Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Юань Чжуй в тот день долго ждал возвращения Ван Цзядуна на банкет, но так и не дождался. Он решил, что тот заблудился, и велел людям пойти искать, в результате самого Ван Цзядуна не нашли, зато привели пожилого дворецкого.       Пожилой дворецкий в семье Юань был как тень, неприметная и вездесущая. Юань Чжую казалось, что с тех пор, как он себя помнил, тот всегда был таким старым, что и сегодня он выглядит так, будто вот-вот потеряет жизнь, но все никак не терял ее.       — Господин наследник, молодой господин Ван сегодня не вернется. — Пожилой дворецкий, сложив руки в рукавах, стоял с абсолютным спокойствием. — В доме случилось неприятное событие. Господин Юань велел мне передать Вам, чтобы вы не ходили просить о снисхождении для молодого господина Ван, дабы не навредить вашим мирным отношениям отца и сына.       Юань Чжуй удивился:       — Что это значит?       Он подумал, что Юань Чэн узнал о том, что Ван Цзядун привел столько женщин, но Юань Чэн никогда не вмешивался в личные спальные дела старшего сына, как же он мог из-за такого пустяка задерживать Ван Цзядуна? В конце концов, он единственный ребенок у семьи Ван. Юань Чэн приказал задержать, и сразу же задержали? Четыре иероглифа «запугивай людей, используя власть» ведь не так пишутся¹, да?       ¹(Юань Чжуй тут возмущается отцом, как бы не веря, что тот сейчас соответствует идиоме “仗势欺人” - пользуясь своим положением, притесняет других. примеч.переводчика)       Пожилой дворецкий покачал головой, его старое, морщинистое лицо выглядело так, будто высохло от ветра и не выражало эмоций.       — Господин Юань сказал, что Ван Цзядун у вас здесь напился, вышел отсюда в пьяном угаре, забрел во двор господина Юань и чуть не обидел младшего Бая. Наш молодой господин изо всех сил сопротивлялся, и в процессе случайно ударил Ван Цзядуна ножом. Однако тот не умер, и сейчас днем ему оказали первую помощь. Трудно сказать, выживет он или нет. Господин наследник, этот ваш старший двоюродный брат и вправду неразумен.       Юань Чжуй сидел там, лишь чувствуя, как мороз пробирается из глубины сердца, и спустя некоторое время он вдруг холодно спросил:       — Как он обидел Лан Бая?       — А по-вашему, что можно обидой назвать? Вы ведь тоже знаете характер этого господина Ван.       Какие дела может натворить Ван Цзядун, по пальцам ног² можно предсказать, тем более, что Лан Бай вырос очень красивым, и Юань Чжуй это всегда знал. Ван Цзядун и так перебрал с алкоголем, а ведь все бывает, когда мужчина напивается, а тут еще и маленькая красавица перед глазами мелькает. Натворить бед – совершенно не удивительно.       ²( В современном сленге “脚趾猜” переносно означает “совершенно очевидную вещь/ситуацию”. примеч.переводчика.)       Дурной нрав своего диди Юань Чжуй уже хорошо понял за эти последние несколько лет. Лан Бай обычно не терпит никаких обид. Если кто-то его заденет, пусть даже совсем чуть-чуть — он будет помнить об этом до самого гроба. Если он не отомстит в десять или даже в сто раз сильнее, то, даже умирая, он не закроет глаза.       Ван Цзядун попал в руки Лан Бая, как он может выжить после этого?       Юань Чжуй резко поднялся и вышел наружу, не оглядываясь.       Лан Бай уже принял лекарство и собирался лечь в кровать спать.       Когда Цзы Вэнь пришла доложить, что старший молодой господин хочет его видеть, Лан Бай тут же обратно надел наполовину снятую одежду и сказал:       — Не торопишься пригласить моего дагэ войти?       — Если Вы действительно не желаете видеться, то не нужно себя заставлять, старший молодой господин и Ван Цзядун все же двоюродные братья… — сочувственно уговаривала Цзы Вэнь.       Она знала об инциденте, произошедшем днем. Когда Лан Бай вернулся, его руки и ноги были ледяными. Она решила, что молодому господину одному ночью не удастся заснуть. Кто бы мог подумать, что с наступлением времени для сна, Лан Бай, к удивлению, поведет себя так, словно ничего не произошло: как обычно выпил стакан молока, принял ванну и, немного почитав книгу, собирался лечь спать. Выражение лица и движения были настолько спокойными, словно он с легкостью уже вычеркнул из памяти дневной инцидент.       — Ты что, шутишь? У старшего молодого господина и у меня один отец, какая у меня может быть причина не встречаться со своим родным гэгэ?       