Лунный свет

      Маркус томился в предвкушении выходного. Оставалось лишь подождать несколько дней. Он очень скучал по походам в Хогсмид. Скучал по лавкам с магическими принадлежностями, по веселым мелодиям зачарованных инструментов на площади, по густому аромату сливочного пива, который подавали в «Трех метлах», по необычным конфетам из «Сладкого королевства». Всего этого мир маглов не знал и никогда не узнает.       После завтрака Маркуса ждала трансфигурация у профессора Уизли. Он занял своё место в проходе со стороны Гриффиндора, краем глаза уловив, как со стороны Слизерина на скамью опускается Мракс. Места были строго рассчитаны по количеству учеников, и Мраксу, который явно предпочел бы одиночество, пришлось делить парту с однокурсницей. Кажется, её звали Виола? Валенсия? Или, может быть, Вайолет? Марк точно не помнил. Слизеринцев поименно он знал гораздо хуже, чем студентов с других факультетов. Позади них расположились Себастьян и Кира. Артур, устроившийся рядом с Марком, слабо толкнул того кулаком в плечо. В ответ Рут улыбнулся и поприветствовал друга. — Доброе утро, — профессор поднялась из-за стола, приветствуя учеников, а затем вновь опустилась в своё кресло. — К счастью для некоторых, сегодняшний урок трансфигурации — последний обязательный в этом году. По традиции начнём с теории, а затем плавно перейдём к практике.       Маркус взял перо, готовясь записывать слова профессора на пергамент. Оминис сделал привычный взмах палочкой, и заколдованное перо перед ним начало само выводить строки. Рут вспомнил, как в прошлом году Мракс объяснял ему, что колдовство сильно мешает ему «видеть». Когда он произносит заклинание, мир вокруг временно погружается в полную тьму, из-за чего быстро движущиеся цели вызывают у него мучительный дискомфорт — он попросту не успевает за ними. Силуэт тела и очертания одежды он различает, но материал ткани узнаёт только на ощупь. Что такое цвет он не знает вовсе. А стекло… стекло было его злейшим врагом. Мракс, казалось, смирился со своей участью. Маркусу же казалось, что к такому невозможно привыкнуть.       После теории профессор Уизли предложила ученикам разбиться на пары, с теми, кто сидел рядом, и опробовать новое заклинание. Артур заметно воодушевился и уже держал палочку наготове. — Сделайте взмах палочкой сверху вниз и чётко произнесите: «Ферула», — профессор продемонстрировала нужное па в воздухе и добавила: — Помните: думайте о конкретном участке тела, на который хотите наложить бинты, иначе рискуете перебинтовать пострадавшего не там, где нужно.       Профессор не успела закончить фразу, как по классу прокатился смех. Кто-то из слизеринцев умудрился запеленать однокурсника целиком, оставив под бинтами даже рот. Матильда Уизли устало вздохнула. Артур недоверчиво прошептал Маркусу, что слизеринцы не щадят даже своих. Рут искоса взглянул на троицу друзей, стоявших рядом, мысленно возражая: не все змеи одинаково ядовиты.       Дальнейшие занятия проходили спокойно, но Марк почти на них не присутствовал. В глубине души он хотел бы находиться совершенно в другом месте. Где-то на паре со слизеринцами. К его разочарованию, больше в этот день их пути не пересекались.       Вечером последним уроком стояло вновь прорицание, на которую, как оказалось, отныне могли не ходить те, кому она не нужна. Маркус был несказанно рад этой новости. Экзамены по этому предмету он сдал на удивление легко, хоть и воспринимал дисциплину скептически. Тогда он не охотно помогал всем, кто выбрал этот предмет, разобраться в «толковании снов». После новости об отмене посещения он сам себе поклялся больше не приближаться к прорицании. Никогда.       