Глава 11.
17 марта 2026 г., 17:46
Опасность схватить простуду после насыщенной поездки преследовала Джека еще несколько дней после возвращения. Еще в понедельник вечером, вернувшись с работы, он почувствовал легкое недомогание. Во время обсуждения добытой информации у него того гляди норовило капнуть влагой из носа на ватман, да и ручка слегка дрожала между пальцев. Им удалось выяснить немало новых фактов, следовало как можно быстрее собрать всю картину целиком и нанести сокрушительный удар.
– Без этой информации нам никак.
– Джек! Но ведь у нас на руках немало, мы же не будем посылать это в газету. Дадим это самому Грэйму, он поймет, как далеко мы зашли.
– Нет, нужен еще один шаг. Понимаю твое нетерпение, но один.
– И что же? Чего не хватает?
– Нам надо знать... Не ставь кружку сюда, Ростер! Тц... Надо узнать, кто такая для Грэйма Майя Золовски.
Мариел нервно закусил губу, сдирая обветренную кожу. Они уже несколько раз натыкались на это имя в рамках документов "МедьМодерна", но его поверхностные поиски в базах данных администраций ни к чему не привели. Особа является начальницей юридической фирмы "Идеал баланса", а та, в свою очередь, участвовала в консультациях для Уилла Шифона. Суммы, переводимые за простые разговоры, были, мягко говоря, баснословными. Ни один специалист бы такую не загнул. Не здесь, не в Сталлеберге.
– Может нам стоит прибегнуть к силам извне? Стоит признать, что наших знаний и влияния недостаточно.
Это осознание давно крутилось в голове, как неугомонная монета, танцующая на ребре после падения. Будь Джек политиком, найти нужных людей оказалось бы раз плюнуть, но сфера строительного бизнеса не подходила для поиска связей в юридических делах.
Забитая тяжестью и слизью голова разболелась сильнее прежнего. Мариел, воспринимая закрытое руками лицо Грина за отчаяние, спешно схватил того за плечи. Небольшое встряхивание взволновало мужчину куда меньше, чем влажные теплые ладони. К чему это прикосновение?
– Без паники, Джек. Сиди, сиди, куда намылился? Пей чай и на боковую. А я обмозгую. Есть у меня одна идея, но сначала сам удосужусь проверить теорию. Иначе твоя ругань оставит дырки в моих подошвах.
– Твоя забота выглядит как попытка продлить мое существование ради жизни в квартире. Если труп начнет разлагаться...
– Джек Грин! Это твой мозг разлагается, слушать тошно, – Ростер отошел от него на пару шагов и показательно заткнул уши пальцами. – Не слышу ничего! Ни-че-го! Проваливай спать, сопливый Джек.
– Ха?! Да как ты со мной...
– Соплюшка Джек!
– Ростер, тебе давно третий десяток пошел.
– Не слы-шу-у-у!
– Да пошел бы ты!..
Терпеть такое отношение к себе он не собирался. Несмотря на недолгий больничный, который ему впихнули насильственно, отступать от привычных задач не было времени. Тайком Джек взял работу на дом и теперь, наспех переодевшись во что-то около-домашнее, снова засел с расчетами. Кабинет был временно занят Мариелом, туда было не пойти, а ведь стол в святая святых этой квартиры, специально подгонялся под потребности хозяина жилья.
Тепло, исходящее от недавно потушенных конфорок и витающий аромат утреннего кофе не настраивал на рабочий лад, а только расхлябывал сильнее. Грин с суровой миной обложился документами, черновиками и счетной машинкой с деревянным корпусом, абстрагировался от происходящего вокруг. Все как на работе, не хватало лишь шаркающих ног начальника Вильямса или вздохов Кармы о желании пообедать. Вот только в голове пусто.
"Ха-а... И с каких пор работать из дома настолько невыносимо? Отвлекает каждый шорох, еще и в мозгах сплошной кисель. Надо бы выпить чай для бодрости".
За, казалось бы, вовсе не постыдным занятием его застал Мариел в рабочей униформе. На лице красовался размазанный след от пропитки подошвы, взгляд привлекла левая рука, поднятая чуть выше другой. Джек напряженно прищурился, выявляя несоответствие в обыденной позе.
– Отрезал себе чего? Заляпаешь весь кафель, суй руку в раковину.
