Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Время этим летом будто тянулось особенно медленно. Лан Бай постоянно проводил время с Ван И и его подручными. Казалось, у него был природный дар ладить с подчиненными, а его приветливое, но несколько сдержанное поведение внушало людям определенное уважение.       Однако никто не знал его истинный характер.       Каждый день он возвращался домой, чтобы поужинать с Юань Чэном, всегда вымытый и одетый в летний банный халат. Белоснежная ткань облегала его светлую шею, а на ключицах ясно виднелись светло-голубые жилки(кровеносные сосуды). Лето становилось всё жарче, а знойная погода сводила с ума. Юань Чэн всегда раньше всех откладывал нож и вилку и поднимался наверх, ни минуты не задерживаясь в столовой внизу.       Он один сидел в кабинете, читал документы и не позволял включать кондиционер. Все окна и двери были закрыты, духота стояла, словно в пароварке. Он сидел там, обливаясь потом, но даже рубашку не осмеливался снять.       Лан Бай наконец не выдержал, мягко толкнул дверь в кабинет и вполголоса позвал:       — Папа?       Мышцы на руке Юань Чэна вдруг напряглись, но выражение его лица ничуть не изменилось, оставаясь все таким же холодным, спокойным и абсолютно невозмутимым¹.       ¹(一点波澜不起 - дословно: “ни одной волны не поднялось”. примеч.переводчика.)       — Который сейчас час? Разве я не говорил тебе ложиться спать пораньше? Если не спится, то попроси Цзы Вэнь нагреть тебе чашку рисового вина и не мешай мне работать.       Лан Бай осторожно закрыл за собой дверь, и босыми ногами тихонько ступил на шерстяной ковер. На нём был лишь лёгкий, мягкий халат со свободно завязанным поясом, от чего большая часть его одежды сползла на белоснежное плечо, что невольно приковывало взгляд.       Юань Чэн раздраженно захлопнул папку, открыл другую и выругался:       — Эти северокорейские бандиты совсем сошли с ума от нищеты. Даже с грузов, отправленных правительству, дерут дорожную пошлину и не боятся, что Ли Минъюй уничтожит их всех до единого.       Лан Бай не совсем понял. Он поставил чашку с заваренным чаем «Хо Шань Хуан Я»² рядом с рукой Юань Чэна и тихо спросил:       — Вы из-за этого недовольны?       Юань Чэн промолчал.       ²(霍山黄芽 - «Жёлтые почки с горы Хошань». Это исключительно редкий сорт жёлтого чая, который производится только в Китае. Долгое время считался элитным чаем китайской знати. Богат антиоксидантами, которые способствуют омоложению организма и релаксации в стрессовых ситуациях. Стоит сейчас в районе 30$. примеч.переводчика.)       — Это действительно важно, дагэ ведь сейчас уехал в Северную Корею. — Лан Бай слегка улыбнулся. — За последние два года мы вместо морского пути использовали сухопутные, вот и нарвались на множество разбойных шаек. Нельзя же сердиться на всех подряд. Если можно подчинить маленькие банды, то будем подчинять и использовать, а если нельзя, то просто убьем и покончим с этим. Папа, растрачивать здоровье на злость не разумно.       Голос юноши был слегка нейтральным и хрипловатым, но звучал так приятно, словно он вовсе не говорил о делах, в которых чьи-то головы летят с плеч. Достаточно было услышать такой голос, чтобы кровь, пульсируя, ударила в голову.       Юань Чэн внезапно поднялся:       — Тебе пора спать.       Лан Бай немного замедлился. Он решил, что Юань Чэн не любит, когда он говорит о делах, и тут же замолчал.       Однако Юань Чэн неожиданно положил руку на его плечо:       — Я провожу тебя.       Лан Бай по-прежнему спал в маленькой внутренней комнате, примыкающей к главной спальне Юань Чэна. Пол там был устлан толстым кроличьим мехом, а оранжевый свет матовой люстры создавал чувство тепла и уюта. Лан Бай стоял перед напольным зеркалом в гардеробной, снимая с себя халат, когда Юань Чэн снаружи спросил:       — Ты опять читаешь эти сомнительные книги³?       Лан Бай высунул голову и увидел, что Юань Чэн держит в руках биографию Кан Шэна⁴.       ³(歪门邪道的书 - книжки, в которых описываются искаженные факты и неподобающие, нетрадиционные или безнравственные идеи, ведущие читателя по ложному пути знаний. Относится ли книга к “сомнительным” зависит от того, соответствуют ли её тема и содержание общественным этическим и моральным нормам. примеч.переводчика.)       ⁴(康生 (Kāng Shēng) - Революционер, один из лидеров Коммунистической партии Китая, руководитель органов госбезопасности и один из главных организаторов «Культурной революции». Осужден посмертно. “Кан Шэн — это никак не человек, а просто исчадие ада” © Чэнь Юнь. примеч. переводчика.)       — Папа, я взял её из твоего кабинета, — сказал Лан Бай, втянул голову обратно и, стоя перед зеркалом, начал искать свою пижаму.       