Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. К прочтению допускаются только лица, достигшие 18+ лет.

***

      На следующий день Юань Чжуй и в самом деле устроил банкет, специально пригласив Лан Бая.       Какая у него была цель — оба брата взаимно понимали без слов. У каждого, кто ведал делами в семье Юань, под рукой неизбежно имелось немного грязных счетов: некоторые специально использовались для финансовых манипуляций, а некоторые использовались специально для услуг и подношений; людей неподкупных, честных и принципиальных не бывает. В слишком чистой воде не водится рыба, и если счета будут абсолютно чистыми, тогда никто не захочет управлять делами.       Юань Чжуй так-то был несправедливо обвинен. Та компания изначально была всего лишь пустышкой, созданной специально для того, чтобы наследник мог списывать через неё свои счета. Прочие средства с неясным назначением из других предприятий полностью записывались как расходы и убытки этой компании и немало высокопоставленных руководителей прекрасно об этом знало. Во время ежегодного аудита, пока все шло как надо и с молчаливого одобрения Юань Чэна, кто бы осмелился побежать да оскорбить наследника?       Кто мог знать, что в этом году, как назло, с неба свалится юный господин, еще более привередливый, чем наследник.       Юань Чжуй знал о дурном характере своего младшего брата. Если бы это были всего лишь обычные фиктивные счета, то вообще незачем было бы приглашать, достаточно было бы с натянутой улыбкой сказать несколько льстивых слов молодому господину, и процентов на восемьдесят все бы успешно закончилось… молодой господин все-таки еще юн.       Но проблема заключалась в том, что этот счёт был не обычным, а доказательством его, Юань Чжуя, тайных финансовых связей с дедом семьи Ван.       Чёрный Бентли медленно остановился у входа в отель. Водитель быстрым шагом вышел из машины и уже собирался открыть дверцу, как вдруг Юань Чжуй стремительно вышел, опередил его и сам открыл дверцу брату, а когда Лан Бай выходил, даже слегка поддержал его рукой.       — Дагэ, что ты делаешь? — Лан Бай легонько улыбнулся и отступил на полшага назад, словно был очень смущен.       Юань Чжуй тут же положил руку ему на плечо и с улыбкой на лице повёл его внутрь отеля, говоря шепотом:       — А-Бай, ты сегодня непременно должен позаботиться о репутации дагэ.       Едва слова были произнесены, как Лан Бай увидел, что в холле отеля стоит Ван Цзядун.       Юань Чжуй прокашлял:       — Я это к чему говорю, мы два брата, несомненно, определенно понимаем друг-друга без слов, поэтому дагэ не будет говорить прямо. Этот счёт на этот раз пока не будем учитывать; за прошлый инцидент, связанный с молодым господином из семьи Ван, дагэ все еще не извинился перед тобой, сегодня мы разом уладим оба дела. А-Бай, ты всегда был смышленным ребенком, обязательно следует позаботиться о достоинстве дагэ.       Ван Цзядун стоял там с улыбкой, выглядя так, будто и вправду пришел извиниться.       Лан Бай шёл плечом к плечу с Юань Чжуем, даже не повернув головы, и лишь в момент, когда проходил мимо Ван Цзядуна, слегка бросил на него взгляд. Невозможно было определить, что выражал этот взгляд, однако он заставил Ван Цзядуна почувствовать себя мышкой под пристальным взглядом кота.       Сегодня Лан Бай и правда был одет очень красиво. Белая, итальянская*, саржевая рубашка BUDD и выбеленные джинсы с низкой посадкой подчёркивали особенно красивую фигуру юноши, его худощавые бедра были очерчены косой линией брючного ремня, проявляя изгиб, от которого кровь закипала в жилах.       *(гугл говорит, что это английский бренд, а не итальянский. примеч.переводчика)       Ван Цзядун беспомощно смотрел, как тот проходит мимо него и в окружении толпы людей, не оглядываясь, входит в отдельный зал отеля.       Он усмехнулся, подумав, что даже если это кот, то всё равно мягкий и красивый котенок, а он — молодой господин, поедающий мясо огромный крысюк. Он небрежно потушил сигарету и быстрым шагом последовал за ним.       В отдельный зал на самом деле было разрешено входить всего троим, лишь братьям из семьи Юань и ему, всё-таки дело было не из тех, что можно решать открыто, остальные же все ждали снаружи за дверью.       Обладая уроком с предыдущего раза, Юань Чжуй опасался, что Ван Цзядун, перепив, совершит что-нибудь, от чего людям останется лишь биться лбом об землю… поэтому он специально расположился между Ван Цзядуном и Лан Баем.       