Лан Бай слегка улыбнулся, тщательно застегивая манжеты рубашки.       — Неужели из-за незнакомца я начну сердиться на своего родного гэгэ? …Это даже произносить неприлично.       Цзы Вэнь, открыв рот от удивления, не смогла произнести ни слова.       Да, если отказаться принять Юань Чжуя, то Лан Бай, находящийся в шатком положении, мог легко создать у людей впечатление, будто “молодой господин считает, что его родной гэгэ сговорился с Ван Цзядуном”, что невольно поселило бы в сердце Юань Чжуя множество подозрений.       Но ведь ему всего сколько лет? Даже взрослые едва ли думают о таких тонкостях, как же он мог так легко разбираться в правилах житейской мудрости?       С тем, как Юань Чэн души в нем не чаял, не было необходимости унижать себя. Он вполне мог вести себя открыто, распущенно, даже заносчиво и своевольно. Он ведь всего лишь незаконнорожденный младший сын Юань Чэна, которого тот обожает. Кто же научил его такому скрытному терпению и осторожному общению с людьми?       Или он с рождения хорошо умел читать людские сердца³?       ³(算计人心 (suànjirénxīn) - дословно, это “считывать настроение/желания/мысли масс”, а образно, это “сеять заговоры/строить козни/манипулировать людьми”. примеч.переводчика.)       Юань Чжуй почти никогда не входил в спальню Лан Бая. Лан Бай спал в одной из комнат главной спальни Юань Чэна. Едва открыв здесь дверь, можно было шагнуть прямо на огромную кровать Юань Чэна. Даже ночной кашель слышался очень ясно. Когда у Юань Чжуя не было никаких дел, он совершенно не хотел бесцельно шататься по владениям отца, поэтому он не часто сталкивался с этим его красивым диди.       До сегодняшнего вечера он уже полгода не общался⁴ с Лан Баем. Иногда, случайно сталкиваясь, тот лишь кивал, произнося короткое “дагэ”, а затем поспешно уходил. Казалось, в последний раз они сидели за едой лицом к лицу еще в прошлом году.       ⁴( 碰头 (pèngtóu) - означает именно встречу для разговоров. примеч.переводчика)       Лан Бай полулежал, облокотившись на белый кожаный диван, выглядя немного утомленным, на лице проступала бледность, почти лишенная румянца, и даже его голос звучал слегка охрипшим.       — Дагэ, зачем ты утруждаешь себя, приходя лично? Достаточно было бы позвать меня к себе.       Он выглядел поистине чрезвычайно красиво, изящно и утонченно, с некоторой юношеской невинной нежностью, что Юань Чжуй даже на мгновенье замер, подумав, что Ван Цзядуну действительно стоило умереть.       — Мы с тобой братья, поэтому давай будем откровенны. В этот раз дагэ виноват перед тобой, причинил тебе вред и подверг тебя страху. Этот дагэ сохранит все в сердце и в будущем обязательно отплатит тебе за это! — Говоря это, Юань Чжуй плюхнулся прямо перед Лан Баем, схватив его сразу за руку: — Я знаю, ты ненавидишь Ван Цзядуна, ты еще юн, разве ты когда-нибудь терпел такие унижения? Даже если ты подвергнешь Ван Цзядуна линчи, это все равно вряд ли сможет выпустить твою злость, не так ли? А-Бай, как только я услышал про этот случай, я тоже был очень зол. Я злился не только на того Ван Цзядуна, я также злился на самого себя. Я давно знал, что он за человек, но все равно, не подумав, пригласил его в дом выпить, из-за чего чуть не навредил тебе!       Лан Бай приоткрыл рот, казалось, разного рода обиды не могли найти выхода, но в конечном итоге он всего лишь тихо проговорил одну фразу:       — Дагэ, пожалуйста, не говори так, как можно винить тебя за такую случайность?       — А‑Бай, я знаю, что ты смышленый. Если была бы возможность, то не только ты, но и я сам хотел бы зарезать того Ван Цзядуна. — Юань Чжуй тяжело вздохнул, затем, будто затрудняясь произнести это, на мгновение замялся, и его голос прерывался. — Но А-Бай, даже если ты решишь линчевать Ван Цзядуна, ты действительно способен сделать это? Тебе, возможно, не понравится то, что говорит дагэ, но Ван Цзядун ведь единственный наследник семьи Ван! Хоть семья Ван немного уступает нашей семье, но в целой отрасли их слова также имеют огромное значение, потянешь за волосок — и все тело придет в движение⁵, понимаешь, А-Бай?       ⁵( 牵一发而动全身 (qiān yī fà ér dòng quánshēn) - идиома, означающая, что любая мелочь может отразиться на ситуации в целом, и что малое сказывается на большом. примеч.