Глава 8.
25 февраля 2026 г., 18:21
Просыпаться в теплом помещении было настолько радостно, что первые несколько секунд даже мозг игнорировал ноющие кости. Для человека, которому уже стукнул тридцатник прошедшая ночь оказалась на редкость экстремальной. Привыкшее причинять хозяину проблемы и выдавать боль в любой непонятной ситуации тело удивлялось подобной наглости – проспал всю ночь на холодном полу в полусидячем состоянии, укрываясь чем придется. Еще и плечо подозрительно затекло.
Джек медленно перевел взгляд правее, замечая легкое шевеление. К болезненно сведенной судорогой руке прижималась растрепанная рыжая макушка. Прикрытое кудрями лицо выражало крайнюю степень спокойствия и беззащитности, словно опасность отступила. Почему Мариел так беспечен? Аналитические способности Грина скорее определили бы его положение как неблагоприятное, что, разумеется, ведет к отсутствию отдыха как такового. Незнакомый дом, в котором тот заперт с мужчиной без отношений, одно спальное место на двоих. Неприлично и беспечно! Необходимо провести лекцию на тему безопасности в современном мире.
И все же его интерес к Мариелу рос изо дня в день. Тепло, исходящее от него проникало даже через рубашку, на веснушчатой щеке проглядывались следы трения о ткань. Будет ли ему неприятно после этого? Определенно. Следует предложить мазь. Того и гляди веснушки побледнеют. Дрожащие рыжие ресницы вспыхнули ярким цветом в игривых лучах утреннего солнца, но их хозяин не просыпался. Только шмыгнул носом, будто светило вызывало у него аллергию.
"Подожду немного, сам очнется", – решил Джек.
Будить соседа неприлично. Он решил прикрыться этим оправданием, как полупрозрачной простыней.
Вместо скуки и мучительного ожидания Грин неожиданно обрел гармонию с собой на эти полчаса. Солнце, потянувшись юными лучами, как заспанный ребенок, заглядывало к ним в окно через зазор между шторами. Снаружи слышались обсуждения прошедшей адской ночи, ругань и редкие счастливые возгласы. Неподалеку молочник пытался пропихнуть покупателям подмерзшее молоко, но нарвался на отпор. Дыхание юноши рядом утешающе примиряло все колкости этого мира, а редкий носовой свист имитировал уже давно не слышимых птиц.
– Ммх, сколько времени? А тут потеплело.
Джек приоткрыл рот, но спешно его захлопнул, испугавшись желания ответить: "Поспи еще". Чтобы сокрыть заминку он прочистил горло и все же вступил в диалог.
– Не могу сказать, оставил часы на рабочем столе. В районе одиннадцати. Электричество снова дали.
– Правда? Ух-х, счастье-то какое, скажи, Джек? Я ужасно промерз, чувствовал себя селедкой в морозилке!
– Почему селедкой? Глупое сравнение.
– Потому что мы покупали такую на рынке в детстве! Она была вся скрюченная, иссохшая и несчастная. Зато лежала вместе с такими же беднягами у продавщицы в морозильной камере. И ничего не глупое! Ты назвал меня глупым?
– Я сказал только про сравнение.
Отогревшийся Мариел заметно оживился, но с ночи между ними что-то изменилось. Это ощущалось легким зудом под кожей, застывшими словами между зубов, которые никак не выговорить. Сапожник избегал прямых взглядов, хотя обычно первым искал глаза Джека, чтобы поерничать. Грин готов был разделить смущение от вчерашних откровений и не лез ближе нужного. В голове взволнованного Мариела неприятной пульсацией от виска до лодыжек проходила фраза: "Я не хочу отсюда уезжать". Похоже на действие яда, которым отравляют главного героя второсортного боевика, чтобы затем воскресить неприметным противоядием с губ красотки-шпионки.