Пальцы крепко сомкнулись на запястье мастера, не терпя ни йоты препирательств. Он не слышал убедительный довод "Укололся иглой", не внимал строгому "Пусти и заботься о себе", упрямо обрабатывая спиртом проткнутое место и обвязывая плотнее тонкой марлей. И только когда высокий голос смягчился, первичные эмоции схлынули.
– Джек, не надо. Это царапина. Даже ноготь не повредил. Не беспокойся так.
Забота со стороны Грина спровоцировала заботу в ответ, которую до этого Мариел пытался подавлять. Около часа до этого он усиленно делал вид, что ему все равно на сопливящего соседа, причины недомогания его не касаются, а как с ними справляться тем более. Но сейчас, когда к его мимолетной и, надо признаться, легкой боли проявили такое внимание, продолжать этот цирк не хотелось. Мозг с его логичными доводами ушел на второй план, давая управление сознанием отчаянно бьющемуся сердцу. Мариел некоторое время выжидал, пока Грин исполнит свои порывы в заботе и окуклит его палец бинтом.
– Не повредил он ничего. Голову себе не повреди, там и так мозгов с гвоздик, – Джек с ворчанием опустился обратно на стул.
– У меня мозгов мало? Да как же ты смеешь, мистер "Я Буду Работать Даже Больным"? Где соблюдение санитарных норм санэпидемстанции или кто там отвечает за это все?
– Здравоохранение Вапайранской Республики.
– Да, спасибо, – Ростер неловко кашлянул. – Раз уж ты сам не хочешь этим заниматься, я все сделаю. Не даешь работать своим кашлем, отвлекаешь творца.
Последняя фраза явно задела Джека за живое, но это даже к лучшему. Перебиваясь то хрипящими криками и упреками, то задыхаясь от кашля, он не замечал приготовления соседа к заботе о его здоровье. Для Мариела выигранное время пошло на пользу: сапожник успел вскипятить полный чайник воды и заварить отвар из банки с подписью "Простуда".
– Так, а теперь займем твой рот чем-то более важным, чем крик.
– Ростер! Я тебя на улицу...
– Пей! – не терпящий разглагольствования Мариел шумно поставил перед больным большую кружку с зеленоватым напитком и банку с медом. – Раз любишь инструкции, то получи их. На одну ложку меда четыре глотка чая. Хорошие глотки, не отлынивать. У тебя семь минут на это.
– И что дальше? Ты чуть на документы не пролил все, паразит!
– А потом ты идешь к себе в спальню и ждешь меня. Назначенный врач Мариел Ростер устроит тебе банные процедуры. И не сметь спорить!
Открытый рот медленно захлопнулся. Более активное сопротивление бесполезно, требовалось больше ресурсов, которые отнимала болезнь. Пришлось подчиниться во имя противостояния в будущем. Грин, не найдя в себе даже грамма злости, последовал изложенной ранее схеме. От частого кашля тряслось все тело, которое при таком тяжелом недомогании казалось хрупким и невыносливым. Смотреть на его мучения не было ни сил, ни времени, приготовления еще не окончены. Мариел исчез из поля зрения хозяина жилья на те самые семь минут.
За это время можно обдумать план отступления или приготовить новые фразочки для огрызания, но в голову ничего не шло. Монотонность процесса заземляла вспыльчивый характер. Джек, сосредоточившись на своих внутренних ощущениях, наблюдал за тем, как мед обволакивал его разодранное кашлем горло подобно смазке дверных петель. Горячий отвар оставлял легкую горечь на корне языка, но это быстро забывалось из-за сладости. Только благодаря такому четкому балансу он быстро управился с ненавистным напитком от всех простуд и неторопливо ушел в спальню.
Небольшое помещение наполнилось витающей влагой, теплом и ароматами засушенных трав. Около постели, проверяя температуру в тазу локтем, сидел его названный врач. Его рабочий фартук, измазанный пятнами и царапинами, небрежно лежал под его коленями, старательный юноша закатал рукава до крепких плеч, надеясь не намочить ткань. Взгляд, брошенный на вошедшего, излучал напряженную решимость.
– Закончил? Переодевайся в пижаму и садись на край рядом со мной. Ты до сих пор наполовину в уличном.
– Отвернись.
– Нужен мне твой зад, Грин. Давай уже.
