Там, где пахнет Новым Годом

      Кажется, предсказания Бяши и Александры Афанасьевны сбылись на пару. Галину Ивановну нашли в 5:00 утра — точнее, её труп — в глубине городского парка, в низине около искусственного прудика. Утренний мороз сковал тело ледяной коркой, и первый свидетель, вышедший на пробежку, сперва принял его за странную скульптуру, брошенную кем-то у воды. Эта новость и так обошла бы всю школу достаточно быстро, но благодаря Катьке Смирновой о ней узнавали ещё на подступах к зданию, в клубах пара от детского дыхания и перешёптываний.       — Эй! Вы слышали? — окликнул Ромку с Антоном кто-то сзади. Это был их одноклассник Степа — с ним у ребят были неплохие отношения, но друзьями они себя назвать не могли. Лицо Степы было разгорячено не от мороза, а от азарта первооткрывателя страшной тайны. — Галькин труп нашли в парке! Сейчас все об этом говорят, и...       Антон перестал слышать Степину речь после слов «в парке». В ушах зазвенело. Вчера, вернувшись домой, Петров долго ворочался в кровати, разбирая произошедшее по косточкам: Алиса и её сбивчивое предупреждение, тёплый ещё в руке талисман-коготь, который якобы должен был защитить, и конечно, гараж — липкий ужас, пропахший мясом и праздником. Всё это было связано — он чувствовал кожей. А что, если Тот, о ком говорила лиса, — это то же самое существо у мясорубки? Слишком много вопросов, и ответы, кажется, знала только одна рыжая бестия в маске. Да, с Алисой нужно было говорить снова, и как можно скорее. Но где её искать? «Случись что-то плохое — так сразу прибежишь сюда». Может, это и был намёк?       — Тоша? Ку-ку! Земля вызывает Петрова, как слышно? — Ромка стоял перед Антоном, размахивая ладонью у самого его носа. Одна его бровь взлетела к волосам, создавая на лице гримасу искреннего недоумения.       — Да, я тут... прости. Наверное, ты прав — со мной действительно что-то происходит, — Антон проморгался, пытаясь вернуть реальность в фокус. Ромка лишь тяжело вздохнул, на мгновение задержав взгляд на бледном лице товарища. Они молча двинулись ко входу, обогнув кучку шепчущихся старшеклассниц. Степа к этому времени уже переключился на других парней — ходячая мужская версия Кати, ей-богу.       Войдя в учебное заведение, они направились к доске с расписанием. Вокруг неё уже столпились человек десять. Над привычными столбцами предметов было приклеено ярко-жёлтое объявление о проведении в актовом зале «лекции от сотрудника органов внутренних дел о личной безопасности в тёмное время суток». Бумага выглядела свежей, чернила ещё не просохли до конца.       — О, не соврал Степка, — фыркнул Ромка. — Два урока отменят, чтоб мент нам впарил, что по тёмным подворотням шастать не надо.       — Ты всё ещё думаешь, что к убийству причастен тот… «заячья губа»? — Антон взглянул на друга. Брови его сдвинулись, придавая лицу несвойственную ему суровость. А вдруг опасность, о которой говорила Алиса, — это как раз тот самый загадочный убийца? Стоит ли Ромке и Бяше рассказывать о вчерашней встрече с девочкой или пока лучше держать язык за зубами — вдруг таким образом он подставит и их?       — Я? Конечно! Теперь не просто думаю, а уверен на сто процентов. Я в фильмах видел — бандиты именно так со своими жертвами и расправляются. — Рома буквально засветился от внутреннего восторга, его улыбка расползалась всё шире по мере рассказа. Ему и правда доставляло такое удовольствие копаться в этой кровавой истории?       — Фильмы фильмами, а это реальная жизнь. Да и сейчас не 90-е, какие ещё бандиты? — Парни уже отошли от доски и пробирались к лестнице сквозь шумящий поток одноклассников.       — Господи, Тош, ты меня поражаешь. Вот вроде умный парень, а простую логическую цепочку собрать не можешь: Галька влезла в долги, ей понадобились деньги. Банк ей такую сумму в кредит не дал, вот она и обратилась к бандитам, взяла у них кругленькую сумму, а вернуть не может — всё очевидно. — Кажется, Антон уже где-то это слышал. — Да и тем более нам сама же Галька рассказывала, как в 90-е нелегальщиной занималась, так что связи у неё могли остаться. — Рома так активно жестикулировал, что пару раз задел локтем идущих рядом людей, бурча себе под нос: «Осторожно, проходим».       