Кулич не был в восторге от разбирания столь удобного и мягкого гнезда, потому цеплялся за одеяла, залезал на сложенные в стопку подушки и, осмелев, даже порвал одну из наволочек. Хозяин никогда не смел ему перечить, но теперь монотонно продолжал уборку кухни от спальных принадлежностей. Бессердечный тип, не иначе.
Утренние ритуалы остались для них неизменными. Роли уже какое-то время назад были распределены, а мастерство совместного приготовления завтрака оттачивалось ежедневно. Джек не любил изменения в быту, заботиться о его завтраке нетрудно. Мариел вслед за хозяином квартиры тоже приобрел некоторые привычки , но это ему даже нравилось. Он на автомате открывал холодильник и засовывал руку глубже, чтобы достать три куриных яйца, из лотка с овощами он брал два пера зеленого лука и одну большую головку чеснока. Чугунная тяжелая сковорода разогревалась на максимальном огне большой конфорки около двух минут, за это время лук и чеснок измельчались до мелких гранул и засыпались на раскаленное масло. Оно должно было пропитаться легкой остротой овощей, но не забрать вкус. К слову, два дня назад Ростер предложил вместо чеснока как-нибудь добавить пару слайсов острого зеленого перца и Джек не отказал ему в эксперименте.
Через минуту в смесь нужно было разбить три яйца и жарить в районе пяти минут, оставляя желток жидким и растекающимся. Этого времени достаточно, чтобы успеть придумать завтрак и себе.
– Кофе, чай, сок?
Джеку же каждый день приходилось спрашивать об утренних предпочтениях соседа, но этот ритуал быстро перестал быть обременительным. Предсказуемость заключалась в том, что Мариел всегда мог ответить четко и ясно, а еще самостоятельно приготовить часть блюда.
– Хмм... Сделай мне, пожалуйста, кофе. Мой любимый.
– Больше не будешь пробовать мой вариант?
– Ыкх... Нет, благодарю. Я еще хочу чувствовать радость жизни на языке.
Они всегда успевали сесть за стол одновременно. Сегодня Джек снова не изменил своим привычкам, а Мариел, задумав новые варианты завтрака, настругал себе башню из тостов с маслом и сыром. Больше всего ему нравился вкус хлеба, потому прослойка остальных продуктов измерялась в миллиметрах.
Говорить за столом не возбранялось, хотя в первую неделю их притирки Джек запретил контактировать с собой. В качестве барьера от лишней болтовни он читал купленную газету или разгадывал кроссворд, но со временем диалоги с Ростером становились более привлекательными. В основном это размышления на тему всего на свете, к примеру, о перемещении во времени или вопросы в духе: "Каково быть рыбой?". Традиционно закатывая глаза да подальше, Грин сам не замечал, как встревал в размышления и добавлял свои идеи. Иногда не обходилось и без споров, пусть и тема того не стоила.
Но сегодня они молчали непривычно долго. Джек не решался взяться за кроссворд и задумчиво топтал вилкой яичный белок вокруг желтка, Мариел набивал рот хлебом. Их бы спасло радио, но такового не имелось.
Нужно было занять чем-то эфирное время. Наматывая локон на палец, Ростер пробежался взглядом по небольшому помещению и задал крутящийся на языке вопрос.
– Почему у тебя ни одного украшения в доме? Картина какая-нибудь, скажем, магниты на холодильнике из соседних городов, цветы, вазы? Где это все?
– Ну и вопросы с утра пораньше.
За ворчанием скрывалась легкая неловкость. Джек какое-то время занимал себе рот едой, надеясь, что от ожидания гиперактивный собеседник устанет и переведет тему на что-то более интересное, но чуда не произошло.
– Я таким воспитан. Вокруг меня никогда не было отвлекающих вещей, мама этого не любила. Все должно иметь свою функцию и выполнять ее четко. Я не покупаю лишнего или про запас, не стремлюсь облагородить жилище. Дом имеет функцию для выживания, как и еда. Выйти из этой парадигмы непросто, но не вижу смысла.