Освободившееся время Рут решил посвятить библиотеке и подготовке к завтрашней травологии, которая, о чудо, проходила совместно со слизеринцами. В зале, утопая в свете ламп, студенты разных факультетов были погружены в учебники. Скользя взглядом между рядами, Марк заметил до боли знакомый светлый затылок, склоненный над раскрытой книгой в самом дальнем углу. Собравшись с духом, Рут крепче обхватил учебники, расправил плечи и двинулся к слизеринцу. Подойдя сзади, Маркус откашлялся, привлекая внимание. — Я присяду?       Палочка в руке Оминиса замерла над раскрытой страницей. Секундное колебание — и он коротко кивнул, вновь погружаясь в чтение. Не сразу удалось разобрать предмет, но Рут быстро понял, что это учебник по Защите от темных искусств. Оминис с мрачной сосредоточенностью изучал раздел о противодействии заклятию «Империус». Рука его вновь застыла неподвижно. Рут уже приоткрыл рот, собираясь спросить, но успел лишь выдохнуть вопросительное: «А…?» — Уверен, тебе есть чем заняться. Или, может, совать нос не в своё дело — теперь твоё домашнее задание? — процедил слизеринец, поднимая голову. Его невидящий взгляд устремился прямо на Рута, и слепые глаза угрожающе вспыхнули белым светом. — Понял, молчу, — пробормотал Марк, обходя стол, кладя учебники и усаживаясь напротив.       Раскрыв свою книгу, он принялся выуживать из неё нужную информацию. Обмакивая перо в чернильницу и выводя аккуратные строчки на пергаменте, Рут то и дело украдкой поглядывал на Мракса. Тот был целиком поглощен текстом, его брови хмуро сдвинулись, и время от времени он замирал над прочитанным. В какой-то момент Оминис шумно выдохнул и обессиленно опустил лицо в раскрытую книгу, отложив палочку в сторону. — Что-то случилось? — тихо поинтересовался Марк. — Ни единого вопроса, — пробормотал Мракс, не поднимая головы. — Просто занимайся. — Но… — Ни. Одного. Вопроса. Маркус. — Так не пойдёт, — гриффиндорец оставил перо в чернильнице, отодвигая в сторону пергамент и учебник. — Что всё-таки случилось? — Ты остался таким же упрямым, — недовольно проговорил Оминис, выпрямляясь. Он захлопнул учебник и отодвинул его, устремляя взгляд в никуда. В голосе не дрогнуло ни единой эмоции, руки были сложены на столе. — Хорошо. Как ты помнишь, надеюсь, моя семья из поколения в поколение ревностно оберегает чистоту крови. И не гнушается браками между близкими родственниками. — Мне не нравится то, с чего ты начал… — Всё лето я находил сотни поводов, лишь бы не появляться там, — Оминис не может произнести «дом», потому что таковым он поместье Мраксов не считал. — Потому что иначе мне пришлось бы проводить время со своей, так называемой, «женой». — Родители нашли тебе жену? И она тебе приходится…? — Кузиной, — горько усмехнулся Мракс, поворачивая лицо к гриффиндорцу. — Я сразу же сказал, что я против. Но кого это волнует? — И ты думаешь, они захотят применить к тебе Империо? — Я не думаю. Я знаю. Как только я закончу обучение, я должен… — Оминис замолчал, с трудом сглотнув. — Я не хочу. Но ничего не могу сделать, — его руки сжались в кулаки. — Оми… нис, — Маркус протянул руку к слизеринцу, но замер рядом с ним, в итоге не коснувшись. — Если я могу чем-то помочь, просто скажи. — Вряд ли мне уже чем-то поможешь. Противостоять Империо возможно, если у тебя сильная воля. Но смог бы я справиться, наложи на меня это заклинание прямо сейчас? — Оминис взял учебник и палочку, резко поднимаясь. — Скоро ужин. Не засиживайся, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — Раньше ты порой забывал о времени.       Слизеринец ушёл, оставив Марка в лёгком замешательстве. Неужели он беспокоится? И помнит до сих пор, как Рут опаздывал на ужин? Даже в таком удручающем положении Мракс не переставал думать о других.

