Экстра: День Влюбленных
16 февраля 2026 г., 18:10
Вот уже несколько лет подряд День Всех Влюбленных ассоциировался не с нежностью чувств, а с бесконечными очередями. Зная о загруженности в этот праздник, Джек из года в год подавал заявку на однодневную работу из дома в связи с плохим самочувствием. Поначалу ему приходили отказы, но уже более пяти лет Вильямс лично подписывал документ. Доверие заслужено частыми переработками и лояльностью к начальству, как тут не дать взамен такую мелочь?
Дружба с Кармой Маркс неизбежно привела его к более тесному общению с Джоном Джитоном – начальником отдела закупок, который наконец получил ответ на свои чувства. Их отношения с коллегой длились несколько сладких месяцев, пропустить День Влюбленных он не мог себе позволить. Джек удивился, когда к нему обратились с небольшой просьбой, но не смог отказать. Сейчас у Джитона шанс показать серьезность намерений и намекнуть на романтичность своей натуры.
– Фух, едва донес. Спасибо, что согласился придержать их у себя.
Оказалось, что многочисленная живность в квартире коллеги не позволяла даже на пару часов оставить букет без присмотра. Джек слегка выгнул бровь, глядя на не вписывающийся в его интерьер подарок.
– А почему не после работы?
– Лавки уже закроются. Или ассортимента не будет. Знай я заранее, сделал бы заказ. А так с пяти утра стоял в очереди под дверями цветочного. Продрог весь!
Грин мимолетно бросил взгляд в сторону часов, маленькая стрелка только-только подбиралась к отметке в семь утра. И что же там за чувства такие, ради которых жертвуешь сном и баснословными деньгами? Эта несуразица завянет через пару дней.
– Дорого? – червь сплетен внутри него требовал задать этот вопрос.
– Не дороже Кармы. Строит того.
– Ясно, – Джек быстро свернул диалог. – Тебе пора.
Ушедший к машине Джон Джитон разминулся с вернувшимся из магазина Мариелом всего на несколько секунд. Последний, смахивая с плеч остатки снегопада, заприметил изменения в интерьере почти сразу. Парочка снежинок с его пальто спикировала на приоткрытые красные бутоны.
Брови Ростера поползли вверх. В обнимку с бумажным пакетом из булочной он зашел на кухню. Привычный аромат кофе так и тянул его в самое уютное место квартиры.
– Кому цветы? Не думал, что тебя вытерпит хоть одна дама.
Привычные подколы скорее вызывали усмешку, чем ранили. Джек, фыркнув себе под нос, обернулся. Его взгляд с интересом скользнул по лицу Мариела. Ростер смотрел на него так же, как и он: пронзительно, с попыткой прочесть, как книгу, но при этом с вызовом. Почувствовав неловкость, Джек первым разорвал зрительный контакт. Все из-за внезапно поднятой темы отношений, не более. Кто они такие друг другу, чтобы спрашивать такое?
– Коллега попросил придержать букет до вечера. Нет у меня никого, сам знаешь. А теперь достань все из пакета, он уже вон какой жирный. Испачкаешься, а мне замачивать твое тряпье.
– Там лучшие пышки во всем Сталлеберге, не бузи! Не удержался и взял пятнадцать штук, – от одной мысли вновь ощутить их вкус Мариел зажмурился. – Самое то для того, кто хочет покончить с большим чертежом за сегодня. Награда за труды, так сказать.
На некоторое время кухня погрузилась в молчание, которое всех вполне устраивало. Симфонией совместного утра складывалась из кручения ручки кофемолки, журчащей воды и хруста корочки на выпечке. Взгляд Ростера почти неотрывно следил за неподвижным букетом в коридоре. Более пятидесяти красных роз держали бутоны полузакрытыми, словно стыдливо прикрывали красоту. Многочисленные шипы зардевшихся цветов прятались за белоснежной упаковкой и гладкими листьями. В них чувствовалось проявление пылкой любви, хоть и таким примитивным способом.
– Везет же кому-то. Я в жизни ни цветочка не получил, – Мариел уткнулся лбом в стол рядом с тарелкой.
– И чего убиваться? Ты вообще просил?