Товарищи поднялись на второй этаж, где находился актовый зал. Двери туда ещё были закрыты, и в полумраке коридора толпилась беспокойная, гудящая масса учащихся. Среди мелькающих затылков друзья всё-таки разглядели знакомую, почти фосфоресцирующую в тусклом свете лысую макушку — Бяшу.       — Здарово, Бяша! — весело грохнул Ромка, пробираясь к нему сквозь толпу. Приветствие у них было ритуальным: Ромка высоко заносил руку, раскрывал ладонь, а затем со всего размаха вкладывал её в раскрытую ладонь Бяши — так, чтобы шлепок эхом разнёсся по коридору. В первое время он пытался так же здороваться и с Антоном, но тот после пары раз вежливо, но твёрдо отказался — ладони горели огнём.       — Здарово. И тебе привет, Тош, — Бяша просто протянул руку Антону. Тот её пожал, почувствовав шершавые мозоли на пальцах.       — Привет.       — Слыхали, на? Гальку того, — Бяша провёл большим пальцем у своей шеи, и его обычно простодушное лицо на секунду исказила гримаса чего-то неприятного. — Я её ненавидел, конечно, но не настолько, на!       — Это ты себя заранее оправдывать начал? — с ехидной ухмылкой спросил Ромка. Бяша поначалу не понял и уставился на него в полном недоумении, челюсть слегка отвисла. — Да я шучу, боже! — Чтож, шутка, судя по каменеющему лицу Будаева, провалилась с треском.       В тот же момент к дверям в актовый зал подошла Лилия Павловна. Отпирая массивную дверь ключом, она чуть не выронила его из рук — на неё тут же навалилась волна шумных тел. Учащиеся буквально хлынули внутрь, стремясь занять места подальше от сцены, в тёмных уголках, где можно будет прикорнуть. Благо, на стороне Антона и Ромы был Бяша — он без лишних слов начал расчищать путь локтями, грузно переставляя ноги, словно ледокол во льдах.       По итогу ребята устроились на третьем от конца ряду. Ромка с Бяшей уселись вместе и тут же погрузились в оживлённое обсуждение — по обрывкам фраз («...а я тебе говорю, только бандиты так могут...», «...нет, там вообще-то...») Антон понял, что речь, конечно же, об убийстве учительницы. Рядом с Петровым оставалось одно свободное место, и к нему, будто плывя, подошла девочка.       — Привет, тут... свободно? — её голосок, робкий и тихий, едва пробивался сквозь общий гул.       — Да, Полин, садись, конечно, — Антон поспешил убрать с соседнего стула свой рюкзак, ощущая лёгкое, странное смущение.       Девочку звали Полина Морозова. Они с Антоном познакомились ещё в шестом классе, тогда неплохо общались. Потом что-то изменилось. Контакты как-то сами собой сошли на нет, будто их нити перетерлись о быт. Но Петров порой ловил на себе её взгляд — пристальный, чуть дольше, чем нужно, — и отводил глаза первым, чувствуя необъяснимый прилив тепла к щекам. Он и не был против этих взглядов. Полина была красивой — тёмные, почти синие волосы, пухлые губы, которые она часто прикусывала, когда думала. А ещё она занималась музыкой, играла на скрипке, и это притягивало Антона больше всего — в ней было что-то неуловимо печальное и гармоничное, как в минорной мелодии.       Полина присела рядом, и Антон сразу уловил лёгкий, сладковатый запах — ежевики. Это был её фирменный аромат. Каждый раз, когда она была рядом, воздух словно наполнялся тёплым летним ветерком с ягодных полей.       — Что думаешь? — решила начать разговор девушка, не глядя на него, а разглядывая узор на спинке впереди стоящего стула.       — О чём?       — О всей этой ситуации... с убийством математички, — лицо Полины стало серьёзным, в уголках губ залегли тонкие морщинки беспокойства. — Вдруг это какой-нибудь серийный убийца? Приехал из другого города, скрывается, а тут... продолжает своё дело.       — Ты, мне кажется, накручиваешь себя, — Антон приободряюще улыбнулся, стараясь звучать убедительно. Внутри же всё сжалось в холодный комок. — Если убийца есть, то его быстро найдут. Сейчас же технологии на высоте.       — Надеюсь, ты прав, — она вздохнула, и в её голосе зазвучала неподдельная тревога, от которой Антону стало не по себе.       