***

— Рада видеть вас, мистер Рут, — профессор Чесноук одарила его теплой улыбкой, принимая выполненное задание из рук гриффиндорца. — Надеюсь, в этот раз вы не попытаетесь сбежать с урока? — Ни в коем случае, профессор, — Маркус слегка кивнул, расплываясь в улыбке, и направился к столу, где уже стояли в ряд глиняные горшки.       Сегодня ему повезло занять место рядом с Оминисом. Тот, как ни странно, не выразил ни малейшего протеста. Впрочем, его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. В рядах слизеринцев тут же послышался приглушенный смех, кто-то передразнил Рута, повторив его же фразу. Кира, недолго думая, угрожающе вскинула палочку в сторону шутников, и смех тут же стих. Рядом стоящий Себастьян едва заметно прыснул в кулак. — Росточки мои, мы с вами изучим заклинание «Гербивикус», позволяющее ускорить рост растений, — Мирабель Чесноук подошла к горшку на своем столе и, воодушевленно жестикулируя, продолжила: — Подойдите к своим горшкам, сделайте небольшое углубление и аккуратно засыпьте семена.       Оминис тихо вздохнул. Он никогда не питал особой любви к копанию в земле. Маркус же, напротив, с удовольствием взялся за маленькую лопатку. Его любовь к растениям зародилась еще в детстве, когда он часто помогал отцу в его цветочном магазине. Травология напоминала ему об отце, с которым он виделся не так часто — только на Рождество, Пасху и во время летних каникул. Иногда они переписывались, но письма приходилось отправлять через маггловскую почту, из-за чего ответ приходилось ждать очень долго. Мама терпеть не могла почтовых сов и запрещала использовать их для переписки. — Утрамбуйте землю рукой, поднесите палочку и произнесите заклинание: «Гербивикус!» — профессор улыбнулась, наблюдая, как из земли проклевываются первые ростки, которые мгновенно потянулись вверх, распускаясь яркими цветами. — Помните о чувстве, с которым вы произносите заклинание. Оно должно быть легким и нежным.       Студенты по очереди начали испытывать заклинание. У кого-то цветы получались совсем крошечными, у кого-то не прорастали вовсе. Рут постарался как можно мягче произнести заклинание. И когда он коснулся кончиком волшебной палочки земли, в тот же миг ростки потянулись к свету. Вскоре они окрепли и распустились цветами, ничуть не уступающими тем, что вырастила профессор. — Прекрасно, — зачарованно выдохнула Мирабель, проходя мимо стола Маркуса. — О, изумительно! — она ненадолго задержалась рядом с Мраксом, рассматривая его творение, и ушла оценивать работы остальных. — И вправду, у тебя получилось хорошо, — Маркус шагнул ближе, любуясь небольшими белыми цветами на тонких стеблях. — Не ожидал, что и я способен на что-то подобное? — без малейшей злости спросил Оминис, резко вскинув голову, так что их лица оказались опасно близко, и гриффиндорец невольно отпрянул. — Немного, — Маркус на мгновение задержался взглядом на белесых глазах, словно на него смотрела сама луна. — Что-то не так с моим лицом? — подняв руку, слизеринец провел пальцами по своей щеке, коснулся губ и задумчиво нахмурился. — Нет, ты… — Рут вздохнул и вернулся на своем место. — …в порядке, не волнуйся.       «Ты прекрасен» — чуть не сорвалось с языка Маркуса. Оминис наверняка решил бы, что гриффиндорец не в себе и ему пора в больничное крыло. И, возможно, был бы прав. Марку стоило держать себя в руках, перестать так часто пялиться на Мракса, пока тот что-нибудь не заподозрил. Его лишенные зрения глаза видели порой пугающе много. Но как отвести взгляд? Особенно сейчас, когда он так забавно и сосредоточенно ощупывал нежные лепестки. Он принюхивался, пытаясь понять, что это за растение. — Это асфодель, — Марк невольно расплылся в теплой улыбке, с любовью глядя на цветок. — Или, как его еще называют, златоцветник. — Привык ощущать его… другим, — с удивлением вскинул брови Оминис. — Да, на уроках Шарпа мы чаще используем корни, и совсем редко — лепестки. — Как всегда, ты очень осведомлен в теме растений, — лицо Мракса слегка расслабилось. — Ты не представляешь, сколько всего я знаю о растениях, которые здесь не растут. Может, когда-нибудь… я покажу тебе. И Кире с Себастьяном тоже, конечно же.       