Расстановка отдельной комнаты была весьма занимательной, на первый взгляд, немного напоминая японские татами и котацу. Гости сидели на шёлковых подушках у низкого стола, его поверхность была весьма большой, так что ноги можно было поджать на полу или вытянуть под стол, однако под столом в полу была вырыта неглубокая каменная ямка, наполненная внутри чистой водой, в которой держали несколько золотых рыбок размером с ладонь.       Ван Цзядун, увидев, что Лан Бай не заказывает блюда и лишь сосредоточенно забавляется с золотыми рыбками, придвинулся и с улыбкой проговорил:       — Хочешь, я велю купить этих рыбок и подарю их тебе?       Лан Бай спокойно скользнул по нему взглядом, выпрямился и, повернувшись к Юань Чжую, сказал:       — Дагэ, я хочу вернуться домой.       — Вернуться домой?       — Отец возвращается сегодня, у меня есть пара дел, которые нужно с ним обсудить, сейчас самое время вернуться домой.       Юань Чжуй тут же рывком оттащил Ван Цзядуна:       — Бля, свали подальше! — и попутно повернувшись, успокаивал младшего господина: — А-Бай, не бойся, у твоего старшего братца Ван от природы такой дурной характер, чуть позже накажем его, заставим его поклоны бить, прося прощения. Ты же сам говорил, что это дело с бухгалтерией не такое уж и серьезное, зачем же непременно доводить до сведения отца? Давай мы с тобой хорошенько поедим, а ты уж пожалей дагэ на этот раз, — с этими словами он тут же принялся подзывать людей подавать блюда.       Лан Бай с равнодушием наблюдал за тем, как Юань Чжуй суетится, как официанты, выстроившись в ряд, вносят блюда, как телохранители один за другим пробуют еду и лишь после этого почтительно ставят тарелки перед ними. Его взгляд словно говорил, что всё происходящее совершенно его не касается, словно он смотрел на мир через слой стекла, хотя именно он был тем, кому все эти люди служили, но он на это совсем никак не реагировал. Ван Цзядун долго всматривался в его глаза и легкий холодок понемногу разливался у него в душе, размышляя, что этот молодой человек из семьи Юань, красотой хоть и прекрасен, но с заледенелым сердцем; поистине человек, которого невозможно задобрить.       Когда все блюда к вину были поданы, Юань Чжуй налил Лан Баю чашу сакэ Дайгиндзё¹ и лично поднес ее к младшему брату:       — А-Бай, когда ты был маленьким, ты всё время рос рядом с отцом, и хоть я и твой дагэ, все это время я почти не заботился о тебе, и теперь мне на самом деле неловко думать об этом.       Лан Бай тут же захотел встать, но Юань Чжуй схватил его, остановив:       — В прошлый раз молодой господин Ван, напившись вина, обидел тебя, я также несу ответственность за тот инцидент, после того случая я даже попросил тебя сходить к отцу и просить для меня о снисхождении, а сам так и не поблагодарил тебя. Сегодня эта чаша вина лишь в малой мере выражает благодарность дагэ, А-Бай, ради того, что ты столько лет называл меня старшим братом, ты непременно должен простить молодого господина Ван за недостойное поведение в пьяном состоянии.       Лан Бай держал ту чашу с алкоголем в руках и с глубоким, непроницаемым взглядом, неизвестно о чём размышлял. Спустя долгое время он вдруг усмехнулся, на удивление, с неплохим настроением:       — Дагэ, что ты такое говоришь, если… молодой господин Ван, напившись, недостойно повел себя, какое это имеет отношение к дагэ?       Ван Цзядун немедленно вышел вперед на полшага:       — Молодой господин Бай…       — Нет-нет, не нужно! — когда Лан Бай обращался к Юань Чжую, он ещё улыбался, но, повернувшись к Ван Цзядуну, тут же помрачнел, на кончиках его глаз и бровей проступила отстраненная вежливость. —       Извинения молодого господина Ван я не осмеливаюсь принять, избавьте меня от этого.       Ван Цзядун раскрыл рот:       — Это, это не…       — К тому же молодой господин Ван получил от меня такой удар ножом, что, вероятно, не может решить, как сильно ему меня ненавидеть. Из уважения к дагэ, это мне следовало бы принести извинения молодому господину Ван, — с этими словами Лан Бай поднялся, а затем склонился перед Ван Цзядуном в глубоком поклоне: — Молодой господин Ван, Вы мудры и великодушны, в тот день удар тем ножом…       Как мог Ван Цзядун позволить ему в самом деле согнуть свою талию! Он немедленно схватил и поддержал Лан Бая:       — Младший господин Бай, по правде говоря, этими словами ты в самом деле сокращаешь мне жизнь²! Это и в правду, и вправду…       С талантом Ван Цзядуна к красноречию³, он и вправду бы смог разразиться пылкой и искренней речью, и если бы Лан Бай был мальчиком из простой семьи, то, возможно, без конца бы растрогался его речью, а потом, не исключено, при удобном случае щиты и копья сменились бы на нефрит и шелка⁴, а может бы и вовсе стали бы называть друг друга родными братьями.       