Снимать одежду рядом с другим мужчиной должно быть нормальной практикой, но воспринимать Мариела именно так не получалось. Джек, списывающий горящее лицо на поднявшуюся температуру, спешно сменил брюки со свитером на пижамный комплект из темно-синей гладкой ткани, напоминающей шелк. Потребовалась собрать оставшуюся решимость, чтобы сделать шаг по направлению к краю постели, но серьезное лицо Ростера неожиданно прибавило уверенности. Словно ничего плохого не должно случиться. Все идет так, как надо, не иначе.
– Хочешь утолить свой фетиш за мой счет? Увольте, – кашлянул он себе в кулак.
– Тебе температура перегрела шестеренки, не иначе. Расслабься, Джек Грин, болезные меня не возбуждают.
Напоминало одну из их первых встреч или, того хуже, тот самый эротический сон. Вот только здесь от Мариела ни единой усмешки, ни разу приподнятой брови во время прикосновений. Его пальцы, сухие и прохладные, аккуратно закатали каждую из штанин выше колена, почти не касаясь оголенной кожи без причины. Сапожник, взявшись чуть выше щиколотки за одну ногу, не спешил ее окунать в горячую воду. Вместо этого он набирал пахучую влагу в ладонь и омывал ступню на весу, давая каплям струиться сквозь пальцы.
– Может быть немного горячо, привыкни немного. Ниже температуру никак нельзя. Не будет эффекта.
От вида внизу перехватило дух. Джек, скрывая за приступом кашля свое смущение, не мог оторвать взгляд от своего целителя. Он не мог видеть его напряженное лицо, но точно знал, что Мариел от натуги кусал нижнюю губу до рваных ранок. Каждый его болезненный вздох из-за горячей воды Ростер ловил на лету, тут же поднимая ступню из таза и обдувая прохладным воздухом.
– Вот так, справились. Посиди теперь так. Точно не жжет?
– Привык. Твоими стараниями.
– Не стоит, – влажной рукой Мариел сжал пучок непослушных кудрей на затылке. – Скучно сидеть? Сделать громче телевизор в гостиной?
– Нет. Просто останься рядом.
Эти десять минут они провели в молчании. Джек с каждой минутой ожидал шутки из некогда широко улыбающегося рта, обмена колкостями или даже обвинений в болезни. Мариелу стоило заняться поиском возможностей для их расследования, а не нянчиться с тридцатилетним мужчиной, пропаривая ему ноги. Однако тот сохранял болезненное молчание. Ноющее чувство незавершенности не давало покоя.
Изнывающий от температуры и повышенного давления Джек прикрыл глаза. Связь с реальностью ускользала от него, как вода сквозь пальцы.
– И все же... Меня кое-что интересует.
Развеяла тишину заплетающаяся речь Грина. Мариел поспешно поднял голову, ловя его взгляд.
– Что же так гложет Джека Грина?
– Ты всегда, кхм... Всегда имел такие желания? Сидишь тут, лапаешь ноги другого мужчины. Вдруг это коварный план? Недавно в газетах писали о участившихся случаях изнасилований группой лиц. Не хочу попасть в газеты. Не люблю внимание.
Сбивчивая, почти бессвязная речь. Бледный лоб, покрытый испариной, но бордовые щеки с полопавшимися капиллярами. Сухие потрескавшиеся губы. И, конечно, бесцельный взгляд в сторону.
Нужно работать немного быстрее. Да, удовлетворить интерес держащегося из последних сил Джека, но быстрее дать ему отрубиться.
– Ни с какими группировками я не связан, с нашим расследованием у меня нет ни одной свободной минуты. Давай сюда ногу, сэр Грин, достаточно отмокать, – Ростер аккуратно промокнул ступни махровым полотенцем, прежде чем втереть пахучую ментоловую мазь и натянуть поверх шерстяной носок. – Твой кривой вопрос я все же понял, стоит говорить прямо. Я никогда не говорил этого, но твои ноги весьма привлекательны. Они изящны и ухожены, не как у многих мужчин, в икрах и бедрах ни один мускул не выбивается из общего строя, они даже движутся в едином ритме. Ступня длинная, любая обувь будет привлекать внимание, рай для мастера. Будь у меня возможность и деньги, уговорил бы стать моделью. На этой ступне и ковбойский сапог, и мужской ботинок, и женская туфелька на шпильке сядет идеально. Джек, мои фантазии останутся при мне. Однако...
Мимолетный огонь мелькнул в его зрачках.
– Однако я никому не позволю использовать эти ноги в своих целях. Скажем, я охранник предмета искусства. Хоть и до тех пор, пока наши пути не разойдутся.