– Нет, но... Джек, здесь не могу согласиться.
В ответ на вопросительный взгляд Мариел залез с ногами на стул. Так он делал всегда, когда пускался в долгую дискуссию.
– Декор интерьера имеет свои функции, твоя мама дала тебе неверное понимание этой функции. Сделай мне скидку, я пытаюсь говорить на твоем языке, Джековском. Так вот... Человеку нужна красота. С самого начала времен люди творили, рисовали, изучали пение, совершенствовались в каллиграфии и лепке из глины. Даже пещерные люди тащили к себе цветочки и горшочки, мы хотим облагородить место вокруг себя. И ты все это время лишаешь себя этого. В дом надо входить с удовольствием и облегчением, дом должен стать самой прекрасной крепостью! Если жить функциями, как в задачах по химии...
– По математике.
– Да, по математике, умник, у меня четыре класса образования. Я и химию не изучал, так, для красного словца... Если лишить себя прекрасного, то мир померкнет. Стань лучшим представителем своей родни. Взбунтуйся и купи что-то на стену. Над этим столом давно просится пейзаж. Что скажешь?
Сопротивляться в своей привычной манере совсем не хотелось. Неожиданно слова Мариела заимели не только вес, но и достойные размышлений аргументы. Каждая вещь несла в себе определенный смысл, но функция ее может быть размещена на графике ближе к отметке "ничтожное" или "незаменимое". Возможно категорий и тех же графиков гораздо больше и стоило взять это во внимание?
Грин не считал свою жизнь неполноценной, его вполне устраивал пройденный жизненный путь, полученное образование и работа, арендованное жилье и забота о Куличе. Менять что-то не имело смысла, все части уравнения гармонировали и сочетались. Но одна переменная теперь то и дело подталкивала его к изменениям.
Им можно сопротивляться, не брать во внимание, в открытую игнорировать. Но раз за разом из-за одного человека Джек погружался в сомнения. Это все равно что вписать в задачу некий Х, но изо дня в день задавать ему значение в виде разных чисел или даже уравнений, добавлять ему корень, степень или минус. Настоящий ад для математика.
– Я подумаю над твоим предложением. Сейчас нам надо приниматься за анализ материалов, раз у меня выдался лишний выходной. Доедаем и расчищаем стол для работы.
После завтрака они сложили в одном месте все газеты, копии документов и ватман, на котором структурировать всю информацию было значительно проще. За предыдущий день, кроме устрашающей надписи "ГРЭЙМ", здесь появилось только несколько записей в виде наименований организаций. Джек последовательно стал вводить Мариела в курс дела.
– Начинать копать в чистом поле нелегко, но возможно. Сейчас идет самая тяжелая работа, тебе стоит это знать, – мужчина расстегнул запонки на рукавах. – Для начала я решил узнать больше о бизнесе, который открывал Грэйм. За последние лет пятнадцать он купил два крупных завода и открыл дело по производству отопительных брикетов для автомобилей. Я зафиксировал даты и названия бизнесов вот здесь, к ним идут стрелки. Когда я искал информацию, то заметил в газете любопытную деталь: после покупки второго завода, буквально через неделю он сделал крупную инвестицию в компанию некоего Уилла Шифона.
– Да, я часто замечал это имя около Грэйма, – подтвердил Ростер, нахмурившись.
– Вот именно, ты правильно подметил. Но кто после покупки бизнеса, не дождавшись первых крупных акций и прибыли решит вложить еще денег в чей-то проект? Меня это напрягло. Я посмотрел на покупку двух других бизнесов и обнаружил, что в бизнес-журнале через неделю-две от покупки всегда выходила статья о крупных вложениях в компанию Шифона. От кого? Конечно от Бастера Грэйма, одного из крупнейших инвесторов нашей области. Также ты оставил мне заметки на страницах с фото, я бы даже не заметил этого, но у них немало общего. Делаем вывод, что они связаны дружескими отношениями.
