IV
19 февраля 2026 г., 19:59
Прошла пара дней, прежде чем Марку удалось встретиться с Кирой. Она уже собиралась уходить из выручай-комнаты, как ее остановил на пороге Рут. Он прохрипел невнятные извинения, сам не зная, за что именно, ведь он все еще осуждал применение темной магии. Лицо девушки сначала исказилось гримасой недовольства, но, наконец, она сухо бросила: «Ничего страшного». И, помедлив, добавила, что дракона передала Министерству Магии, и послушный львенок может не волноваться. Рут хотел было добиться от неё обещания прекратить свои занятия Тёмными искусствами и Древней магией, но в ответ встретил лишь молчание.
А вот Оминис, напротив, внезапно начал избегать Марка, и причина этого была неясна. С понедельника, на первых же совместных занятиях по Трансфигурации, он занял место рядом со случайным однокурсником, прежде чем гриффиндорец успел приблизиться. Затем это повторилось в среду на Травологии. В пятницу он попросил Себастьяна помочь ему сварить зелье. Всё это время то в коридорах, то у Большого зала Оминис ускорял шаг, стоило ему почувствовать рядом Марка, исчезая за ближайшим поворотом. А когда им обоим или всей четверке случалось пересечься в крипте, слизеринец тут же спешил удалиться под предлогом неотложных дел или внезапно назначенных занятий, будто забыв, что Маркус знал его расписание наизусть.
День, два, даже пять — можно было списать на плохое настроение. Но две недели бегства — уже перебор. Рут, с присущей ему терпеливостью, изо дня в день надеялся, что Мракс наконец соблаговолит объясниться. В конце концов, он и так ждал его полгода. Однако, наблюдая, как Оминис непринуждённо беседует с Себастьяном и Кирой в Большом зале, Маркус с трудом сдерживал растущее раздражение. Кира лишь беспомощно разводила руками, не в силах помочь — Оминис избегал всяческих разговоров о Марке.
Масло в огонь эти две недели подливали и назойливые студентки, вечно щебечущие вокруг гриффиндорца, наперебой приглашающие его на вечеринку перед Рождеством. К слову, двойняшкам Бутби удалось уговорить замдиректора. И, как и предсказывал Гаррет, она даже великодушно выделила им просторный, заброшенный зал, взяв с неугомонных близнецов клятвенное обещание не разгромить Хогвартс в Рождество и не попасться на глаза директору Блэку. Зал, некогда заваленный грудами пыльного хлама, теперь медленно, но верно преображался руками Бутби — каждую неделю близнецы посвящали один день подготовке к долгожданной вечеринке. Периодически к ним присоединялись и другие, заряженные этой дерзкой идеей. Всё-таки уже шла середина ноября, и оставалось чуть меньше месяца до Рождества.
За эти две недели Марк успел немного разобраться в себе и даже узнать больше, чем мог представить. В этом ему помогла знакомая девушка-сквиб из его родного города, часто пропадающая в библиотеке, где они, собственно, и познакомились прошлым летом. Правда, тогда они так и не сошлись, решив остаться друзьями.
В первую неделю Марк отправил ей сову на следующий же день после неловкого инцидента в крипте. Ответ пришел довольно быстро, спустя несколько дней, на завтраке во время утренней почты. А запрошенные материалы доставили уже к вечеру того же дня в его комнату. Внушительная стопка книг и свёртков стояла на столе, а сверху, к перевязывающей их ленте, была прикреплена записка. Развернув её, Марк улыбнулся. «Надеюсь, это первый и последний раз, когда ты просишь что-то подобное. Даже если это научный интерес».
В выходные ночью, забравшись в кровать и взяв первую попавшуюся книгу, Марк осветил её «Люмосом». Обложка была однотонной, без названия, и довольно потёртая. Это точно были не книги по медицине. И эта догадка подтвердилась, стоило начать читать. Сюжет вертелся вокруг двух мужчин, и с каждой новой главой Маркус чувствовал, как краснеет его лицо всё больше и больше. Дойдя до одного пикантного момента, Марк и вовсе резко захлопнул книгу, облизнул пересохшие губы и временно отложил её в сторону. Далее он принялся за сверток из крафт-бумаги. Там оказалась приличная стопка различных статей по психологии, касающихся гомосексуализма, принятия себя и возникающих из-за этого проблем в обществе. Стоило потом поблагодарить Лию за столь щедрый подарок.
Так, за чтением, Рут провел две ночи, а утром понедельника кое-как поднялся для тренировки. Вторая неделя бегства и еще две бессонные ночи. И вот, окончательно измотанный после занятий, с недосыпом, он брел к Большому залу на ужин.
Весь ужин Маркус не сводил глаз со своей ладони, а в памяти вновь и вновь вспыхивало прикосновение к лицу Оминиса. Прошли недели, но ощущение холодной кожи на кончиках его пальцев не блекло. Утомленно вздохнув, он рассеянно ткнул вилкой в кусок пирога.
— Решил попрактиковать прорицание? — Артур прижался к нему плечом.
— Ты же знаешь, я не верю в эту чушь, — Марк сжал ладонь, будто боялся, что ускользнет воспоминание, и резко отстранился от друга. — Просто рука онемела.
— Выглядишь паршиво. Все в порядке?
— Бессонница и только, — солгал Марк, и даже не покраснел.
Не успел Рут поднести вилку ко рту, как к нему, словно стрела, подлетела брюнетка в мантии с гербом Гриффиндора. Дерзкая, с коротко стриженными волосами и волевым лицом. Ее светло-карие глаза горели нетерпением, а от тела исходило ощутимое, почти обжигающее тепло. Это была Миранда Уолкер, семикурсница и капитан команды Гриффиндора по квиддичу.
— Маркус Рут, ты принят в команду, — Рут почувствовал, как ее рука легла ему на плечо и крепко сжала. Девушка обладала силой.
— Я же сказал, что не собираюсь вступать в нее. Я закончил играть еще в том году.
— У нас не хватает загонщика. Наш слег с каким-то проклятием, а времени на поиски нового нет, через две недели матч против Когтеврана. Сидя на трибунах, я видела, как ты играл на четвертом курсе, так что не отвертишься.
— А кто загонщики у Когтеврана? — спросил Маркус, нахмурившись.
— Кельвин Нотт и…
— Можешь не продолжать.
«Какое любопытно совпадение» — подумал Рут. Ему совершенно не хотелось вновь сталкиваться с Кельвином. И в этот раз еще и на квиддичном поле. Но и огорчать капитана своего факультета не хотелось. Маркус вздохнул, откладывая вилку. Аппетит пропал. Он посмотрел на Миранду, в глазах которой читалась решимость, граничащая с отчаянием.
— Ладно, — наконец произнес Маркус, стараясь говорить как можно более спокойнее. — Я согласен. Но только один матч.