Оминис промолчал и поджал губы, задумываясь о чем-то. Возможно, прозвучало слишком многообещающе, учитывая что Мракс все еще не считал, что они помирились. Ему требовалось еще немного времени помимо полугода, что он провел отстраненно от Марка и остальных.       После травологии шло зельеварение на пару с когтевранцами. Профессор Шарп разделил кабинет на две зоны: в одной половине студенты варили несложное зелье, похожее по составу на десятки других, а на другой половине были те, кто выбрали дисциплину для сдачи на седьмом курсе. Профессор, прихрамывая, расхаживал вдоль столов и объяснял новый материал. Марк не удивился присутствию Гаррета Уизли, который сдал СОВ на отлично, раз его допустили к такому уровню, но все же решил держаться от него подальше. Когда с теорией было покончено и Шарп уселся на свое место, погрузившись в чтение, Маркус и остальные приступили к приготовлению зелий. — Не боись, я предупрежу, если что-то не так пойдет, — усмехнулся Уизли. — А должно? — Рут зажег огонь под котелком и рассмеялся. — По идее, нет…       Но все же пошло не так. Крововосполняющее зелье должно было иметь темно-красный цвет и слегка бурлить, но у Гаррета оно кипело и почти светилось, словно он варил раскаленный металл. Похоже, что он вновь варил не по рецепту. Он опустил черпак, но тот тут же растворился, оставив в руках Уизли только рукоять. Его глаза расширились от удивления. Если бы не заколдованные стенки котла, то растворились бы и Гаррет, и весь стол. Даже Марк, ошеломленно глядя на это варево, не представлял, как такое можно исправить. Зелье становилось все более ярким и бурлило сильнее. Студенты рядом обернулись и с опаской достали палочки. — Эм, профессор, тут у Уизли… — неловко позвала когтевранка, стоявшая справа от горе-зельевара. — Что такое, мисс Колфилд? — нахмурился профессор.       Оторвавшись от чтения, Шарп вскочил с места и поспешил к столам Гриффиндора, по пути доставая палочку. Выкрикнув «Глациус», и заставив котел и стол под ним заледенеть, он устало взглянул на Гаррета. — Я наказан? — виновато взглянул исподлобья Уизли. — Да, — коротко ответил профессор, прежде чем вернуться на свое место. — На моих уроках вы должны варить то, что я говорю. — О, даже очки не отнял, — чуть победно улыбнулся Гаррет. — Минус десять очков Гриффиндору, — добавил Шарп.       Все гриффиндорцы тут же посмотрели на однокурсника, прожигая его взглядом. Тяжелое начало учебного года. Ещё не успели ничего заработать, как начали терять. Натти с противоположной стороны губами прошептала Маркусу «Вся надежда на тебя» и сложила руки в молитве. Внутри Рута потеплело. Дома ему очень не хватало чувства, что он имеет какую-то значимость.       Далее последовала пара по ЗОТИ, посвященная разбору ликантропии. Профессор Гекат настолько подробно описывала, как происходит обращение в оборотня, что бедные пуффендуйцы просидели всю пару в полуобморочном состоянии, едва дождавшись её конца. В спешке сгребая пергаменты и книги, Маркус попросил профессора задержаться ради того, чтобы с воодушевлением сообщить о готовности брать дополнительные задания. Геката была искренне рада его выбору.       После ужина Кира утащила Марка в выручай-комнату, жалуясь на одиночество в гостиной Слизерина. К тому же, отсюда ближе к башне, где вскоре должна была начаться астрономия. Маркус, не теряя возможность, направился в виварий, чтобы собрать волосы единорога и перья феникса. Все-таки очень редкие ингредиенты. — А Себастьян? Он не захотел составить тебе компанию? — Маркус устремился к мирно пасущемуся единорогу. — Он сказал, что хочет пообщаться с Оминисом, — Кира шла рядом, подставляя лицо ласковому солнцу. — Честно говоря, не знаю о чем. — А как… как вообще Оминис? — смущенно спросил Рут, остановившись возле единорога. Легким взмахом палочки наколдовав лакомства, он принялся вручную вычесывать белоснежную гриву. — Как обычно: молчалив и предпочитает держаться подальше ото всех. Подумать только — прошло уже полгода, а он до сих пор злится и не разговаривает со мной! — Обычно он отходит быстро, но с тобой что-то пошло не так, — усмехнулся Рут.       С добытыми волосами Маркус повел Киру к месту, где часто сидел феникс. Прежние попытки Марка заполучить перо заканчивались тем, что птица улетала. Но Киру он слушался. Ведь именно она когда-то спасла его.       