переводчика)       Лан Бай поднял голову и уставился на Юань Чжуя глазами испуганного детеныша дикого зверька, чистыми и полными ужаса.       Юань Чжуй спешил ковать железо, пока горячо:       — Если бы семья Ван имела не только одного потомка, дагэ во что бы то ни стало помог бы тебе убрать этого парня и выпустить твой гнев, и даже если бы семья Ван восстала против нас, нам было бы нечего бояться. Но Ван Цзядун сейчас у них единственный ребенок, убрав его, у семьи Ван тут же угаснут благовония⁶. Разве они не пожертвуют жизнями, чтобы справиться с нами? И когда все обстоятельства вскроются, что он делал в нашем доме, почему его убили, это затронет тебя, затронет и отца, и все-все связи выйдут наружу. Ты этого желаешь, А-Бай? Если ты желаешь, тогда дагэ тоже без лишних слов… я сейчас же отправлюсь выдернуть дыхательную трубку Ван Цзядуна!       ⁶(香火断绝 (xiānghuo duànjué) - выражение, означающее прекращение родословной и отсутствие потомков, способных продолжать семейные обряды почитания предков. Слово “香火” буквально означает “аромат благовоний”, а в обрядах и традициях Китая зажигание благовоний у домашнего алтаря или в храме служит актом уважения к предкам и выражением непрерывности рода. примеч.переводчика)       Юань Чжуй притворился, что собирается встать, и Лан Бай, поддавшись импульсу, крепко схватился за него. Этот порядок действий позволил превосходно спуститься с осла на горе⁷. Даже у самого Юань Чжуя в этот миг возникло смутное ощущение: “Этот мой диди и впрямь понимает, как правильно подыгрывать.”       ⁷(顺坡下驴 (shùnpōxiàlǘ) - образно обозначает выйти из положения, используя подходящий момент / ускользнуть. примеч.переводчика.)       — Дагэ, я… как я могу думать об убийстве Ван Цзядуна?       Лан Бай, не моргая, пристально смотрел на Юань Чжуя, и в одно мгновенье края его глаз покраснели. Слезы быстро копились на длинных, тонких ресницах, поблескивая, готовые пролиться. Если бы Юань Чжуй не видел, как взрослел его родной гэгэ… он, возможно, был бы очарован им до помутнения.       — Дагэ, тебе ни в коем случае нельзя идти к Ван Цзядуну, я знаю, что ты говоришь правду, как я могу хотеть убить человека? Это ведь ужасно. — Лан Бай легонько вытер уголки глаз, и казалось, что страх все еще хранился в его сердце. — Все из-за отца… отец очень сильно рассердился, ты же знаешь, сейчас никакие разговоры совсем помогут. Разве кто-то может уговорить отца изменить решение, которое он уже принял?       “Кто сказал, что нет никого, кто мог бы его уговорить? Разве ты не живой пример того, кто способен повлиять на волю Юань Чэна!”       Юань Чжуй ревел в душе, однако на лице он с трудом проявил угрюмое и нерешительное выражение:       — Я… я пойду попробую поговорить, хоть и бесполезно. Все ведь знают, что Ван Цзядун — это сын моего бестолкового дяди и связан со мной узами двоюродных братьев. Если я пойду за него просить, отец, возможно, решит, что я, сговорившись с посторонним, обижаю родного диди.       Лан Бай легонько схватил руку Юань Чжуя:       — Дагэ, как ты можешь так думать! Двоюродные братья или родные, разве нужно спрашивать, кто ближе, а кто дальше? Кто может подумать, что дагэ помогал чужому обижать члена своей семьи? Дагэ, твоя фамилия Юань, а не Ван! Не нужно принимать близко к сердцу все эти мелочные сплетни!       Юань Чжуй внезапно почувствовал, будто его ударили по лицу, но он совсем не мог обьяснить, почему у него это чувство возникло. Он только мог натянуто улыбаться и выдать два звука:       — Да, да.       — Хорошо, тогда… тебе не нужно идти просить, я сам пойду к отцу договариваться. — Лан Бай глубоко вздохнул, казалось, приняв твердое решение. — Когда вечером отец вернется, я пойду с ним поговорить. Состояние Ван Цзядуна стабилизируется, и он сразу отправит его домой в семью Ван, таким образом, дагэ, тебе не нужно будет вмешиваться. Вот видишь, все же хорошо?       Юань Чжуй колебался, и ему оставалось лишь кивнуть головой.       — Тогда я благодарен… то есть, я имею в виду, что тебе это и правду нелегко.       Лан Бай слегка покачал головой и крайне нежно и необычайно чисто улыбнулся Юань Чжую, словно совершенно безобидный и слабый котенок. Совсем как диди улыбаются своему старшему брату.       Однако, сам не зная почему, Юань Чжуй никак не мог перестать думать об этой улыбке. И даже отойдя на значительное расстояние, он все еще смутно ощущал легкую, невыразимую… тревогу.