Мой будущий муж рекламировал мне обувь во сне для повышения продаж

– Что? Да ты рехнулся? Что ты там пил с тем чертовым журналюгой? Дыхни. Длинные паучьи пальцы вцепились в чужое плечо, стискивая плотную вязку свитера. Джек искал объяснения в светлых карих глазах, но находил только очередную дурость. Хотел уж было склониться и правда ощутить запах изо рта, но Мариел извернулся, как ящерица, откинувшая хвост при опасности. Теперь между ними снова расстояние в два шага. Преодолеть его просто, но сосед занял оборонительную позицию. – Джек Грин, держи свои культяпки при себе, в рот мне туфли! Что такого в моем предложении? Заняться нам нечем, все равно ждем результатов расследования. – Ты хоть знаешь, что там будет? – Конечно! Мелким шрифтом написано. Зачитываю, кхм... Не приближайся только! "Прием участия в кастинге на роль танцевальной массовки в сцену "Сон Фредерики". Ищем людей с хорошей координацией и без боязни камер". И чем нам не подходит? Повеселимся хотя бы. Грин закатил глаза, не зная, как и комментировать это предложение. Причин отказывать нет, да и попасть хотя бы на несколько секунд в любимое всеми шоу кажется сказкой. Он, как и остальные, уже несколько лет следил за всеми событиями за кулисами, читал новости по сериалу и глотал каждую весточку о "Гусином балете" вне прессы. Еще и Карма обзавидуется, когда узнает, а ей утереть нос всегда приятно. – Я не могу обещать, что мы пройдем. – А я то, что не пройдем, – фыркнул Мариел. – Самонадеянность – глупое качество. – Как и неверие в собственные силы. – Даже в одно слово ответить не смог... Ладно, твоя взяла. Уговаривать его долго не пришлось. Джек очень не вовремя осознал, что сам вырыл себе яму с кастингом. Во время болезни, пытаясь себя хоть как-то развлечь, он достал старые записи первых серий "Гусиного балета". Приятно было греть ноги в тазу или пить чай со сладким во время просмотра телесериала. Некоторые реплики он уже знал наизусть, потому шевелил губами, повторяя вместе с персонажами особенно трепетные моменты. Незамеченным это не осталось. – И что это такое? – Сериал, которым грезит вся наша Республика. Не смотрел? – Не-а, никогда в жизни не имел телевизора. Это удел среднего класса, а не тех, кто картофель без соли ест семь раз в неделю. То неловкое молчание прервал монолог Фредерики, главной героини всего происходящего на экране. Мариел подоспел к первой серии, пусть и застал ее на середине. Именно здесь, после первых кадров долгой поездки в неизвестное поместье, девушка повествует о нелегкой судьбе и будущем. Простушка не должна говорить так складно, но ее речь, похожая на журчание воды, притягивала внимание. Ростер в тот момент присел на подлокотник кресла. Он старался не моргать, чтобы не пропустить ни единого кадра. "Я всего лишь дочь фермеров, оставившая семью за сотню километров ради заработка. Бедный папенька ушел в долги, как бы матушка не просила его остановиться. От роду мне едва ли стукнуло восемнадцать, а я уже вынуждена взять на себя ответственность за свой угасающий род. Что меня ждет? Если Господь видит мои страдания, пусть заметит и мою просьбу сжалиться..." На этом моменте зрителю давали небольшую передышку, показывая бескрайние просторы полей, песков на пустырях и изредка пробегающие под мостами ручьи. Неизвестные орнаменты фауны привлекали, как диковинка на базаре. В тот момент сапожник уже не смог оторваться от просмотра самого популярного сериала в стране. Из-за этого любой его перерыв или потребление пищи сопровождалось просьбой: "Ну, еще серию? Еще одну?", а щенячьи глаза не давали и шанса отказать. Джек успевал только бобины с пленкой менять в проекторе после просмотра каждой пятой серии. Оставшиеся дни до кастинга прошли в подробном просмотре последних вышедших серий. Было очевидно, что снимал режиссер с запасом, догадаться о том, что будет в новых сериях, почти невозможно, но освежить в памяти предыдущие необходимо. В день кастинга оба