– Или любовными.
– Оставим это в запасе, – от странного предположения Джек тихо фыркнул, но быстро собрался. – Итак, они друзья. Надо погрузиться в биографию Уилла Шифона и больше разузнать про его компанию. Чем славится, почему они на рынке, как давно. Я знаю, что это крупный поставщик стройматериалов, но в чем их взаимосвязь? Возможно, есть общие бизнесы или проекты, они часто должны встречаться в рабочей среде, до мозолей на плечах.
Повисло молчание, прерываемое перелистыванием страниц журнала о предпринимателях и их компаниях. Мариел, высунув кончик языка и прижав его зубами, спешно листал одна статью за другой, но не мог найти необходимой информации. Он принес все, что было связано с Грэймом, а теперь в их деле появилось новое имя. Оно то и дело мелькало рядом со словами "бизнесмен" и "директор", но ничего нового найти не получалось.
– Нам надо съездить в администрацию и посмотреть другие документы. А заодно сдать это обратно на хранение. Все необходимое отксерокопировать внутри самого здания.
Джеку показалось, что тот взял идею прямиком из его головы. Мариелу было небезопасно передвигаться одному по городу, но вместе в автомобиле их никто не достанет, а нанести удар в государственном учреждении не осмелится даже дурак. Оба, как подпаленные тараканы, спешно убежали переодеваться. Исследовательский интерес пульсировал где-то под ребрами.
Улица встретила неприветливыми завываниями ветра и ледяными порывами метели. Замороженный до хрусталя снег изрезал незащищенные щеки и лоб, оставляя неприятное жжение. Джек скомандовал Мариелу сесть в машину и не морозиться, но тот решительно отобрал у него лопату и вскинул голову.
– Решил себе все дела прибрать, а мне зад отсиживать? Вот уж нет. Топи своего жука да покрепче, я нас откопаю быстрее.
И правда, сноровки сапожнику не занимать. Вероятно, это что-то связанное с детством, он так четко работал лопатой, не замирая ни на секунду и сгребая внушительные горки снега. Даже Джек не рвался так быстро расчистить им путь, пожалел бы спину.
Командная работа давала свои плоды, выдвинуться удалось через пятнадцать минут.
Утренние передачи по радио закончились, потому голос Джонни Шестеренки не сопровождал их, его заменила попсовая музыка ненавязчивыми ритмами. Сидящий на переднем сидении Ростер вжался лицом в окно двери и пытался растопить наледь и иней на ней дыханием. Вскоре он понял, что разглядывать районы сквозь большое водительское окно с панорамным видом гораздо интереснее и сел прямо.
– Прекрати крутиться. Как ребенок.
– Зануда.
Здание администрации постепенно входило в привычный ритм, хоть и не было отключено от отопления ни на минуту за прошедшие сутки. Власти не зря подсуетились с реализацией программы по обеспечению районов отоплением и электричеством. Благодаря подключению самых важных зданий города к наиболее стабильной станции, никто из работников не был вынужден спасать ценные бумаги и другие документы. Внутри царил полумрак, часть лампочек выкрутили в целях экономии электричества, а свет из замерзших окон совершенно не помогал. Сотрудники, похожие на зомби, каталогизировали товары, маркировали каждую газету и отправляли ее на полку, кто-то перепечатывал давние материалы, рассыпающиеся в руках от прошествия лет. Джек находил эти занятия весьма умиротворяющими, а вот его спутник содрогнулся, представив себе такую жизнь.
– Давай разберемся здесь побыстрее и поедем домой. Меня угнетает это место, – Мариел привстал на носочки и потянул на себя Грина за рукав, чтобы прошептать. – Тут ску-у-учно.
На его слова только глаза закатили.
