Глава 9.
4 марта 2026 г., 16:43
Следующие выходные приблизились со скоростью ураганного ветра, но это было даже к лучшему. Изо дня в день, приходя на работу, Джек не мог абстрагироваться от назревающей поездки в Грейтонбург. Он постоянно прокручивал в голове варианты маршрутов, сколько вещей брать с собой, чтобы не перегрузить машину, как рассчитать количество брикетов с топливом и стоит ли подумать о еде в дорогу. Уже дома, составляя список, он заметил тетрадь соседа, в которой были те же пункты. Добавлялись только рисунки на полях, делающие серьезные записи более шутливыми и излишне пестрыми.
Выехать ранним утром не удалось из-за не расчищенных дорог, поездка сдвинулась на два часа. Грин готов был растерзать городское управление за эту оплошность, но его утешили свежей выпечкой из местной булочной и крепким кофе.
– Ничего не потеряно, может это даже к лучшему. Давай, дыши глубже, иначе вырулишь нашего “жука” в какую-нибудь канаву.
Только благодаря постоянному непринужденому общению катастрофы удалось избежать. Жучиный автомобиль был растоплен и откопан из груды снега, на заднем сидении устроились две небольшие сумки с вещами и коробка с необходимыми материалами по делу. Некоторые были взяты временно из администрации, но за прошедшие дни Мариел так и не успел их просмотреть.
Двое тронулись в путь. Джек, взявший на себя роль водителя, заправлял еще и музыкой, создавая атмосферу. Можно было подумать, что кто-то вроде него любил ездить в тишине, но бубнеж радиоведущих здорово скрашивал поездку на работу. Сейчас, вместо дискуссий, по радио журчала легкая музыка с гитарными переборами, ударными инструментами и пением глубокого женского вокала. В слова он не вслушивался, это лишь фон для скрашивания поездки.
Мариел, положив ноги на приборную панель, изучал один разворот газеты за другим. Джек хотел сделать ему колкое замечание, но тот хотя бы снял влажную обувь и не пачкал лакированное дерево. На что-то его головушка была способна.
– Знаешь, я заметил тут одну закономерность... Не знаю, насколько это важно.
С момента их поездки прошло около часа. Заснеженные улицы кое-как расчистили с помощью техники и сотен рабочих рук, но колея для езды все еще оставалась крайне узкой. Видеть разделительную полосу не представлялось возможным, потому водители встречных полос соблюдали особую осторожность и держались друг от друга так далеко, насколько это возможно. Расчеты по времени приезда не оправдались и увеличились примерно на час-полтора без учета возможных пробок.
– Все, что находишь – важно. Говори обо всем, – пробормотал Джек, включая дворники.
Мариел повернул регулятор громкости на радио, чтобы не говорить излишне громко. Атмосфера не располагала.
– Я читаю ранние статьи, когда карьера нашего Грэйма только зарождалась. Упоминаний о нем нет, вместо него упомянут некий Джим Грейс. Он как тень нашего Грэйма, везде находился, где должен быть он.
– Продолжай.
– В одной статье приложена старая фотография. На ней несколько лиц, но одного знакомо. Это точно Грэйм в молодом возрасте, лет двадцать-двадцать пять назад. Но упоминаний о нем нет. Зато есть...
– Джим Грейс? Смею предположить, что это его старый псевдоним.
– Думаешь? Это же точно не какой-то там брат-близнец, погибший десять лет назад?
– Не думаю. Политики часто используют личное горе. Мы бы слышали о брате Джиме при строительстве домов, хосписов, на грантах. Но он говорит о своей жене и детях, которые обучаются за границей. Я готов поставить на то, что это его псевдоним.
Знакомство с миром политики было не из приятных, Мариел не испытывал никакого желания разбираться во всех этих перипетиях. Его работа заключалась в умении продать свой товар, а затем сделать его на совесть. Лезть в политические игры он не собирался, уж больно опасная тропа для простого рабочего. Здесь оставалось полагаться на Грина, но и он не политик. Просто житель среднего класса с образованием повыше.