встали пораньше, не в силах долго удержать себя в постели. Во время приготовления завтрака давно отточенные движения стали более резкими и неловкими, иногда дрожащие руки соприкасались при передаче солонки или кружек с чаем. Мариел от любого взаимодействия с Джеком ойкал и смущенно улыбался, не торопясь что-то говорить, в то время как Грин монотонно повторял: "Извини". В их ситуации следовало выдохнуть и отпустить волнения, но одна мысль побывать в святая святых – на съемочной площадке такого масштаба сериала – вызывала мандраж. Краем глаза Ростер замечал, что на светофорах, когда выдавалась свободная минутка, Грин вытирал потные ладони о брюки. Павильон для отбора кандидатов и работы с ними поместили за городом на пустыре, который зачастую использовали для приезжих цирков. Место было порядком расчищено от снега, а большие сборные конструкции, снаружи похожие на туннельные склады, горделиво устремляли купольные крыши к небу. Желающих оказалось немало, пришлось потратить время на поиск парковочного места. К тому моменту Грин за рулем превратился в змею, издавая шипение в сторону любого, кто занимал клочок земли раньше него. – Придурок... Идиот... Да ну, я же показал, что хочу встать сюда! Неотесанное быдло. Почему я до сих пор живу в обществе? – Ну тише, тише, – Ростер потянул его за пояс пальто. – Дави на газ, справа ближе к дороге есть место. Нельзя было сказать, что на этом мелкие испытания закончились. Оба получили последовательные номера и были отправлены на мороз ожидать. Количество людей не позволяло поместить всех в павильоны, а организаторы понимали, что ради участия здесь любой простоит и за воротами, в снега и вьюги. Сегодня, несмотря на мелкие трудности, судьба им благоволила: температура на улице нулевая, снег потихоньку таял, а солнце не пряталось за десятками туч. Соседям по квартире оставалось только коротать время за бессмысленными диалогами, благодаря чему очередь двигалась немного быстрее. – Номер сто девяносто девять, номер двести, проходите, закрывайте за собой дверь, вы последние в вашей группе. Свои номера они смогли услышать чуть больше чем через час. По очередям уже ходили шепотки, что директор в гневе, набрано слишком мало людей для массовки, а он планировал разобраться со всем быстрее. еще немного и будут приглашены настоящие актеры, что ударит по бюджету, а все из-за бездарностей, что населяют небольшой провинциальный Сталлеберг. С такими настроениями нелегко сохранять спокойствие. Женщина, отвечающая за организацию и проведение кастинга, собрала двадцать мужчин разных возрастов и внешности в одном помещении и заставила снять верхнюю одежду с обувью. Ее строгий вид в деловом костюме и взгляд маленьких, как две бусины, глаз за толстыми стеклами очков вызывал у многих неприятные мурашки. Статус этой дамы подвергать сомнению было бы недальновидно. – Разбейтесь по парам и будьте готовы, через несколько минут вас всех пригласят к нашему господину Вальковски. Перед вами два хореографа будут повторять танцевальные связи, ваша задача, конечно же, повторить их, ничего сложного. Будьте внимательны, это единственное, что требуется. Всем все ясно? Если не поняли с первого раза, вам нечего тут делать. В ее фразах сквозили жесткость и металл, но по сути организатор была права. За забором выстроилась очередь страждущих, заменить кого-то в этой системе легко, возможно и главные актеры не в безопасности, что говорить о неотесанной массовке. – Не воспринимай как личное, – шепнул Джек своему сокоманднику. – У тебя уже кудри наэлектризовались. Сам говорил расслабиться. Так расслабься. Вместо ответа Мариел молчаливо вжался в него плечом, думая о том, как бы заиметь себе это расслабление. Справятся ли они? Смогут ли сработаться? Одна из критических ситуаций показала, что слышать друг друга, чувствовать на расстоянии, для них возможно. Хотя никто не говорил, что взаимопонимание нельзя исчерпать. "Зачем ты согласился на мой бред, Джек