Лицо Миранды озарилось яркой, искренней улыбкой. Она так энергично потрясла Маркуса за плечо, что у него едва не закружилась голова.
— Отлично! Я знала, что на тебя можно положиться! Тренировка — в субботу утром. Познакомишься с командой. И метлу не забудь.
Рут, скрипнув зубами, проводил взглядом удаляющуюся старшекурсницу. Артур присвистнул, не зная, стоит ли поздравить друга с принятием в команду или посочувствовать ему.
Маркус поднял глаза, обвёл взглядом стол факультета Слизерин и остановился на Оминисе, одиноко сидевшем у края. Взгляд зацепился за его губы. Марк шумно выдохнул. За эти две недели он успел прочесть такое количество откровенных книг, что теперь один лишь взгляд на предмет его тайного обожания вызывал жар. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь совладать с охватившим его возбуждением. Но воображение рисовало лицо Оминиса в опасной близости. Когда его дыхание, едва ощутимое, смешивалось с дыханием Маркуса. От этих воспоминаний кровь начинала стучать в висках. Он успел соскучиться по его холодной, гладкой коже.
Возникло острое желание подойти, коснуться его пальцев, уткнуться в изгиб шеи. Рут до сих пор отчётливо помнил, как его волосы пахли белым кедром — тонкий, пьянящий аромат. Горячая волна прокатилась по телу, и Маркус тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение.
Он уставился на тарелку с недоеденным ужином, пытаясь анализировать свои ощущения. Это было так ново. Раньше он просто восхищался Оминисом. Теперь же все его мысли начали приобретать непристойный оттенок, находя приятный отклик во всём теле. Нужно было успокоиться, вернуть себя в реальность, найти отдушину. Например, почитать. Подготовиться к приближающемуся зачёту по зельеварению, скажем. Хотя, справедливости ради, Рут и так всё превосходно знал.
— Я… пойду, — Марк резко поднялся, вырываясь из раздумий.
— Ты в гостиную? Я тоже собирался. Можем пойти вместе, — предложил Мелтон.
— Иди без меня.
***
Сгорбившись над стопками книг по зельеварению, Марк пытался вникнуть в текст, но веки отяжелели уже после первых двух страниц. Бессонные ночи брали своё. Рут, подперев голову рукой, рассеянно водил взглядом по строкам. Внезапно тишину разорвал резкий хлопок книги, и Рут подскочил, едва не ударив того, кто его напугал. Подняв глаза, он увидел нависшего над ним Себастьяна. — Есть разговор, — в голосе вечно ухмыляющегося Сэллоу звучала непривычная, гнетущая серьезность. — Что случилось? — мгновенно насторожившись, спросил гриффиндорец. — Что-то с Кирой? С Оминисом? — Оминисом, — процедил сквозь зубы слизеринец, хмурясь. — Что между вами происходит? — Что? — глаза Рута расширились, и он выпрямился, словно это могло помочь ему осмыслить услышанное. — Если ты ему или кому-то ещё проспорил и собираешься что-то с ним сделать, я тебя убью. — Стоп, — Марку захотелось выругаться по-магловски, но он сдержался. — Ты о чем, Сэллоу? — О том, что вижу, Рут. Ты в курсе, что он мой друг? И мне небезразлично, как на него пялятся. Даже если это делаешь ты. — Ты… ты ошибаешься, — пробормотал он, отводя взгляд, чувствуя, как становится стыдно. — Я не собираюсь ничего с ним делать. Причина другая. — Неужели? — Себастьян скептически приподнял бровь. — И что это за причина, требующая столь пристального изучения лица Оминиса? — Марк понимал, что Себастьян защищает друга, но такой резкий, осуждающий тон его поразил. — А ты теперь снова его личная псина? Весь пятый курс ты был занят своими делами, забыв о существовании Оминиса, — вышло слишком грубо, но Марк не стал смягчать слова. Он уперся руками в стол и поднялся, теперь уже возвышаясь над Сэллоу. — Что ты сказал? — слизеринец напрягся всем телом, радужки глаз заметно потемнели, сливаясь со зрачками. — Что слышал, — огрызнулся Рут, глядя прямо в темные глаза, но затем тяжело вздохнул и отвел взгляд. — Ладно, извини. Перегнул. Но это сложно объяснить. — Я хочу тебе врезать, так что поторопись с объяснениями, — Себастьян сжимал кулаки и тяжело дышал. — Давай не здесь, — Марк достал палочку и взмахнул ею, заставляя стопку книг разлететься по своим местам на полках. — Крипта? — Нет. Лучше пройдемся.***
Был уже мрак, и лишь полная луна и факелы вдоль улиц освещали дорогу. Холодный морозный воздух отрезвлял двух волшебников не хуже ледяного душа, ведь оба предпочитали не кутаться, а, наоборот, идти с распахнутыми утеплёнными мантиями, без шапок и не затягивая на шее шарфы. Сэллоу даже успокоился и начал вести себя как обычно, шутя и рассказывая о том, что порой творится в гостиной Слизерина. Затем он перевёл тему на разговор, начавшийся в библиотеке, но продолжил его спокойно. — Знаешь, Марк, в последнее время Оминис ходит мрачнее тучи, пока он не на людях. Я еще неделю назад готов был к тебе идти разбираться, думая, что вы поругались или что-то в этом духе, — честно признался Сэллоу, посмеиваясь. — Но Кира сказала не лезть. В чем дело? — Тогда я буду предельно откровенен, — Рут глубоко вдохнул ноябрьский воздух. — Он… мне нравится. Не как друг. А в романтическом плане. — Кто? Оминис? — переспросил Себастьян и как-то непонятно нахмурился, словно не поверил. — Это шутка? — Нет, Себ. Это не шутка. Рут остановился и посмотрел на замок, возвышавшийся уже далеко позади за ними, делая вид, что ему очень интересно рассматривать его большие окна и высокие крыши. Ему было неловко и немного страшно смотреть на Себастьяна. — Я знаю, что для тебя это странно. Для меня это тоже странно. Но я не могу это контролировать. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной девушке. Оминис… он особенный. И я просто не могу перестать думать о нем. Себастьян застыл на месте. Он долго смотрел на Рута, открывая и закрывая рот, выдыхая облачка пара, а затем отвел взгляд. На его лице было сложно что-либо прочесть. Марк уже готовился к худшему. Ожидал упрёков, насмешек, отвращения. Но слизеринец шумно выдохнул и запустил руку в волосы, почесывая затылок. — Вот дерьмо, — пробормотал он себе под нос. — Похоже, Кира была права, и мне не стоило совать свой нос. — Сэллоу переминался с ноги на ногу. — А как же… я же видел тебя с девушками? Все знают, что ты не только за ручку с ними ходил. Так ты по парням? Мне стоит волноваться за себя? — он попытался пошутить, но вышло как-то натянуто. — Мне нравится только он. Сэллоу замолчал, переваривая услышанное. Ветер трепал его темные волосы, ерошил кончики зеленого шарфа, обдувал губы. Лицо его оставалось невозмутимым. Марк выжидал реакции друга, зная, что Себастьян может быть резок, особенно когда дело касалось близких ему людей. — Ладно, — наконец произнес слизеринец. — Я в шоке, конечно, но… если ты причинишь ему боль, я тебе не прощу. Понял? Мы в прошлом году и так много чего натворили. — Понял, — Марк улыбнулся, глядя в глаза другу. — Я никогда не хотел совершить подобное. Наоборот. — И хотя бы перестань его пожирать взглядом, — Сэллоу поморщился с неприязнью. — А еще не делайте ничего при мне, я ещё не готов смотреть на то, как сосутся два парня. Марк усмехнулся, решив, что Себастьян слишком переоценяет его шансы сойтись с Мраксом, и толкнул друга в плечо. Но затем грустно опустил глаза. Он который день не мог с Оминисом поговорить, а уж о поцелуе и вовсе оставалось только мечтать. Причем с каждым днем всё чаще.***
На следующий день, за обедом, Марк наконец решил, что с него хватит. Под недоуменные взгляды однокурсников, минуя стол Пуффендуя, он направился прямиком к Слизерину. Этот, казалось бы, незначительный поступок не остался незамеченным — вокруг тут же возникли тихие шепотки. Сердце Марка от волнения забилось так сильно, что отдавало пульсацией в горле. На это нервное напряжение накладывался недосып: всю ночь он прокручивал в голове диалог с Себастьяном. От этого перед глазами плыло. Подойдя к спине Оминиса, Рут негромко откашлялся. Сидящие рядом слизеринцы обратили на него свои взгляды. Одни злобно прищурились, другие хитро заулыбались. Имельда и вовсе подперла голову рукой и оскалилась так, что по спине Рута пробежали мурашки. Он терпеть ее не мог. — Ты привлек уже достаточно внимания, Маркус, поэтому сядь, — ровным тоном произнес Оминис, отправляя следом в рот кусок яичницы. Рут скользнул взглядом в сторону преподавательского стола. По правилам школы факультеты не могли подсаживаться друг к другу в Большом зале никогда, за исключением больших перерывов и каникул. Но, поскольку за дальним столом сидели лишь профессора Уизли и Чесноук, которым не было дела до этих условностей, Маркус послушно опустился на скамью. Если раньше ему казалось, что за ним наблюдает большая часть зала, то теперь он чувствовал на себе пристальные взгляды абсолютно всех присутствующих. Какая мерзость — гриффиндорцу сесть за стол слизеринцев. — Что-то срочное? — спросил Оминис, откладывая приборы и не поворачивая головы. — Если ты ищешь Киру, то она уже давно ушла. — Смотрите-ка, послушный львенок решил нарушить правила, — раздался язвительный смешок. — Такой красавчик, — послышалось чуть дальше. — Он меня бесит. — А с кем он идет на вечеринку, не знаете? «Настоящий серпентарий» — пронеслось в голове Рута. Но, что бы они ни говорили, он старался сохранять уверенный вид. В конце концов, в магии, учебе и физической силе он превосходил почти каждого из них. — Нет, я искал вовсе не её, — Маркус слегка расплылся в дежурной улыбке. — У нас совместный урок у профессора Ронен. Предлагаю сесть вместе, пока ты не успел найти себе напарника. Опять. Брови Оминиса сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Рут вовсе не жаждал испытывать его терпение своими нелепыми выходками, но у него не оставалось иного выбора. В противном случае слизеринец вновь нашел бы предлог, чтобы отдалиться. — Нет, — холодно бросил Мракс. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Рут застыл, разинув рот, не в силах поверить в столь резкий и категоричный отказ. Где-то рядом раздался сдавленный смешок. А лицо сидящей напротив Рейес, казалось, вот-вот треснет от ее ехидной ухмылки. Пришлось уйти ни с чем, поджав губы. Тяжелый комок неприятно сдавил грудь. Боль была почти осязаемой.***
Маркус, прислонившись к холодной стене в ожидании у кабинета заклинаний, нервно постукивал носком ботинка, вертя волшебную палочку между пальцами. Студенты двух факультетов медленно стекались к двери, и тихий шепот перерастал в гул голосов. Взгляды слизеринцев, полные презрения и нескрываемой враждебности, по-прежнему буравили Марка. Пришедший Мелтон, ухмыляясь, тут же подскочил к Руту, а за ним, сияя широкой улыбкой, следовал и Гаррет. — Ну ты и выдал, — хлопнул Уизли по плечу Рута, заставив того вздрогнуть. — До этого я еще ни разу не видел, чтобы кто-то из одного факультета садился за стол другого. — Да, дружище, что на тебя нашло? — Артур усмехнулся. — Все из-за слизеринского принца? Если он не рад тебе, зачем к нему лезть? Не стоит он того, чтобы бегать за ним и напрашиваться в пару. — Да там… все сложно, — отмахнулся Рут, отворачиваясь. — Я сам разберусь. — Он тебя проклял, что ли, раз ты так унижаешься? — вдруг выпалил Гаррет. — Слизеринцы же настоящие змеи, он вполне мог и такое сотворить… — Что ты сказал, Уизли? — рыкнул стоящий неподалеку слизеринец. — Он пошутил, — вмешался Марк, оттолкнувшись от стены и встав между студентами, заслоняя собой Гаррета. — А ты вообще заткнись, Рут. У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? С какой кстати ты позволяешь себе сидеть с нами, как равный? Мерзкий полукровка. Рут опустил глаза и отвел их в сторону. Не хотел развивать конфликт. А вот глаза Мелтона потемнели, в них вспыхнул огонь ярости. Он приблизился к слизеринцу вплотную, едва не касаясь его лбом. Толпа вокруг оживилась, гул голосов стал громче. Слизерин подначивал к драке, а Гриффиндор призывал к благоразумию. Атмосфера в мгновение ока накалилась до предела. — Ну-ка повтори, что ты сказал, — прошипел Артур, приставив кончик палочки к горлу оппонента. — По правилам ты вылетишь из школы, если хоть царапину на мне оставишь вне дуэли, — с презрительной ухмылкой ответил слизеринец. — Остынь, — Рут положил руку на плечо Мелтона, пытаясь унять его гнев. — Он прав, не стоит. — Мерлин вас дери! Что происходит?! — воскликнула Кира, вклинившись между двумя враждующими сторонами. — Мелтон, какого черта? Опусти свою палочку, пока профессор не пришел, — подоспел Себастьян, встав на сторону Слизерина и мрачно оглядев обоих. — А ты, Биддер, лучше вообще не открывай рот. — Да чтоб тебя… — Артур убрал палочку и, злобно зыркнув на Сэллоу, отошел назад. Рут устало провел рукой по лицу, тяжело вздохнув. За спиной Киры он заметил Оминиса, который осуждающе покачал головой и скрылся в кабинете. Мелтон успел убрать палочку прежде, чем появился профессор, озадаченно оглядывая толпу. Он загнал всех в кабинет, объявив, что урок вот-вот начнется. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды и тихим покашливанием профессора. Все рассаживались по местам, готовились записывать теорию. Маркус, ухватив за локоть Киру, занял место в самом конце, стараясь не встречаться взглядом с остальными. Себастьян же с Оминисом устроились почти впереди. Рут ощущал на себе прожигающий взгляд как Слизерина, так и Гриффиндора, но старался сохранять невозмутимость. — Что случилось? — прошептала Кира, наклонившись к другу. Урок начался, профессор Ронен что-то объяснял про новые заклинания, но Маркус не мог сосредоточиться. В голове назойливо крутилась одна фраза. «Мерзкий полукровка». Эти слова он давненько не слышал в свой адрес. И хоть привык не придавать им значения, каждый раз они ранили не меньше, чем в первый. Но больше всего ранил холод Мракса. — Смотря, когда именно. Сейчас или те две недели, что Оминис старательно меня избегает, — язвит Рут, склонив голову. — Я надеялся, что за это время он найдет способ объясниться. Хотя бы через тебя или Себастьяна, если не лично. — Я так и думала, что ты из-за него такой вялый. Профессор Ронен прервался, хмуро оглядывая кабинет и выискивая источник постороннего шума. Кира тут же выпрямилась и принесла извинения, сославшись на непокорность пера, словно его кто-то заколдовал. Взявшись за него, Бетчил изобразила искреннее удивление со словами «Ой, а оно начало писать». Рут едва заметно усмехнулся, оценив филигранную игру слизеринки. — Кхм, продолжим, — профессор повернулся к доске и принялся выводить слова сегодняшнего заклинания. — Можешь сделать так, чтобы я смог с ним поговорить и он опять не смылся? — Просто…подожди, пока он успокоится? Я попробую помочь, но ничего не могу обещать. Рут недовольно цокнул и закатил глаза. Но все же согласился. У него не было выбора. Абрахам замер, прислушиваясь к классу, но, не услышав больше никаких посторонних шепотов, продолжил лекцию.***
Уже сегодня должна была состояться тренировка в команде по квиддичу, но Маркус нервничал не из-за этого. За несколько дней Кира так и не подала никакого сигнала, согласен ли Оминис поговорить. Чтобы не думать об этом, он старался все утро отвлечься чем угодно: книгами, тренировками, даже заглянул в дуэльный клуб, уничтожив яростными заклинаниям манекен. Всё не то. Осталось только мучительно ждать. После завтрака Маркус направился на квиддичное поле, прихватив свою потрепанную метлу. Хоть сама метла не была быстрой, но благо это особо не требовалось для отбивания бладжеров. Он часто летал на ней все года обучения. Сжимая в руках древко, Марк чувствовал себя легче от воспоминаний о полетах. На удивление погода выдалась солнечная, снега выпало много и он приятно хрустел, а ветра совсем не было. На подходе к полю издалека послышались голоса. Зайдя за ворота, Рут увидел Миранду, которая энергично размахивала руками, объясняя что-то команде. Игроки Гриффиндора, одетые в красные мантии, сидели на своих метлах, внимательно слушая капитана. Стило Марку подойти ближе, как все сразу же переключились на нового игрока и поприветствовали его. Все были рады видеть его в роли загонщика, особенно учитывая ситуацию с предыдущим. Миранда начала объяснила тактику и основные моменты предстоящего матча. Марк внимательно слушал, впитывая информацию и стараясь настроиться на игру. Он знал, что от него потребуется высокое умение работать в команде. После короткого обсуждения теории, Миранда предложила размяться. Поднявшись в воздух, Рут почувствовал знакомый трепет. Ветер ласкал лицо, а земля осталась далеко внизу. Да, он давно не летал, но ощущение полета осталось таким же волшебным. Пока остальные игроки отрабатывали пасы и ловкость, Маркус сосредоточился на отбивании бладжера. После тренировки Маркус чувствовал приятную усталость. Он приземлился рядом с Мирандой, тяжело дыша. — Неплохо, Маркус! — улыбнулась она. — Я в тебе не сомневалась. Еще пару тренировок и будешь готов выйти вместе с нами. Маркус почувствовал, как его охватывает волна уверенности. Слова Миранды были для него как бальзам на душу. Он давно не чувствовал такого подъема, такой веры в себя. Возможно, именно этого ему так не хватало в последнее время. Марк просиял улыбкой, позабыв даже про то, с кем ему придётся столкнуться на квиддичном поле. Да даже позабыв о гнетущем его почти целый месяц чувстве.***
Весь день после тренировки был свободен, и Маркус не знал, чем себя занять. Дополнительные задания он выполнял всегда заранее, чтобы не загружать себе выходные. Учебники, которые он бы хотел прочитать, уже были изучены, оставалось только брать книги из курса следующего года. Артур был занят сегодня с профессором Ховин и Поппи в уходе за пострадавшими от браконьеров жмырами, а Кира с Себастьяном выходные проводили в Фелдкрофте. Рут уже хотел отправиться в Хогсмид и прикупить хотя бы сладостей, но осознал, что у него не осталось даже кната от тех денег, которые он взял при отъезде в Хогвартс. Поэтому, одевшись в теплый свитер с гербом Гриффиндор, накинув на плечи утепленную мантию и замотав на шее оранжевый шарф, Рут отправился за травами в Запретный лес. В кой-то веке не для пар у профессора Шарпа, а для продажи. Под снегом искать растения тяжело, поэтому плату за собранные пучки торговцы в маленьких деревнях предлагали хорошую. А если не просто собрать, а еще и обработать и разобрать на ингредиенты собранные растения, то и ценник был выше. Рут начал промышлять таким ещё на четвёртом курсе, чтобы самому зарабатывать несколько десятков галлеонов на походы в Хогсмид и не просить у родителей. Тем более дать они могли не много. Поиски затянулись до вечера. Уже стемнело, а руки успели покраснеть. Слегка покалывало в пальцах. Зажав палочку в зубах со слабым свечением от «Люмоса», Рут перевязал бечёвкой собранный пучок полыни и убрал в магический мешок. Моли, полынь, заунывники, чемерица, даже прыгающие поганки — удостоверившись, что собрано достаточно, Маркус вернулся в замок. Заниматься ингредиентами Рут предпочитал в тишине. Порой это были теплицы профессора Чесноук, куда он получил доступ еще на четвертом курсе, порой — выручай-комната Киры. Но сегодня он направился в крипту, наивно полагая, что там будет совершенно один. И все же там оказался Оминис. Но и не мудрено, что выходные он проводил в любимом месте. Слизеринец практиковал боевые заклинания на тренировочном манекене. Его мантия, пиджак и жакет покоились аккуратной стопкой на диване, а белая рубашка, плотно облегающая тело, выгодно подчеркивала стройную талию. Рукава были ровно закатаны, и несколько родинок виднелось на открывшемся локте. Он спокойно дышал и стоял ровно, плавно взмахивая палочкой, выпуская между тем мощные разряды магии, отчего манекен качался как маятник и кажется уже был готов разлететься на куски. Рут вздохнул, любуясь хрупкой фигурой. Он знал, что Мракс не состоял в клубе «Скрещенные палочки», но с такими навыками вполне мог бы соперничать с Марком. Их дружеские спарринги с Себастьяном редко заканчивались серьезными травмами, но в настоящей схватке, Рут был уверен, Мракс проявил бы себя как яростный и могущественный волшебник, если бы не его слепота. Рут запоздало понял, что Оминис его заметил. Тот перестал произносить заклинания и обернулся в сторону входа. Палочка часто пульсировала алым огоньком. — Маркус? — уточнил Мракс. — Эм… привет, — гриффиндорец сжал лямку мешка. — Прости, если помешал. Думал, здесь никого нет. Могу уйти, если хочешь. — На сегодня я закончил. Оставайся, — Мракс подошел к своим вещам, расправил рукава и принялся одеваться. Рут шагнул ближе, сбрасывая мешок на пол рядом с диваном. Наблюдая за тем, как методично и аккуратно Оминис облачается в форму, разглаживая складки, Маркус закусил губу. Они давно не разговаривали, и между ними витал едва уловимый холодок. Оминис спешит уйти, но Марк преграждает ему путь. — Мы можем поговорить? — спросил он без колебаний. — Или ты планируешь избегать меня до конца обучения в Хогвартсе? — Если потребуется, — отрезал Мракс, недовольно хмурясь. Палочка зловеще освещала его лицо алым. — Я не понимаю, что я сделал не так, Оминис? — злость охватила Рута. Эта ситуация с избеганием казалась ему абсурдной. — Как я должен узнать, что случилось, если ты молчишь и убегаешь? — Хорошо, так и быть, скажу прямо, — сложив руки на груди, Оминис прошипел, словно на парселтанге. — Этот случай в крипте, почти месяц назад. Ты ведь хотел поиздеваться, так? — Что? — Рут отшатнулся, словно от пощёчины. — Поиздеваться? Но… что случилось? — К счастью, ничего толком и не произошло. — Подожди, подожди… Несостоявшийся поцелуй — причина твоей злобы? Если я тебя обидел этим, то прости. На этих словах Оминис заметно напрягся. Марк увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих ткань одежды. Он не ожидал такой прямоты. Знал, что Маркус не будет ходить вокруг да около — не в его стиле, — но все же поежился, словно втайне надеясь услышать что-то другое. В полумраке крипты, с погасшими факелами, было трудно разглядеть даже строчки учебников, но сейчас Марк видел, как бледное лицо Оминиса смягчилось. — Откуда ты узнал? Кто тебе сказал? — Я все еще не понимаю, о чем ты, — Марк тяжело вздохнул. — О том, что только Себастьян знал, что мне не нравятся девушки. Но он клялся, что ничего тебе не говорил. Марк почувствовал, как кровь приливает к щекам, но молчал, завороженно ловя каждое слово. Он не ожидал такой откровенности от Оминиса, не ожидал, что слизеринец признается в столь личном. — Так откуда? — чуть громче переспросил Оминис, раздражаясь. — Я… — выдохнул Маркус, чувствуя, как сгорает от стыда. — Да, извини, я странно себя повел. Просто легкая шутка. Я не всерьез… — он прикрыл глаза ладонью, стараясь успокоиться. — И твою тайну я сохраню, не волнуйся. «Нет, сейчас не время признаваться, иначе он не поверит», — подумал Маркус. Оминис обиженно поджал губы, покрываясь красными пятнами, то ли от злости, то ли от смущения. Рут сглотнул комок в горле, отошел к дивану, сел и приступил к обработке собранных магических растений. Наколдовав вокруг себя парочку блуждающих огоньков, гриффиндорец начал доставать из мешка пучки и с помощью заклинаний обрезать лишние ветки, отсоединять корни, откладывать лепестки. Все, что нужно было для продажи, он раскладывал по отдельным мешочкам, а весь остальной мусор сбрасывал на пол. Руки мелко дрожали, взгляд то и дело поднимался на стоящего в задумчивости Оминиса, а губы пересыхали от волнения. — Я могу тебе помочь? — тихо спросил Оминис, нарушая давящую тишину. Рут угукнул. Несмотря на свою неполноценность, Мракс обладал удивительной ловкостью, которую гриффиндорец не раз замечал на общих занятиях у профессора Чесноук. Даже учитывая, что Оминис не особенно любил копаться в земле. Слизеринец тихо подошел и присел рядом. Взявшись за пучок чемерицы, он принялся очищать его. Пальцы двигались уверенно, сортируя и отбрасывая ненужные листья. Однако делить растения на конечные ингредиенты он доверил Руту, откладывая готовые пучки поближе к гриффиндорцу. Маркус чувствовал себя ужасно. Полчаса назад он едва не признался в своих чувствах, но в итоге ему пришлось солгать. Впервые так нагло соврать Оминису. В тяжелых мыслях мешочек быстро опустел. — Спасибо, — сказал Маркус. — Без тебя я бы провозился до утра. Оминис ничего не ответил, лишь кивнул. В свете блуждающих огоньков его лицо казалось особенно загадочным. Маркус засмотрелся на белые глаза, затем скользнул взглядом к губам. Мракс не мог видеть, куда смотрит его собеседник, но обладал отличным чутьем. Марк не захотел быть раскрытым и резко отвернулся, чувствуя, как в груди и животе вновь закипает огонь. Глаза его судорожно забегали по крипте. Собрав все вещи и потуже затянув волшебный мешок, Маркус поднялся. — Пойдем, пока нас не поймали после отбоя.***
