Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.       Предупреждение: Данный текст не является пропагандой насилия и нарушений законодательства и предоставлен лишь в ознакомительных целях. Допускается к чтению только лицам, достигшим 18-ти лет.

***

      Юань Чэн вернулся лишь глубокой ночью.       Лан Бай ещё не спал, он сидел на краю кровати и при тусклом свете настольной лампы читал книгу. Юань Чэн подошёл и тихонько сел на край кровати:       — Почему ты еще не спишь? Боишься?       Лан Бай отложил книгу и покачал головой:       — Только что приходил дагэ.       — Зачем он приходил?       — … — Лан Бай немного помолчал, внезапно вздохнул и сказал, — Папа, я думаю, всё же стоит отпустить Ван Цзядуна. Когда он придет в себя, сообщим семье Ван, пусть его заберут, чтобы в будущем мы могли держать лицо. К тому же, он все равно ведь не нанес никакого существенного вреда… — он задумался и на его лице всплыла едва заметная улыбка, — Это всё равно что на улице тебя укусит чья-то дорогая, породистая собака — ну, ударишь ее ногой, и на этом все закончится, разве можно всерьез ее взять и зарезать?       Юань Чэн долго всматривался в него.       — Ты правда так считаешь?       Лан Бай кивнул головой.       — Юань Чжуй не давил на тебя?       — Дагэ более зрелый, чем я.       Юань Чэн достал сигарету, закурил, глубоко затянулся и медленно выпустил дым. К этой его дурной привычке курения в комнате Лан Бай уже давно привык, он даже перестал противиться запаху вдыхаемого табачного дыма, хоть и обычно Юань Чэн не часто так поступал.       — Если ты действительно так считаешь, тогда поступим по-твоему. — Юань Чэн потрепал его по волосам, — Уже поздно, ложись спать пораньше.       Лан Бай кивнул, выключил свет, скользнул под одеяло и закрыл глаза.       Но Юань Чэн не вышел из комнаты, он всё так же неподвижно сидел на краю кровати, сохраняя прежнюю позу.       Окурок медленно догорал, и тёмно-красная искра в темноте постепенно угасла. Комната погрузилась в кромешную тьму, лишь лунный свет просачивался сквозь щели в занавесках, мерцая слабым светом. Твердые черты лица Юань Чэна в таких тенях казались особенно мрачными и неясными.       Дыхание Лан Бая было неровным, и казалось, что его сон был неспокойным. Чем раньше человек проявляет мудрость, тем быстрее он идет к смерти, словно цветок, который, чем пышнее цветет, тем быстрее увядает. Порой ты и вовсе не успеваешь его внимательно рассмотреть, и в твоей памяти остается лишь то, каким прекрасным и завораживающим он когда-то был, но в одно мгновенье умер, не оставив тебе даже капли аромата. Ты можешь сохранить в памяти лишь то удивительное впечатление, но его конкретный облик ты уже никак не сможешь описать.       Юань Чэн небрежно бросил окурок на прикроватный столик, встал и вышел из комнаты. Через некоторое время он вернулся, держа в руке шприц.       Лан Бай, кажется, вздрогнул от звука шагов, перевернулся на другой бок, но всё ещё не проснулся. Юань Чэн взял его запястье, встал у изголовья кровати на колено и мягко ввел препарат в вену на его запястье. Ощущение укола мгновенно исчезло под действием анестезии, и через несколько минут дыхание Лан Бая постепенно выровнялось, и уже под воздействием лекарства он погрузился в крепкий и спокойный сон.       Юань Чэн знал, что должен уйти прямо сейчас, но он продолжал стоять на колене, абсолютно не в состоянии пошевелиться.       “Почему он мой сын?” — подумал он.       “Я так переживаю о нем, люблю его, забочусь о нем; вкладываю душу, вкладываю чувства, вкладываю время; даже если бы он был сделан из камня, за столько лет он всё равно должен был бы принадлежать мне.”       Юань Чэн закрыл глаза, и голос в его сердце задал ему вопрос: “Но он твой сын. Разве это не значит, что он уже принадлежит тебе? Ты его отец, ты все для него, ты его вселенная. Разве он уже не полностью принадлежит тебе? Чего еще ты желаешь?”       ….       “Чего еще я могу желать?”       Юань Чэн глубоко вздохнул.       Размытый лунный свет разливался по спокойному лицу спящего Лан Бая. Его глаза были прекрасны, ресницы были длинными и редкими, каждая из которых была изогнута и отчётливо видна, отбрасывая холодные тени. Уголки его глаз создавали ощущение парящих, прерывистых чернильных штрихов¹, плавно стремящихся к вискам. Если бы он взглянул на кого-то под этим углом, это наверняка было бы завораживающе или даже соблазнительно.       ¹(飞白 (fēibái) - «летящий белый». Фэйбай — это особая техника письма, при которой кисть движется быстро и легко, оставляя прерывистые, сухие, светлые штрихи, создающие эффект движения. В этом предложении автор сравнивает линии глаз Лан Бая с такими прерывистыми линиями. Выше моя адаптация. примеч.переводчика.)       “Будет ли он смотреть таким взглядом на других?”       “В недалеком будущем, будет также смотреть на очаровательную девушку и всем сердцем влюбится в нее?”       “Тот, на кого он так посмотрит, несомненно невольно влюбится в него.”       Дыхание Юань Чэна потяжелело. Сон Лан Бая был глубоким, а лицо под лунным светом казалось таким спокойным, даже невинным. Алые губы были слегка приоткрыты, и казалось, что бы ни случилось, он не проснется.       Юань Чэн, словно одержимый, наклонился, схватил запястье Лан Бая и стал гладить его нежную кожу. Грубые подушечки пальцев мужчины оставляли красный след на коже предплечья, а ощущение гладкости и мягкости, казалось, возбуждало в Юань Чэне ещё более пьянящее желание. Он опустил голову и поцеловал Лан Бая в лоб и щеку.       Вся верхняя часть его тела почти полностью прижималось к Лан Баю, а чистое тело юноши в темноте источало неуловимый аромат. Мужчина чувствовал, как вся его нижняя часть тела твердеет почти до боли. Наконец, словно сдавшись, он поцелуем захватил губы юноши.       Таким, который никогда не должен был случиться между отцом и сыном. Поцелуй, полный бурной страсти и желания обладать. Яростное вторжение и сплетение губ и языков, липкие звуки посасывания, все это насильно обрушилось на юношу, запретное и столь возбуждающее, не позволяющее остановиться.       “Я так люблю его, так привязан к нему, я заботился о нём девять лет, почему же он не может принадлежать мне?”       “Почему он не может полностью быть моим, абсолютно полностью принадлежать только мне одному?”       Мужчина крепко сжал тонкий подбородок юноши, так сильно, что едва не раскрыл полностью его рот. Язык с привкусом табака бесцеремонно метался во рту юноши, и даже в момент разрыва между ними вытянул за собой нить непристойной слюны.       Лан Бай лежал на кровати, его одеяло наполовину соскользнуло, обнажая изящную светлую кожу плеча. Губы, подвергшиеся насильственным поцелуям, слегка припухли, а на запястьях виднелись отчетливые следы ладоней. Такой вид легко мог кого угодно лишить рассудка и довести до безумия.       Но эти следы, возможно, уже исчезнут к завтрашнему утру, и он ничего не узнает.       Юань Чэн тяжело дышал. Он хотел большего, желал овладеть до самого конца. Желание бушевало в его мозгу, глаза плотно налились кровью, придавая ему ужасающий вид. Он смотрел так на спящего младшего сына, и в тот момент взгляд Юань Чэна был больше похож на звериный, нежели на человеческий. Но в конце концов он заставил себя подняться и шаг за шагом, отступая назад, он медленно вышел из комнаты.       Внизу желание всё ещё распирало болью, мрачно и скрытно напоминая ему о том, что он сейчас делал. Юань Чэн прислонился к стене за дверью и неподвижно уставился в темноту.       …Почему он испытывает к собственному сыну такое… желание, смешанное с жестокостью и похотью?       Вплоть до того, что он не может сдерживать желание обладать им, сломать его и даже уничтожить его?       Юань Чэн глубоко зарылся пальцами в волосы, спрятав в ладонях лицо с неясным выражением. Да, он когда-то таким образом получал многих людей, будь то самые красивые или очаровательные, разнообразные мужчины и женщины, каких только можно представить. Стоило ему захотеть, и он всегда находил способ завладеть ими. Чаще всего ему даже не нужно было самому предлагать, эти люди сами бросались к нему, или их приводили в его постель. Он когда-то думал, что никогда в жизни не будет переживать из-за таких вещей и уж тем более не подвергнется чьему-либо влиянию. То, что достается слишком легко, так же очень легко забывается.       Но однажды в жизни он неосознанно ощутил это желание к собственному сыну… и только тогда понял, что ошибался.       В этом мире действительно есть такой человек, которого он тайно и безумно обожает, к которому испытывает сильное и импульсивное желание, но которому суждено навсегда остаться недоступным для него. Переведено: @danmei_chancery