Там, где пахнет Новым Годом

      — Антон, вставай, давай! — прокричала мама с кухни. Затем послышались её неспешные, но твёрдые шаги в сторону спальни, и дверь открыли.— Ты сейчас не позавтракаешь и в школу опоздаешь, — сказала с привычной тревогой в голосе мать, задерживаясь в проёме.       — Мам, я живу в десяти минутах от школы и никуда не опоздаю, — ища рукой на тумбочке очки, пробормотал Антон. Его пальцы скользили по знакомой поверхности, нащупывая только пыль и угол книги.       — Ну, смотри сам, — со вздохом ответила женщина. Затем развернулась и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Полоска света из коридора резала темноту. Это часто бесило Антона, и по обыкновению он крикнул бы ей вслед что-нибудь вроде: «Мам, ты дверь забыла закрыть!» или «В лифте родилась?». Но сейчас у него была проблема поважнее — пропали очки.       — Черт, я же их на тумбу клал. Всегда на тумбу кладу. Может, во сне рукой задел и они упали?Антон начал рукой прощупывать пол у кровати, но наткнулся только на скомканную футболку и пару носков. Тогда он решил встать — решение очень смелое в его-то положении, ведь свет в комнате был выключен, а без очков мир превращался в размытое акварельное пятно. И тем не менее парень сполз с кровати и побрёл на свет из коридора, щурясь. Выйдя из спальни, он направился на звук приглушённого телевизора на кухню. Уже заходя туда, в нос ударил знакомый, уютный запах яичницы с колбасой — фирменное блюдо его мамы на все случаи жизни, особенно на утро вторника.       — Где очки твои? — сразу спросила мать, не отрываясь от сковороды.— Не знаю. Вообще-то я у тебя хотел спросить. Я их на тумбу клал, как обычно, но их там нет. Мать уже открыла рот, но Антон её опередил: — И на полу искал, тоже нет. Рот у матери закрылся, а взгляд стал недоуменным. Она отложила лопатку.       — Ну не могли же они просто взять и пропасть в самом же деле. И что теперь тебе делать?— Придётся так идти. Я Ромке позвоню, он меня у подъезда встретит, и мы вместе пойдём, — взяв телефон в руки и начав набирать номер друга, сказал Антон.       Ромка Пятифан — закадычный приятель Антона. Они познакомились ещё года четыре назад, и с тех пор не разлей вода. Учителя говорили, что Рома плохо влияет на Антона. Всё потому что Пятифан был не самым приличным юношей: мог и матом учителя обложить, и ножом-бабочкой пригрозить младшекласснику, чтобы отдал деньги на буфет. Но Антону все равно казалось, что Ромка в глубине души хороший человек. Познакомились они при интересных обстоятельствах: Антон тогда только-только с мамой переехал в этот город и пошёл в новую школу. Там к нему начал приставать какой-то задира, а с ним — и Ромка. Но Антон не лыком шит и дал сдачи, вот с тех пор Пятифан его уважать начал. А потом оказалось, что у них полно общих интересов, и таким образом они и закорешились.       — Алло, Ром?— Да? Петров, ты что ль? — ответил более низкий, чем у Антона, голос на другой стороне трубки. — Ага, я, — чувство какого-то необъяснимого стыда мешало говорить Антону — он совсем не привык просить помощи у других людей. — Слушай, встреть меня у подъезда, ладно? — Ну, как скажешь, — даже не стал задавать вопросов Ромка. Антон мысленно выдохнул. Вот и славно.       Попрощавшись с мамой и закрыв дверь в квартиру, Антон вышел на лестничную площадку. Жил он на третьем этаже, так что лифтом почти не пользовался, а спускаться приходилось в полутьме — лампочки работали только на первом этаже, да и то с перебоями. Пройдя лестничный пролёт с третьего на второй этаж, рядом с цифрой «2» на стене можно было заметить огромный мужской половой орган, но в такой темноте да ещё без очков Петров и носа своего не видел.