Маркус, прислонившись к стене, зачарованно наблюдал, как в дальнем углу кабинета Оминис, склонившись над книгой возле котла, водил вдоль строчек палочкой. Взгляд его был устремлен в пустоту над книгой, и лишь едва заметная складка между бровей выдавала напряженную работу мысли. Любуясь этой картиной, Маркус не сразу заметил приближение Ширли, но безошибочно узнал ее по нежному аромату цветов. Навевало воспоминания о детстве. Бутби, миниатюрная пуффендуйка с водопадом светлых кудряшек, задорно пружинивших при каждом шаге, с темно-зелеными широко распахнутыми глазами и вздернутым носиком. Она всегда оживленно жестикулировала, увлеченно что-то рассказывая. Сама невинность и очарование. — А? Что? — рассеянно отозвался Маркус. — Ну ты вообще меня не слушал! — Ширли надула губки, игриво помахивая у лица гриффиндорца конвертом, зажатым в левой руке. — Говорю, передай это Оминису. Только не вздумай открывать! — Что это? — Маркус взял письмо, с любопытством повертев его в руках. От конверта исходил приторно-сладкий аромат. — Одна девочка не решается вручить это ему лично. А я как-то не горю желанием подходить к Мраксу, потому что… — пуффендуйка покосилась на слизеринца, — …он жуткий. От его глаз у меня мурашки по кожи. — Передам, — тихо усмехнулся Маркус, пряча письмо во внутренний карман мантии. — И раз уж я здесь, может, ты передумал и согласишься пойти со мной на вечеринку? — Ширли, кокетливо накручивая светлую прядь на палец, одарила его лучезарной улыбкой. — Прости, но мой ответ по-прежнему нет, — гриффиндорец постарался смягчить отказ дружелюбным тоном. — Понятно, — девушка кивнула, закусив губу. В глазах мелькнула тень разочарования, но она держалась с достоинством. — Тогда, хотя бы, передай письмо. Маркус проводил Бутби взглядом до самого выхода из класса, и улыбка сползла с его лица. Приторный запах письма, проникавший сквозь ткань мантии, вызывал легкую тошноту. Неприятная тяжесть сдавила грудь. Ему совсем не хотелось отдавать это наверняка любовное послание. Но с другой стороны, если Оминис сказал правду и девушки ему не интересны, то переживать не о чём. Дверь класса с хлопком распахнулась, впуская профессора Шарпа, и Рут решил, что передаст конверт после зачёта. Эзоп Шарп, прихрамывая, проковылял к своему столу, приветствуя студентов. Подготовив стойки для пробирок, он повернулся к классу. — Прежде чем приступим к зачету, я хотел бы продемонстрировать несколько экземпляров, приготовление которых не практикуется вплоть до окончания Хогвартса, но о которых вы могли узнать, занимаясь дополнительно. Слизеринцы заинтересованно зашептались. Запретные зелья — звучало интригующе. Профессор распахнул пиджак и извлек из внутреннего кармана флакон с переливающейся перламутрово-розовой жидкостью. — Кто-нибудь может сказать, что это за зелье? — профессор обвел взглядом класс, демонстрируя флакон поближе, и водрузил его на стойку. — Это амортенция, — произнес Рут, выступая вперед. — Зелье, которое пахнет для каждого по-своему. — Продемонстрируете? — Шарп скрестил руки на груди, отступив в сторону. — Ох, ну… — Маркус, с сомнением глядя на мерцающий эликсир, взял флакон в руку, повернулся к студентам, открыл его и осторожно принюхался. — Лично я чувствую запах свежей земли, пергамента и… — он на секунду прикрыл глаза, втягивая аромат, и, улыбнувшись, поднял взгляд, выискивая в толпе Оминиса. Затем закупорил зелье и вернул его на место. — Я предпочту не продолжать. Амортенция — самое сильное любовное зелье, но «любовь», созданная им, искусственна и больше похожа на болезненную одержимость. — Похвально, мистер Рут, пять очков Гриффиндору, — кивнул профессор. — Приготовление амортенции возможно только в конце седьмого курса. Сейчас я могу лишь ознакомить вас с ним. А также с вот этим, — мужчина поднял другой флакон, наполненный густой, темной массой, больше похожей на грязь. — Это… — Оборотное зелье, — выпалила Кира, опередив преподавателя. — Неожиданно, но совершенно верно. Возможно, вы знаете особенности этого зелья? — Вкус и цвет зависят от личности, в которую с его помощью превращаются. Время действия может достигать двенадцати часов. — Пять очков Слизерину, — профессор поставил склянку с зельем в стойку. — Есть еще одно очень сильное зелье. Сыворотка правды. Одно из немногих, что не имеют ни запаха, ни цвета, — Шарп продемонстрировал третий флакон и поставил его рядом с первыми двумя. — Как-то опасно хранить такое в подсобке, профессор, — хмыкнул Гаррет. — Сыворотке правды можно противостоять с помощью окклюменции и некоторых антидотов, к тому же, оно не всегда эффективно из-за невозможности проверить, говорит ли человек правду или нет. Из всех трех самым опасным я бы назвал амортенцию, — поймав взгляды девушек, украдкой поглядывающих на флакон, профессор нахмурился. — И если что-то пропадет из моих запасов, я сразу же об этом узнаю. Хромая, профессор Шарп обошел стол и уселся за него. Раскрыв книгу, он взмахнул палочкой, и на столах у котлов появились пергаменты. Все разошлись по местам, пора было приступать к приготовлению зелий. Подойдя к своему столу, Рут взглянул на заголовок пергамента и удовлетворенно кивнул. Проще простого. Рядом Оминис, который впервые за долгое время согласился составить пару, тяжело вздохнул, с отчаянием глядя на название своего задания. — Мистер Мракс, надеюсь, я не зря дал вам шанс. Если вы хотите преуспеть на итоговом экзамене по моему предмету, — Шарп не поднял взгляда, продолжая читать, — то настоятельно советую вам приложить все усилия на зачетах. Слизеринец опустил голову, стиснув зубы. Рут понимал, что для будущего целителя Оминису прежде всего нужна была оценка «Превосходно» по зельеварению на ЖАБА и не ниже «Выше Ожидаемого» по всем зачетам по этой дисциплине. В ожидании, пока закипит жидкость, гриффиндорец взглянул на понурого Мракса. Тот с необычайной серьезностью выискивал ингредиенты, водя вдоль полок палочкой. Тихонько приблизившись, Рут наклонился к нему и прошептал: — Ты справишься, мы же варили это зелье вместе в прошлом году. Но если что, я готов помочь, даже под страхом получить наказание и «неуд» от Шарпа, — Маркус посмеялся. — Я помню его, — ответил слизеринец, заливая в котел основу для зелья. — Можно кое-что уточнить? Что за третий запах тогда был? Если это секрет, то не говори, конечно. — … смородиновый чай с мятой, — чуть помедлив, честно признался Рут. Оминис застыл, прекратив помешивать варево, и крепче сжал черпак. Профессор шумно кашлянул, перелистывая страницу книги. Отскочив на свое место, Рут тут же погрузился в процесс приготовления зелья. Он не видел лица слизеринца, лишь заметил, как вспыхнули его уши. Маркс часто пил смородиновый чай, чтобы успокоиться или чтобы лучше спалось. И сегодня за обедом он потреблял именно его, копаясь в учебнике по зельеварению. Рут надеялся, что Маркс не станет допытываться и решит, что какая-то понравившаяся гриффиндорцу девчонка также предпочитает смородину с мятой. Но он знал, что Оминис не дурак. Сначала слизеринец несколько минут стоит неподвижно, и Маркус начинает волноваться. Но как только Мракс приступает к добавлению ингредиентов, все страхи рассеиваются. Рут видит, как уверенно слизеринец нарезает стебли, с какой точностью, определяя на слух, выливает содержимое склянок в котел, как выжимает ровно столько сока, сколько необходимо. Приятное тепло разливалось в груди Маркуса, переполняя его гордостью за друга. Друга, в которого он имел неосторожность влюбиться.***
