V
27 февраля 2026 г., 13:00
Маркус и впрямь оправился за считанные дни. Грудь все еще время от времени ныла, но пропускать занятия он не хотел. Как и ожидал, ничего серьезного он не упустил, а весь учебный материал был наверстан за один вечер. После откровенного разговора в крипте Маркус был счастлив видеть Оминиса вновь, пусть и где-то на периферии. Теперь тот не избегал его, не сторонился в Большом зале и в коридорах. Увы, расписание слизеринца в оставшиеся учебные дни ноября расходилось с его собственным, но Маркусу достаточно было знать, что все в порядке.
Подготовка к Рождеству завершилась в начале декабря, и все учащиеся в предвкушении ожидали каникул. Коридоры Хогвартса утопали в праздничных венках, украшенных остролистом и алыми ягодами, колонны обвивали гирлянды из еловых ветвей. Над Большим залом кружился снег, таявший прежде, чем коснуться голов студентов, а воздух был пропитан корицей, гвоздикой и ароматом свежеиспеченного имбирного печенья.
Маркус старался сдать под конец семестра все дополнительные задания, успешно закрывая оставшиеся зачеты по выбранным предметам. На каникулы он уезжал вечерним поездом аккурат на следующий день после вечеринки. Он предпочел бы остаться в Хогвартсе, ведь Оминис по обычаю не возвращался в поместье Мраксов, проводя все каникулы в замке. Но хотелось увидеться с отцом.
Когда дни постепенно приблизились к завтрашней вечеринке, Рут занервничал. Он метался в мыслях, не зная, что надеть, хотя для Мракса, очевидно, не имело значения, во что одет человек. Поэтому выбор пал на любимые вещи, в которых Марк чувствовал себя увереннее.
***
Стоит Оминису показаться из-за дверей гостиной, как Маркус забывает обо всём на свете. На Мраксе — чёрная кофта с высоким воротом, облегающая стройную, хрупкую фигуру, поверх — распахнутый изумрудный кардиган. Прямые, узкие брюки плотно обтягивали ноги, а идеально начищенные ботинки блистали. Волосы чуть растрепаны и кажется промазаны воском, отчего кажутся влажными. Рут сглотнул. То ли Оминис читает мысли, то ли Кира помогала ему собраться, но выглядел он как мечта Марка. На фоне слизеринца, подобного аристократу со змеиной натурой, Маркус казался огромным, смешным львом. На нем, и без того высоком и крупном гриффиндорце, красовался вязаный свитер бордового цвета с желтыми полосками и геометрическими фигурками, делая его плечи и руки еще шире. Под ним виднелась не до конца застегнутая рубашка. На длинных ногах — серые брюки и простые, удобные ботинки. — Ты… — выдохнул Марк. Прекрасен? Восхитителен? Невероятен? Калейдоскоп комплиментов кружился в голове Маркуса, и выбрать один, не прозвучав при этом странно, было невыносимо трудно. — Ты… выглядишь потрясающе, — Маркус наконец выдавил из себя слова, так и не придумав ничего нейтрального, чтобы не было похоже на флирт. Мракс слегка наклонил голову, бросил взгляд примерно в сторону Рута, и поначалу нахмурился, но затем его губы изогнулись в улыбке. Он молча обошел гриффиндорца и двинулся к лестнице. Они неспешно шли по коридору. Холодный воздух Хогвартса контрастировал с теплом их близости. Змея и лев — какой абсурд. Но Маркус не мог отвести глаз от взлохмаченных прядей, чувствуя, как растет в нем желание обнять и защитить. Если Мракс позволит. Нет. Когда он позволит. Позволит оказаться ближе. Они оказались у стены, на которой, казалось бы, не было ничего. Рут достал палочку, запрятанную в специальном кармашке на брюках, сделал несколько взмахов, и на стене проступили узоры, а затем она стала полупрозрачной. За