– Просил! У всех своих партнеров выпрашивал хоть ромашечку, хоть одуванчик! Но все как один говорили: “Ты же парень, юношам венки не дарят. Разве что на могилку кладут”. Черт…
Ростер скривил лицо, передразнивая бывших. В голосе сквозила почти детская обида. Грин, полируя сухим полотенцем кофейную чашку изнутри, закатил глаза. Капризы этого человека не имели ничего общего с его возрастом. Кто еще мог почти до слез пародировать предыдущих любовников из-за жалких веников? Раздражающая банальщина.
– И зачем тебе цветы?
“Мне неинтересно. Я спрашиваю из вежливости”, – Джек старался успокоить себя. В душе кто-то нажимал на клавиши протеста, не соглашаясь с его риторикой. Стоило сменить рулевого, который неожиданно заинтересовался жизнью временного соседа. Какое ему дело до жалкого сапожника с его неудачными любовными похождениями?
– Это же признак влюбленности. Теплых чувств. В детстве, когда я чувствовал себя плохо, я читал в местных газетах главы выходящей книги. Не припомню, что за произведение, какой-то любовный роман.
Задумчиво уставившись в окно, Мариел наблюдал за покачивающимися ветвями дерева. Руки неловко обняли миску со сладкими булочками, в попытке получить хоть какое-то тепло. Запах сахарной посыпки слегка утешал.
– Чтиво не для детей, но другого не печатали. Автор романа всегда подчеркивал важность цветов, будь то свидание, свадьба или похороны. Тогда я и понял, что цветы, как и одежда с обувью, сопровождают нас всю жизнь. Так почему в моей жизни их не хватает? Всегда чем-то, но я был обделен.
Сердце неприятно защемило. Джек не желал объяснять себе причину, его затянул рассказ одинокого юноши.
– Мне казалось, что я требовал не так много. Но моя просьба оставалась неуслышанной из раза в раз. Все приписывали мои романтические желания к капризам, как у избалованных детей. Никогда не чувствовал себя хоть на каплю балованным, почему ко мне так привязалась эта гребаная фраза?! Ах, к черту… лучше забить на это и жениться на работе, да, Джек Грин? Прям как ты.
Хотя монолог Ростера закончился на подкалывающей шутке, гнетущее ощущение осталось.Джек предпочел промолчать и уйти в спальню с чашкой кофе, чтобы завершить отчеты. У него ведь все равно не было причин вмешиваться в жизнь Мариела, исправлять душевные травмы не в его компетенции. Через пару месяцев они разойдутся как дирижабли в небе и потеряют остатки былого общения. Лучше не создавать подобие крепкой дружбы.
День, похожий на бескрайнюю пустыню, незаметно утекал сквозь пальцы. Ускорить его ход, или же, наоборот, замедлить было невозможно. Привычные глазу бумажки не занимали голову, не грузили приятно мозг, как обычно. Мысли о недавнем разговоре убивали любой настрой на плодотворную работу.
Тогда Джек почти не видел лица говорящего. Он убеждал себя, что внезапное откровение прошло мимо него, как легкий бриз, однако от прежней невозмутимости не было и следа. С каждой вылазкой кухню или в уборную в глаза бросался тоскливый взгляд соседа. Зачастую тот стрелял грустным ореховым взглядом в сторону букета, но пару раз проявил и более активный интерес. Так, подкравшись к воспрянувшим в тепле розам, он едва ощутимо тронул темные листья. Для большей остроты ощущений мозолистые подушечки пальцев следовало бы приложить к шипам, но Мариел довольствовался малым.
Вечер наступил в Сталлеберге незаметно. Передержка цветов для Джитона скоро должна подойти к концу. Игнорировать чувства Ростера не удавалось, его тоска по чувствовалась под кожей многочисленными занозами. Видеть его в темном коридоре рядом с ярким красным пятном невыносимо, наблюдать за восхищением кроткими созданиями природы тошно.
“Глупость. Идиотское желание! Сам бы себе купил и не ныл, но надо развести сопли по пустякам. В мире нет “основополагающих” вещей, ошибаешься, Ростер!”
Раздраженный Джек спешно менял одежду на уличную. Ноги резко запихивались в наэлектризованные штанины, руки комкали края рукавов свитера. Не находить причины своих поступков так выводит. Жизнь с Мариелом напоминает неполноценную задачку на логику, где есть неполное условие и куцее решение из головы двоечника.