В этот момент дверь в актовый зал снова распахнулась, и в проёме возникла высокая, подтянутая фигура в тёмно-синей форме. Все разговоры стихли, уступив место негромкому шёпоту. Полицейский — старший лейтенант, судя по погонам, — уверенным шагом прошёл к микрофону на сцене. Его лицо было непроницаемым, будто высеченным из гранита, а глаза быстрыми, оценивающими движениями пробежались по рядам.       — Здравствуйте. Я — старший лейтенант Тихонов, Константин Владимирович, — его голос, низкий и немного хрипловатый, без усилий заполнил пространство зала. — Сегодня я проведу для вас инструктаж по личной безопасности в тёмное время суток и напомню о правилах поведения в потенциально опасных ситуациях...       Голос Тихонова быстро превратился для Антона в монотонный фоновый шум, глухой гул, сквозь который пробивались лишь отдельные слова: «...бдительность...», «...не ходить одному...», «...сообщать о подозрительных...». Мысли Петрова унеслись далеко от зала, обратно в промёрзший парк, к шепоту среди снега. Алиса предупредила, что скоро Он начнёт действовать. Но кто этот Он? Вчера, в парке, он слышал тот грохот, тяжёлое, влажное дыхание, хруст ломающихся под чьей-то нечеловеческой тяжестью веток. Кем бы Он ни был — это точно не был человек. И если смерть Галины Ивановны — это начало его «действий», то что будет дальше? И главное — как этому можно противостоять с одним лишь звериным когтем на нитке?       Антон незаметно потянулся под рубашку, нащупал через тонкую ткань футболки гладкий, изогнутый коготь. Он был холодным, как лёд. Холодным, как труп в низине у пруда.       — О, Полинка, привет, — немного смущённо выдавил из себя Ромка, и его обычно уверенная улыбка стала чуть напряжённой. Весь класс, кажется, знал, что он по уши влюблён в скрипачку, но никто не решался сказать ему прямо, что его чувства висят в воздухе безответным эхом.       — И тебе привет, Рома, — тихо, с едва заметным вздохом ответила Полина. У неё самой не хватало духу отшить Пятифана открыто — не хотела обидеть, вот и мучилась от его навязчивого, хоть и искреннего внимания.       — Слушай, а ты сегодня вечером как, свободна? — Рома начал наклоняться в сторону девушки, почти нависая над Антоном. Тому стало неловко — он оказался буквально зажат между ними, чувствуя себя лишним в этой неловкой динамике.       — Нет, Рома, я сегодня занята.       — Ты каждый вечер занята, — в его голосе прозвучала лёгкая, но заметная нотка досады.       — Ну, так уж выходит, — Полина неловко улыбнулась, стараясь смягчить отказ, и нервно поправила прядь тёмных волос, заправив её за ухо. Конечно, занята она была далеко не каждый вечер, но если дать Роме хоть малейшую надежду, он мог окончательно потерять берега, и тогда ситуация стала бы ещё неловчее.       Лекция полицейского закончилась на удивление быстро — старший лейтенант Тихонов явно не был фанатом долгих нравоучений. В итоге у ребят образовалась дыра в расписании, и они просто слонялись по пустынным школьным коридорам, отдаваясь течению времени и разговорам.       — Слушайте! А как вам идейка — самим расследовать убийство, на? — Бяша внезапно остановился посреди лестничного пролёта, хитро прищурил свои маленькие глазки и повернулся к Антону с Ромкой, которые уже устроились на холодной скамейке у раздевалки.       — И зачем нам это делать? — Рома поднял одну бровь, выражая скептицизм всей позой.       — Вот ты меня, Ромка, глупым называешь, а сам-то? Найдём убийцу — нам награду дадут, на. — Бяша гордо упёр руки в бока, надув щёки. — Вот если б вы мусора лучше слушали, то знали бы — за любые сведения об убийце полагается премия в две тысячи рублей. А уж если мы его найдём и приведём готовеньким, то нам и все десять тысяч отвалят, на!       — Бяша, ты извини, но тут я соглашусь с Ромкой, — вступил Антон, чувствуя, как холодок страха пробежал по спине. — Зачем нам ради двух тысяч выполнять работу полиции? Мало того, что у нас нет никаких сведений, это ещё и просто опасно. «Потому что убийца, вероятно, даже не человек», — добавил он про себя.       — Спакуха! У меня дядя в больнице работает. Он даст пропуск в морг, а там мы тело рассмотрим, и у нас будет больше зацепок, — Бяша стоял так гордо, словно уже спас мир от голода, а не предложил пробраться в покойницкую.       — Погоди, а ты сможешь договориться? — вдруг оживился Ромка, и в его глазах вспыхнул азарт.       — Рома! Ты прослушал, что я говорил об опасности? — возмутился Антон. Он-то думал, они с Пятифаном единодушны в том, что идея Бяши — чистой воды бред.       — Конечно, смогу! Я ж его любимый племянник, на.       — Тош, успакойся, ты! Это же отличная возможность — не просто заработать денег, но ещё и поразвлечься. Ты не представляешь, как я устал от этой тоскливой скучищи! А насчёт безопасности ты не боись: во-первых, нас трое... ну, двое, если ты не согласишься, — Рома хитро подмигнул. — А во-вторых, ты что, забыл? Я на борьбу хожу! — Тем, что он записался на секцию в начале лета, Ромка уже успел прожужжать уши всем знакомым, и теперь при любой возможности вставлял это в разговор.       — Я всё равно... — начал Антон, но тут в памяти всплыл образ Алисы, её серьёзный, недетский взгляд сквозь прорезь маски, и её слова о необходимости действовать. А что, если это и есть тот самый путь — буквально идти по следам чудища, чтобы найти и остановить его? Антон, кажется, был единственным, кто понимал мистическую природу смерти Галины Ивановны. Полиция здесь окажется бессильной, а вот он, Петров, возможно, сможет докопаться до правды и защитить город от новых жертв. Оставалось только понять, как одолеть нечто, что, возможно, пули не берёт. — А знаете что? Я с вами, — неожиданно для себя сказал Антон, и на его лице появилась решительная, чуть кривая ухмылка.       — Во! Так-то лучше, на, — Бяша улыбнулся во все свои тридцать два зуба — точнее, в тридцать, поскольку два передних отсутствовали. Причиной потери было некое хобби, о котором он предпочитал не распространяться, и во время одного особенно неловкого эпизода, связанного с этим хобби, зубы и остались на поле боя.       Ромка тоже ободряюще ухмыльнулся и хлопнул Антона по плечу так, что тот чуть не клюнул носом.       — Значит, так, Бяша. Твоя задача — уговорить своего дорогого дядюшку впустить нас завтра в больницу в позднее время суток, — скомандовал Ромка, сразу взяв на себя роль лидера экспедиции.       — Тогда завтра собираемся после школы и идём ко мне, — предложил Антон, мысленно уже прикидывая, как объяснит матери позднее возвращение. Парни переглянулись, кивнули друг другу — договор был заключён.       Прозвенел звонок на урок. Оставшийся день пролетел как в тумане; смерть математички, как ни цинично это звучало, не особо повлияла на школьную рутину. Жизнь продолжала течь по накатанным рельсам, обходя стороной чужую трагедию.       Антон вышел за пределы школьного двора, попрощался с друзьями — те направились на пустырь, чтобы с грохотом взрывать петарды. Петрову такие развлечения всегда казались глупыми и опасными. Он уже собрался повернуть в сторону дома, как кто-то легко тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел Полину.       — Привет... опять, — она издала лёгкий, смущённый смешок, и её щёки слегка порозовели от морозца.       — Ну, привет.       — Мне нужно в музыкальный магазин зайти, он там прямо по дороге... Можем пройтись вместе, если хочешь, — Полина посмотрела на Антона своими огромными, бездонными глазами цвета зимнего неба. Казалось, если в них смотреть слишком долго, можно и правда утонуть.       — Да, конечно, — кивнул Антон, снова с удивлением отмечая про себя, как легко соглашается на её предложения. Уже второй раз за день.       Первое время они шли молча, их шаги синхронно хрустели по утоптанному снегу. Тишину решил прервать Антон.       — Ты сильно боишься убийцы? — Вот дурак, — тут же мысленно отругал он себя. Зачем такое спрашивать?       — Я? Ну, если быть честной... я не так боюсь самого убийцы, как того, что он может лишить жизни кого-нибудь дорогого мне. Дедушку, к примеру, или подругу, или... друга, — Полина замолчала и отвернулась, делая вид, что поправляет шарф, чтобы скрыть нахлынувшее смущение. — А ты? Сильно боишься?       — Очень... — ответил Антон немногословно, но искренне. Он и правда безумно боялся всего этого хаоса, ворвавшегося в его жизнь. И почему-то, несмотря на этот страх, согласился на авантюру Бяши. Пути назад теперь не было — надо было отговаривать друзей сразу, а теперь он просто обязан идти с ними. Ведь только у него есть этот амулет, который хоть в теории может дать защиту.       — Слушай, а ты не хочешь ко мне зайти завтра после школы? — Прядь тёмных волос выбилась из-под её бирюзовой шапки с помпоном, и Полина с привычным жестом заправила её обратно. — Я Ромке постоянно отказываю, но на самом деле чаще всего я ничем таким особенным не занята. Просто... он мне не нравится в романтическом плане. Он хороший друг, но не более.       — Да, я знаю. Вообще-то все знают. Кроме самого Ромки, — тихо сказал Антон.       Полина печально помотала головой, а затем, собравшись с духом, повторила: — Так что насчёт моего предложения?       — Завтра вечером? — Вот чёрт. На завтра у Антона уже были «особые» планы, и Полина в них никак не вписывалась. — А что насчёт послезавтра?       — Завтра не будет дедушки, — пояснила она. — Он строго-настрого запретил водить мальчиков, даже если это просто друзья... — Просто друзья, — это словосочетание отозвалось в груди Антона странным, тёплым и тревожным эхом. — Ладно, глупо было спрашивать... Вот уже и магазин. Я наверное пойду...       — Погоди! Я приду, — неожиданно быстро выпалил Антон. — Просто сразу после школы не получится. Но если можно, давай позже, ближе к вечеру? — Он почесал затылок, мысленно составляя безумное расписание: сразу после морга — бежать на встречу с девушкой, которая ему нравится. «Свидание» — это слово всплыло в сознании и тут же было отброшено как слишком громкое и преждевременное. Просто встреча. Не более.       — Да! Давай тогда так, — лицо Полины внезапно озарилось такой искренней, солнечной улыбкой, что даже зимний сумрак вокруг будто отступил на шаг.       Ребята прошли ещё несколько метров до музыкального магазина, в который уверенно зашла Полина. Антон, колеблясь лишь секунду, последовал за ней. Магазинчик снаружи казался крошечным, уютно втиснутым между парикмахерской и лавкой с шаурмой, но внутри пространство волшебным образом расширялось — прямо как та самая ТАРДИС из «Доктора Кто». Воздух был наполнен запахом дерева, лака и старой бумаги. На стене справа, словно солдаты на параде, висели акустические гитары всех оттенков — от медового до тёмного эбони. Чуть дальше блестели хромированными частями электрогитары, обещая рёв усилителей. Слева, за прилавком, сидел усатый пожилой мужчина, весь погружённый в чтение пожелтевшей газеты. Он лишь на секунду поднял глаза на звонок над дверью и снова уткнулся в печатный лист, будто посетители были лишь фоном для его мыслей.       Полина уверенно прошла вглубь, к старому, слегка потертому пианино, и провела пальцами по клавишам, не нажимая, словно здороваясь со старым другом.— Моя мама красиво играла на пианино. Это она мне привила любовь к музыке, — её голос прозвучал тихо, почти с благоговением.       — Ты только классику слушаешь? — почему-то Антону казалось, что люди, играющие на таких инструментах, питают душу исключительно Шопеном, Моцартом и Бетховеном.       — Нет, конечно! — Полина рассмеялась, и звук этот был похож на звон хрустального колокольчика. — Мне, вообще-то, нравится Бритни Спирс... Oops, I did it again... — она пропела строчку знаменитого хита, который слышал даже далёкий от поп-музыки Антон, и сделала несколько лёгких, игривых движений, повторяя знаменитую хореографию из клипа. — А ты что слушаешь?       — Я? Ну, я люблю... — Антону всегда было неловко говорить о своих музыкальных предпочтениях. Ему казалось, что его вкус слишком старомоден, и обычно он отмалчивался или называл что-нибудь популярное. Но с Полиной захотелось быть честным. — Мне нравится русский рок. Кино, Гражданская Оборона, Сплин...       — Сплин? — глаза Полины загорелись. — Мой папа их очень любил. «Гранатовый альбом» у нас дома играл постоянно.       — Здорово, — кивнул Антон, мысленно отметив про себя, что и о маме, и о папе она говорила в прошедшем времени. Строить предположения было рано — мало ли что случилось. Расспрашивать напрямую казалось бестактным. Она сама расскажет, когда посчитает нужным, — решил он.       — Так, я вообще-то пришла за новым волосом для смычка, прошлый порвался. Вот, кажется, они там, — Полина указала в сторону стеллажа, где в строгом порядке висели скрипки разных размеров. На нижней полке аккуратными рядами лежали упаковки с белоснежным конским волосом. Взяв несколько штук про запас, она направилась к кассе, где усатый кассир, не отрываясь от газеты, пробормотал сумму и протянул сдачу.       Выходя из магазина, Антон инстинктивно придержал для Полины дверь — именно так, как когда-то учил его отец: «Настоящий джентльмен всегда пропускает даму вперёд».       — Ладно, Тош, мне пора. До завтра, — Полина помахала ему рукой в яркой синей варежке.       — Да, давай, — Антон повторил её жест, и ему вдруг стало смешно от этой синхронности. Полина в ответ улыбнулась такой тёплой, лучистой улыбкой, что у него на мгновение перехватило дыхание. Затем она развернулась и зашагала прочь, её фигурка постепенно растворялась в зимних сумерках. Антон всё ещё смотрел ей вслед, когда осознал, что снова машинально машет рукой в пустоту.       Придя домой, раздевшись и наскоро поужинав, Антон попытался взяться за уроки. Странное спокойствие, которое он почувствовал после получения амулета, всё ещё витало вокруг, словто невидимый щит. Подойдя к окну, он взглянул на стекло, покрытое причудливыми морозными узорами. И ему показалось — или это действительно было так? — что в переплетении ледяных кристаллов проступил знакомый профиль с острыми ушками и хитрой мордочкой лисы.       «Может, сходить в парк сегодня? — промелькнула мысль. — Алиса может помочь найти убийцу Галины Ивановны...»       Тихий голос разума твердил, что это безумие — снова отправляться ночью в то место, где нашли мёртвое тело. Но в груди, рядом с холодным когтем-амулетом, теплилось другое чувство — неотвратимость. Он решил, что встреча с Алисой необходима. Но как её найти? В прошлый раз она появилась сама, словно из ниоткуда. Может, нужно просто прийти и ждать? Или...       Мысль оборвалась. Антон вздохнул, в последний раз посмотрел на загадочную морозную лису на окне и твёрдо решил: сегодня он снова пойдёт в парк.       Вечер наступил быстрее обычного, затянувшись уроками, Антон этого и не заметил. Мать уже вернулась домой, наполнив квартиру привычным звуком шагов и запахом уличного холода, въевшегося в шерсть её шубы. Ответив на рядовые вопросы об учёбе («Всё нормально, мам. Ничего нового»), Антон начал готовиться к выходу — к встрече с лисой в промёрзшем парке.       Вообще им с мамой жилось неплохо, они выстроили свой тихий, понятный мир вдвоём. Но Антон видел, как ей тяжело — в напряжённых плечах, в слишком долгих паузах перед ответом на телефонные звонки, в том, как она порой смотрела в окно, ничего не видя. Интересоваться её личной жизнью было неловко, а сама она ни за что не расскажет — слишком гордая.       — Антон, ты куда-то собираешься? Выброси мусор, пожалуйста, — раздался голос с кухни.       Антон, уже завязавший шнурки на ботинках, вздохнул. Пришлось разуваться — мама не терпела ходьбу в уличной обуви по дому, даже если это был спринт до мусорного ведра и обратно.       На кухне мама замешивала тесто — то самое, которое не получилось вчера из-за Антона и его ночной вылазки. Подойдя к шкафчику под раковиной, он достал переполненное ведро.       — А, чуть не забыла тебе рассказать, — начала мать, не отрываясь от миски. — К нам на Новый год Оля и… твой отец приезжают.       Мама редко говорила об отце, а если говорила — то только в плохом ключе, сжатыми губами и холодом в голосе. В последние месяцы их брака ссоры стали постоянным фоном жизни, хотя на прямой вопрос оба родителя отвечали одинаково: «Просто разлюбили друг друга». Но Антон чувствовал — за этим крылось что-то большее, какая-то тайная, незаживающая трещина.       — Здорово, — сказал он, стараясь, чтобы в голосе прозвучала искренняя радость. Рад он был в основном встрече с Олей — своей младшей сестрёнкой, которую очень любил и с которой регулярно созванивался. Она уже пошла во второй класс. С отцом отношения были сложнее, но тёплые — они находили общий язык в редкие встречи, будто осторожно ступая по тонкому льду. — Ладно, я пойду, — взяв тяжёлый пакет, Антон ретировался с кухни в прихожую.       — Не гуляй до поздна, — донёсся вслед обеспокоенный голос. — Я после случая с твоей учительницей очень переживаю.       — Постараюсь, — пробормотал он не очень громко, так что мама, скорее всего, и не услышала.       Наконец он оказался на улице. Холод впивался в кожу острыми иглами — сегодня было ещё морознее, чем вчера, но хотя бы не было снегопада, и видимость была отличной. Антон направился к парку — по пути как раз встречались мусорные баки. У самого входа, возле контейнеров с надписями «пластик», «стекло», «бумага», он избавился от пакета. «Хорошо, когда за тобой никто не следует», — с облегчением подумал он, оглядевшись. У арки в парк толпилась небольшая группа подростков — сверстники Антона, они громко смеялись, толкали друг друга, делясь сигаретой. Взаимно проигнорировав друг друга, Антон двинулся дальше — вглубь парка.       «В прошлый раз тут никого не было. Вряд ли Алиса решит показаться на людях. Надо идти глубже», — решил он.       С каждым шагом звуки города стихали, уступая место гулкой, давящей тишине, нарушаемой лишь хрустом его собственных шагов по насту. Люди перестали попадаться. Впереди, сквозь голые ветви, что-то блеснуло тусклым отблеском в свете редких фонарей. Подойдя ближе, Антон сжался внутри.       «Это же тот прудик, где нашли труп математички… Чёрт, здесь как-то не по себе».       Воздух вокруг казался гуще, холод здесь был иным — не зимним, свежим, а затхлым, подвальным. Антон медленно прошёл вдоль замёрзшего берега, и вскоре его нога соскользнула в неглубокую промоину — ту самую низину, где ещё утром лежала Галина Ивановна. Теперь это место было аккуратно запорошено свежим снегом, словно сама природа поспешила скрыть следы кошмара. Антон присел на корточки, всматриваясь в снег. «А вдруг полиция что-то упустила? Вдруг здесь есть какой-то знак…»       И тут в него влетел снежок — резко, точно, со звонким шлёпком по плечу.       Антон вздрогнул и обернулся. Никого. Тишина. Затем второй снежок — уже с другой стороны, угодивший прямо в спину. Снова пустота. И прежде чем он успел опомниться, на него сзади набросились, тонкие, но цепкие руки обхватили его сзади.       — Поймала! Я поймала зайчика! А-ха-ха-ха! — Знакомый голос, звонкий и полный весёлой хитринки, принадлежал никому иному, как Алисе.       — Отпусти! — вырвалось у Антона. Эта лиса за всё их короткое знакомство только и делала, что выводила его из себя. Похоже, в этом она была настоящим экспертом.       — Ой, да тише ты, я же шучу, просто играю с тобой, — Алиса отпустила его, и Антон смог, наконец, повернуться и разглядеть плутовку. Со вчерашнего вечера ничего не изменилось — всё та же карнавальная маска лисы, тот же тёплый полушубок, из-под которого выглядывали джинсы и валенки. — Какой ты угрюмый… Убили что ли кого?       — Вот не надо этих твоих глупых шуток! Я знаю, что ты знаешь!       — Ах, какой же ты скучный, — Алиса сложила руки на груди и с напускной драматичностью отвернулась, но через секунду уже снова смотрела на него, сверкая глазами-бусинами в прорезях маски. — Не ожидала, что ты придёшь так рано, да ещё и один. Думала, Жульку за тобой послать.       — Алиса, тот, о ком ты меня предупреждала… он как-то связан с убийством Галины Ивановны?       — А вот и не скажу! — Алиса снова сложила руки и горделиво подняла подбородок, делая вид, что ей неинтересно.       — Что? Но почему? Я думал, ты хочешь мне помочь!       — Слыхал, что любопытной Варваре нос оторвали? А потом — правую руку, левую ногу, ухо… Ну, в общем, на фарш её пустили.       — Но это важно! Правда важно! — Антон был готов упасть перед ней на колени. Плевать на достоинство — ему нужны были ответы.       — Ну, раз уж тааак важно… — Алиса протянула слова, изучая его. — Могу сказать только то, что пока ты всё делаешь правильно.       «И что это значит? Ей так сложно ответить „да“ или „нет“? Обязательно нужны эти загадки?» — бушевало у него внутри.       — Что вообще представляет из себя этот… ну… монстр? — выдохнул Антон. Он до сих пор не имел ни малейшего понятия, чего конкретно ему следует бояться, ведь Алиса, как обычно, не сочла нужным всё объяснить.       — О, «монстр» — это мягко сказано, — вся фигурка Алисы будто сжалась, ей и самой стало не по себе. — Мы зовём его Хозяином Леса. Ярость природы во плоти. У него нет единой формы — он становится тем, чем захочет, тем, что ему нужно в конкретный момент. Своей игрой на флейте он может загипнотизировать всё живое. Раньше и я плясала под его дудочку… но я выбилась из стаи. Мне надоело. Но не я одна так решила… и теперь он ищет замену. — Алиса ткнула пальцем в грудь Антона. — Он уже точит на тебя зуб. Так что в твоих же интересах слушать, что я говорю. И помни: пока я рядом — тебя никто не тронет.       — Я не понимаю… почему его выбор пал именно на меня? — Антон в замешательстве почесал затылок.       — Самой бы знать, — Алиса лишь пожала плечами. — На его месте я бы выбрала кого-нибудь посмышлёнее.       — Прекрати меня оскорблять! — вспыхнул Антон. Его самолюбие, и без того пошатнувшееся, болезненно отозвалось на эту фразу.       — Да я тебе ещё комплимент сделала! — весёлый тон плутовки немного смягчил напряжение, наступившее после её странного рассказа. — Ладно уж, на сегодня с тебя информации хватит. Завтра, я так понимаю, тебя ждать не стоит? — Лисичка хитро склонила голову набок. Откуда она об этом знает? — вопрос так и повис в воздухе. Спрашивать было бесполезно — всё равно отшутится или ответит какой-нибудь загадкой       —Давай я тебя хоть до выхода провожу, — сказала Алиса, и её голос вдруг стал обыденным, почти дружеским. Она тронулась с места, и Антон, немного ошарашенный резкой сменой настроения, послушно зашагал рядом.       Первые несколько минут они шли молча. Тишину нарушал лишь хруст снега под ногами и далёкий гул города. Антон копался в мыслях, пытаясь осмыслить услышанное о «Хозяине Леса». Внезапно боковым зрением он заметил быстрое движение. Инстинктивно дёрнулся в сторону, но поздно — мокрый, отлично слепленный снежок сочным шлёпком врезался ему в плечо, рассыпаясь за шиворот.       — Ой! — вырвалось у Антона. Он обернулся. Алиса стояла в пяти шагах, беззаботно отряхивая ладони в варежках. — Это что ещё такое?       — Разминка! — весело парировала она. — Ты же весь задумчивый, как сова на морозе. Надо кровь разгонять, а то замёрзнешь и я тебя тащить буду. Или оставлю. Скорее оставлю.       — Я не замерзаю! — буркнул Антон, но внутри что-то ёкнуло — от обиды или от азарта. Он быстро наклонился, наскрёб горсть липкого снега с ветки и слепил ком. — А вот получи!       Его снежок полетел неточно, но Алиса, словно её предупредили, легко отпрыгнула в сторону, и ком разбился о ствол сосны.       — Охо-хо! Медленно, Тоша, ме-ед-лен-но! — она пропела, уже приседая за новый боеприпас. — Лиса быстрая, а заяц… ну, ты и сам знаешь, какой.       — Я не заяц! — уже почти крикнул Антон, лепя второй снежок уже тщательнее, сжимая его в кулаках, чтобы тот стал твёрже. На этот раз он прицелился. Выстрел. И… промах. Алиса уже бежала зигзагом между деревьями, её тёмный полушубок мелькал в сумраке.       — Эй, нечестно! Стоять на месте! — закричал он ей вслед, сам не замечая, как в голосе проскальзывает смех.       — В войне и в любви все средства хороши! — донёсся ответ, и тут же в Антона прилетело сразу два снежка — один угодил в грудь, второй, что обиднее, шлёпнулся прямо по лбу, осыпав лицо ледяной крошкой.       — А-а-а! Ну ты попала! — фыркая и отряхиваясь, Антон бросился в погоню. Он забыл и про монстра, и про труп в низине, и про все свои страхи. Остался только этот зимний лес, девочка-лиса, от которой невозможно попасть снежком, и дикий, детский азарт.       У самого выхода из парка, у той же арки, они остановились.       — Ну, тогда до скорого, Тоша, — попрощалась Алиса, и в её голосе вдруг прозвучала непривычная серьёзность.       — Пока, Алиса, — Антон помахал ей рукой. Она же просто стояла и смотрела ему вслед, неподвижная тёмная фигурка на фоне белого снега. Отойдя уже довольно далеко, Петров обернулся. Но там никого не было — лишь пустынная арка входа и молчаливые, одинокие деревья.       Завтра Антона ждал насыщенный день — морг, а затем… встреча с Полиной. Возлюбленной его лучшего друга. Предаёт ли он Рому? Или это просто дружеская встреча? Неважно. Сейчас Антон не хотел об этом думать. Сейчас ему просто хотелось добраться до дома и плюхнуться в кровать — неожиданная снежная битва забрала все остатки сил. Лучше он подумает обо всем завтра.