Пролёт со второго на первый этаж прошёл хуже: Антону не повезло, и свет на первом этаже в этот раз не работал вовсе. Темнота была густой, почти осязаемой. Идя вниз, он споткнулся о развязавшийся шнурок — чертовы новые ботинки, они, конечно, стильные и всё такое, но шнурки у них постоянно развязываются сами собой. Антон полетел вперёд и, вероятно, разбил бы нос, но ему повезло — он вовремя выставил руки вперёд и ударился ладонями о холодные ступеньки.       Вставая и отряхивая руки, он услышал тихий, влажный шорох, идущий откуда-то из-под лестницы, будто что-то тяжёлое и мягкое волочилось по бетону. Антон может и был без очков в кромешной тьме, но мог поклясться, что в чёрной провале под маршем мелькнули два тусклых, жёлтых пятнышка, будто отражённый свет. Нечто медленно выдвинулось оттуда, затем остановилось, замерло. А потом резко рвануло в его сторону.Тот вскочил на ноги, адреналин ударил в голову, сжимая виски, и парень что есть силы рванул по памяти к выходу из подъезда, забыв и про боль в ладонях, и про развязавшийся шнурок.       Уже подбегая к тяжёлой двери, он ощутил, как нечто надвигается всё ближе и ближе, слышал за спиной частое клацанье, будто от ударов костяшек друг о друга, и низкое, хриплое рычание. Вот-вот схватит и утащит под лестницу, где обглодает до косточек. Но адреналин не дал страху побороть разум. Петров уже был у двери, пытаясь трясущимся пальцем попасть по маленькой кнопке открытия, но всё никак не мог. Тварь из-под лестницы почти настигла Антона — вот и сказочке конец… Но в последнюю секунду ему всё же удалось нащупать резиновую пуговицу и вдавить её. Раздался громкий щелчок замка. Парень выскочил на улицу и с силой захлопнул дверь, всем телом прислонившись к холодному металлу. В страхе он отбежал от подъезда на несколько шагов и врезался во что-то твёрдое.Подняв глаза и прищурившись, он увидел своего друга.       — А ты чего без очков-то? Прозрел, неужто? — обратился к нему со своей фирменной клыкастой улыбкой Ромка, с любопытством разглядывая бледное и испуганное лицо Антона.       — Не знаю. Точнее, знаю, но блин, сейчас это неважно, — Антон помотал головой из стороны в сторону, параллельно раздумывая, насколько Ромка поверит в нападение неведомой херни. — Там в подъезде на меня что-то напало. Я так испугался, думал, всё...       — Тише, тише, успокойся, — перебил его Пятифан. — Это она на тебя напала, — ухмыльнувшись, он ткнул пальцем в сторону подъезда. Там около него ошивалась собака — Жулька.— Сучка блохастая! Я так испугался! Совсем забыл, что она зимой в подъезде греется. Я ведь ещё и упал, и очков нет — ничего не вижу. — Антон и сам не понимал, перед кем он оправдывается: перед Ромкой, перед Жулькой или перед собой.       — Так где же твои очки?— Понятия не имею. Вчера перед сном, как обычно, на тумбу положил, а утром их как не было, — устало проговорил Антон. — А на... — пытался что-то сказать Ромка, но Петров раздражённо перебил его: — Да на полу тоже смотрел!       Пятифан лишь хмыкнул и, повернувшись к Антону спиной, наконец приготовился выдвигаться в школу. Петров последовал его примеру, и молча они побрели в обитель знаний.       Антон Петров — ученик 9 «В» класса школы №70. В двенадцать лет он переехал в этот город с мамой после развода родителей. Оля — его младшая сестра — решила остаться с папой в Москве, а Антон с детства был ближе к матери, вот и выбрал её сторону. На каникулы он ездит в столицу, чтобы повидаться с сестрёнкой и отцом, а иногда Оля приезжает к ним в Каширу — небольшой городок в Московской области с населением дай бог тысяч в десять. Оба родителя у него темноволосые, но что он, что Оля — оба белые до такой степени, что можно принять их за альбиносов.       