– Джек, ты куда?
– В магазин, – процедил он сквозь зубы. – Скоро буду.
Он забыл взять из кладовой брекет для растопки, повезло, что в машине лежал запасной в ногах пассажирского сиденья. На улице свирепствовала суровая метель, разбрасывала собранный дворниками по дорогам снег снова. Стекла очков моментально покрылись инеем. Продрогший до основания Сталлеберг едва справлялся с бурей.
– Черт… Ну же, прогревайся давай, жучок. У нас есть одно маленькое дело.
Руки Джека закоченели из-за долгой очистки машины от снега, дать искру для поджога топлива в печи никак не удавалось. Один из проезжающих водителей поспешил ему на помощь. Кузнечными щипцами он сунул топливный кирпич в раскаленную печь своего автомобиля. Когда тот уже вовсю полыхал, мужчина оперативно перекинул горящий брикет в “жука”. За эти пару минут они не обмолвились ни словом, но будто в этом и не было необходимости.
– Спасибо, – удивленный Грин крепко пожал чужую руку.
– Рад помочь! – водитель шмыгнул носом от холода. – Поторопись к
ней, ага? Всего доброго!
В этот вечер Джеку показалось, что весь город дышал в одном ритме. В общем единстве они грели руки с помощью бумажных стаканчиков с чаем, смеялись над детьми в снегу, прятали букеты в слои газеты “Сталлеберг сегодня”. Всеми движила любовь.
А что движило им?
“Ну что, мои дорогие граждане! Рабочие дни подходят к концу, а мы все стремимся, прямо-таки несемся в объятия любимых! Одиночки, я с вами, хорошие мои, Джонни Шестеренка идет смотреть хоккей в бар. Присоединяйтесь! А всех влюбленных, застрявших в многочисленных пробках, я оставляю на диджея. Майк, за дело, ха-ха!”
В очередной раз выходя из машины для расчистки парковки, Джек не глушил мотор и радио. Центральный район распродавал лишь пожухлые остатки или вовсе позакрывал свои цветочные закутки. Требовалось немало усилий, чтобы найти закуток для автомобиля, припарковаться и дойти до лавки целым и невредимым. Вот только судьба явно испытывала его терпение, раздавая стандартные ответы через продавцов:
“Мы уже закрыты”.
“Вы поздновато, молодой человек”.
“Прошу прощения, ассортимент закончился”.
После десятка открытых дверей и множества откатанных километров по городу надежды не осталось. В одиннадцатом магазине прозвучала та же фраза об отсутствии цветов. Джек устало потер виски, не зная, как снова найти в себе силы выйти в мороз и искать. Искать то, что уже продано, что уже нашло своих хозяев, что уже находилось в вазах по теплым домам.
“Такой ажиотаж лишь раз в году! Можно осуществить его желание в любой другой, хоть завтра, когда будет привоз, опустятся цены и люди с бешеными лицами перестанут искать какие-нибудь гипсофилы для разгневанной жены. С чего бы мне вообще срываться решать чужие загоны? Идиот я! Такой же, как…”
– Подождите, сэр, – мягкий голос продавщицы в возрасте обратил его внимание на себя. – Знаю я, кажись, как решить Вашу проблему. Делаю исключение только для Вас. Выглядите больно озабоченным.
– Я слушаю.
– В нашем филиале на окраине остался один букет. Клиент отказался от него минут десять назад, а уже закрытие. Я могу забронировать его, а Вы поезжайте сейчас. Коллега задержится, чтобы передать его, раз уж такие обстоятельства.
В глазах Грина зажглась искра надежды, он приложил руку к сердцу и шумно выдохнул. Женщина проявила к нему участие и доброту, пусть взамен не получала ничего, кроме скромной благодарности. Все так же, как и с тем водителем, остановившемся для растопки брикета. День Влюбленных влиял и на общее настроение горожан?
– Вы прямо спасли меня, мадам, признаюсь честно. Для одного человека получить этот букет именно сегодня важнее, чем сотни букетов позже.
Зардевшаяся престарелая дама смущенно одернула фартук и отошла к телефону. Ее сердце словно предчувствовало, что она сделала правильный выбор и подарила надежду нуждающемуся.
