Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Юань Чжуй не спал всю ночь, а на следующее утро, когда лишь стало светать, Ци Сяго внезапно ворвался, разыскивая его.       — Господин наследник, скорее просыпайтесь, господин Юань ищет вас!       Юань Чжуй резко сел и с помощью слуги в спешке надел одежду. Ци Сяго, не удержавшись, последовал за ним, интересуясь:       — Люди в доме хозяина говорят, что господин Юань с самого раннего утра вдруг ни с того ни с сего разозлился, не связано ли это с тем, что вы вчера…       — Вчера я ходил навестить Лан Бая. — сказал Юань Чжуй, выходя из комнаты, даже не оглянувшись.       — Вы посетили молодого господина Бай?       — Мг-м, мы обсуждали инцидент с Ван Цзядуном.       — Вы просили его о снисхождении? Он… он разве может его?!       — Даже если это невозможно, стоило попробовать. — Юань Чжуй застегивал пуговицы пиджака, садясь в машину, — Ни в коем случае нельзя просто стоять и смотреть, как Ван Цзядун умирает, иначе мой дядя сожрет меня.       Главный дом был покрыт туманом, из-за чего казался немного размытым. Некоторые слуги молча убирали в саду, а метла, с помощью которой сметали опавшие цветы, издавала монотонный шорох. Погода была очень пасмурной и влажной, и не ясно, из-за духоты ли, но когда Юань Чжуй вошёл в зал, на его спине уже плотно проступил холодный пот.       Он был немного удивлён, увидев Юань Чэна. Юань Чэн всегда был абсолютным авторитетом перед всеми, вечно строгим, даже порой бесчеловечным, и даже его гнев был холодным и удушающим. Юань Чжуй никогда не видел его таким… чересчур взволнованным.       Он сидел в кабинете и курил, закатав рукава до локтей, обнажая крепкие, мускулистые, загорелые руки. Казалось, что он не спал всю ночь, глаза были налиты кровью, а выражение лица излучало откровенное раздражение и гнев.       Такое эмоциональное состояние заставляло Юань Чжуя верить, что отец сейчас мог бы перевернуть стол и выстрелить из оружия. Не исключено, что он сейчас его самого пристрелит. Юань Чжуй отступил на полшага назад:       — Отец, я пришел.       Юань Чэн холодно усмехнулся:       — Знаешь, зачем я искал тебя?       — … Ван, Ван Цзядун?       — Твой хороший старший двоюродный брат вчера напился в твоем дворе и пьяный чуть не изнасиловал твоего диди. Лан Бай ударил его ножом, и теперь тот лежит в нашей семейной больнице. Говорят, он скоро очнется после ночной операции.       Юань Чжуй напряженно улыбнулся:       — Д-да? — Он не знал, что ему следует сказать: «Как замечательно!» или «Какое несчастье!», ведь ранее он предполагал, что Лан Бай призовет кого-то вмешаться при операции, чтобы Ван Цзядун просто умер на операционном столе.       — Как ты считаешь, как нам следует поступить с Ван Цзядуном? — Юань Чэн пристально смотрел на старшего сына, и в клубах дыма от его взгляда по коже шли мурашки. — Если бы двоюродный брат Лан Бая пьяным чуть не изнасиловал бы тебя, что бы ты с ним сделал?       — ….. — Юань Чжуй почувствовал слабость в ногах, — Отец, проблема ведь в том, что я не вызову у людей таких ассоциаций!       — Закрой рот! — гневно выкрикнул Юань Чэн. — Я задал тебе вопрос!       Юань Чжуй тут же опустился на колени:       — Прости меня, отец! Мне не следовало приглашать Ван Цзядуна в наш дом выпивать! Мне не следовало допускать, чтобы подобный порочный инцидент случился дома! Я признаю свои ошибки, отец!       — Я не спрашивал тебя, признаешь ли ты свои ошибки, — холодно произнес Юань Чэн, — Признаешь ты их или нет, это все уже не изменит сложившейся ситуации. Ван Цзядун скоро очнется, и я хочу услышать твое мнение как двоюродного брата, убить мне его или отпустить. Правильней будет убить или отпустить? Я хочу услышать твоё мнение по этому делу.       Юань Чжуй, обливаясь холодным потом, размышлял:       “Неужели отцу уже известно, что вчера я навестил Лан Бая? Нет, если ему уже известно, то что Лан Бай рассказал отцу? Просил ли он отца отпустить Ван Цзядуна? Если он попросил, то, по характеру, отец, хоть и разозлится, он определенно не станет покушаться на Ван Цзядуна. В лучшем случае, он просто преподаст урок, заставит его вкусить немного горечи, а затем обязательно прикажет слугам семьи Ван вернуть его обратно. В конце концов, Лан Бай был мальчиком, если бы он был дочерью семьи Юань, тогда у него не было бы и малейшей возможности вмешаться, и Юань Чэн в тот же момент живьём бы расчленил Ван Цзядуна. Судя по поведению Юань Чэна, Лан Бай еще не успел просить отца о снисхождении?”       