Как бы двое парней ни пытались идти медленнее, чтобы отдалить свой приход к вратам школы, он всё-таки случился. Средняя школа №70 города Каширы была старым трёхэтажным зданием времён СССР. В некоторых местах штукатурка обвалилась, обнажая кирпичи с ржавой кладочной сеткой... Кажется, это не очень безопасно, но не похоже, чтобы это кого-то волновало — даже самих учащихся. Зато двери поставили новые, застеклённые, почти как в сериалах про американских подростков.       Парни прошли через внутренний двор школы и оказались у «врат ада». Антон вздохнул про себя — очередной день в этом пристанище Сатаны. С одной стороны, может, и хорошо, что очки потерялись: так у него впервые будет хорошая отмазка, почему он не сделал домашнюю работу. В последнее время успеваемость Антона оставляла желать лучшего, и Ромка тут был даже ни при чём.       Когда Петров с мамой только-только сюда переехали, с ним приключилось нечто странное, необъяснимое. Идя после школы домой, он решил сократить путь и пройти через гаражи. В один момент, проходя мимо одного из них, он учуял странный запах — шоколада и мандаринов. Но был и ещё один, более сильный — запах сырого мяса, и доносился он из гаража, чёрного как смоль. «Чёрный гараж» был вроде местной страшилки, которую рассказывали детям, чтоб не лазили куда не надо. В рассказах гараж появлялся из ниоткуда, а тот, кто зайдёт в него, останется там навечно. Инстинкты твердили Антону бежать, но любопытство взяло верх. Антон зашёл внутрь и увидел там гигантскую мясорубку, а над ней на крюке висела чья-то освежёванная и разделанная туша. Рядом с мясорубкой стоял стол, на котором лежала карнавальная маска, сделанная из папье-маше в виде козла, а рядом с маской — высокая фигура, вероятно, мужчина. Он был облачён в чёрную мантию, и всё, что было видно, — это его подбородок, по которому стекала и пенилась слюна. Мужчина резко выбросил руку вперёд и направил на Антона указательный палец с кривым ногтем, пробормотав что-то невнятное. Только тогда Антон взял ноги в руки и побежал, а опомнился лишь дома. Всю эту историю он рассказал маме и Ромке, но они не особо поверили. Наутро гаража на месте не оказалось, обращаться в полицию смысла не было. Вот Антон и жил с этим какое-то время, ходил к психиатру, который назначил ему таблетки, а потом всё само забылось. Но вот недели две назад Антон мог поклясться, что видел этот же гараж — точно он, с мигающей лампочкой под козырьком и тем самым характерным запахом. С тех пор сон ухудшился, а рассказывать кому-либо он боялся: снова к мозгоправу идти, снова пить эти таблетки... Нет уж, Антон лучше как-нибудь сам разберется.       — Алло, долго мне так ещё стоять? — слегка раздражённо спросил Ромка, подпиравший дверь для Антона.— Извини, что-то задумался. — Ты в последнее время какой-то сам не свой: то очки потеряешь, то вот так вот встанешь и смотришь в одну точку, даже домашку перестал делать, — уже с тревогой начал говорить Пятифан. — Может, случилось что? Ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать. Я рот на замке держать умею, да и сам чем смогу — помогу. — Нет, всё правда хорошо. Не знаю, почему это всё происходит со мной. Наверное, из-за экзаменов — волнуюсь, — Антон выдавил из себя улыбку и наконец прошёл через открытые Ромкой двери.       Коридоры школы тёмным зимним утром выглядели даже уютно — тут светло и тепло, много людей, пока на улице — тьма и холод. Парни спустились в гардероб, где быстро — так как уже совсем скоро был звонок на математику, а учительница Галина Ивановна не терпела «опаздунов» — переодели обувь и повесили куртки. Выйдя на лестничную площадку, Антона нахлынули утренние воспоминания об инциденте в подъезде. Хорошо, что Рома рядом и не даст Петрову споткнуться о свой же шнурок и упасть. Но вот только смог бы Ромка защитить его от существа, которое режет людей на колбасу в чёрном гараже? Или сам от страха сбежит, бросив Антона на съедение?       