– Поспешите. Улица Работников Стали, корпус 2Б. Алло, Марта? Это Джудит, я нашла одного господина…
– Спасибо Вам! Спасибо.
Не ближний свет. Джек, потративший немало времени на поиск и поездки, мог опустить руки, отказаться от дрянной затеи, которую выдумал сам себе. Час в одну сторону ради глупых воздыханий Мариела – это слишком дорого и бесполезно. Нет ни одной вразумительной причины, почему Джек должен так надрываться в поисках пестрого веника. Однако, купив еще один кирпич для топки, он выдвинулся в путь.
Дорога до цветочного оказалась более гладкой, чем предыдущие метания по центральным улочкам. Во время поездки, отвлекаясь на панорамные окна ресторанов, Грин замечал при свечах силуэты счастливых влюбленных, которые пытались расслабиться под живую музыку и общий гомон. Словно в противовес им через два квартала он увидел и противоположную картину: девушка, придерживая на одном плече плотную шубу, раскидала шоколадные конфеты и сбежала от разгневанного ухажера. Скорее всего последствия их ссоры завтра с утра съедят детишки из бедного района, пока будут рыться в мусорках у кафешек.
– Добрый вечер, мадам, – Джек, устало передвигая ноги, приветственно кивнул. Из-за затянувшейся поездки тело ощущалось деревянным.
– Добрый, добрый! Вы тот клиент за букетом? Тяжело добирались, да? Далековато пришлось ехать. Видать любовь Ваша крепка, – Марта неожиданно хмыкнула. – Или степень провинности.
Из-под прилавка женщина достала нежный белый букет. Крафт в сочетании с бледной розовой упаковкой еще больше подчеркивали ослепительность цветов. Большая часть из них уже раскрылись, являя миру многочисленные лепестки, а пара светло-зеленых бутонов освежали моногамную композицию.
– Это фрезии, – ответила работница на молчаливый вопрос. – Очень нежные цветы. Символ глубокой и чистой влюбленности. К сожалению, предыдущий господин не успел взять их, был отвергнут раньше, сам рассказал. Но должен же найтись человек, которому этот букет принесет счастье. Джудит заверила меня, что это должны быть Вы.
Почему-то Джека одолело непривычное желание сказать что-то. Его пальцы, копируя утренние поползновения Мариела в сторону роз, бережно тронули белоснежные лепестки.
– Их уже ждут дома, будьте уверены. Ждут больше, чем где-либо.
Сумма за небольшой букет была существенной, но незначительной на фоне открывшихся чувств. Грин осознанно проигнорировал излишне трепещущее сердце, не стоило сегодня искать объяснения своим поступкам. Вместо самокопания он сосредоточился на пути домой, на поворотах придерживая лежащий рядом подарок прохладной ладонью.
Ближе к полуночи Джек, наконец, переступил порог квартиры. От него шел запах уличного мороза и сожженного топлива. Приветствующий в дверях Кулич потянулся, скребя когтеточку латунными декоративными когтями. Яркое красное пятно из роз исчезло, будто и не появлялось вовсе. Видимо, Джитону их передал Ростер.
“Обрыдался, наверное, от горя расставания с ними”, – хмыкнул про себя Джек.
Кухня встретила равномерным сопением. Мариел обнаружился все на том же месте за столом кухни. Многочисленные чертежи предположительно новой коллекции свисали вниз, лежали на полу под ногами, как гора мусора.
Руками Грина со стола были убраны кружки и грязные от крошек тарелки. Чертежи скручены в рулоны и убраны на подоконник. Он приподнял голову Ростера, запихивая под нее наспех свернутый плед.
Нежный букет, корни которого укутали во влажную ткань, едва коснулся бутонами покрасневшей щеки Мариела. Джек, позволяя себе редкие торопливые вздохи, рассматривал уставшего мастера, надеясь запомнить каждую его морщинку, каждый трепет ресниц. Рука самопроизвольно потянулась к темным рыжим прядям, но замерла.
Нет. Он не собирался тревожить его сон. Сейчас для них еще не время.
Джек решился довольствоваться малым: размеренное дыхание, тепло огненных кудрей и нежность белоснежных цветов. Таким был его первый День Влюбленных.