К тому моменту, как Мариел закончил говорить, Джек уже едва соображал, какой смысл имели витиеватые предложения. Жар в голове, в теле, даже в пропаренных ступнях вызывал болезненную слабость. Не без помощи Ростера он принял положение лежа и спрятался под двумя тяжелыми одеялами из ваты и необработанной шерсти. Взгляд растерянно бегал по комнате, пытаясь зацепиться, найти повод, чтобы остаться в сознании. Но и здесь его легко прочитали.
– Не думай ни о чем. Закрывай глаза. Я побуду рядом.
Это сработало лучше любого снотворного. Получив разрешение, Грин наконец дал себе отпустить контроль и упасть в бессознательное состояние.
В сознании теперь только один Мариел. Вместо того, чтобы убрать остывшую воду, протереть пол и убраться восвояси, он не двинулся с места, оставаясь рядом. Его беспокоило тяжелое дыхание и частые всхлипы носом, из-за которых создавалось впечатление, что человек задыхается. Раз в пару минут он вскакивал и был готов будить Грина, просить промыть нос, но ситуация понемногу приходила в норму.
В глаза бросалась каждая мелочь, связанная с Джеком. Обычно аккуратно уложенные угольные волосы растрепались по подушке. Несколько коротких прядей прилипли к влажному горячему лбу, так и норовя уколоть веки. Подготовленное полотенце для лица так и осталось на прикроватной тумбочке без надобности, Ростер едва ощутимым прикосновением подушечек пальцев убрал волосы в сторону, заодно собрав краем сползшего рукава рубашки скатывающуюся по виску каплю холодного пота.
– Такой горячий... Когда спадет температура? В рот мне туфли.
Несдержанность на пару секунд взяла над ним верх, позволив приложить свою ладонь к чужой щеке. Пылающая кожа неприятно обожгла, но даже сквозь это ощущение он прочувствовал гладкость выбритого места. Даже сегодня, будучи больным и уставшим, Джек не пропустил утренний ритуал перед зеркалом. Из чего сложилась эта аккуратность и желание идеала?
Почувствовав желанную прохладу, больной повернул голову в сторону, чтобы не упустить это ощущение. Голова пациента доверительно вжалась в руку, столь знакомую по многочисленным мозолям и порезам.
Воздуха в комнате стало катастрофически мало, между ними словно один баллон кислорода на двоих. Всю свою дозу живительного дыхания Мариел хотел отдать Джеку, взамен глотая остатки из его тонких губ. Он замечал под ладонью мелкий порез от бритвы, отголосок сегодняшней неустойчивости Грина, впитывал дрожание атмосферы вокруг, создаваемое подрагивающими ресницами спящего. Мир ощущался маленьким и вязким, созданным из однородного желе. И только мысли текли свободно, не чувствуя преград.
Хочется забрать его боль. Впитать его жар. Поглотить жжение и горле, отдать свои голосовые связки, чтобы тот не мучился от растерзанного горла. Переработать через себя грязный воздух их городка и отдать идеальный продукт на вдох этому человеку. Передать его губы в губы, как счастливую весточку.
Новое или же давно забытое ощущение медленно стекало по его горлу вниз, заставляя машинально сглотнуть. Тепло, распаляющееся внутри него с каждой секундой, осело приятной тяжестью в рьяно бьющемся сердце. Первой эмоцией было удивление, но оно быстро растаяло, как первый осенний снег. Его заменило горячее трепетание в животе, заставляющее обнять себя.
И все же это чувство не было обременительным. Отстранившись от Джека через какое-то время, Мариел пропустил сквозь себя глубокий вдох полной грудью и улыбнулся. Ладонь сама собой легла на губы, чтобы подавить смех. Так же, как в тот день.
Их кража, побег и сугроб на двоих.
Прикрывая за собой дверь, он еще раз придирчиво осмотрел укутанного мужчину. Ответом ему было прерывистое сопение сквозь забитые пазухи. Но и этого достаточно.