Грин?” В целях равной конкуренции ожидающим участникам было запрещено подсматривать за происходящим на сцене. Зачастую они слышали только равномерный счет на три, как в вальсе, недовольство режиссера и моментальное отсеивание за любую ошибку. От грубого крика с хриплым дребезжанием связок у многих кандидатов шли мурашки по коже. Но для Мариела в этом нашлось и нечто знакомое, все равно что вернуться в детство. Его отец курил столько, сколько себя помнил, а дешевый спирт только усугубил ситуацию с голосом. Его ругань заставляла детей рыдать или в страхе закрывать рот, чтобы не издать ни звука, после первых шагов разбегаться по углам. Но чем взрослее, тем проще. А здесь, в павильоне, никто не посмеет даже руку на него поднять. К чему лишняя дрожь? – Группа, заходим. Встаем по парам в две линии, шахматный порядок. Развернуться лицом к господину Вальковски и ожидать команд. Ноги у обоих одеревенели, как под жутким заклинанием старой ведьмы. Джек хотел было пожаловаться, мол, не могу идти, но машинально все же сдвинулся с места. Мимо него проходили и более самоуверенные личности, чем он, и простаки сильно хуже. Один из последних даже глуповато взвыл, завидев фигуру мирового уровня. Это повлияло на всю группу: уставший от постоянных бездарей режиссер смерил кандидатов ядовитым взглядом презрения. – Очередная челядь... – прорычал он себе под нос. – Виски мне сюда, живо! На это невозможно смотреть трезвым. И дайте быстрее сюда карту с номерами, не клички же мне им давать. – Конечно, господин Вальковски. Минуту, – щуплый паренек на побегушках убежал так быстро, что всколыхнул собой массивные шторы кулис. Джек, преодолев первичный мандраж, с интересом разглядывал не столько помещение, сколько "Большую Троицу". Каждый из нее был уникальным профессионалом, поднявший с колен кинематограф Вапайранской Республики и поставивший на эти же колени страны по соседству. Эдуард Вальковски – режиссер проекта "Гусиный балет". За его плечами десятки короткометражек, многолетний опыт за кулисами театров, постановки которых крутились по телевидению ради развлечения публики. Этот человек поглотил множество конкурентов, впитывая их знания об индустрии развлечений. Несмотря на внешний вид уставшего от жизни и несмыслящего в юморе человека, этот гражданин лучший в мелодрамах и легких комедиях для всех возрастов. Его бессменные спутники – Анна Вальковски и Феликс Горски – присутствовали здесь. Брат и сестра, объявившие новую эру в постановках для широкой публики. Именно они в ответе за тот уровень, что показывался в последних проектах режиссера Вальковски. – Непросто будет. – Что? Почему ты так решил? – Ростер, приподнявшись на носочках, потянулся к партнеру по танцу. – Не дадут слишком сложного, но им нужна фактура, внешне зацепить их тоже не так просто. Перед нами мировые судьи движений в кинематографе. От такого не по себе каждому, но к чему нервы? Их маленькая шалость не должна стоить так дорого. – Тогда сделаем так, как чувствуем, Джек. Пусть смотрят на нас. Громкий хлопок в ладоши заставил всех присутствующих замолчать. Бледная темноволосая женщина в танцевальном боди и укороченной для репетиций красной юбке гордо встала перед замершими мужчинами. По правую руку от нее, сохраняя ровную осанку и гордый стан, был партнер по танцу, такой же равноправный хореограф. Анна без лишних приветствий ввела их в курс дела. – Проведем все коротко, но насыщенно. Отбор ведется на комедийную сцену, где мужчины играют в том числе и женские роли, классические танцы переворачиваются с ног на голову. Мужчины слева будут исполнять роли дам, ведите себя соответствующе. Мужчины справа, вне зависимости от комплекции и внешнего вида, играют их спутников. Связки простые, комичные, местами романтичные. Кто не может вынести своего смущения – уходите. Мы с Феликсом не потратим на вас ни минуты. Ростер задумчиво осмотрел других кандидатов на роль юных простушек. Большая часть из них не