ней, в полумраке, виднелся зал, полный людей. Оминис и Маркус сразу же шагнули внутрь, и в глаза последнего ударил свет блуждающих огоньков и искр от заколдованных фонарей. Громкая, незнакомая, ритмичная музыка заполнила пространство. Руту показалось, что она в чем-то напоминает магловскую. Пройдя дальше, они увидели, как в центре зала в хаотичном порядке танцуют все подряд. Без знаков отличий было сложно понять, кто есть кто. По одной стороне зала вдоль стены тянулись столы, по другой — небольшие диванчики. Казалось, что собрались почти все шестые и седьмые курсы. Оминис обвел палочкой зал и двинулся туда, где людей было меньше всего — к столикам с закусками и напитками. Маркус хотел последовать за ним, но перед ним возник Гаррет. — Зелье храбрости, — Уизли приоткрыл пиджак и извлек из внутреннего кармана склянку с жидкостью огненного цвета. — Сегодня у меня их часто спрашивают. Если вдруг не получится пригласить девчонку на медленный танец. Надо? — Спасибо, конечно, но оно мне не нужно, — Рут махнул рукой. — Я как-нибудь сам, без зелий, как и всегда. — Уверен? — рассмеялся подошедший Себастьян. Темно-зеленая расстегнутая жилетка с белой рубашкой, рукава которой были закатаны, очень шла ему, делая и без того развязный образ еще более дерзким. — Ммм… — Рут растерянно огляделся по сторонам, уже потеряв из виду Мракса. — А где… — Уже потерял своего змеёныша? — хитро прищурился Сэллоу. — Кого это? — поинтересовался Уизли, но ответа не получил. Марк ускользнул от друзей, растворившись в толпе, и принялся искать. Вскоре его взгляд зацепился за худощавую чёрную фигуру. Но Ширли возникла так внезапно, что Марк, не успев ничего осознать, оказался подхваченным под локоть и увлечён в самый центр зала, туда, где танцевали самые смелые. Бутби крепко сжала его ладонь, увлекая в нелепом танце, и смотрела на него своими зелёными глазами, устремлёнными снизу вверх. От неё, как всегда, исходил аромат цветов, смешанный с чем-то ещё, более терпким. Рут, растерянный, подчинялся её движениям, вторя им рефлекторно. Ему не хотелось прибегать к силе, но так и хотелось оттолкнуть её. В то же время он ощущал пристальный взгляд белых глаз Оминиса, и страх, что что-то может пойти не так. И почти идёт, когда пуффендуйка резко подалась вперёд, встав на цыпочки, но Маркус успел отвести лицо в сторону, и девушка мазнула поцелуем по щеке. — Ты же свободен, что не так? — хмурилась Бутби, одарив гриффиндорца ударом в грудь. — Разве я недостаточно красива? — Хватит, Ширли, — процедил Маркус сквозь зубы, недовольно нахмурившись. — Найди себе другого партнёра по танцем. Рут тут же покинул центр зала, оставив девушку растерянной и одинокой, и устремился к Оминису. На лице последнего не отражалось ни единой эмоции, его белые глаза, прежде мягкие, словно луны, превратились в угрожающее серебро. Так бывало, когда Мракс был не в духе. Как сейчас. От него ощутимо веяло холодом, а палочка то и дело пульсировала алым. Маркус потёр щеку рукавом кофты, пытаясь смыть следы помады, хотя слепой слизеринец всё равно их не видел. — Как всегда, от поклонниц отбоя нет? — язвил Мракс, крутя в пальцах палочку и отстранённо глядя в сторону. — Ещё немного, и я подумаю, что ты ревнуешь, — умилённо проговорил Рут, подходя ближе. Оминис рефлекторно положил руку на грудь гриффиндорца, обозначая дистанцию, но тот перехватил запястье, поднял его и поцеловал тыльную сторону ладони. — К их огорчению, на сегодня я занят. Лицо Оминиса вытянулось от удивления, он явно не ожидал услышать