Довольный парой перьев и драгоценными волосами, Марк предложил выдвигаться к профессору Шах. Бетчил надула губы, выражая сожаление о столь коротком визите, но молча последовала за ним. У самого выхода из выручай-комнаты Марк галантно пропустил девушку вперед, но та, сделав лишь полшага, замерла в изумлении. В дверях стоял Оминис с хмурым видом. Почувствовав, как распахнулась дверь, он вошёл внутрь, крепко сжимая рукоять палочки. Сердце Рута сделало несколько сильных ударов от волнения и он инстинктивно загородил собой девушку, отступая назад. Двери выручай-комнаты, впустив незваного гостя, захлопнулись, и Оминис, напряженный до предела, шумно выдохнул. Его губы сжались в тонкую, жесткую линию, скулы напряглись, брови сошлись у переносицы. Белые глаза смотрели холодно и пронзительно сквозь Рута. В комнате будто бы стало холоднее, а дышать стало тяжело. Наконец, слизеринец заговорил: — Я до последнего надеялся, что Себастьян одумается, после всего, что случилось. Верил, что ты поможешь ему. Но вместо этого я узнаю, что вы двое целое лето изучали темные искусства, — палочка Мракса опасно пульсировала алым светом, а голос его пробирал до самых костей. — Мне уйти? — осторожно поинтересовался Марк, понимая о чем сейчас будет разговор. — Нет, останься, — почти приказал Мракс, и Рут, не смея ослушаться, обхватил себя руками за плечи. — Зачем, Кира? Тебе мало того, что он натворил? Хочешь, чтобы он кого-нибудь обратил в пепел? Или угодил, наконец, в Азкабан? — с каждым словом голос слизеринца звучал все громче, однако воспитание не позволяло ему сорваться на крик. — Он… рассказал тебе? — тихо спросила Бетчил, выглянув из-за спины своего друга. — Имел неосторожность проговориться, — проведя рукой по безупречно уложенным волосам, Мракс сжал их и слегка оттянул их, нарушая порядок. — Вы двое чуть не довели меня в прошлом году своими выходками. Еще и Маркуса заставили покрывать ваши ночные вылазки по подземельям. — Все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Деек, робко выглядывая из-за угла. — В полном, — Марк обернулся и попытался выдавить улыбку, жестом показывая эльфу, что ему лучше уйти. — Если ты не знал, Себастьян каждое утро в Большом зале молится, чтобы к нему не прилетела сова с черным конвертом, — осмелев, Кира выступила вперед. — Он до сих пор не знает, что с его сестрой. И все еще надеется найти способ ее исцелить или хотя бы узнать, как предотвратить подобное в будущем. А ты ведешь себя, словно давно решил, что она мертва. — Есть масса других способов предотвращения подобного. Самый действенный — хоть иногда включать голову. И темные искусства — не ключ к решению проблем, а только к их усугублению, вы должны были это оба понять давно, — от напряжения на висках Оминиса выступили венки, а костяшки на руке, сжимающей палочку, побелели. — Я просил тебя присматривать за ним, когда вы вместе, а не потакать его безумным идеям, — последовал тяжелый вздох, и плечи слизеринца чуть расслабились. — Как ты помнишь, я поначалу не одобрял ваши постоянные встречи. Но в итоге оставил все как есть. Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о своем решении. — Хорошо, — Кира пристыженно опустила глаза и закусила губу. — Хватит отчитывать меня, как маленькую. — Да иначе вы не понимаете… — Оминис фыркнул и опустил палочку, успокаиваясь. — Как же с вами тяжело. С одним Себастьяном я бы еще мог справиться, но за вами двумя невозможно уследить. — Тц, да хватит уже, я поняла тебя, — Бетчил прошла мимо Оминиса, бросив на него обиженный взгляд, и покинула выручай-комнату, оставляя парней одних. — В какой-то момент я подумал, что она меня расщепит, — нервно усмехнулся Мракс, оттягивая галстук у шеи. — Ты боишься ее? — удивился Рут, хлопая глазами. — Она в одиночку одолела Ранрока. Конечно, я испытываю перед ней некоторый страх. При ее-то характере. — Так и не скажешь, ты держался очень уверенно, — Марк шагнул ближе, но сохранил комфортную для Оминиса дистанцию. — Тебе тоже пора идти, — отрезал слизеринец и отвернулся.       Рут очень хотел бы остаться наедине с ним, ведь такая возможность выпадает редко. Но, не найдя повода, он молча вышел вслед за Мраксом, и вскоре они разошлись в разные стороны.       На уроке Маркус почти отсутствовал, бездумно рассматривая небо. Он то и дело вспоминал разгневанного Оминиса и вздыхал. Все же Мраксу очень шли растрепанные волосы.

