Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Телеграм канал: Канцелярия Даньмэй Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Как только губы Ван Цзядуна опустились, Лан Бай мгновенно замер, не издав ни звука. Ошеломленный, он позволил тому разжать свою челюсть, а затем язык в безумном натиске ворвался внутрь.       Лан Баю было почти пятнадцать. Большинство его сверстников с улицы уже имели дело с женщинами, тогда как у него не было никакого опыта. Юань Чэн тщательно отгородил его от этого мира. Мгновение он не осознавал, что это и есть тот самый знаменитый французский поцелуй. Только когда его обнаженным прижали к холодному мрамору, он внезапно осознал, что его домогается мужчина.       “Какой абсурд, лаоцзы ведь, блин, не женщина!”       Лан Бай изо всех сил отвернул голову, но Ван Цзядуну он не шел ни в какое сравнение. Запах перегара бил так, что у Лан Бая пульсировали виски. В ярости он резко оттолкнул Ван Цзядуна и ударом кулака отвернул его лицо в сторону.       Лан Бай перевернулся, но еще не успел он подняться, как Ван Цзядун опрокинул его обратно, поспешно прижав к земле.       — Не надо нервничать, я не сделаю тебе больно… Я сделаю так, что тебе будет очень приятно.       — Убирайся! — резко выкрикнул Лан Бай. — Иначе я убью тебя!       Светлое и стройное тело юноши было открыто ветру, его талия, только что вышедшая из подросткового возраста, несла в себе намек на мальчишескую невинность, источая чистый аромат. Ван Цзядун подумал, что он, должно быть, перепил, голова гудела, и он уже ни о чем не мог думать. Желание подчинило все его сознание, нервы словно были охвачены огнем, обжигая насквозь.       Лан Бай сначала попытался схватить банное полотенце, чтобы прикрыться, но Ван Цзядун поймал его за руку. Мгновенно они начали бороться на отмели. Ван Цзядун отчаянно пытался прижать Лан Бая под собой, тогда как Лан Бай, полагаясь на гибкость своих движений, свирепо брыкаясь, ударил несколько раз Ван Цзядуна по голове.       Обычный человек, столкнувшись с таким яростным сопротивлением, мог бы рефлекторно уклониться, но мозг Ван Цзядуна был прожжен алкоголем, что, наоборот, только разжигало его безумие.       Спина Лан Бая стерлась на гравии до кровавых следов. Он резко, от боли, втянул холодный воздух, с трудом удерживая руку Ван Цзядуна, пытающуюся схватить его. Именно в этот момент его рука случайно коснулась какого-то твердого железного предмета в заднем кармане брюк Ван Цзядуна. Схватив его, он сразу понял, что это был перочинный ножик.       Лан Бай в панике резко вытащил нож и, повернув, прижал его к спине Ван Цзядуна:       — Прекрати, ублюдок!       Ван Цзядун не слышал. Желание в паху было настолько твердым, что вызывало боль, а глаза накалились докрасна. Он жадно целовал шею Лан Бая и, дойдя до мягкой кожи у ключицы, не удержался и сильно укусил, оставив с влажным звуком непристойный засос.       Лан Бай невольно вскрикнул «Аах!», наполовину от боли, наполовину от испуга, а затем он внезапно и безжалостно вонзил нож прямо под левой лопаткой Ван Цзядуна!       Этот удар ножа был всего лишь условным рефлексом, но Лан Бай был до смерти напуган, и сила в его руке была не малой. С едва слышимым треском лезвие рассекло плоть, после чего движения Ван Цзядуна замерли, и кровь из его спины хлынула фонтаном.       Лан Бай был ошеломлен. Лишь когда Ван Цзядун с грохотом рухнул на землю, он заметил, как слегка постукивают его зубы, а руки, покрытые кровью, дрожали так сильно, что он едва мог прощупать пульс Ван Цзядуна.       “Умер… Правда умер?”       Алая кровь быстро растекалась по земле, образуя небольшую кровавую лужицу.       Лан Бай неподвижно сидел на траве, и казалось, что прошла целая вечность, но он сидел всего лишь несколько секунд. Его разум был пуст, и он даже забыл как дышать. Только когда обжигающе горячая кровь растеклась до его босых пальцев ног, он внезапно ужаснулся.       Ван Цзядун, казалось, совсем перестал дышать и неподвижно лежал на траве.       Руки Лан Бая дрожали уже не так сильно. Сделав несколько глубоких вдохов, он заставил себя успокоиться, затем взял полотенце, отброшенное в драке на траву, и прижал им рассеченную спину Ван Цзядуна. Он с усилием перевернул тело мужчины, поспешно вытащил телефон из кармана его брюк и набрал номер Юань Чэна.       