В своих раздумьях Антон и не заметил, как оказался у двери класса.— Чёрт, опоздали. Готовься слушать нытьё старой маразматички, Тоша, — измученно проговорил Ромка, а затем открыл дверь. Но учительницы внутри не оказалось. Дети резко посмотрели в сторону парней, но, убедившись, что это не педагог, вернулись к своим делам. Только взгляд одной девочки задержался на Антоне чуть дольше остальных.       Без очков Антону было трудно найти свою парту, но, благо, Ромка это, кажись, понял и помог ему добраться до неё. Уже сидя на стуле, Петров заметил удаляющуюся фигуру своего приятеля — тот сел на парту сбоку, рядом с другим их товарищем — Бяшей. Игорь Будаев — настоящее имя Бяши — был в той же компании с задирой, что и Ромка, и, как и Ромка, зауважал Антона после того, как тот дал задире сдачи. К слову, именно от Бяши Антон и узнал о Чёрном гараже.       Дверь в класс открылась, но вместо Галины Ивановны вошла Лилия Павловна — классный руководитель.— Так, а ну встали! В класс, между прочим, педагог зашёл! — прикрикнула на всех староста класса Катька Смирнова, которая по совместительству была ещё и дочерью Лилии Павловны. — Дети, у меня для вас печальные новости. Ваш учитель математики Галина Ивановна сегодня и в ближайшее время будет отсутствовать... — Не успела классная дорассказать причину отсутствия, как дети начали радоваться. Ведь это значило, что, скорее всего, математичку будет заменять другая, более молодая преподавательница, которая уже выходила на замену в прошлом году — и была она куда снисходительнее и добрее к детям, нежели закалённая и пожилая учительница. — А ну цыц! Галина Ивановна позавчера вышла в магазин, а домой не вернулась... Полиция прилагает все усилия, чтобы её найти. А пока на время её отсутствия занятия по математике будет вести Александра Афанасьевна. Также если у вас есть сведения о том, куда могла пропасть Галина Ивановна, — сообщите об этом в полицию. — Лилия Павловна замолчала, оглядела класс и спешно вышла, цокая каблуками.       Класс сразу же разразился обсуждениями, как только преподавательница вышла из кабинета. Антон глянул на соседнюю парту, где сидели Ромка с Бяшей. Те тоже взглянули в сторону Антона, а затем Ромка встал, вышел из-за своей парты и сел рядом с Антоном. Бяша последовал его примеру, но, поскольку стульев за партой было всего два, притащил свой.— Привет, Тоха. — Бяша протянул руку для рукопожатия. Видимо, Ромка рассказал ему про ситуацию с очками, раз уж про них он расспрашивать не стал. Главное, чтоб про ситуацию с Жулькой не рассказывал... — Привет. — Антон ответил на рукопожатие. — Я вам отвечаю, это тот чел с заячьей губой Гальку кокнул, — сразу начал строить предположения Ромка.— Какая ещё заячья губа, на? — в недоумении спросил Бяша. В таком же недоумении был и Антон. — Я ж рассказывал тебе, башка ты дырявая, — в голосе Ромы послышались нотки раздражения. — Подозрительный типок, который ошивается тут повсюду. С рожей такой протокольной — точняк бандюган или коллектор. — Ромка помолчал немного, будто думая над чем-то, а затем вздохнул и продолжил: — Я обычно Катькины сплетни не слушаю, но недавно она со своими подругами обсуждала математичку, и что-то в их разговоре промелькнуло про долги у неё. Вроде как сын её угодил в плохую компанию, ну и… в общем, дело возбудили против него, а денег на адвоката нет. Вот и влезла по уши в долги. — А ты больше Катьке верь, на! — сказал Бяша с ухмылкой. — Она ж постоянно про всех что-то выдумывает, лишь бы было о чём поговорить. — Ой, да завали ты! Не видишь, что ли? Всё сходится: Галька влезает в долги из-за своего сына, за ней приходит коллектор и кокает — всё просто. — Ромка объяснял всю эту схему Бяше, будто тот был детсадовцем. Хотя, справедливости ради, умом Будаев не отличался — это точно. — Погодите, — прервал спор двух друзей Антон. — Разве коллекторы так действуют? Им же нужны деньги должника, зачем тогда его убивать? — Ну вот, я ж говорил, на. Хе-хе-хе, — проголосил Бяша. — Да ты голос разума, на.              — И всё равно я считаю, что он в этом как-то замешан, — Ромка сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Слишком странный этот типуля.       Бяша нахмурил брови и уже хотел что-то сказать, как в класс вошла замена. Молодая девушка, только-только окончившая универ, попала в это захолустье по распределению.— Здравствуйте, класс. Я сегодня на замене у вашего преподавателя по математике, — сказала, прижимая книги к груди, Александра Афанасьевна. — Не волнуйтесь, я с вами ненадолго — ведь Галина Ивановна скоро найдётся, и всё встанет на круги своя, — неловко улыбнулась она и просеменила к учительскому столу. — Ага, в канаве, на, — шепотом сказал Бяша, прежде чем взять свой стул и вернуться на место. Следом за ним вышел и Ромка.       Школьный день прошёл как обычно. Антон сидел за партой и рисовал в учебнике что-то бессмысленное — хотя и без очков плохо видел, что именно получается. Домой его проводили Ромка с Бяшей — как когда-то, когда они только познакомились. В перепалке между задирой и Антоном первый забрал у Петрова очки, что Пятифан посчитал неспортивным поведением, и на пару с Бяшей отпинали мудака. Правда, очки тот не отдал, и поэтому его новые друзья проводили Антона до дома. А очки каким-то образом оказались на подоконнике в его комнате. Хулиган же в течение нескольких недель после стычки переехал в другой город по неизвестным обстоятельствам. Разве что его перстень потом нашли где-то в лесу неподалёку от города...       Мамы ещё не было дома. В последнее время она засиживалась до поздна на работе — скоро ведь конец года, нужно закрывать отчёты или что-то вроде того. Антон плохо помнил, о чём именно жаловалась мать, но точно о чём-то связанном с работой.       Антон разулся, снял куртку и повесил её на вешалку. Затем прошёл на кухню, достал два ломтика батона, отрезал кусочек варёной докторской колбасы и разделил его пополам — по одной на каждый ломтик. Потом отрезал четыре кусочка сыра и положил по два на каждый бутерброд. Открыл микроволновку, засунул туда бутерброды, включил таймер на три минуты и пошёл в свою комнату переодеваться. Удивительно, как он не порезался, — но, похоже, за целый день без очков Антон как-то наловчился делать простые действия и без них.       Зайдя в комнату, Петров почувствовал холод. Наверное, мама открыла окно, чтобы проветрить. Окно действительно было открыто. Антон подошёл, чтобы закрыть его, но тут заметил что-то на подоконнике. Взял в руки и... Не может быть. Это же его очки, те самые, которые он искал всё утро. Немедля ни секунды Антон надел их — и сразу почувствовал облегчение: теперь не нужно было напрягать глаза, чтобы что-то разглядеть.       Правда, на левой линзе было что-то белое. Кажись, бумажка. Наверное, мама нашла и решила таким вот образом напомнить сыну, какой он невнимательный оболтус. Но, сняв её с очков и вчитавшись в текст, Антон понял — не маминых рук это дело.       «19:00 у входа в парк»       Что бы это могло значить? Наверняка Бяша с Ромкой прикалываются. Но как они смогли всё это провернуть?       Писк микроволновки, оповещающий о готовности бутербродов, выбил Антона из мыслей. «Ну его. Не пойду никуда. Пусть эти придурки стоят и мёрзнут — раз из-за их глупых шуток мне пришлось целый день без очков ходить». Антон зашёл на кухню, открыл микроволновку, достал бутерброды и сел есть.       