– Я записал себе это в блокнот, но пока непонятно, что с этим делать. За другие имена не предъявить...
– Не пытайся сложить все в одну картинку, – голос Джека успокаивающий, словно рука, что гладит по голове. – Мы не должны раскапывать всю его жизнь, достаточно найти что-то о взятках. Он не рискнет тогда дальше соваться. Сейчас, если все подтвердится, документы найдутся, мы закроем эту тему. Отпразднуем и разойдемся. Ты там что-то рисовал, да?
Любимая тема Ростера быстро избавила его от излишних раздумий и переживаний. Голос в голове болезненно пульсировал обыденную фразу: "отпразднуем и разойдемся". Хотелось ли терять такое знакомство? На двоих у них общая тайна, новые знания и даже быт. Почему-то эти факторы заставляли думать, что в их встрече есть нечто судьбоносное и важное. Надо бы это отпустить, не дать себе ощутить что-то выходящее за пределы собственной картины мира.
Два часа пути пролетели незаметно для обоих, пусть и по-разному. Мариел безостановочно рассказывал о новых идеях для обуви и своей работе. Джек, который раньше не погружался в тему того, что напяливают на ноги, воспринял обсуждение на удивление бодро. Он не смог погрузиться в тонкости работы с кожей, но остальное захватывало с головой. Он даже решился высказать свою теорию о неверном построении обуви, чтобы у людей появилось больше болезней, что позитивно влияет на продажи фармацевтики. Ростер на этом моменте взбудоражено дернулся, чуть не оставив трещину на лобовом стекле пяткой.
– Да! Вот я не один так мыслю. Джек, зришь в корень, горжусь! Мода бывает разной, соглашусь. Но одежда и обувь – то, от чего общество не может отказаться. Мы каждый день вынуждены подстраиваться под новые тенденции, нельзя напялить что-то удобное и ожидать позитивной реакции. Хочешь повышения, знакомств? Покупай последние тренды, облачайся в дорогие бренды, в рот мне туфли.
Машина аккуратно завернула на небольшую заправку. Снегопад ненадолго прекратился, давая передышку уставшим глазам.
– Зачем остановились? Что-то случилось?
– Нет повода для беспокойства, – Джек устало протирал очки о тонкую хлопковую салфетку. – Холод собачий. Топить надо чаще, чтоб резко не потух двигатель. Схожу посмотрю горючее, пройдусь немного. Со мной?
– А... Ага! Конечно, чего зад просиживать? Может куплю чего горяченького.
Наспех кутаясь в зимние пальто, оба выскочили из теплого салона в морозный день снаружи. Сквозь непроглядную облачность редко выбивались бледные лучи декабрьского солнца. На заправке царила атмосфера тепла и даже какого-то общего, человеческого уюта. Дети, высыпавшие из машин, объединились в две банды и перекидывались снежками. Отцы семейств осматривали машины или болтали с другими, жены нашли себе временных подруг и несли в общую компанию чаи и кофе с булочками.
Внутри магазинчика было множество товаров для автомобилей, игрушки и даже походные принадлежности. Мариел, зайдя внутрь, приложил руки к щекам, которые покалывало от холода. По просьбе Джека он занял очередь и стал издалека разглядывать местный ассортимент. В воздухе витал запах свежесваренного кофе, горячих булочек и жженого сахара – оказалось, что здесь любое хлебобулочное изделие могут покрыть горячей карамелью по запросу покупателя.
В кармане нашлось несколько купюр, остальное валялось в машине. Пока один из продавцов помогал Джеку выбрать брикеты с топливом, Ростер сделал им заказ на двоих.
– Ай! Ай, горячо, горячие ста... Стаканчики, черт, черт!
И снова на холод, чтобы поспеть за Грином. В руках у Мариела два бумажных стакана с горячими напитками, на тыльных сторонах ладоней сверху лежали две горячие булочки с изюмом, покрытые толстой коркой застывшей карамели. Держать свои покупки было почти невозможно, даже огрубевшую толстую кожу неприятно жгло.