обладала даже минимальной гибкостью, многие выглядели неповоротливо. Кому-то повезло меньше, чем им с Джеком: высокий и статный молодой человек должен впитать в себя роль нежной дамы, в то время как коренастый партнер обязан на его фоне каким-то образом блистать живостью и юношеской обворожительностью. С такой скованностью в движениях понравиться хореографам нереалистично. Мысли Мариела были прерваны первым же заданием. Двое профессионалов коротко объяснили, что женским персонажам требуется повторять за Анной, а мужским не спускать глаз с Феликса. Пары взялись за руки, почти каждый почувствовал влагу чужих ладоней. Легкие покачивания из стороны в сторону на три счета, подъемы рук и отступы друг от друга. Ни Грин, ни Ростер не восприняли это задание как нечто неподъемное. Только блеклый розоватый румянец говорил об эмоциональной стороне вопроса. Джек, аккуратно разгибая локти по требованию хореографов, избегал прямых взглядов с партнером. Они еще не в тех отношениях, пусть и имели общую политическую проблему и были повязаны ею. – Так, это никуда не годится! Я говорила выйти, если это не под силу, что не так? Сто девяносто третий и сто девяносто четвертый, вышли! Не надо тратить мое время. – То же самое касается вас, вас и вас, – подхватил строгий настрой Феликс, выглядевший весьма раздраженным. – еще немного – и я буду заставлять каждого оплачивать мои рабочие часы. Бездарно потраченные часы! Вон отсюда! Остальные встали ближе друг к другу. Следующая связка. Шаг за шагом, подхватывая друг друга, команда "Грин и Ростер" следовала по заданиям именитых хореографов. Из-за отсутствия музыки, которую заменял разве что монотонный счет, можно было уловить каждый вдох, проходящий между ними. Кандидаты из их группы отсеивались со скандалами: кто-то не выдерживал так называемой "унизительной" позиции притворяться девушкой, другие сбивались со счета и путались в движениях. Джек, никогда прежде не занимающийся танцами, обнаружил в себе хорошее чувство ритма. Возможно он приобрел его во время прослушивания музыки и просмотра постановок Вальковски и Горски, многие движения всплывали в голове как давнее воспоминание. Мозг неожиданно отключился от тела, действуя самостоятельно. Организм жил в своем ритме, улавливал каждое телодвижение Мариела, подавал ему руку и кружил, мозг же запоминал связки, как части математических элементов, и собирал в общий пазл. – Давайте последнее испытание. Не будем долго тянуть, – Феликс резко подхватил партнершу за талию и медленно выгнул, давая опуститься чуть ниже. – Встаем в стойку, смотрим друг другу в глаза. По возможности изобразите хоть какое-то романтическое влечение. Отвели взгляд дольше секунды – выбыли. Это финал. Для профессионалов сыграть любовь и желание не всегда удается с первого раза, а для Сталлебергского сброда почти не представлялось возможным. Оставшиеся три пары растерянно глянули друг на друга. Когда они шли на кастинг, то и не подозревали, что наткнутся на такого рода непотребства. – Давай, Джек, быстрее. Надо показать, что нам это нипочем. Зная, что чужие руки могут подвести из-за излишней влаги, парень изящно потянул свои вверх и медленно обхватил шею другого мужчины. Грин поспешил повиноваться. Пальцы, еще недавно сжимавшие чужие запястья, перебежали на талию. Мариел пусть и не отличался особым ростом, но телосложение с женским перепутать не смог бы даже слепой. Изгиб между бедрами и ребрами не был столь ярко выражен, под подушечками пальцев ощутимы гладкие крепкие мышцы, уходящие на живот. Этот человек всю жизнь таскал тяжести и не избегал сурового ручного труда. И все же такой контакт с ним совсем не вызывал неприязни. – Смотри только на меня, Джек Грин. Не съем же я тебя. Общий галдеж, шарканье обуви, крики и перешептывания затихли, оставляя после себя белый шум. Ростер, повинуясь движениям партнера, слегка изогнулся, но их взгляды уже не в силах были оборваться. Джек всегда думал, что цвет