Маркус вылетел из кабинета по зельеварению первым и вскинул кулаки к потолку, выкрикнув победное «Превосходно!». Не то чтобы он сомневался в своем мастерстве, но легкое волнение все же щекотало нервы. Присев у стены, он скрестил ноги и терпеливо стал ожидать остальных. Вскоре из двери начали по очереди выходить то слизеринцы, то гриффиндорцы. Гаррет, озаренный широкой улыбкой, выпорхнул из класса, приковывая к себе любопытные взгляды. — Ну что? — нетерпеливо спросил Рут, вскинув голову в сторону Уизли. — Выше ожидаемого, — гордо вскинув подбородок, ответил Гаррет. Все-таки не зря он выбрал эту дисциплину, несмотря на то, что порой любил сварить нечто взрывоопасное. Следом появилась Кира, и по ее сияющему взгляду стало ясно — она получила самый высокий балл. Когда же в дверном проеме показалась светлая макушка Оминиса, Марк вскочил на ноги. — Все в порядке? — с тревогой спросил гриффиндорец, заглядывая в бледное лицо слизеринца. — Да… да, я сдал, — Оминис прижался спиной к стене, выдохнув с облегчением, и опустил волшебную палочку. — Поставил «Превосходно». Я никогда не получал такую высокую отметку… — Ты молодец, — Рут расплылся в счастливой улыбке, приблизившись к Оминису. Он хочет протянуть руку и коснуться его запястья, огладить прохладную тонкую кожу, но он гонит эти мысли и складывает руки на груди. — О, поздравляю, — внезапно рядом с ними появился Себастьян, облокотившись о стену и задорно ухмыляясь. — Первый зачет успешно сдан. Как насчет прогуляться в воскресенье в Хогсмид и отметить это дело? — Я согласен, — кивнул Оминис. — Марк? — Да, — выпалил Рут, не задумываясь ни секунды. Он готов был последовать за Оминисом куда угодно. — Я слышал, ты в команде по квиддичу. Игра уже завтра. Смотри не опозорь факультет, свалившись с метлы, — усмехнулся Себастьян. — Ты играешь? — Оминис поднял голову, обращаясь к Руту. — Пришлось вступить в команду на замену, — пожал плечами Марк, не вдаваясь в подробности. — Я приду. Себастьян поднял бровь, но промолчал. Мракс не ходил на квиддич, потому что чтобы видеть игру, нужно хотя бы видеть. Слепому слизеринцу там было скучно. Переведя взгляд на Рута, Сэллоу едва сдержался от закатывания глаз. Того распирало от неприкрытого счастья, словно он только что выиграл лотерею. — Ну, идемте же, чего встали? — Кира, обхватив Себастьяна за руку, увлекла его за собой. — Оминис, — надломленно прозвучал голос Рута, который, схватив слизеринца за край мантии, остановил его. — Тебе просили передать… — Что это? Письмо? — с любопытством принял конверт Оминис, но, принюхавшись, скривился. — Какой приторный запах… — Одна девушка не осмеливается признаться тебе лично, — Марк внимательно следил за реакцией Мракса на полученный конверт, а затем, наклонившись ближе, прошептал: — Мне стоит беспокоиться, что какая-то девчонка тебе понравится или у меня всё-таки больше шансов стать твоим парнем? Эта шутка была на грани. Оминис закашлялся, давясь воздухом, и густо покраснел. Рут рассмеялся, уверяя, что пошутил, хотя сам чувствовал, как предательски начинают гореть лицо и руки. Какую глупость он только что сморозил? Подтолкнув в спину Мракса, который все еще кашляя, неловко поправлял мантию, пытаясь скрыть свое смущение, Марк зашагал вперёд, догоняя друзей.***
Маркус крепче сжимал в одной руке метлу, в другой — дубинку для бладжеров, следуя за капитаном посреди шеренги. Только что, в тесном кругу, они обсуждали игровую тактику, а теперь, единым строем, направлялись к полю. Прислушавшись к себе, Маркус с удивлением обнаружил, что страх и волнение уступили место всепоглощающей уверенности. Он уже играл в квиддич на четвертом курсе, будучи охотником. Забивал неплохо, но когда на пятом курсе директор Блэк отменил игру, Рут забросил это дело. Теперь же давно забытое чувство азарта вновь захлестнуло его грудь. Они должны победить когтевранцев. Марк наблюдал, как противники стягиваются на своей половине поля. Порывы ветра трепали их темно-синие мантии. Марк знал — когтевранцы лучшие тактики. У них был превосходный ловец, а нападающие славились своей агрессивностью. Мельком взглянув на трибуну болельщиков, ревущую под зеленым флагом, Маркус попытался выхватить среди толпы одно единственное лицо, но расстояние безжалостно стирало очертания лиц. Рут занял место отбивающего и встретился взглядом с Кельвином, подлетевшего к нему на метле напротив. Тот напрягся, нахмурился, а затем кивнул своему напарнику, поймав ответный кивок. — Черт… — выдохнул Марк, осознавая, что легкой игры не будет. Раздался свисток профессора Когавы — и воздух взорвался ревом толпы, смешанным со свистом ветра. Игра началась. Маркус, несмотря на свою новую роль отбивающего, не терял бдительности. Его глаза постоянно выискивали бладжеры, предугадывая их траекторию полёта. Маркус ощутил, как знакомое чувство полета обволакивает его, вытесняя все посторонние мысли. Метла слушалась его, позволяя ему ловко маневрировать среди проносящихся на него игроков. Со всех сторон на трибунах бушевал рев толпы, но Маркус почти не слышал его, целиком погруженный в игру. Когтевранцы, на удивление упорные, с азартом сражались за каждый мяч, не уступая гриффиндорцам в счете. Но все внимание Маркуса было приковано к отбиванию бладжеров от своей команды. Игра уныло тянулась до тех пор, пока не показался золотой снитч. Ловец Когтеврана сразу же устремился за ним. Следом погнался ловец Гриффиндора. В следующее мгновение бладжер пронесся мимо Марка, почти сбив его с метлы. Лишь чудом увернувшись, он увидел, как мяч, описав круг, вновь устремился на него. Замахнувшись дубиной, чтобы отбить его, Маркус замер. И совершенно не заметил, как еще один бладжер несется на него с другой стороны. Глубокий вдох. И внезапный удар в спину сбивает Маркуса с метлы. Все тело пронзает острая боль и Рут камнем устремляется вниз. Беспомощно барахтаясь в воздухе, он уже ничего не может предпринять. Земля стремительно приближается, и перед глазами все резко темнеет.***