– Ты чего там накупил?
– Да так, ниче... Го! Ой! Ай, горячо как!
Попятившийся спиной Джек слегка толкнул соседа бедром, из-за чего руки у того дрогнули. Стаканы, наполненные чаем и кофе до краев, дернулись, выплескивая пару обжигающих капель на его ладони. Булочки сверху пошатнулись, готовясь упасть в рыхлый снег под ногами.
– Вот зачем набрал столько? Сказал бы, я б помог. Язык на что дан? Как болтать о чертовщине всякой, так он мастак, а как помощь попросить...
Быстро сориентировавшись, Джек подобрал оба стакана из рук Мариела и поставил на капот автомобиля. Сверху, не задумываясь о том, что пар может размягчить хлеб, он сложил две теплые булочки. Его обеспокоенность чужими руками превысило норму. Мужчина повернул их ладонями вверх и, замечая покрасневшие подушечки пальцев, недовольно нахмурился.
– Ростер, мать твою... Болван. Тупица. Идиот.
Прохладным рукавом пальто Грин убрал остатки влаги. Резким порывом он потянул растерянного Мариела на себя, вытягивая его руки к своему лицу. Бережное прохладное дыхание опускалось на пострадавшие участки кожи.
– Пальцы надо беречь. Чем будешь работать? – ненадолго он отвлекся от бессмысленной ругани. – Болит?
Распознать красные от смущения щеки на жутком морозе для такого человека было очень тяжело. Легкое подрагивание он расценил как реакцию на холод.
– Молчишь, когда спрашивают... Невоспитанный юноша. Садись в машину, я все занесу. Еще немного охлади пальцы, приложи к машине. Скоро полегчает, обещаю.
Чувство ненормальности происходящего никак не могло покинуть Мариела, который подобно механической кукле зажато дошел до пассажирской двери и ввалился внутрь. Внутреннее тепло и легкий запах горелого дерева не мог его привести в чувства. Взгляд изучающе прошелся по давно знакомым линиям жизни на ладонях, по выпирающим бороздам на пальцах, словно он надеялся в них найти причины поведения Джека. Но в ответ только тишина и бухтение "жука". Никаких подсказок.
Проверивший целостность и работоспособность машины Джек вернулся в салон, протягивая спутнику два злосчастных стакана. За пару минут на холоде те успели немного остыть и теперь никоим образом не могли обжечь даже язык. Сверху на стаканчиках все еще лежала сладкая выпечка, так притягательно переливающаяся карамельными боками на солнце.
– Джек, вот этот кофе – тебе. Взял самое крепкое*, что есть. А то заснешь по пути, влетим в сугроб.
На секунду брови Джека взлетели вверх, образуя складку на лбу. Он недоверчиво взглянул на один стакан, затем на другой, который был отодвинут чуть дальше от него.
– Ростер, ну даешь. Я же не просил. Но спасибо. Подержи еще немного, я возьму, как выедем на главную дорогу.
– И булочку не забудь съесть.
– И булочку?
От чужого удивления даже стало как-то неловко. Неужели его эмпатические способности оценивались так низко? Чтобы уберечь себя от лишних насмешек, парень быстро придумал оправдание.
– Я взял себе, но подумал, что ты будешь завидовать. Взял и тебе. Не ной и съешь. Тоже много языком чешешь, а вроде не торговец.
– Тц...
За оставшийся путь они успели снова обсудить проблемы здравоохранения в стране, пожаловаться на скудный вкус их напитков и все же по достоинству оценить идею с карамельными булочками. Джек не был доволен отсутствием бумаги для удерживания булки в грязной руке, а также крошками сахара. Однако кофе подразумевал сладкое дополнение, так что отказать себе в удовольствии он не смог. Мариел высказал дельную мысль: "А может дома сварганить похожее? Обещаю, что потом вымою каждую поверхность, нет, вылижу!". Из-за этого отказать ему стало почти невозможно.
