Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Телеграм канал: Канцелярия Даньмэй Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Пожилой дворецкий, казалось, все заранее подготовил. За время выкуривания одной сигареты Цяо Цяо, уже облаченная в черное ципао с высоким разрезом, бесшумно появилась в доме Юань.       Цяо Цяо, будучи одной из любовниц Юань Чэна, бесспорно, крайне тщательно исполняла свой долг. В молодости она окончила престижный университет и факультет, позже работала в одной из компаний, принадлежащих семье Юань. За все эти годы её резюме оставалось безупречным, но она притворялась, что ничего не знает о внутренних делах семьи Юань, и в полслова не заикаясь о них. Немало людей знали о ее личности, но в семье Юань ей всегда самой удавалось улаживать любые разногласия, и за все эти годы не случалось ни малейшей ошибки.       По правде говоря, возраст ее был уже не маленький. Каким бы прекрасным ни был её макияж и изысканны манеры, этому все равно не скрыть едва заметных следов возраста в уголках ее глаз. В прошлом она прошла через беременность, и не дожидаясь, пока наследный сын раскроет рот, она проявила инициативу и сама отправилась в больницу.       В сущности, это ведь тоже справедливо, думала она. Кто-то выбирает жить в этом городе, где земля на вес золота, дорожа каждой секундой жизни, всю жизнь батрача ради ипотеки, кредитов на авто и обучения детей, отдавая все сбережения банку. Не успеешь моргнуть, а годы уже прошли и весь человеческий век заключен в слепой суете и притупленной усталости. А есть те, кто выбирает, как она, жить изысканно и дорого, жить на золотой земле¹ в огромном доме, выходить из него и заводить ярко-желтый mini-BMW, имея лимит на кредитке гораздо выше, чем требуется для ее небольших расходов.       ¹(黄金地段 (huángjīn dìduàn) "золотая миля", это означает престижный/ приличный район. примеч.переводчика)       К тому же, Юань Чэн не из тех, кому трудно угодить. Ему еще сорока лет нет, его тело великолепно натренированное, он не лишен мужского обаяния и превосходных манер. А главное, у него неплохой нрав и нет невыносимых пристрастий.       Она никогда ни с кем и словом не обмолвилась о семье Юань, а семья Юань никогда не обходилась с ней несправедливо.       Цяо Цяо с чистой совестью чувствовала себя совершенно спокойно.       Сегодняшним вечером, непонятно почему, Юань Чэн был немного нетерпелив, его движения даже стали несколько грубыми, он был явно поглощен своими мыслями. Его поведение было настолько очевидным, что Цяо Цяо сразу поняла, что он, похоже, столкнулся с какими-то делами в семье, и секс был всего лишь способом разгрузиться.       “Как странно” — подумала она. — “Что же могло заставить крёстного отца оружейного бизнеса почувствовать стресс, который требовал разрядки через секс?”       В ночной темноте звуки их спутанного дыхания постепенно учащались, Цяо Цяо могла чувствовать, что этот мужчина близок к кульминации. Когда приближался решающий момент и ее тихий стон вырвался наружу, она вдруг услышала, как Юань Чэн низким голосом, кажется, снова и снова повторял два слова. В момент извержения она наконец услышала, как этот мужчина, потерявший голову от страсти, выкрикнул:       — А-Бай!       Эти два слова были настолько ясными, что оба человека тут же замерли.       Цяо Цяо моментально словно громом поразило. Она знала этого А-Бая, это, конечно же, был молодой господин семьи Юань, которому едва исполнилось пятнадцать лет, родной младший сын самого Юань Чэна!       Со звуком “Па!” вспыхнул прикроватный светильник, а вслед за этим Юань Чэн схватил Цяо Цяо за горло.       Его выражение лица стало чрезвычайно уродливым, Цяо Цяо еще никогда не видела в его взгляде такого пронизывающего желания убить. Но это было еще не все: Юань Чэн сжимал её шею с такой силой, что, не говоря уже о том, чтобы задушить, с такой силой он мог бы запросто переломить ее. Цяо Цяо раскрыла рот, но не могла издать ни звука.       Юань Чэн, крёстный отец, чьё имя гремело по всему преступному миру Юго-Восточной Азии и контролировавший каналы поставки оружия на половине континента, оказывается, питал такое непристойное желание к своему родному сыну.       