Дверь в гардеробную была приоткрыта, и с того места, где стоял Юань Чэн, в отражении зеркала была видна белоснежная голень. Пальчики ног чуть приподнялись, словно он тянулся, чтобы зацепить вешалку. Он знал, что в данный момент на младшем сыне помимо трусов, а может даже и их… возможно, все его тело было абсолютно голым.       Стоило лишь немного повернуть голову и в зеркале можно было бы разглядеть намного больше… почти всё. Юань Чэн обернулся, уставившись на письменный стол, где, кроме книг, черновиков и схем разборки оружия, не было ничего, и, не поднимая головы, позвал:       — А-Бай!       — Что? — донёсся голос Лан Бая из гардеробной.       — На прошлой неделе Ван И и остальные водили тебя по ночным клубам. Как там, было что-то интересное?       Шорохи в гардеробной на мгновение прекратились, и лишь через несколько секунд послышался спокойный голос Лан Бая:       — Ничего интересно, обычные вещи.       — Какие вещи?       — …Вино, деньги, танцы, экстази… женщины, это все.       — Ты что-нибудь пробовал из этого?       Лан Бай быстро натянул пижаму и высунул голову:       — Папа, ты думаешь, Ван И посмел бы позволить мне хоть к чему-то прикоснуться? Да он же боится до смерти, что с него шкуру сдерут.       — Это ты сам не осмеливаешься, крольчонок. — рассмеялся Юань Чэн. — Обсудим эти вещи, когда повзрослеешь.       Из гардеробной послышался спокойный и расслабленный голос Лан Бая:       — Я уже достаточно взрослый, а! Просто мне не хочется. У каждого свои интересы, а мой не в этом.       Юань Чэн помолчав, спросил:       — А-Бай, ты уже достиг такого возраста, разве у тебя не возникало интереса к женщинам?       — …Интереса в каком смысле?       — Сексуального, — голос Юань Чэна был совершенно обыденным, будто он говорил о еде или питье.       Лан Бай на мгновение замолчал, словно был немного удивлен тем, что отец заговорил об этих вещах. Вскоре он ответил:       — У меня нет к ним такого рода интереса. Я больше склонен к… духовному насыщению⁵.       Юань Чэн низко рассмеялся и шепотом повторил:       — Духовное насыщение…       ⁵( 精神上的享受 - образно, это развитие личных интересов и увлечений. Говорит о том, что Лан Баю важнее обретение удовлетворения и счастья через хобби, социальную деятельность и заботу о физическом и психическом благополучии и он использует свободное время, чтобы учиться чему-то новому, а не о женских сиськах думает. примеч.переводчика.)       Лан Бай еще не успел отреагировать на происходящее, как Юань Чэн уже отложил книгу, и широким шагом направился к двери, говоря:       — Ты ложись спать, я ненадолго выйду.       Хоть был уже поздний час, но главный особняк семьи Юань, в котором никогда не гасили свет, все еще был ярко освещен. Юань Чэн стоял перед особняком, курил и долго не показывал признаков того, что собирается возвращаться в постель.       Наконец пожилой дворецкий бесшумно подошел сзади и спросил:       — Господин Юань, хотите кого-нибудь вызвать?       Юань Чэн выдохнул облако дыма:       — …Вызови любую.       Юань Чэн не был женат. С таким статусом брак для него уже фактически ничего не значил. У него было несколько постоянных любовниц, одни были с ним уже больше десяти лет, другие появились недавно. Каждая жила в своём уголке, и ни одна не мечтала стать хозяйкой дома Юань.       В свое время уже была женщина, которая забеременела, но прежде чем об этом успел узнать Юань Чэн, сам наследный сын Юань Чжуй пришёл к ней и прямо спросил:       — Ты хочешь получить большую сумму денег и сделать аборт или родишь ребёнка, которого я потом убью?       Любовница выбрала взять большую сумму денег, затем избавилась от ребенка. На протяжении всего этого она и полслова не сказала Юань Чэну.       Может быть, Юань Чэн и знал обо всем, но что с того? Его молчание означало, что двух сыновей ему достаточно и третьего добавлять незачем. Тем более Юань Чжуй по отношению к женщинам всегда был чрезвычайно великодушен. Его великодушие доходило до немыслимых масштабов. Просто к возможному младшему брату он был не столь великодушен.       Когда-то некто тайком поговаривал: “Старший молодой господин даже осмелился убить ребёнка любовницы господина Юаня, наверное недалеко до того, что он избавится и от младшего господина Бай”. Ци Сяго рассказал об этом Юань Чжую, и тот, сплюнув воду, презрительно усмехнулся:       — Избавиться от А-Бая? Шутка какая! Когда он был маленьким, как-то утром я отводил его в школу. Перед уходом, отец у ворот дома, глядя прямо на меня, произнёс, выделяя каждое слово: “Юань Чжуй, если твой диди к сегодняшнему вечеру не вернётся домой, я тут же убью тебя!”       Ци Сяго больше не осмеливался говорить.       — Но, если вдруг родится ребёнок, похожий на А-Бая, то я бы такого принял. — Юань Чжуй сменил тон и с веселым и непринужденным видом пожал плечами, — Когда в комнате растет цветочек, это не может не радовать сердце и глаза.