Грейтонбург пусть и был городом в провинции, как и Сталлеберг, но все-таки отличался внешне. Второй построен чуть меньше сотни лет назад и не имел богатой истории на данный момент. Он создавался индустриальным обществом для работяг, которые с базовым набором обычного человека смогли бы поселиться около шахты или завода, завести семьи и плодить новых граждан, которые сменят отцов и матерей на линиях. Удивительно, но даже с высоким уровнем коррупции Сталлеберг смог улучшить места для среднего класса и обеспечить миграцию новых рук на свои участки. Это город работ, город переплавки стали, горячих паров, извилистых труб и всегда готовых к труду людей.
Грейтонбург был не такой. Это один из первых городов, построенных на периферии Вапайранской республики, открывающий дорогу для отрезанных от общей жизни деревень и сел. Его не создавали с целью ковать железо и пилить бревна, он был туристическим прорывом. Изначально старой властью около трехсот лет назад он задумывался как показ сельской челяди на потеху странствующим богачам, но ситуация стала интереснее. Многие зажиточные господа с интересом наблюдали, как бедняки отстраивали город, при этом живя в гармонии с местной природой. Ни одна река не была засыпана, ни одна гора не перекопана. Мир вокруг Грейтонбурга не был тронут. Так он и заслужил звание туристического края со своими озерами и холмами.
Посетить подобное место даже проездом рекомендовалось каждому жителю Сталлеберга, кто надеялся отправиться в дешевый, но интересный отпуск. Вот только их поездка должна была стать не только захватывающей, но и прорывной в расследовании.
Для того, чтобы лишний раз не светиться, они зарегистрировались в небольшом сомнительном мотеле на окраине города, где всего в паре кварталов находилась компания и склады Шифона. Джек использовал свое настоящее имя и записал все на себя, а вот в случае Мариела пришлось сделать вид, что они забыли документы. Переживать об отказе не стоило: данное место славилось минимумом бюрократии и проверок, так что зевающая администраторша поставила на договоре две бледные печати и выдала ключ.
– Ну и ну... Отродясь в таком не жил. Ростер, мне из-за тебя так мучиться? Ты мне должен.
Убранство номера было не только скудным, но и местами вызывающим неприятные мурашки. Стены, некогда окрашенные побелкой, стали серыми и обшарпанными, штукатурка на потолке держалась из последних сил, чтобы не упасть кому-то на голову или в суп. Им повезло получить отдельный душ и туалет, но на этом плюсы и кончились. Как только Джек увидел смехотворную по размерам постель, то прикрыл глаза ладонью, вздыхая.
– Ты мне точно должен.
– Ты же сам выбирал этот мотель, в чем моя вина? – Мариел попытался сбросить с себя этот груз, но внутренне понимал, что без его проблем они бы тут не оказались. Такие мысли оставляли неприятное послевкусие.
– Ладно, мы сюда не спать приехали. Если моя спина отвалится, я тебя засужу.
Неизвестно, что страшнее – возможные тараканы и клопы или ноги, которые сантиметров на пятнадцать будут висеть над полом. И то, и другое вызывало неприятное нервное подергивание. Грин, пытаясь абстрагироваться от надвигающегося раздражения, кинул сумку с одеждой на чистое белье.
– Переодевайся и идем. Ты помнишь легенду?