***
За те несколько дней, что Джек отлеживался дома, работа не стояла на месте, как и новые открытия. Среди их потенциальных союзников с большим количеством информации был выбран недавний клиент "Ростер Прайм" – Мартин Рихтер, журналист газеты "Забота Стали". Он узнал у Мариела часы открытия обувной лавки и явился точно в заявленный срок. Уже на месте он пояснил, что для коллег его отдела начальство решило создать единую форму, потому обратилось не только в ателье, но и к профессиональному сапожнику. За такой крупный заказ Ростер взялся с удовольствием, сделал скидку, каждому из работников карту постоянного покупателя и купон для любого друга со скидкой в десять процентов при заказе в следующие два месяца. Это не могло не расположить к себе, в то время как сам он потенциально ничего не потерял. – Это неплохое знакомство, – сказал в одно утро Грин, помешивая кофе тонкой чайной ложкой. – Надо пользоваться. "Забота Стали" не самое крупнейшее издательство, но замыкает пятерку лидеров. Он из политической колонки и уже пересекался с Грэймом, который заставил выволочь его за дверь вперед ногами. Потому может согласиться на помощь. Сходи с ним на встречу, пока есть время. Такой же уверенностью на встрече Мариел не обладал, все же дело деликатное и не совсем законное, на стыке законодательства. Предлагать выполнить такую работу не давнему другу, а новому клиенту было бы опрометчиво. Из-за этого, отложив задачу до выходных, он изо дня в день уходил в чужие сны. Выцепить столь занятого человека оказывалось не так и просто, почти всю ночь Мариел пребывал в бдении, подготавливаясь к их встрече. После посещения популярного у среднего класса кафе он взял его за основу, воспроизводя антураж шаг за шагом. Рихтера окружали знакомые люстры, цвет стен, лицо бариста, который в теории должен заступить на смену при их встрече, корреспондент поражался и тому, что вкус кофе в сновидении ощущал особенно ярко. Разговор проходил гладко, некоторые сомнения разбивались о личную неприязнь к Бастеру Грэйму. Мариел, никогда не видевший того выпуска новостей, на голубом глазу вещал о пережитых эмоциях во время просмотра, давил на гордость и журналистскую честь, пусть и завуалированно. И из раза в раз получал положительный ответ. Для Мартина Рихтера встретиться в субботу на первом этаже кафе "Цветочный бал" было удивительным, для Ростера же это лишь тактический ход. После нескольких дней активного маринования корреспондента в одном и том же сне он поставлял ему знакомые вводные, проводя по начерченной от руки дорожке. Как и ожидалось, в этот день утро ласкало их приветливыми холодными лучами солнца, снег ослепительно блестел под ногами. Морозы перестали сжимать Сталлеберг в тисках так крепко, но до конца не отступали. – Хороший денек сегодня, погожий. Доброе утро! Встретиться уже внутри оказалось хорошей идеей. Едва успев снять влажную от снега перчатку, Рихтер протянул руку знакомому. Мариел с улыбкой пожал ее, стискивая ладонь клиента крепко, но безболезненно. – И Вам не хворать, сэр Рихтер. – Можно просто Мартин. – Приятно слышать, давайте по именам. Минутку, повешу пальто. Давайте и Ваше. Небольшая суета при первой встрече была вполне оправдана, она не вызывает ощущения заученности сцены, но не убирает стойкое дежавю. Мариел потратил пару минут на ухаживания и вежливость, чтобы их разговору ничего не мешало. – По какому вопросу обратились? Мариел, когда я услышал Вашу просьбу о встрече, то нисколько не сомневался в ее важности, – Мартин с улыбкой поправил большие круглые очки, которые чуть запотели в тепле. – Как отказать такому человеку? – Приятно слышать, я крайне благодарен. Сделаем заказ, чтобы не отвлекали официанты? – Конечно, позвольте я оплачу, выбирайте все, что угодно. Мне не терпится узнать, к чему был Ваш звонок. За выбором блюд для завтрака и лучшим из предложенных авторских напитков прошел монолог владельца "Ростер Прайм". Он не говорил одними и теми же словами, как в сновидениях, а дал фразам литься, как ключам воды далеко в горах. Лицо его без тени улыбки, губы двигались напряженно и неестественно для него самого. Он говорил о своем открытом деле, о накоплениях тяжелым трудом, о любимом уголке, который пытаются разрушить. Для Рихтера он представил ситуацию с Грэймом как рекламу в очном формате. Поймал, мол, политика после его выступления