такого. Похоже, его злоба немного улеглась, и алая пульсация палочки стихла. Маркус отпустил руку, с облегчением выдохнул и встал рядом с Мраксом, осматривая зал. В центре он заметил Гаррета и Поппи, энергично танцующих максимально близко друг к другу. Рядом с ними, гармонично дополняя друг друга, кружились Себастьян и Кира. Рут невольно им позавидовал. Они улыбались друг другу, их движения были полны энергии, они открыто касались друг друга. Это выглядело так естественно. Наблюдая за ними, Марк ощутил внезапный прилив смелости. Сделав глубокий вдох, он развернулся к Оминису и протянул ему руку. Уголки губ слизеринца тронула едва заметная улыбка. — Позволь пригласить тебя. — Я хорошо танцую только вальс. — Забавно, как раз его я танцевать совсем не умею, — усмехнулся гриффиндорец. — Но, к счастью, сегодня он и не требуется. Маркус осторожно взял Оминиса за ладонь и, пятясь к центру зала, потянул его за собой, проталкиваясь сквозь вихрь танцующих. Слизеринец неохотно поддался, в палочка запульсировала чаще. Протиснувшись между хаотично двигающимися студентами, Рут выхватил немного свободного пространства, обхватил второе запястье Оминиса рукой и, покачиваясь в такт музыке, начал двигать плечами, переступая с ноги на ногу, увлекая Мракса за собой. — Это глупо, — нахмурился слизеринец. — В этом вся и прелесть! — воскликнул Маркус, стараясь перекричать музыку. Оминис неловко вторил движениям, чувствуя себя скованно и неуклюже. Но ритм музыки, поддержка Рута и его уверенные движения постепенно раскрепощали его. Он начал расслабляться, отпуская внутреннее напряжение. Движения становились более рванными и свободными, а на лице все чаще появлялась едва заметная улыбка. Маркус наклонился ближе, чтобы сказать, что у слизеринца уже хорошо получается, но слова застряли в горле, когда он увидел, как Мракс, освободившись от его рук, начал танцевать уже самостоятельно, с какой-то особенной, только ему присущей грацией. Сердце Маркуса забилось чаще. Он наблюдал, как Оминис, теперь полностью отдавшись музыке, двигался в унисон с толпой, но при этом сохранял свою индивидуальность. В его движениях было что-то завораживающее, какая-то необъяснимая магия, которая притягивала взгляд. Маркусу казалось, что он влюбляется все сильнее с каждой секундой, ловя каждый отблеск радости, появляющийся в обычно сдержанных чертах Оминиса. Когда музыка начала замедляться и плавно переходить в медленную мелодию, Маркус позвал Оминиса, и они вернулись обратно к столам. Скинув свитер, Рут поправил рубашку и закатал рукава. Ему было жарко, все его тело почти пылало. Оминис стоял рядом и глубоко дышал, стараясь успокоить сердце. — Знаешь, — произнёс Оминис, посмеиваясь, — это было… забавно. — А ты когда-нибудь научишь меня вальсу? — спросил Маркус, разглядывая его раскрасневшееся лицо. — Обязательно. Весь вечер они держались очень близко друг к другу, но каждый проводил время по-своему. Маркус мог разговаривать с друзьями и чувствовать, как издалека слепые глаза изучают его посредством палочки. Когда его пытались затащить танцевать осмелившиеся девушки, он мгновенно ощущал, как тело обдает холодом. Он всегда был под прицелом белесых глаз, и порой сам пристально наблюдал за Оминисом, непринужденно болтающим с кем-то или сидящим на краю дивана, подперев голову рукой и смотря незрячими глазами куда-то вглубь зала, но палочкой указывая точно в сторону гриффиндорца. Быть объектом такого пристального внимания приятно. Это давало Маркусу чувство, что он тоже интересен