Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      На обратном пути Юань Чэн и Лан Бай ехали в одной машине, а Юань Чжуй следовал на небольшом расстоянии позади них в другой машине. У Юань Чжуя был помощник по имени Ци Сяго, которого прислал его дедушка из семьи Ван. Он был его доверенным лицом, а также связующим звеном между Юань Чжуем и семьей Ван. Ци Сяго с детства рос и следовал за Юань Чжуем, почти с ним не расставаясь. Он открыто делился с Юань Чжуем многими вещами, о которых другие и не осмеливались заговорить.       Как только Ци Сяго сел в машину, он поднял шумоизоляционную перегородку от переднего сиденья и, с серьёзным выражением лица, тихо сказал:       — Старший господин¹, сегодняшний инцидент с младшим господином Баем достаточно необычен.       ¹(大少爷 (dàshàoye), то же, что и шаое, только при обращении к самому старшему сыну в семье. примеч.переводчика.)       Юань Чжуй молча смотрел в окно и, спустя некоторое время, ответил:       — Хоть он и умен, но я всегда считал его еще ребенком. Не только я, думаю, что и отец ничего не замечал.       — Господин Юань все же растил младшего господина Бая рядом и держал его при себе. Их связь определенно более глубока. — Ци Сяго заговорил еще тише, — Я ведь ранее вас уже предупреждал быть осторожнее с младшим господином Баем. Ему уже четырнадцать лет, как он может быть ребенком? По-вашему, то, как он держал пистолет, выдает его за четырнадцатилетнего?       — Раньше он никогда не проявлял интереса к огнестрелу… — Юань Чжуй откинулся на просторном кожаном заднем сиденье, глубоко нахмурив брови. — Каждый день играет на рояле, рисует и занимается каллиграфией, а в свободное время бегает читать всякие праздные книжки²… Отец каждый месяц выделял ему по тысяче патронов, и уже хорошо, если он выстреливал половину из них, и то, учителям его еще нужно было уговаривать. Он никогда не казался особо энергичным, словно девчонка, а как разыгралась сцена, так сразу…       ²( 闲书 (xiánshū) - пустые книги. Термин, относящийся к книгам, которые не связаны с формальной учёбой, считаются пустой тратой времени и используются для развлечения и отдыха. примеч.переводчика.)       В салоне временно повисла тишина, и лишь спустя долгое время Ци Сяго на пекинском диалекте спокойно произнес:       — У некоторых людей сердце от природы более жестокое, чем у других. Старший господин, я ведь уже давно обращал ваше внимание на то, что в семье Юань братья не могут жить в мире и согласии.       Юань Чжуй промолчал, лишь шумно вдохнув прохладный воздух.       — Вы должны быть благодарны, что мать младшего господина Бая — проститутка, иначе рано или поздно вам пришлось бы устранить его как потенциальную угрозу.       В другом Бентли Лан Бай молча сидел рядом с Юань Чэном. Его длинные ресницы были опущены, будто все его внимание было сосредоточено на кончиках собственных пальцев.       Юань Чэн сосредоточенно смотрел перед собой и лишь спустя некоторое время он с тоном, по которому невозможно было различить его настроение³, похвалил:       ³(喜怒 (xǐnù) - радость или гнев. примеч.переводчика.)       — А-Бай, твои выстрелы были хороши.       — ...Я ненавижу, когда на меня направляют оружие.       Юань Чэн, не расслышав:       — Что?       — Я ненавижу, когда на меня направляют оружие. — Голос Лан Бая стал чуть громче, но выражение лица оставалось спокойным. — Мне не нравится, когда другие желают моей жизни.       — Никому не нравится, когда кто-то желает его жизни. — Юань Чэн мягко положил руку на плечо младшего сына и шершавой подушечкой большого пальца слегка погладил его щеку.       — А-Бай, ответь папе. Все, что ты демонстрировал перед твоим дагэ, было притворством?       Лан Бай сидел абсолютно неподвижно, опустив голову и уставившись на руки, что лежали у него на коленях.       Его поза была кроткой и мягкой, но в то же время в ней проступали холодность и отчужденность.       — Папа, семья Юань существует уже сотню лет, донизу богата переплетающимися ветвями и густой листвой⁴. Как Вы думаете, чем является семья Юань?       ⁴(枝繁叶茂 (zhīfán yèmào) - обилие ветвей и густая листва. Образно означает наличие большого кол-ва потомков. примеч.переводчика)       Юань Чэн не ожидал от Лан Бая встречного вопроса:       — …Чем?       — Это лес, — неторопливо произнес Лан Бай. — Семья Юань такая же, как лес — место выживания сильнейших с открытой конкуренцией. Рожденный тигром зарычит, подняв голову и десятки тысяч зверей смиренно склонят свои головы — таков жизненный путь тигра. А рожденному зайцем остается лишь изворотливые норки глубиной три фута рыть, ведь зайцы слабы и выживают мудростью. В одном лесу может быть лишь один тигр, так же, как и у семьи Юань, может быть лишь один хозяин. А зайцы, что осмеливаются бросить вызов, по закону джунглей становятся лишь обедом для тигра.       Он вздохнул и поднял голову:       — Я не желаю попадаться в острые когти дагэ и становиться обедом.       “Хлоп!” — Юань Чэн со всей силы дал ему звонкую пощечину.       