***
– Добрый день, – Джек с непроницаемым выражением лица протянул ладонь для рукопожатия, – меня зовут Джек Грин, я представляю компанию "Открытые просторы". Я звонил в пятницу по вопросу возможного сотрудничества. Статный, вылизанный с ног до головы мужчина средних лет не производил впечатление обманщика. Он из тех, кто не стал бы тратить свое время зря, одеваться и ехать в захолустье, если нет приказа или интереса. Его рукопожатие крепкое, короткое и обезличенное, никакой улыбки или лишнего панибратства. Только строгий взгляд и оценивающая мимика лица. – Да, здравствуйте! Приятно познакомиться, Марта Хенриксен. Сегодня наш начальник ушел на больничный, потоэму я проведу презентацию и расскажу о нас вместо него. Проходите, пожалуйста. Джек не удержался от попытки оценить обстановку. Проходя по коридору, где и в выходные работало немало народу, он смог сделать вывод о качестве компании. Настоящий представитель, заинтересованный в сотрудничестве, заметит количество молодняка среди работников, ни одного лица старше тридцати пяти. Девушка, встретившая его, одета скромно, на ее пиджаке оторвана одна из пуговиц, края рукавов, которые пачкаются быстрее всего чернилами, светлее остальной ткани. На лице усталость и растерянность. Она знала, что приедет кто-то из другой компании, но ее знаний может быть недостаточно для создания выгодной сделки. Скорее всего, бедняга просто секретарь за мизерную зарплату, которая прикрывает своего босса. Ей едва стукнуло двадцать, она еще неопытна. Кресло, которое ему предложили, оказалось удобнее многих, а может он устал несколько часов сидеть на водительском сиденье. Марта не решилась садиться в кабинете начальника на его стул, словно опасалась гнева, и приземлилась на небольшую табуретку рядом. Такую нелепость не прокомментировать было трудно, но Джек сдержался. – Как я говорил, я представитель компании "Открытые Просторы". Мы заключаем контракты с клиентами и под ключ изготавливаем объекты. Также иногда мы работаем с властями и помогаем с городским благоустройством. Напоминать свое имя не обязательно, от стресса девушка его забыла, что ему на руку. Та, к слову, кивала почти на каждое слово, не зная, с чего начать. Пришлось помогать и здесь. – Мы ищем потенциальных поставщиков стройматериалов, а "МедьМодерн" одна из крупнейших на рынке по обороту. Я бы хотел посмотреть на документы. – Да! Да, конечно, сэр, сейчас, – Хенриксен подпрыгнула к полке с многочисленными папками, но замерла. – А какие бы хотели глянуть? Договоры последних контрактов? "Это было бы незаконно... Посмотрел бы, но это бесполезно, откажусь". – Нет, не стоит. Я бы хотел посмотреть на список ваших руководителей, узнать их телефоны для связи и рабочие почтовые индексы. Это для начала. Также мне нужны все материалы, которые вы можете предоставлять нашей компании с закупочной ценой, розницей и ценой для опта. Как же удачно, что в выходной день очередной босс решил просиживать штаны на диване. В скудном здании с сотней мелких изъянов происходила настоящая диверсия, но никто и ухом не повел. Им не интересен настоящий бизнес, нужен только Грэйм и контракты от выигранных грантов. Около двадцати минут оказалось более чем достаточно для изучения всех документов. Джек невозмутимо листал страницу за страницей, прикусывая нижнюю губу. На бумаге чисто, но излишне стерильно. Цена не соответствует средней по закупкам, она занижена процентов на пятнадцать, а в условиях рынка это настоящая катастрофа. С реальными игроками они бы не вышли в плюс в этом заезде, едва-едва преодолели бы порог. Это означало, что все цифры устарели на несколько лет, их никто не обновлял. – Благодарю, мисс Хенриксен. Можете ли Вы сделать мне копии этих документов? Я отвезу их своему начальству на рассмотрение. – Да! Да, конечно. Будет готово через десять минут. Марта пошла делать то, что умела лучше всего. Не рассказывать о компании, не играть роль заместителя, а только копировать пыльные бумаги. Грин уделил одну секунду на сочувствие этой девушке, но на большее не было времени.***