– Все зависит от нашей работы. Ты иди ищи на первых трех стеллажах, я заполню документы на просмотр материалов, сдам старое и пойду дальше. Встречаемся в середине зала каждые полчаса, докладываем о найденном. Хорошо поработаешь – на ужин будет то, что придумаешь.
Глаза Ростера заблестели. В них читались тысячи идей, которые крутились как в лотерейном барабане, но выпала одна.
– Сэндвичи с томленой говядиной, сыром и тушеными овощами! В томатном соусе!
– Мм... Договорились, – Джек сделал вид, что не обрадовался появлению сэндвичей в рационе.
На том и порешили. Поиск информации задача утомительная, долгая и зачастую малоэффективная большую часть времени. После прохождения всех процедур для допуска к материалам, он застрял между стеллажами, пролистывая один журнал за другим. Здесь не найти разделов о моде или дизайнерских решениях, но каталоги о бизнесе и предпринимательской деятельности мэрия требовала хранить. Зачастую именно в таких журналах невольно вскрывались новые компании, знакомства и проведенные вечеринки. Это позволяло иметь над сферой бизнеса больше контроля, а директора не обладали возможностью закрыть рты печатным издательствам.
Грин страница за страницей поглощал статьи о приобретенных акциях одного предпринимателя, о крахе другого, о любовных интригах третьего и ссорах четвертого. Иногда в заголовках или абзацах мелькал Уилл Шифон и его стройкомпания, однако информации было недостаточно. Оставалось надеяться на свое упорство.
И все же им удалось найти иглу в стоге сена. Мариел, уцепившись за статью о строительных компаниях округа, углубился в тему, отсмотрел дополнительные материалы и был готов вещать новую информацию клерку. За несколько часов в замкнутом пространстве, стали утомлять как чтение бессмыслицы и похвальбы богачей, так и фоновый шум престарелых работников.
– У Шифона одна компания, а не три, как я предположил, – Ростер прижался плечом к плечу Джека и горячо шептал ему на ухо. – Изначально она называлась "ВезуДос", но упоминания прекратились около двенадцати лет назад. Тогда он сменил название на "МетМомент", а три года назад снова изменения на "МедьМодерн". Под этими именами он получил три скандальных в будущем проекта, два из которых закончились катастрофами. Все три жилых комплекса – "Паровой Момент", "Золотая Жила" и "Тихая Механика" – признаны некачественными из-за строительных материалов, но напрямую никто не обвиняет нашу "МедьМодерн"! С него проблемы сходят как с вода с кожаного сапога. Вдобавок Грэйм помогает ему материально, может он составляет ему проекты или просто пропихивает на обсуждениях и аукционах.
Сосредоточиться на обжигающем шепоте было непросто, но Грин приложил все усилия. Он выставил руку в сторону и, опираясь на стул Мариела, наклонился к нему. Короткие кивки давали понять, что он осознал схему.
– Запиши все необходимые имена и названия в блокнот, дома перенесем на ватман. Я скопирую пару статей, где Шифон и Грэйм вместе, прикрепим к делу. Нам нужно поехать на склад "МедьМодерн" и взять интервью у работников. Получить подтверждение, что дело в материалах.
– В Грейтонбург? Далековато, придется с ночевкой.
– На выходных сгоняем, пятьдесят километров в одну сторону. Пара часов – и мы на месте. Расходимся, увидимся у выхода.
Джек ушел первым, не замечая, как смущенный Мариел приложил руку к уху, в которое он шептал дальнейшие указания.
Они управились с последними делами так скоро, как могли, после продуктивной работы мозг выдавал перезагрузку. Джек, привыкший к обычной нагрузке в "Открытых Просторах", тоже утомился от новой, более креативной задачи. Без натяжки их можно назвать частными детективами, но с учетом личной заинтересованности в итогах расследования.
Мариел, похожий на иссохший лист рыжего клена, потуже затянул на шее шарф, пытаясь взбодриться удушением.
