Ростера было бы расточительно по времени. – Почему ты занимаешься чертежами на кухне? – голос хозяина жилья был холоден. – Мне нужно было сменить обстановку. – Для этого у тебя есть кабинет. – В чем проблема? – Мариел вспылил почти моментально. – Я исполнил все твои прихоти. Все убрал. Ты здесь две минуты, не более. Чем я помешал? Джек, поддавшись моменту, вспыхнул ответным огнем гнева. – Все убрал? Ты сделал не так! Здесь чашки перепутаны, крупы сдвинуты, в квартире пахнет иначе, есть стружка и пыль. В этом твоя чертова проблема. Неотесанный мальчонка без базового понимания чистоты. – Ах так... Чистюля! – Оборванец! – Надменный педант! – Невоспитанный юнец! Скинув на пол со стола все наработки, Мариел прошел мимо Джека в комнату. Их плечи болезненно столкнулись по инициативе Ростера. Это было началом их холодной войны.