Пыльная дорога, грязный пригород и отчужденность. Проходить по такому месту – это неизбежно погружаться в воспоминания. Но сейчас он не был похож на того мелкого оборванца с дыркой в карманах и отлетающей подошвой на ботинке. Мариел, сунув одну из рук в карман брюк, изображал из себя независимого журналиста провинциальной газеты. Было непривычно одеваться как Джек, но, если признаться себе, выглядело достойно. Высокие светлые брюки с кожаным ремнем и белой рубашкой вступали в гармоничный контраст с темным пиджаком шоколадных оттенков. Походка была вальяжной, одна нога всегда слегка делала небольшой оборот, как ножка циркуля, прежде чем встать впереди. Флер взбалмошности перебивался строгим дипломатом в левой руке. Тоже у Грина одолжил. Войти в таком виде на склад все равно что сделать заявление. Но они выбрали нужное время, когда все начальники и главные работники отдыхают вместо настоящих работяг. Едва завидев Мариела, несколько мужчин поднялись со ступенек, откидывая в сторону окурки сигарет. Неподалеку собралась уже небольшая сильно пахнущая кучка. – Не туда забрел, модник. Это промзона, здесь проститутки редкость. Мариел тихо фыркнул. Сейчас в кейсе шла запись на диктофон, а ведь какому-то нотариусу придется ее задокументировать и поставить печати. И его первый лист начнется с таких непотребств. Смех да и только. – Я всего лишь независимый журналист газеты "Северная Звезда". Сэм Бауэр, приятно познакомиться. В таких местах руки не протягивают, они грязные и неприятные на вид. Дабы задобрить толпу, Мариел кинул им пачку средних по стоимости сигарет. Для местных работников это непозволительная роскошь, но посмолить олицетворение крупной купюры хотелось каждому. Один из грузчиков подошел ближе, выпрямив спину. Ростер уловил привычный запах пота и приставшей к влажной коже пыли. – И хули ты тогда сюда нос суешь? – подбирать выражения никто не собирался. – По особой информации сверху нам известно, что здесь творится беспредел. Мне озвучить? – Введи нас в курс дела, модник. Может и найдешь союзников. Мариел производил на них впечатление человека из другого мира. Мир, где курят яд в красивой обертке, где не боятся носить белые рубашки, ходить не с сумкой, а кожаным дипломатом и показывать им свой статус. Это вызывало раздражение и даже агрессию, но если удасться установить взаимопонимание, появится благоговение и даже надежда на лучшее. На то у Грина с Ростера и был расчет. – Я знаю, что у вас идут переработки даже выше разрешенных в бедных районах нашего округа, в среднем от двух до четырех часов. Работа по шестнадцать, а то и восемнадцать часов незаконна по всем параметрам, но в трудовых книжках это скрывают. Вам не доплачивают за неофициальные переработки, но угрожают увольнением. Нет отпусков, больничных, базового минимума. Вы часто заменяете начальство и подписываете документы за них, что делает вас соучастниками преступления. У вас липовые накладные с завышенными ценниками. Некачественные материалы на складах. Я бы хотел узнать об этом больше, чтобы репутация "МедьМодерн" была разрушена. Суд вызовет резонанс, мы подключим общество "Справедливый работник" для помощи в поиске нового места труда. Окружившие его несколько человек изумленно замерли, впитывая информацию. От одного к другому пошел возбужденный шепот, стирающий недоверие к пришедшему "моднику". Если бы не образ, Мариел бы печально усмехнулся. Эта "особая информация" не менялась от города к городу, ситуация местных не была из ряда вон выходящей. Он с детства помнил застолья родителей с многочисленными соседями. Каждый приносил что-то съестное, столы на заднем дворе выстраивались в ряд, дабы вместить всех гостей. Подвыпившие взрослые, чередуя домашние настойки и засоленую рыбу, жаловались на условия труда, гнусных начальников и гребаных жирных директоров. То было двадцать лет назад, но изменений не наступало. Высшее общество, заведующее районами и рабочими местами, умышленно разделяло бедняков на более мелкие сословия, запирали в небольших группах, чтобы недовольство не росло в общей массе, с которой не справиться. Низшие