Но когда Ван Цзядун протянул руку и схватил Лан Бая, положив одну руку на худощавое плечо юноши, ощущение теплого прикосновения тотчас же заставило его руку ослабеть, и всякого рода пикантные и соблазнительные мысли мгновенно пронеслись у него в голове. Ван Цзядун тут же лишился дара речи, и, тяжело дыша, через немалое количество времени он снова во второй раз повторил слова:       — Это и вправду… и вправду чересчур сокращает мне жизнь.       Лан Бай сохранял позу, в которой он вот-вот должен был склониться, и бесстрастно спросил:       — Почему это я сокращаю вашу жизнь?       — Как я могу позволить молодому господину Бай склонить голову передо мной? Я, я ведь не это, не это… — Ван Цзядун долгое время заикался, затем внезапно ударил рукой по столу: — Люди говорят, что умерев под цветком пиона, даже став призраком, будешь очарователен; я оскорбил такого красивого младшего господина Бая, даже если убью себя, искупая вину, этого все равно будет недостаточно, как же я могу допустить, чтобы, напротив, младший господин Бай склонял передо мной голову?       Лан Бай холодно усмехнулся, но ничего не сказал.       Ван Цзядун крепко-накрепко схватился за тонкую, белоснежную руку юноши:       — Пока младший господин Бай готов простить меня, я согласен сделать всё, что угодно!       Юань Чжуй, стоявший рядом, видя, что Ван Цзядун все больше и больше говорит ненужного, поспешно дважды покашлял.       Однако Ван Цзядун проигнорировал это, он уже не был настроен оказывать внимание другим.       Лан Бай, казалось, слегка улыбнулся, и эта улыбка была очень блеклой, она едва скользнула по его лицу и исчезла:       — Согласен на все, что угодно? Разве я осмелюсь просить молодого господина Ван о чем-либо… давайте сделаем так: я склоню перед молодым господином Ван голову, а молодой господин Ван так же склонит голову передо мной, и мы будем в расчете. Как вы на это смотрите?       Ван Цзядун, повторяясь, согласился:       — Хорошо! Хорошо!       — Тогда ладно, — равнодушно отозвался Лан Бай. — Молодой господин Ван, нагнитесь, отбейте мне три земных поклона, и наша с вами вражда и обиды тут же будут перечеркнуты, что скажете5? Примечание переводчика:       ¹ “大吟酿酒 ” — это разновидность японского саке премиального класса, для производства которого используется рис, шлифованный до 50% или меньше от первоначального размера зерна. Этот напиток выделяется своим тонким ароматом, легким вкусом и сложным послевкусием. Производство требует особого мастерства, так как ферментация проходит при низких температурах, чтобы сохранить тонкие фруктовые и цветочные ноты. В аромате Дайгиндзё часто присутствуют оттенки дыни, груши, персика и белых цветов.       ² Раньше считалось, что если кто-то оказывает тебе слишком много почета, то судьба может "вычесть" это из твоего жизненного срока или благополучия, так как ты не заслужил такого счастья. Поэтому, когда кто-то преподносил очень щедрый подарок или слишком низко кланялся, эта фраза “折杀” использовалась, чтобы вежливо отказаться от излишних почестей, тем самым сохраняя себе года жизни. Перевести ее можно и как “Вы ставите меня в неловкое положение” и как “Вы оказываете мне слишком большую честь”, и прямо “Вы сокращаете мне жизнь”, но в себе она несет именно этот смысл тревоги за свое будущее.       ³ (“巧舌如簧 ” — дословное выражение “язык проворный как тростник” относится к человеку, который говорит настолько гладко и красиво, что его речи звучат словно музыка тростниковой флейты, но само выражение имеет явный уничижительный оттенок. Оно используется для критики лицемеров, демагогов и лжецов, которые при помощи красивых слов обманывают других или занимаются софистикой.       ⁴ “化干戈为玉帛” — в русском языке есть выражение “зарыть топор войны” которое передает эту идиому, означающую прекращение вражды.       ⁵ (Ну, песни напел о смерти, пионе и призраке, теперь соизволь доказать свои слова ахаха. Три поклона в пол, рядом с Юань Чжуем, перед 15-тилетним юношей… В Китае говорят, что “у мужчины под коленями чистое золото”, что означает, что он не должен преклонять колени ни перед кем, кроме неба, земли и родителей, а значит это должно максимально опустить достоинство Ван Цзядуна.)