В этот момент блеск в ее взгляде стал пугающе пронзительным, полным леденящего душу отчаяния. Она знала, что Юань Чэну ничего не стоит убить человека. Даже если бы она провела с ним несколько лет, и даже если бы она обслуживала его всю жизнь, если она узнала о таком постыдном секрете, Юань Чэн, несмотря ни на что, убил бы ее.       Перед глазами волнами накатывала темнота, и вскоре сознание начало угасать.       И в этот момент рука на шее вдруг ослабла, потоки свежего воздуха резко хлынули в лёгкие. Инстинкт выживания заставил Цяо Цяо безудержно закашляться, после кашля ее вырвало, а шея болела так, будто вот-вот сломается. Хватая воздух глубокими вдохами, она поспешно отползала прочь.       Юань Чэн смотрел на нее с безразличием, а позже, кажется, что-то проговорил.       Глаза Цяо Цяо были полны слёз, она тихо кашляла, все еще не оправившись от ужаса. Она не осмеливалась громко кашлять, кто знает, не взбесится ли Юань Чэн снова. Но, похоже, её тревога была лишней, Юань Чэн безразлично наблюдал, как она отползла к краю кровати, затем повторил сказанное, и на этот раз Цяо Цяо ясно расслышала.       — Скажи мне, что значит испытывать «духовное насыщение» от женщин?       Тема разговора сменилась слишком быстро, и Цяо Цяо на миг застыла, но её обычная осторожность и сообразительность вновь спасли её:       — …Это… это зависит от того, кто так сказал… Может, маленький мальчик, который раньше не касался женщин, немного боится и говорит это, чтобы похвастаться… а может, наоборот, касался женщин, но понял, что ему не нравится, и, может быть… нравятся мужчины?       — Зависит от того, кто так сказал, — холодно повторил Юань Чэн и, выдержав паузу, спросил, — А ты как думаешь, кто так сказал?       Цяо Цяо покрылась холодным потом:       — …Молодой господин?       Юань Чэн хранил молчание.       Разве можно так легкомысленно истолковать слова этого молодого господина семьи Юань? Разве можно так легкомысленно истолковать их в присутствии Юань Чэна? Юань Чэн, этот живой Янь-ван, кто знает, надеялся ли он, что его младший сын за всю жизнь не коснется женщины, или же надеялся, что он просто станет геем?       Мысли Юань Чэна было трудно разгадать. Цяо Цяо колебалась довольно долго, прежде чем прошептала:       — Может быть, молодой господин просто ещё не достиг возраста, и еще… еще не понимает этих дел?       Неизвестно, о чём думал Юань Чэн, выражение его лица оставалось нечитаемым. Спустя некоторое время он холодно усмехнулся:       — Надеюсь, что так.       Когда Цяо Цяо оделась и приготовилась уйти, её руки всё ещё дрожали, она чувствовала, будто трахея была повреждена, и дыхание причиняло невыносимую боль.       Но на самом деле ей не о чем было волноваться, раз Юань Чэн не убил её, значит, обязательно возместит ей ущерб и полностью скроет всё, не оставив малейшего следа. Иначе, увидь кто, что бы он подумал?       “Юань Чэн чуть не задушил на кровати собственную любовницу. Почему? Из-за чего?”       Этот мужчина не позволит другим строить даже малейшей догадки.       Перед уходом Юань Чэн сидел в кресле с подлокотниками у панорамного окна, куря, а Цяо Цяо стояла в дверях. Вдруг она услышала небрежный вопрос:       — Ты знаешь, почему я не расправился с тобой?       Цяо Цяо тихо проговорила:       — Н-не знаю.       Только идиот мог бы посчитать, что Юань Чэн питает какие-то чувства к своей любовнице. Этот мужчина так редко проявлял чувства, что они почти полностью исчезли.       — Я храню этот секрет уже очень давно, настолько, что сам начинаю сходить с ума, — Юань Чэн, казалось, едва заметно улыбнулся. — Хорошо, что появился еще кто-то, чтобы разделить эту ношу.       Цяо Цяо тут же шагнула вперёд и дрожащим голосом поклялась:       — Я никому не скажу! Ни слова не произнесу! Прошу вас, будьте спокойны! …       Юань Чэн не смотрел на нее. Он смотрел в окно, за которым была полнейшая темнота, на стекле окна отражался его профиль: лицо с жесткими, словно вырезанными ножом, чертами, а взгляд был таким холодным, что от него бросало в дрожь.       — Тебе не нужно клясться, — сказал он. — Если Лан Бай узнает, ты умрешь первой.