слои чутко относились к своим статусам, определяя себя выше или ниже тех или иных соседей, потому стратегия работала безотказно. – Кажется, он все знает... – Да, все как есть. – Блять, может это наш шанс? Прижать этих уебков! – Рано обольщаешься, но... Интересный вариант. Один за другим грузчики высказывали свои мысли, то и дело выпуская в серое небо светлый смог от сигарет. Некоторые сомневались в сотрудничестве с журналистом, а кто-то активно за это ратовал. Но то были голоса обычных рабочих, лидер среди них молчал, перебирая пальцами в карманах. Его со временем тоже дернули с вопросами. – Фрэнк, что думаешь? Стоит ли доверять ему? – Он выглядит так, будто видит нас всех насквозь! Если наверху ищут зацепку, то надо помочь. Это наш шанс! – Да нет шанса, Али, угомонись, блять. Не разевай свой хавальник. – Завали ебало, Ван! – Тихо! Раскатистый голос командира заставил всех вытянуться по струнке и замолчать. Крепкий мужчина за пятьдесят, чьи волосы уже давно тронула седина, смотрел на Мариела. Именно он назвал его "модником" и проявлял особую настороженность. Ему было необходимо защитить свой отряд рукастых мужиков, за которыми стоят семьи с женами, детьми и больными родителями. Промолчать – это обречь их на страдания дальше. Сказать – потенциальный риск попасть под сокращение. – Порешаем таким образом. Никаких фотографий. Никаких пленок и общения, нахуй интервью в суде. Мы здесь не подписываемся на вашу войну идиотов. Упоминания о нас не будут представлены, – ненадолго он замолк, взвешивая каждое слово. – Я подумаю о сотрудничестве. Приходите завтра в десять вечера сюда же. Если не передумаю, то выдам копии накладных, этого должно быть достаточно. Гарантий нет. Не нравятся условия – проваливай к чертям собачьим, это моя территория. Это лучше, чем ничего. Запись и документы. Богатый набор для их коллекции. Ростер с серьезным видом кивнул ему, соглашаясь на сделку. – Завтра в десять. – Да. – Договорились. До встречи. – Бывай, модник. За общим шумом труб и рабочих машин никто не услышал тихое и радостное "да!".***
– Предлагаю провести промежуточные итоги этого дня. Джек, с трудом осиливший мытье в местной душевой кабине, вышел в комнату. Здесь и то было лучше, чем в рассаднике микроскопической плесени. Номер отапливался весьма неплохо, но в небольшую печку с дымоходом, выходящим в окно, пришлось закинуть пару заготовленных дров. Из-за позднего часа, раннего подъема и долгой езды сил на более обширные планы не оставалось. Диалогом Джек надеялся отсрочить момент сна, кровать вызывала у него скрежетание зубов от досады. Столько усилий приложить, но не получить хотя бы каплю расслабления! – Я почти договорился с работниками о копиях накладных. Возможно они будут у нас на руках. Также появилась запись разговора. У тебя? Мариел широко раскрыл рот, зевая. Разбираться в местных загадках и тайнах лучше на отдохнувшую голову. Сейчас он откинулся на подушки и вздохнул, давая рыжим крупным кудрям небрежно рассыпаться вокруг головы, словно божественный ореол. Даже твердая, лишенная удобства постель затягивала его в мир снов. – Я выпил отвратительный кофе, отругал соучастника-идиота за нерасторопность с горячими напитками... – Переходи к сути, я отрубаюсь. – Шучу, ладно. Получил все необходимые документы, твои станут решающими. Эта компания – фикция, убыточный в реальности бизнес, в который вливают деньги со стороны. Работает несчастный молодняк за гроши, начальство дырявит задом кресла в переговорных. Вот и все. – Если все, то выключи свет. Устроим этот... Как его... Завтра. – Брифинг? – Вроде того. Спокойной ночи, Джек. – Спи, Ростер. Уже закрывающиеся тяжелые веки неожиданно распахнулись, будто что-то мешало ему погрузиться в дремоту. Удивленный Джек посмотрел перед собой, замечая, что Мариел тоже неотрывно за ним наблюдал. В темноте поблескивали только два светлых ореховых глаза. Они как две капли воды, отличающиеся лишь размерами. Одна скрюченная поза на двоих, кутанье в одеяло, тяжелое дыхание. И молчаливый интерес друг к другу, вызывающий румянец на щеках.