Как раз когда Антон доел, пришла и мама — почему-то сегодня раньше обычного. Повесив на вешалку тёплую шубу, подаренную ей отцом на свадьбу, она прошла на кухню.— Нашёл всё-таки? — устало спросила мать. — Говорю же, вещи надо всегда класть на одно и то же место. Но правильно — зачем мать слушать? Она же не пожила и не знает, как лучше. — Они были на подоконнике. Но могу поклясться — не клал их туда, и утром это место осматривал, — Антон решил промолчать о записке на очках. — Снова ты сухомятку эту ешь? Кому я суп варила, а? — посыпались классические вопросы, к которым Антон за всё время жизни с матерью привык и на которые обычно отвечал «не знаю».       На напольных часах, доставшихся матери в наследство от бабушки и наверняка немало стоящих, пробило шесть. Антон вспомнил о записке. Конечно, он уже решил никуда не идти и что это всё просто прикол его товарищей. Но также он вспомнил Чёрный гараж и перстень Семёна — того самого задиры. Ведь тогда всё было похоже.       — Антон! Подойди на кухню, — прокричала мама так, чтобы было слышно из другой комнаты. Антон встал с кровати, на которой последние часа два лежал, глядя в потолок и ни о чём не думая.— Да? — Антон быстро дошёл до кухни, где мама что-то замешивала. — Тош, сбегай в магазин. Я надумала пирог печь, а как я его буду печь без кефира? Совсем забыла, что его нет дома. Вот тебе восемьдесят рублей — купишь себе на сдачу чего-нибудь вкусненького, — сказала мама, вкладывая Антону в руку купюру с монетами. — Ну, хорошо.       Антон быстро собрался и вышел в подъезд — такой же тёмный, как и утром, но теперь, с очками, он знал, куда идёт. Жульки на этот раз под лестницей не оказалось, и Антон просто вышел из тёплого подъезда в зимний мороз.       Магазин находился недалеко, где-то в ста тридцати метрах от дома, но Антон решил пойти дальней дорогой — чтобы подумать над запиской, найденной на очках. Сейчас была идеальная возможность сходить в парк и, возможно, увидеть её автора. Но здравый смысл твердил, что идти туда неблагоразумно. Галина Ивановна пропала. А что, если он следующий?       Версия Ромки Антону не нравилась, но звучала логично, за исключением некоторых моментов. «Да, кажется, я помню того подозрительного мужчину с заячьей губой, который постоянно ошивался возле школы и будто кого-то высматривал. Но я не думаю, что это коллектор. Даже если он и причастен к исчезновению математички, у него точно были другие мотивы. А может...»       Из размышлений Антона вывела светящаяся вывеска магазина. Он поднялся по пандусу для инвалидов — ему всегда казалось, что так быстрее, чем по обычной лестнице. Парень открыл дверь и вошёл в почти пустое помещение: продавщица за кассой, пара алкашей, ругающихся между собой, и ещё кто-то — высокий худощавый мужчина. Петров не обратил на него внимания и сразу направился в молочный отдел, где быстро нашёл кефир. Оставались ещё деньги, но Антон решил не тратить их. Уже подходя к кассе, он заметил, что тот высокий мужчина у входа смотрит прямо на него. Жуть.       Антон положил кефир на ленту.— С вас тридцать девять рублей, — безэмоционально проговорила кассирша, пробивая товар. Антон протянул ей купюру и несколько монет. Кассирша забрала деньги и вложила в кассу, уже хотела вручить чек, но Антона как ветром сдуло — а вместе с ним исчез и тот мужчина.       «Да чего он от меня хочет?»