Рут пришел в себя столь же внезапно, сколь и погрузился во тьму. Открыв глаза, он попытался было вскочить, но из груди вырвался стон — спину прошибла боль. Он снова упал на подушки, зажмурившись. Тугая, давящая повязка сковывала грудь и плечи. В ушах зазвучали приближающиеся знакомые голоса. — Очнулся! — воскликнула Кира. — Не шевелитесь, мистер Рут! — приказывает женский голос, устремляясь к кровати пострадавшего быстрее всех. Марк разлепил глаза и огляделся. Над ним склонились Кира и Артур, а рядом хлопотала Норин Чиррей. Обычно пускали до шестерых, но похоже Норин разрешила сегодня пройти только двоим. — Вот это тебя приложило… — Артур, чье лицо было раскрашено в цвета Гриффиндора, внимательно осматривал друга. — Совсем плохо? — Марк попытался улыбнуться, но уголки его губ начали гореть. — Словно тебя лицом окунули в заросли шиповника, — поморщился Бетчил. — По ощущениям, будто с обрыва упал… — Точнее с метлы. Сломаны несколько ребер и ключица, — женщина налила в стакан мутную белесую жидкость. — Вам еще повезло, что вы такой крепкий, иначе переломало бы и руки, и ноги. А так — поправитесь за пару дней, если будете пить костерост. — Я уже и забыл, что он существует, — Рут сглотнул, взглянув на бутылку в форме скелета. — Ты справишься, — Кира обхватила лежавшую на простыне ладонь друга и мягко сжала. — Раз уж ты очнулся, мы пойдем, — Мелтон хлопнул Рута по плечу, и тот, зашипев, зажмурился. — Ох, прости, дружище! — И мне пора, игра давно закончилась, — Кира кивнула и направилась следом за Артуром. — А кто… кто в итоге победил? — поинтересовался Марк, провожая взглядом удаляющихся друзей. — Конечно же, Гриффиндор! — вскинув руки к потолку, выкрикнул Артур и скрылся за поворотом. — Не шумите! — успела крикнуть Норин вслед. Женщина прочистила горло, напоминая о своем присутствии и стакане в руке. Рут вздохнул, принял помощь, слегка приподнялся и поднес стакан к губам. Отвратительная на вкус жидкость хлынула в горло, вызывая рвотный рефлекс. Но Марк выпил все, скривился и снова уткнулся в подушку. — А теперь отдыхайте. Норин поставила стакан, поправила постель и, шаркая по полу, удалилась в сторону своего кабинета. Маркус попытался уснуть, но ноющая боль во всем теле мешала. Когда дрема уже начала одолевать, Рут почувствовал, что он не один. Кто-то бесшумно подошел к его кровати, но определить, кто именно, было невозможно. Палочка лежала далеко, на тумбочке, и Марк понимал — не успеет дотянуться. Кто бы ни оказался у его изголовья, гриффиндорцу не хотелось чувствовать себя столь уязвимым. — Марк? Рут, не раздумывая ни секунды, открыл глаза и устремил взгляд на Оминиса, стараясь дышать ровнее, чтобы не выдать себя. Мракс нахмурился, устремив слепой взгляд на изголовье кровати. Его палочка тихонько пульсировала в руке, он прислушивался. И тут уголки его губ дрогнули. — Я слышу, что ты не спишь. — Тебя невозможно провести, — усмехнулся Рут. — Как ты себя чувствуешь? — Оминис обвел палочкой пространство вокруг себя, нашел кресло, пододвинул его к кровати и присел. — Словно упал с метлы, пролетев перед этим сотни метров, — Марк почти не шевелился, стараясь не тревожить искалеченное тело, но все равно тяжело дышал от ноющей боли. — Позволь. Мракс подвел кончик палочки к груди Рута. Алый огонек на мгновение погас, и Оминис произнес неизвестное Маркусу заклинание. Боль мгновенно притупилась, отступая на задний план, а сознание гриффиндорца прояснилось. Он глубоко вдохнул, наконец не чувствуя, как каждый выдох режет грудь. — Легче? — Гораздо. Спасибо, — Рут посмотрел на слизеринца с теплой улыбкой. — Преуспеваешь в целительстве. — Вроде того. Моя семья будет в бешенстве, когда узнает, какое направление я выбрал. Оминис грустно хмыкнул. Рут знал — его семья никогда не одобрит выбор. Мраксы жаждали власти, стремились к контролю, а целительство считалось уделом слабых. — Мы оба пытаемся найти свой путь, — проговорил Рут, его голос был хриплым, но уверенным. — Стать лучшим волшебником, будучи безродным полукровкой, — тоже звучит безумно. — Ширли Бутби сегодня спросила меня, хочу ли я прийти на их вечеринку старшекурсников, — неожиданно сказал Оминис. — И что ты думаешь по этому поводу? — Марк заглянул в бледные глаза. Он не ожидал услышать положительный ответ, но все же замер в предвкушении. — Сказал, что подобные мероприятия не для меня, — произнес он очевидный ответ. — Но… я все же передумал. Возможно, мне стоит развеяться, — он пожал плечами. Марку стало легче от осознания, что ему не придется провести весь вечер в компании шумных, одиноких гриффиндорцев или девушек, флиртующих с ним. — Думаю, мне пора, пока меня не заметили, — Оминис поднялся, отодвинул кресло, встряхнул рукава мантии и развернулся к выходу. — Подожди, — возможно, его идея была глупой, но Рут оставался гриффиндорцем — он должен был быть решительным и смелым. — Мы можем пойти вместе? Как друзья, конечно же. Но если тебя уже пригласили или ты хочешь пойти один… — Я буду рад составить тебе компанию, — мягко произнес слизеринец, не оборачиваясь. — Спокойной ночи, Марк. Гриффиндорец перестал дышать, а его глаза расширились от изумления. Оминис хмыкнул и бесшумной, свойственной ему походкой, скрылся в коридоре. Марк почувствовал, как стал чуточку счастливее. Больничное крыло, при всем ее дискомфорте, оказалось спокойным местом. Здесь на несколько дней он смог позволить себе побыть уязвимым, смог позволить себе помечтать о том, во что был бы одет Оминис, как приятно было бы держаться за его холодную руку, и как мир вокруг перестал бы иметь значение на один вечер.