Лан Бай свалился с сиденья, но Юань Чэн тут же схватил его и одним броском швырнул на задние сиденья. Слабое сопротивление юноши было ничем по сравнению с силой разъярённого взрослого мужчины, и Лан Бай со всей силы повалился на них.       — Вот те на, Лан Бай! — Юань Чэн прижал его с суровым и мрачным выражением лица. — Тебе сколько лет, что ты уже начал помышлять о таких постыдных вещах! За все поколения в семье Юань еще не появлялось настолько утратившего мораль и верность⁵ семени, как ты!       ⁵(离心离德 (líxīn lídé) - утрата единства и преданности. Идиома, передающая непоследовательные мысли и убеждения о людях утративших единство сердцем, духом и моралью. Используется для описания таких ситуаций, как отсутствие единства мыслей у людей и подданных, которые перестают быть верны правителю. примеч.переводчика.)       Лан Бай холодно уставился на отца:       — Вы знаете, что я говорю правду.       — Скажешь еще слово, и я тут же задушу тебя! — Строго прервал его Юань Чэн. — Говори, кто, блядь, тебя научил таким фразам?       — …Никто.       — Так кто же?       — Я сам к этому пришел.       Юань Чэн смотрел на изящное и спокойное лицо Лан Бая таким взглядом, от которого бросало в дрожь. Если этот, стоящий на вершине власти в оружейном бизнесе, мужчина посмотрел бы таким взглядом на кого-то другого, не исключено, что тот, возможно, был бы уже до смерти напуган.       Однако, Лан Бай, нисколько не испугавшись, встретил его взгляд. Красивые глаза юноши были кристально чистыми, словно талая вода, но пронизывающе холодными.       За свои тридцать с лишним лет Юань Чэн пережил множество волн и бурь, и каких только людей не повидал, вот только не встречал никого похожего на своего младшего сына, которого до четырнадцати лет с нежностью воспитывал дома, а тот уже имел зрелость сорокалетнего человека со столь загадочным, отстраненным умом и каменным сердцем.       Он совершенно не понимал, узнал ли откуда-то этот ребенок, или его кто-то всему этому научил, или же его уже с рождения тянет размышлять о тёмных сторонах человеческой натуры?       Когда Юань Чэну самому было четырнадцать, он тоже уже знал, что нужно остерегаться дядей и двоюродных братьев, но это случилось лишь после того, как он пережил опыт нескольких непонятных покушений, что сильно отличается от нынешнего спокойного мира. Юань Чжуй же четырнадцать лет находился под хорошей защитой, уважительно относился к отцу и заботился о диди, ничем не вызывая беспокойства.       Он полагал, что четырнадцатилетний Лан Бай был столь же надёжно защищён. Он был так добр к этому мальчику, всё для него продумывал, всё для него делал, но однажды, взглянув, вдруг увидел, как сын незаметно вырос в совершенно незнакомого человека.       Юань Чэн прекрасно понимал, что Лан Бай идеально подходит на роль наследника влиятельной преступной семьи. В столь юном возрасте он сам, без всяких учителей, освоил и умение терпеть, и умение быть жестоким. В будущем нельзя и думать о том, чтобы его недооценивать.       Чем больше Лан Бай вел себя так, тем сильнее он раздражался.       Взросление этого ребенка вышло из-под его контроля. Нет, оно уже давно расходится с его ожиданиями.       Любой мог бы стать выдающимся наследником семьи Юань, но почему этим человеком должен быть именно Лан Бай?       Почему именно этот Лан Бай, что в глазах окружающих казался нежным и скромным, будто девица?       Машина остановилась у ворот поместья Юань. Телохранитель открыл дверь Юань Чэну, однако тот продолжал неподвижно сидеть.       Поскольку он не двигался, Лан Бай, разумеется, не осмеливался пошевелиться и лишь глядел перед собой с низко опущенной головой.       — А-Бай, тебе не нужно опасаться Юань Чжуя, он не считает тебя своей угрозой. — Юань Чэн погладил опухшую щёку Лан Бая, смотря на него сверху вниз, — Ты знаешь, почему?       Лан Бай поднял взгляд на отца и улыбнулся:       — Я знаю.       Он ловким и решительным движением отодвинул руку отца. Его выражение лица и движение оставалось таким же невозмутимым и неторопливым, словно тогда, когда он держал Тип 77, выстрелив в человека так же обыденно, как пил чай.       — Я знаю, отец. Кто станет считать ребенка проститутки угрозой?       Лан Бай отвернулся и вышел из машины, в этот же момент Юань Чжуй вышел из машины, что была позади, и быстрым шагом шел навстречу.       Юань Чжуй со странным выражением уставился на явный отпечаток ладони на лице диди, но Лан Бай, лишь слегка ему улыбнувшись, прошёл мимо.       — Папа… — Юань Чжуй с недоумением посмотрел на отца.       Юань Чэн никогда не поднимал руку на детей, и если бы Юань Чжуй сделал что-то не так, то за это бы наказали согласно семейным правилам.       Юань Чэн проигнорировал. Он слегка прищурился, наблюдая, как стройная фигура Лан Бая исчезает в ярком свете полуденного солнца.       Сердце Юань Чжуя пришло в смятение.       Выражение лица его отца в тот момент… совсем не было похоже на отцовское.