Антон ускорил шаг. То же самое сделал и незнакомец. Антон снова прибавил ходу, а затем и вовсе перешёл на бег. Мужчина повторил. Петров никогда не был быстрым бегуном и думал, что его быстро настигнут, но незнакомец бежал с точно такой же скоростью, будто повторяя его движения. Замедлился Антон только тогда, когда понял, куда прибежал — это был вход в парк, о котором говорилось в записке. Летом он, конечно, был куда красивее, а зимой, да ещё так поздно, находиться здесь было невыносимо жутко. Антон повернулся и увидел того самого мужчину, медленно идущего на него.       И тут парень услышал знакомый лай — из кустов вылетела Жулька и начала громко гавкать на незнакомца. Мужчина широко раскрыл глаза и начал пятиться от Антона и собаки, а затем и вовсе кинулся в бег.— О, Господи, Жулька, ты меня сейчас спасла, кажись, — на радостях Антон подбежал к собаке и начал чесать её за ухом. — Ты прости, что утром на тебя злился.       Послышался шум со стороны кустов, из которых выпрыгнула собака. Антон напрягся — он всё ещё помнил о странной записке и о том, где находится. Белобрысый отпрянул от Жульки и начал идти в сторону шума, по пути подобрав какую-то палку — будто бы она спасёт его от чудища, что завернёт парня в мешок, а оттуда сразу на фарш... Антон помотал головой, отгоняя негативные мысли, и продолжил медленно двигаться к тем кустам. На них не было листвы, но из-за темноты и снега, который так удачно начал в этот момент очень интенсивно падать, увидеть, что или кто там находится, было сложно. Параллельно всему этому Жулька удрала куда-то прочь...Трусиха. И тут Антон услышал, как что-то подобралось к нему сзади.— Ты... ОПОЗДАЛ! — произнесло что-то и тут же толкнуло парня в снег. — Ай! — Антон упал рядом с теми самыми кустами и выронил бутылку кефира. — Ха-ха-ха-ха-ха! — Антон встал и резко повернулся, чтобы увидеть источник такого заливистого смеха — девочку. На ней была карнавальная маска лисы. Антон сразу вспомнил мясорубку и столик рядом с ней, на котором валялась похожая, только козла. Также девочка была одета в шубку. Она держала руку у лба и продолжала смеяться над парнем. — Ты в своём уме вообще? — Брови Антона поползли вниз к переносице, злобу в голосе он и не пытался скрыть. — А ты? — с хитринкой спросила девочка. — Ну, не я пишу записки случайным людям, чтобы толкнуть их в снег и поржать над ними. — Антон и сам не заметил, как предположил причастность незнакомки к записке — не только предположил, но и озвучил. — Ну вот и зря, — девчонка снова залилась смехом, в то время как Антон её эмоций разделить не мог. — А о какой записке речь? Что-то я понять не могу, — подавив смех, спросила незнакомка, а хитринка в её голосе никуда не исчезла. — Всё ты понимаешь! Ты просто издеваешься надо мной! — Ой, какой ты злобный. Я бы дала тебе конфетку, да вот только ты, наверное, от незнакомцев ничего не принимаешь, ведь так? — Девочка склонила голову на плечо, ожидая ответа, но тот лишь злобно взирал на неё из-под нахмуренных бровей. — Ах, скука смертная с тобой. Ну да, я её написала. — То есть и очки мои ты каким-то образом украла? — А вот это уже не моих лапок дело, — хитрая улыбка на маске, казалось, стала ещё острее. Девочка подошла к Антону и протянула руку, чтобы помочь встать. Немного поразмыслив (принимать помощь от того, кто только что тебя толкнул, — не лучшая затея, тем более когда этот кто-то с приветом, как эта девчонка), Антон всё же принял её руку. Незнакомка не стала его подставлять.