Секунды ожидания соединения казались невероятно длинными, и спустя мгновение раздался голос Юань Чэна:       — Алло?       Номер Ван Цзядуна был явно не знаком Юань Чэну, поэтому, когда он услышал весьма знакомое дыхание, он настороженно спросил:       — Это А-Бай?       Лан Бай открыл рот, изо всех сил стараясь заставить свой голос звучать не слишком странно. Но на самом деле, как только он заговорил, Юань Чэн уже расслышал в голосе младшего сына подавленный страх.       — Папа, я убил человека…       Юань Чэн несколько секунд молчал, а затем спросил:       — Где ты?       — …Дома.       — Сейчас безопасно?       — …Возможно. — Лан Бай огляделся вокруг. Он всегда считал дом Юань очень безопасным, но теперь вдруг испытал к этому месту огромный страх.       — Тот человек действительно умер?       — Похоже на то.       По ту сторону телефона повисло молчание, и, словно перемещаясь, смутно доносились торопливые шаги, голоса и сигналы машин. Лан Бай сжал телефон так крепко, что костяшки пальцев стали мертвенно-бледными:       — Папа, возвращайся скорее…       — Не бойся. — Голос Юань Чэна звучал безопасно и надежно. — Я уже в пути.       Юань Чэн приехал в течении десяти минут. В тот миг, как только он увидел полностью обнаженного Лан Бая, он все сразу понял.       Ван Цзядун завалился на одну сторону, и было непонятно, жив он или мертв. Юань Чэн взглянул на него, затем снял пиджак и туго обернул им обнаженное тело младшего сына, крепко сжав его в объятиях:       — Не бойся. Папа с тобой.        В такую жаркую погоду тело Лан Бая было удивительно холодным.       — Кажется, он умер…       — Не важно. Умер, значит, умер.       — Это я ударил ножом, брызнуло так много крови, что внезапно полностью забрызгало меня…       — Ничего, все в порядке. — Юань Чэн поцеловал нежную щеку Лан Бая. — Не бойся, ты поступил правильно. Это папина вина, папа не сумел защитить тебя. Не плачь, не нужно плакать.       На самом деле Лан Бай не плакал. Он был в ужасе, испуган, дрожал, но не плакал. Не пролилось ни одной капли слез. Он тесно прижимался к Юань Чэну, а Юань Чэн нежно целовал его покрытый холодным потом лоб, затем переносицу и, наконец, мягко поцеловал его плотно сомкнутые веки.       Ван И подошел с несколькими телохранителями, держа в руке окровавленный бумажник:       — Господин Юань.       Юань Чэн крепко сжал голову Лан Бая в своих объятьях, а затем шепотом спросил:       — Кто этот человек?       — На визитке написано, что его зовут Ван Цзядун, вероятно, он тот самый молодой господин из семьи Ван, двоюродный брат по материнской линии нашего старшего господина. — Ван И сделал паузу, после которой его голос стал еще тише: — Господин Юань, этот мальчик, он… еще жив.       Во взгляде Юань Чэна мелькнул проблеск жестокости. Сердце Ван И в миг похолодело, и он поспешно опустил голову.       То, что он не умер, возможно, даже и к лучшему, потому что Юань Чэн больше всего хотел убить его собственными руками.       — Господин Юань, он ведь из семьи родного деда старшего господина… — Ван И не удержался и с терпимостью и доброжелательностью¹ уговаривал: — Лучше сначала позвать сюда старшего господина и расспросить, а потом уже решать!       ¹( 苦口婆心 (kǔkǒupóxīn) - “на словах резок, в душе добр”, говорить горькую правду с добрыми намерениями. примеч.переводчика.)       Юань Чэн вдруг почувствовал в своих объятиях шевеление и опустил голову. Лан Бай поднял взор и со спокойствием уставился на него:       — Папа, прикажи людям спасти этого Ван Цзядуна.       — Ты хочешь спасти его?       — Я просто думаю, — лицо Лан Бая вдруг исказилось, и он с холодным дыханием процедил сквозь зубы: — Такая легкая смерть…была бы слишком милосердной.       Юань Чэн пристально уставился на своего красивого и промерзшего младшего сына в руках, и его взгляд слегка изменился, когда коснулся заметных следов от зубов на ключице. Трудно сказать, сколько темных мыслей промелькнуло тогда в тот миг у Юань Чэна, но в конце концов он кивнул, наклонился и поцеловал Лан Бая в висок.       — Будь по-твоему.