***

— С началом учебного года! — Себастьян, с лихорадочным блеском в глазах, чуть не прокричал это, взметнув кружку сливочного пива к потолку.       Маркус рассмеялся, чувствуя, как тепло разливается в душе. Он был искренне рад видеть всю троицу всборе, особенно после того инцидента в выручай-комнате, после которого вместе слизеринцев он видел только в Большом зале. Кира тогда обиженно дулась весь день, а Оминис, к её удивлению, потом сам подошел вечером и принес извинения за свое неподобающее поведение. Настоящий джентльмен.       Утром сегодняшнего дня они встретились у Хогсмида и до середины дня провели время в магазинах: закупились пергаментом в «Фолианты и свитки», заглянули к Пепину за парочкой простых зелий, чтобы не тратить время на их приготовление и, конечно же, зашли в кондитерскую. После всех дел, они наконец-то зашли в «Три метлы», где Сирона их радостно встретила и пообещала сделать небольшую скидку. — Итак… как прошло твое лето, Себастьян? — вопрос банален, но это первое, что пришло Марку в голову. — Прости, если тебе придется повториться. — Расскажу еще раз, не беда. Я провел все лето в Фелдкрофте, — Себастьян загадочно усмехнулся. — Кира помогала мне привести в порядок дом. — Ого, — выдохнул Рут, с трудом сдерживая любопытство. — Так вы всё лето были… вместе? — Не совсем, — перебила его Бетчил. — Я вернулась домой в начале лета. Бабушка чуть с ума не сошла от страха, начитавшись новостей о Ранроке. Но, конечно, была безумно рада меня видеть. А родители, узнав от нее в письме, что я все-таки не сквиб, ответили что-то вроде того, что их дочь все-таки на что-то годится. Я не стала даже дальше читать. — Моя бы мать, наоборот, обрадовалась, окажись я без магии, — тихо произнес Маркус, отводя взгляд. — Ты никогда не рассказывал о своих родителях, — констатировал Себастьян, с какой-то странной, непривычной для него серьезностью. — Все настолько плохо? — Я бы предпочел не трогать эту тему, — вмешался Оминис, освобождая Маркуса от необходимости отвечать. — У каждого из нас проблемы со семьей. И не важно какие.       Маркус был ему благодарен. Ему пока что не хотелось рассказывать ещё кому-то о трудном детстве. До сих пор о его родителях знали только Мелтон и Мракс. Даже Кира, которой он доверял многое, не знала ничего. Впрочем, та только понимающе кивала и лишних вопросов не задавала. — Так вот, — вернулся к первоначальной теме Себастьян и игривая улыбка вновь заиграла на его губах. — Я не хотел оставаться в доме один. И в середине июля отправил сову Кире с предложением приехать. — И я провела оставшееся лето в Фелдкрофе, — Бетчил странно прищурилась, улыбнувшись краешком губ и бросив взгляд на Себастьяна. — Мы вместе его провели. Мы... — О, Мерлин, избавьте меня от подробностей! Не хочу опять это слушать, — бросил недовольно Оминис, делая большой глоток сливочного пива. — Я… передумал и, пожалуй, тоже не хотел бы слушать, — пробормотал Маркус, чувствуя, как краска заливает его щёки. — Так вы встречаетесь, или что-то типа того? — Ну, официально нет, — буркнул Себастьян недовольно. — Всё из-за ваших «отношений». — В смысле? — напрягся Марк. — Ты же знаешь, что мы не пара. — Кира оберегает тебя от твоих