Юань Чжуй, не вставая, прополз на коленях вперед и тихо произнес:       — Отец, если бы у меня было больше двоюродных братьев, и если бы семья Ван имела не только этого сына, то я бы сейчас же взял пистолет, и без лишних слов пристрелил бы Ван Цзядуна. Но если подумать: в семье Ван только один наследник. Если А-Бай его и в самом деле убьет, то что скажет семья Ван? А что скажут другие, когда до них дойдет слух? Скажут, что наша семья ради какого-то приёмного сына оборвала весь род семьи Ван? …Или скажут, что приёмный сын, которого Вы растили подле себя, уж слишком хорош да красив?       Не успели прозвучать последние слова, как Юань Чэн со всей силы бросил пистолет об стол: с громким стуком пистолет отскочил с силой, задев лицо Юань Чжуя, заставив его отпрянуть. Тут же его щеку пронзила резкая боль, из уголка рта потекла горячая жидкость, и, похоже, два зуба были выбиты.       Юань Чжуй ещё не успел прийти в себя от головокружения, как почувствовал, будто повис в воздухе. Лишь с трудом он смог перед собой разглядеть, что на самом деле это Юань Чэн, охваченный яростью, силой поднял его с земли.       — Что ты имеешь в виду? — голос Юань Чэна, слово за словом, словно выдавливался сквозь зубы, — Лан Бай — это мой родной сын. Что именно ты хотел сказать?       — … Я… я не это… имел в виду… — Юань Чжуй чувствовал, как отец вот-вот переломит ему шею. — Я хотел сказать… если пойдет такой слух… то и Лан Бай… пострадает.       Юань Чэн разжал руку и с силой отшвырнул Юань Чжуя в сторону.       Юань Чжуй, лежа на полу и задыхаясь от кашля, ощущал, как рот наполняется кровью, а по спине градом льется пот.       Он понимал, что провоцировать отца в этот момент было крайне опасно, но у него не было другого выбора. Ван Цзядун — его старший двоюродный брат, его главная опора для закрепления собственного положения в будущем. Если он сможет благополучно после смерти отца унаследовать семью Юань, тогда всё не так уж и плохо. Но если к тому времени Лан Бай вырастет, обретет собственное влияние и начнет бороться с ним за наследство, тогда Ван Цзядун как раз станет его самым большим и сильным союзником.       В конце концов, мать Юань Чжуя — знатная барышня из именитого рода, а его дед был влиятельной фигурой. С таким преимуществом Лан Баю не сравниться.       Если Ван Цзядун будет убит из-за Лан Бая, то Юань Чжуй не только потеряет такого важного союзника, но и возможно семья Ван разорвет с ним всякие отношения.       Да, Лан Бай является его диди, у них есть кровное родство. Но что значит кровное родство в семье Юань? Отец Юань Чэна погиб от руки родного брата, а когда Юань Чэн занял трон, он убил двух своих дядей. Говорят, что между Юань Чжуем и Лан Баем был ещё один ребёнок, и когда ему было восемь лет, его убили, а в момент смерти Лан Бай находился с ним рядом. Семья Юань занимается торговлей оружия, что является самой прибыльной и могущественной отраслью. Кровное родство в семье Юань не представляет собой родственных чувств, оно больше представляет власть, предательство и убийства.       — Я могу пощадить Ван Цзядуна, — холодно произнес Юань Чэн, возвышаясь над старшим сыном. — Только если Лан Бай сам согласится, я смогу велеть людям отправить Ван Цзядуна обратно.       Юань Чжуй сильно опустил голову:       — Сп… спасибо, отец.       — Но это не потому, что я боюсь, что другие скажут, будто рядом со мной растёт красивый приёмный сын, и не потому, что я боюсь людских подозрений о происхождении Лан Бая. — он сделал паузу, его тон стал невероятно холодным. — Это потому что ты способный и сумел уговорить своего брата. Это дело между вами, братьями.       Юань Чжуй наконец понял, что Лан Бай все же попросил пощадить. Но просить-то он попросил, но это была просьба для Ван Цзядуна, а не Юань Чжуя. Юань Чжуй понимал, что впредь ему стоит быть особенно осторожным перед отцом, потому что Юань Чэн уже стал относиться к нему настороженно. В глазах отца теперь он был не только его сыном, но и внуком семьи Ван. Такая настороженность между главой семьи и наследником являлась чрезвычайно смертельной и скрытой угрозой.       — Я должен напомнить тебе ещё кое-что. — Юань Чэн опустил голову и пристально смотрел на стоявшего на коленях Юань Чжуя.       Мрачный утренний свет проникал в кабинет сквозь окно за его спиной. Высокая фигура Юань Чэна стояла против света, а взгляд, скрывающийся в тени, был мрачным и неясным.       — Не воображай лишнего об отношениях между мной и твоим диди.       Юань Чжуй ещё долго стоял на коленях на холодном полу кабинета. Юань Чэн уже давно ушёл, а он всё ещё не мог прийти в себя.       “…Что это, в конце концов, значит?” — подумал он.       “Что я сказал такого , что заставило отца думать, будто я воображаю лишнего?”       “Какое лишнее я… навоображал?”       Сильное беспокойство охватило Юань Чжуя. Казалось, его отец хранит какую-то важную, невысказанную тайну. Беспокойство, вызванное этой тайной, уже повлияло на Лан Бая, повлияло на него самого, а в будущем может повлиять на все могущество и внутренний строй семьи Юань.