— Ну и чего ты от меня хочешь? — Злость уже отошла, уступив место усталости и раздражению. — Эх, Тоша, радоваться должен, что я не оставила тебя и решила помочь, — голос девочки стал ниже и тише, никаких следов былой задорности. — Он уже знает о тебе. Пока просто наблюдает, но скоро начнёт действовать. — С каждым словом её голос становился всё тише, пока не перешёл в шёпот. — Да что ты, чёрт побери, такое несёшь? — с искренним недоумением спросил Антон. — Ты наркоманка? — Ай-ай-ай, это ты сейчас мои слова всерьёз не воспринимаешь. Но стоит чему-то плохому случиться — так сразу прибежишь сюда же, моля о наставлении, — ни нотки веселья в её голосе, всё серьёзно. — Зачем ты носишь эту маску? — Ты о чём? — Ну, маска, та что на твоём лице прямо сейчас, — Антон снова начал раздражаться. — Нет на мне никаких масок. Я от них уже давно избавилась, а вот тебе ещё только предстоит, — и снова этот издевательский тон. — Да Господи, ответь хоть на один мой вопрос нормально! — на Антона снова нахлынула злость, и он начал повышать голос. Пока эта девчонка лишь толкнула его в снег и заморочила голову своими глупостями. — Как тебя зовут хотя бы? — Имена... Вам, людям, лишь бы всё усложнить. Я — лиса, вот кто я... Но ладно уж, в качестве компенсации за сегодняшний курьёз со шнурками можешь сам мне имя придумать. — И вот она снова дурачится, выдумывает что-то. — Ну, пусть будет... Алиса. — Первое имя, которое всплыло у Антона в голове при взгляде на девочку. Её наряд и маска лисы навевали воспоминания о сказках, которые ему читал папа в детстве, до того как они с мамой развелись... — Так, погоди, а откуда ты знаешь про шнурки? — до Антона только сейчас дошло, что Алиса ранее называла и его имя, хотя он не представлялся. — Алиса? Как банально, но ладно, как хочешь, — проигнорировав вопрос, ответила девчонка. Она наклонилась немного вбок, вытянула шею и подставила руку к уху на маске. На секунду даже показалось, будто она этим ухом пошевелила, но, наверное, это просто ветер двигал пух. — Эй! На вопрос мой ответь... — Шшшш! — шикнула на Антона Алиса, поднеся указательный палец к мордочке на маске. В этот момент Антон и сам что-то услышал — кто-то медленно шёл в их сторону из глубин парка, хрустел сучьями на земле и громко дышал.— Что это? — испуганно спросил Антон. — Это Он, — совсем тихо проговорила Алиса. — Времени у меня не осталось, держи. — Она протянула Антону руку, в которой лежало нечто вроде амулета — звериный коготь на ниточке. — Надень и не снимай, когда выходишь на улицу. Это обеспечит твою безопасность. — Алиса приблизилась, пока говорила это, и Антона ударил в нос знакомый аромат шоколада и мандаринов — точно такой же, как в гараже, но на этот раз без портящего всё металлического запаха сырого мяса. — Мне пора бежать, мальчик Антон, и тебе советую, — в последний раз лисица будто бы улыбнулась своей маской. — Погоди, от кого? — но вопрос был задан в пустоту. Алисы и след простыл, а вот топот сзади становился всё громче. Кажись, и Антону уже пора.       Только добравшись до дома, Антон понял, что забыл бутылку кефира в парке. Но кажется, это было не так уж и важно теперь.— Неужто пришёл? Ты чего так долго? Где кефир? — мать завалила Антона вопросами с самого порога, но у него самого было над чем подумать. — Прости, я забыл кефир в магазине. Вот сдача. — Петров протянул маме смятые купюры. — Точно всё хорошо? — с тем же волнением в голосе, что и утром, спросила мать. — Да, мам. Просто на улице холодно, и я очень устал. Завтра рано вставать, я, наверное, пойду в комнату, хорошо? — Антон выдумывал все возможные отмазки, лишь бы поскорее попасть в свою комнату, где, вероятнее всего, проведёт всю ночь без сна, раздумывая над тем, что ему наговорила новая знакомая — Алиса. — Ну иди, конечно. Очки главное в этот раз смотри, куда ложишь. — Ага. Спокойной ночи. — Антон бросил пожелание матери и сразу же проскользнул в свою комнату. Быстро раздевшись, он залез под одеяло, достал амулет, данный Алисой, и начал его рассматривать при свете настольной лампы. Коготь был длинным, слегка изогнутым, цвета старой слоновой кости. Он висел на простой кожаном шнурке.       «Да уж, ну и денёк».