поклонниц, — чуть злее ответил Себастьян, но, увидев полное непонимание в глазах гриффиндорца, смягчился: — Если вдруг все узнают, что ты на самом деле свободен, представь, что начнётся среди девчонок! — Переживаешь за меня? — расслабившись, Маркус посмотрел на подругу с улыбкой. — Не только. Я переживаю, как бы не пострадала твоя теоретическая пассия, — многозначительно протянула Бетчил, перебегая глазами от Маркуса к Оминису и обратно, зная, что последний этого не увидит. — Оберегаю… её, чтобы ей лицо не расцарапали или не наложили проклятие. — А есть кто-то на примете? — Себастьян заговорщицки прошептал, лукаво ухмыльнувшись. — Нет, пока что мне никто не интересен, — Маркус торопливо сделал глоток, надеясь скрыть ложь в своём голосе.       Они продолжали болтать, перескакивая с темы на тему, пока их запасы не подошли к концу. Ближе к вечеру, распалённый волшебным сливочным пивом Сэллоу, предложил освежиться прогулкой по окрестностям Хогсмида.       Себастьян шел впереди вместе с Кирой. Они о чём-то оживлённо беседовали, то и дело смеялись и невзначай касались друг друга. Подальше, словно стараясь не нарушать их интимность, плелись Оминис и Маркус. — Знаешь, я всё ещё не понимаю, как она остаётся такой же, — неожиданно произнёс Мракс. — Какой? — Маркус заинтересованно посмотрел сначала на Оминиса, затем на Киру. — Беззаботной. После всего, что произошло в прошлом году, она могла бы замкнуться в себе, ожесточиться. Я понимаю, что в глубине души она всё ещё страдает, но тем не менее мастерски это скрывает. — Кире повезло, что у неё есть Себастьян и мы с тобой, — предположил Маркус. — В одиночку… — скользнув взглядом по лицу слизеринца, парень вздохнул: — Она бы не справилась. — Наверное, если бы не помощь Себастьяна, я бы стал другим, — произнес Оминис, крепче сжимая палочку. — Ещё хуже, чем сейчас. — Разве ты плохой? — Маркус замедлил шаг, вынуждая слизеринца остановиться и повернуться к нему лицом. — Многие считают, что я груб и нелюдим. Даже моя фамилия отталкивает людей. — Многие, но не все. У тебя было тяжёлое детство. Но ты внимателен к друзьям, не жесток по отношению к другим существам, и порой даже очень мил. И я понимаю, что вся твоя холодность — лишь защита, — Марк улыбнулся, зная, что даже если Мракс не видит этого, то точно хотя бы слышит. — Ты не плохой, Оми...Оминис.       Мракс промолчал, поджав губы. Его белые глаза метались из стороны в сторону, осмысливая услышанное, а палочка в руке начала пульсировать чаще. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел: его окликнул Себастьян. Он и Кира стояли уже довольно далеко и ждали друзей. — Идём, — выдохнул Маркус, проходя мимо и едва касаясь плеча слизеринца кончиками пальцев.       Отойдя подальше, Рут попытался унять бешено застучавшее сердце. Он так легко произнёс всё это, не задумываясь, что теперь не мог найти себе места. Спасением стал Себастьян, закинувший одну руку на плечо Маркуса, а другой указывая на горизонт, где догорало солнце. Он что-то увлеченно рассказывал о том, что когда-нибудь отправится в путешествие, далеко отсюда. Хотел узнать о магии больше, найти утраченные знания. Слушая всё это, Марк спиной ощущал на себе незрячий взгляд.