глаз у Мариела совсем не похож на то, что присуще обычным людям. Кто-то имел бледную окраску, кто-то излишне темный карий, поглощающий сам зрачок. Среди среднего класса ни один не мог похвастаться таким необычным оттенком. Темное золото с глубоким ореховым отливом, что видело его насквозь. Нет дверей, чтобы спрятаться, щита, чтобы скрыться. Душа, что сжалась до размеров мышки-полевки, замерла от неожиданности. – Не обращал внимание, что твои глаза такого цвета, - едва слышно прошептал Мариел. – Чего? С чего ты решил об этом сказать? – Темный зеленый оттенок, словно две древние змеи вместо радужки. Один из самых дорогих материалов в моем ремесле. Я не спутаю его ни с чем. – Черт... Ростер, ты хочешь, чтобы мы проиграли? – Я хочу, чтобы мы выиграли. Но некоторые фразы удержать не в силах. Одна из рук сама по себе двинулась чуть выше, перехватывая уязвимого партнера между лопаток. Счет хореографов мерк в общем шуме. Рядом с ними кто-то еще держался, какая-то пара, плюнув на пол, вышла из конкурса, обливая грязью режиссера и постановщиков. Но в их небольшом мире, созданном теми драгоценными секундами, царил невиданный ранее трепет. Мариел, чуть улыбнувшись, только кивнул еще раз, мол, не отвлекайся. Я здесь, с тобой. – Стоп, стоп, стоп, отлично! От-ли-чно! Молодцы. Давно не слышимый здесь голос Эдуарда Вальковски пробил пузырь их личного пространства. Хореографы также подтвердили, что на этом можно остановиться. Грин аккуратно потащил Ростера на себя и не отпустил из рук, пока не убедился, что тот твердо стоит на ногах. – А вы мне все твердили, что так найти интересных личностей для кадра нельзя. "Давайте позовем Шнайдер или Костаньедес", – в голосе на пару секунд послышалось откровенное передразнивание. – И кто в итоге оказался прав? Так, кто эти номера... Сто девяносто девятый и двухсотый. Рыжий мальчик, представься. – Мариел Ростер, сэр! – Отлично, солнце мое ясное. Звезда массовки рождается на наших глазах. Кто там рядом с тобой? Анна, дорогая, я в предвкушении. – Джек Грин, сэр, – более сдержанно ответили режиссеру. – Да, ты, долговязый. Я ожидал от тебя меньшего, но есть в вас двоих какая-то органичность. Да, дорогая? Анна молчаливо кивнула. Ее взгляд переместился от мужа к брату Феликсу и обратно, словно ожидая и от партнера каких-то комментариев. И хореограф также расщедрился на них. – Могу с этим согласиться. Видно, что профессионализма в вас нет, но это нам только на руку. Мы ищем не профессиональные движения, а тех, кто почувствует нашу сцену. В вашем дуэте присутствует... – Комичность. – Да, Эдди, комичность. Но и буря страстей. Вы знакомы? – Соседи по квартире, не более, – Мариел улыбался так широко, что покраснели щеки. – Это к лучшему, парни. Хорошо сработано. Идите в гримерки. Рыжий, иди налево! Передай костюмерам, чтобы не давали парик, а использовали натуральный цвет волос. Они поколдуют там что-нибудь. Долговязый идет направо, над вами поколдуют на славу. На площадке придется схватывать налету и практиковаться в костюмах. У нас в запасе еще остаток дня. И прихватите ту парочку с собой, будут последними. Кастинг закрыт! Против слов режиссера никто не смел пойти. Для хореографов и вовсе позитивная новость с окончанием выбора подопечных. За несколько часов они порядком насмотрелись на тех, кто подавал надежды, но также более чем пресытились бездарностями. Почти две сотни кандидатов потрепали им нервы, и всего лишь два десятка среди них немного порадовали. Мариел крепче стиснул пальцами чужую ладонь. Только в этот момент оба заметили, что во время высказывания приговора об их прохождении на второй этап все время держались за руки. Джек неуверенно потянул соседа по квартире на себя, но быстро отпустил. Им и правда необходимо расцепиться. – До встречи, Ростер. Не потеряй свои рыжие кудри. – А ты свою язвительность, Грин. Двух последних героев массовки развели по разные стороны бесконечного павильона. Новый этап уже наступил.