– Мы сделали достаточно на сегодня. Просидели тут почти до вечера, уже ужин на пятки наступает. Давай, Грин, сапоги в ладошки – идем набирать продукты в лукошки.
– Чего? Даже моя мать не выдавала такого бреда, – Джек не удержался от легкого удара себе по лбу ладонью.
– В магазин, в общем. Обещал мне ужин с тушеной говядиной. Может нам повезет найти пекарню со свежей выпечкой для тостов.
Однако на их пути встретился крупный торговый центр, около которого как раз располагались удобные парковочные места. Еще лет десять назад открытие разнопланового магазина стало прорывом для провинциального Сталлеберга: на первом этаже огромная продуктовая лавка, на втором и и третьем материалы для дома, быта и сада, иногда аренду занимали даже мелкие бутики с одеждой. Граждане, привыкшие бродить от одного здания к другому, собирая необходимое, быстро оценили преимущество такого формата и отблагодарили щедрыми закупками директора центра. Уставшие от поездок и поисков Грин и Ростер последовали примеру толпы.
Восторг последнего ощущался на коже мурашками, видимо те передавались и воздушно-капельным путем. Мариел подбегал к одной витрине, засматривался на вторую и спешил скупить все в третьей. Его голодные глаза видели даже самые посредственные продавцы, но достаточно заинтересовать потенциального покупателя было не в их силах.
– Джек! Джек, иди сюда, скорее, – его рука, кажется, готова была оторваться от интенсивности размахиваний. – Быстрее, Грин!
– Что там? Мы разве пришли не за хлебом и говядиной?
– Это магазин декора для дома.
Несколько секунд молчания заставляли отстраненного Джека смущаться все больше. Еще недавно они спокойно могли обсуждать бытовые моменты, но Морозная Ночь изменила между ними многое. Каждое общее решение казалось излишне интимным. Розоватые пятна появились на его скулах, словно он услышал какое-то откровение. От активности Мариела никуда не деться, потому скоро звонок закрывающейся после них двери известил продавца о новых покупателях.
– Я помню, что ты сказал с утра. Сейчас твой шанс это изменить. Пойти против прошлых установок.
– Зачем? Меня все устраивает.
Несмотря на слова, в его тоне чувствовалась неуверенность.
– Это нечто новое! Мы же обсуждали функции декора, предназначение. Купи что-то и собери новые данные. Если результат окажется провальным, я верну тебе все до последнего медяка, обещаю.
– Ты... Настоящий продажник, Ростер. Поражаюсь твоим способностям. Специально выбрал момент моей наивысшей усталости, чтоб не сопротивлялся?
Мариел, который в это время медленно обходил Джека сзади, тихо посмеялся. Несмотря на постоянное огрызание, сегодня между ними царила особая атмосфера, не похожая на предыдущие дни. Возможно небольшие трудности повлияли на взаимодействие? Кто-то из умников говорил, что "минус на минус дает плюс", так может лед на сердце в сочетании с морозом в жизни топит напряжение между людьми? Кому-то определенно стоит изучить этот вопрос.
Чувствуя навязчивые тычки в спину, Грин медленно прошел в лавку, изучая ассортимент, который до этого в его жизни не имел никакого значения. На полках слева и справа красовались вазы ручной работы, цветы из папье-маше и сухоцветы, сотни видов напыщенных будильников разного размера и формы, а также фигурки всех мастей. Экспонатов немало, удивить способен был почти каждый. Ершик для унитаза в виде фигуры белой королевы из шахматного набора вызвал невольное подергивание брови. Заметивший это продавец гордо вставил свое слово.
– Бестселлер этого месяца, осталось две штуки! Можно собрать комплект в виде подставки для зубных щеток в виде "ладьи" и банки для чистящего средства в виде "короля". Не хотите взглянуть поближе?
