Скольжение

      Запах духов, не подходящий ей по возрасту, вызывающий макияж и короткая юбка. Она любила свои длинные, блондинистые волосы. Каждый день по несколько часов любовалась своим собственным отражением, запуская пальцы сквозь золотистые локоны.       Её ангельское имя и невинная внешность были полными противоположностями её ужасному характеру. Она прожигала свою молодость в пепле сигарет и терялась в густом вишнёвом дыме.

***

      Её первой и последней любовью стал Серёжа. Мальчик, которого она встретила на тусовке у подруги. Невысокий на её фоне метра семидесяти. С нелепо торчащим на голове хвостиком и колючей мужественной щетиной.       Она научила его курить по-взрослому. Он научил её прогуливать уроки. Их отношения выглядели как токсичная идиллия. Они оба были похожи в своём навязчивом желании унижать слабых.       — В моём классе учится пацан фигурист. Педик? — спросил Серёжа с нескрываемым озорством.       — Сто процентов. Все фигуристы какие-то женственные. И с чего он вообще в женский спорт попёр? Всё женское — женское, всё мужское — мужское, — проговорила Ангелина, затянувшись сигаретой и стряхнув пепел вниз.       — Он ещё тощий и вечно бледный, — на слове «тощий» Ангелина едва заметно вздрогнула, но Матвиенко этого не заметил.       — Тогда педик вообще без вариантов. А ты что, влюбился? — девушка хмыкнула и скинула бычок вниз.       — Не неси хуйни. Мне нравишься только ты, — Серёжа утянул Ангелину в глубокий поцелуй и зарылся пальцами в её волосы.

***

      Наступали дни, когда она больше не могла игнорировать взгляды Серёжи на парней. Особенно на их фигуры со спины.       — Не неси хуйни, я люблю только тебя, — фраза, которую она слышала тысячи раз.       Но ещё тысячу раз Ангелина раздевалась перед зеркалом и рассматривала каждый миллиметр своих рёбер. Они недостаточно видны? Или, может, недостаточно узкие?       «Почему он так выделил то, что тот мальчик-фигурист тощий? Почему? Почему я не родилась мальчиком?...» — по её щекам снова катились слёзы, смешанные с тушью. Она тихо всхлипывала, чтобы никто из домашних не услышал. Комната медленно заполнялась вишнёвым дымом, а на руках появлялись новые алые полосы.

***

      На полгода их отношений Ангелина решила подарить Серёже свою девственность.       Во время близости Серёжа никак не отреагировал. У него не встал на женщину.       — Лин, прости, я просто переволновался.       «Нет, тебя просто никогда не интересовали женщины».       Через неделю она познакомила его с Димой и проследила, упадёт ли его взгляд на чужой зад.       Упал.       Через месяц Ангелина отрезала свои длинные волосы.

***

      У них случился первый удачный раз.       «Наконец-то я стала для него лучше, чем мужчина». В его поисковой строке она нашла запросы гей-порно. Всё вышло только потому, что Матвиенко подготовился.       — Почему ты смотрел на заднеприводных?       — Интересно стало. Как только включил чуть не вырвало.       «Не ври».

***

      Ангелина не заметила, как от её груди и бёдер почти ничего не осталось. Нездоровая худоба стала заметнее, чем когда-либо раньше. Родители делали вид, что не замечают. Это подростковый бунт. Это пройдёт.       Дима готов был забить тревогу. Он видел всё, что творится у неё на запястьях под длинными рукавами, но трусливо молчал.       Позов стеснялся Серёжу. Его мужественное лицо заставляло краснеть и стыдливо отворачиваться. Он знал, что Матвиенко — парень его сестры.

***

      Настал момент, когда спасти её стало невозможно и бесполезно. Но Ангелина только этого и ждала. Она надеялась, что в следующей жизни обязательно родится мужчиной.       Она чувствовала свою бесполезность и ненужность. Дима и Серёжа сблизились, и иногда ей казалось, что Матвиенко видится с ним даже чаще, чем с ней.       В тот день Ангелина поссорилась с Димой по глупой причине. Она попросила его передать Серёже, что хочет расстаться. Тот ответил, что не почтовый голубь. Ссора развилась сама собой. Под крики брата: «Жирная мразь!» — она выбежала из дома. И больше туда никогда не возвращалась.       Перед смертью она позвонила Матвиенко.       — Присмотри за Димой, придурок. Я люблю белые хризантемы. И ещё я люблю тебя.       Звонок оборвался вместе с её жизнью.       С неровно стриженной причёской, в ночнушке и домашних тапочках посреди зимы.       Она сбросилась с заброшенной многоэтажки.       И оставила после себя только запах вишнёвых сигарет.