за кулисами и протянул купон на скидку, немного навязался, чего он тоже не исключал. Но реакция у политика была не просто негативной, а приспешники прикрыли зверства и поспособствовали им. Да так спешили помочь, что он едва унес от них ноги. И с тех пор преследования и угрозы жизни и здоровью не позволяли существовать обычному честному гражданину. "А теперь скажи то, что заставит его помочь тебе. То, что цепляет его собственное достоинство", – прозвучало где-то в голове. – Я помню то неудачное интервью, – Мариел спешно поднял руки вверх, как преступник, но Мартин только кивнул, позволив продолжить. – Он как с цепи сорвался на Вас. Ни за что. Обычный вопрос, рядовое поведение, но он переступил все границы. Господин Грэйм опасен. Больше, чем кажется, я убедился в этом сам. И кто знает, какую обиду он затаил. Секундная паника сменилась профессиональным корреспондентским интересом. Рихтер понизил голос и уточнил, есть ли уже что-то на этого двуличного человека. Когда прозвучало короткое: "Да", мужчина удовлетворенно выдохнул, откидывая голову назад. Темные рыжие волосы, столь похожие на пряди собеседника, сползли с его плеч на выгнувшуюся спину. Ему потребовалось немного времени, чтобы ознакомиться с документами, копии которых дал сапожник. Бровь то и дело приподнималась, иногда журналист перечитывал одни и те же абзацы по несколько раз, будто хотел впитать информацию кожей. И лишь на последней странице, его улыбка стала более хищной. – Этого уже достаточно, разве нет? Что Вы хотите, Мариел? Я могу с легкостью опубликовать это в своей газете, это будет сенсация. – Прошу не торопиться с выводами. Нам не хватает одной детали. Заметили постоянное мелькание... – "Идеал баланса"? Разумеется, такое не пропустишь. – Более чем уверен, что руководство завязано на господине Г. Но здесь все мои возможности обрываются. Начальница юридической фирмы не светится в новостях, найти ее следы рядовому гражданину невозможно. Нужны связи и умения, которые есть у таких профи, как Вы. За молчанием они провели несколько минут. Ростер, пытаясь утешать себя, пил кофе с пятью кубиками сахара и сиропом, не чувствуя ни сладость, ни температуру напитка. Чашка в его руках пару раз дрогнула, но корреспондент за своими размышлениями не придал этому значения. Для него стоял непростой выбор, который с очень маленьким, но существующим шансом лишал карьеры, а то и лицензии журналиста вовсе. – Я не могу взяться за это бесплатно, прошу меня... – Я оплачу. Не позволю Вашей работе быть неоцененной, – шепот Мариела решительный. – Пятьсот золотых. Здесь и сейчас. Столь высокая сумма покоробила Рихтера. Мужчина испуганно пробежался взглядом по кафе, но в ранний час кроме них не было никого. Ни свидетелей, ни заговорщиков. И от того будто еще больше не по себе. – Вы НАСТОЛЬКО желаете этого? – От этого зависит моя безопасность. – Черт... Триста. Я сяду в тюрьму, если меня схватят с такой суммой, а обобрать до нитки не могу, не такого человека. Мне хватит триста. И две недели поисков. По рукам?***
– И что, правда денег не взял за свои услуги? Он же журналюга политического сегмента, ты уверен? – Фу-у-ух, холодно-то как на улице... Уверен, уверен. Сказал, что это уже дело личное. Грэйм испортил ему хорошую статью и немного запятнал репутацию среди коллег, это принцип. Джек, облокотившись на стоящее кресло, наблюдал из гостиной за шуршащим в коридоре соседом. Здоровье пришло в норму, голова просветлела, но вместе с тем ушли и воспоминания о первом дне болезни. Те два дня, проведенные в температурном бреду, покрылись слоем тайны, которую раскрывать ему никто не собирался. – Долго еще будешь копаться? Чай стынет, проектор перегреется без дела. Или мне смотреть без тебя? – Нет! Нет, нет! – буквально выпрыгнув из ботинок, Ростер за секунды оказался перед Грином. – И, к слову, о нашем просмотре. Я знаю, как мы проведем следующие выходные. Смятая афиша, пропитанная снегом, льдом и холодом, раскрылась с оглушительным шуршанием. Джек изучающе пробежался глазами по заявленному несколько раз, не веря написанному. Желание отказать вертелось на языке назойливым червяком. Так будет правильно, так будет лучше. Но прохладные ладони, накрывшие его шею с обеих сторон, на несколько секунд заставили повременить с ответом. – Кастинг в массовку "Гусиного Балета"! Джек, мы идем. Без разговоров!