Внимание Джека стремительно рассеивалось, что снижало шанс покупки. Мариел уже оскомину набил в своей лавке с такими взглядами: унылое рассматривание каталога, вздохи и затем едва слышимое: "Спасибо, до свидания". От ужаса, что Джек даст заднюю, Ростер взялся за его локоть и повел в сторону картин разного размера, а местному продавцу погрозил пальцем, мол, не лезьте, процесс тонкий и болезненный.
– Давай не будем выбирать фигурки, у тебя все полки заняты книгами. Посмотри на картины, выбери комнату. Нужна четкость технического задания для тебя, да, клерк головного мозга? О чем мы говорили с утра?
– Ты сказал, что в кухне особенно пусто, можно повесить картину рядом со столом, – Грин бросил суровый взгляд на помощника. – Не перегибай, а то я сейчас уйду.
– Да-да, выше выс-с-сочес-ство, не буду иронизировать. Подумай о кухне. Что бы туда подошло?
На деле бы подошло что угодно, хоть фотография старых армейских сапог. Бело-серые стены повсюду помогали вертеть будущий интерьер по всем фронтам и выбирать любой цвет и тематику. Но без дополнительных материалов квартира безжизненно застыла в безвремье, где не ощущалась ни современность, ни личные предпочтения хозяина.
Недолгая пауза между диалогами помогала Джеку двигаться в своих мыслях дальше. Несколько десятков картин направили на него невидимые взоры и просили взять себя с собой. Пейзажи и изображение маленьких домиков около озера сразу пошли в утиль, животные, кроме Кулича, не особо привлекали взгляд, они понуро отправились туда же.
"Кухня... Место приема пищи, готовки и уборки после себя. Место, где пахнет специями, чихаешь от перца, встречаешь утро и пьешь ночной чай перед сном. Закуток, приютивший нас во время ненастья".
– Вот она, – он указал пальцем на небольшую картину, которая, в отличии от остальных, не пыталась произвести особое впечатление. – Заверните, пожалуйста, с собой. Я выпишу чек.
Мариел бы обрадовался любому исходу, любому выбору, его сердце готово было выпрыгнуть каждый раз, когда Грин крутил головой и останавливался взглядом больше обычного на той или иной картине. Но выбор Джека невольно заставил расплыться в улыбке.
– Прекрасный выбор. Так в твоем стиле.
На несколько секунд Мариел уткнулся лбом ему в плечо. На лице проступила удовлетворенная улыбка.
***
– Левее... Нет, немного правее подвинь. Еще немного правее. Ты опять перегнул, ну не видишь? – Грин, ты наглеешь с каждым часом! Твоя картина, ты бы и вешал, я обувных дел мастер, а не "муж на час"! – Будешь ныть, я брошу готовку томленой говядины и буду заниматься только картиной. Повесишь ровно – заслужишь ужин. – Тц... Одни придирки в этом доме. С самого их прихода кухню заполнил запах жареного мяса и томленых в горячем масле специй. На Мариела взгромоздили, по всей видимости, неподъемную задачу в торжественном украшении стены. С обеих сторон слышалось пыхтение разной степени тяжести: Джек устало переминался с ноги на ногу, подготавливая овощи к тушению; Мариел покачивался на стуле, выверяя последние миллиметры для холста. – И все же, Грин, в этом выборе прослеживается тенденция. Виден ты сам. Видишь, даже в живописи можно найти отголоски твоей личности! Я был в твоей голове и знаю, о чем говорю. – Замолчи, Ростер. От твоих комментариев вкус еды портится. И все же Джек перевел взгляд на картину. Нейтральный фон, кусок белой скатерти на столе и две чашки. Одна из них, маленькая и светлая, хранила в себе шот крепкого эспрессо. Другая, более округлая и с нежным пудровым оттенком, наполнена, очевидно, недавно сваренным капучино с густой кофейной пеной. Что-то в этой простоте его тронуло и при этом напомнило. "Хорошо смотрится", – вздохнул он, смирившись с переменами в интерьере легче, чем хотелось бы.