Мраксу. Вечеринка приближалась к ночи, и напряжение от игр в гляделки нарастало. А также повышался градус происходящего вокруг. Кто-то победоносно вскинул руки с парой бутылок огневиски. Откуда их стащили — осталось загадкой. Себастьян был среди первых, кто помчался за выпивкой для друзей. Все трое сидели на диване, отдыхали и послушно ждали возвращения Сэллоу с бокалами. Маркус сидел между Кирой, повисшей на его плече, и Оминисом, чье бедро прижималось к нему из-за тесноты дивана. Бедному гриффиндорцу, которому до этого было и так жарко, пришлось расстегнуть рубашку ещё на пару пуговиц. Себастьян не заставил себя долго ждать. Первый бокал был подан Кире, которая сразу же оживилась, села ровнее и улыбнулась. Оминис сдержанно кивнул, принимая напиток из рук друга. А вот Маркус недоверчиво глянул на янтарную жидкость, запоздало приняв ее в руку. От напитка пахло корицей. — Это выглядит как плохая идея, — проговорил Рут. — Да ладно тебе, Маркус, не будь занудой хотя бы сегодня, — пробурчала Бетчил. — Завтра не надо на учебу, расслабься. — Верно, пей, — Сэллоу подтолкнул бокал ближе к Маркусу и отошел к Кире. Марк перевел взгляд на Оминиса, сидевшего рядом. Тот вертел бокалом, прислушиваясь к плеску янтарной жидкости. С каждым оборотом воздух наполнялся терпким ароматом. Поднеся бокал к губам, Мракс сделал маленький глоток. — Ты… уже пробовал это раньше? — наблюдая за Оминисом, который, казалось, совершенно не ощутил алкоголь, спросил Рут. — Сэллоу вечно тащит всякую дрянь в крипту, — вздохнул Мракс. — Можешь не пить, если не хочешь. Не вижу смысла гордиться умением пить огневиски. — Я все же попробую. Рут, все еще хмурясь, поднес бокал к губам. Запах корицы стал еще отчетливее, сливаясь с чем-то резким, чего он не мог опознать. Он сделал первый глоток. Напиток оказался сладким, обжигающим, проникающим от горла до самого желудка. А затем он разом осушил бокал. И поклялся себе, что больше никогда в жизни не будет пить что-то подобное. Музыка начала становиться все громче, смех переплетаться с восторженными криками. Вечеринка достигла своего пика, и Рут почувствовал, как его накрывает странное, пьянящее чувство. Он поставил пустой бокал на пол, решив, что одной порции ему вполне достаточно. — Ну что, как тебе? — спросила Бетчил, с любопытством наблюдая за Рутом. Ее глаза ярко мерцали в свете фонарей. — Словно меня сейчас стошнит, — поморщился Маркус. — И как-то… голова странно кружится. Но в целом, ничего особенного. — Неужели ты никогда не пил? — Себастьян плюхнулся на диван между Кирой и Маркусом, едва не ударив последнего локтем. Пришлось еще теснее прижаться к Оминису, чтобы всем четверым уместиться. — Не приходилось, — Рут опустил взгляд на Мракса, опасаясь, что такой тесный контакт может его смутить, но тот оставался невозмутимым, задумчиво вертя палочку в руках. — Совсем зеленый, — рассмеялся Себастьян. — Тогда поздравляю. — С чем? — пробормотал Рут, массируя внезапно заболевшие виски. — Ты стал старше. И без этой бурды вечеринки — не вечеринки. Расслабься, Марк, ночь только начинается. Гриффиндорец ощутил, как ему становится невыносимо жарко. Рут моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лицах, но цвета вокруг начали казаться ослепительно яркими, а фигуры людей — расплывчатыми. Внезапно музыка взорвалась новым, дерзким ритмом, и Кира вскочила, потащив за собой Себастьяна. — Пошли танцевать! — крикнула она, и тот, не сопротивляясь, последовал за ней, оставляя Мракса и Рута вдвоём. Маркус наконец-то смог отсесть и расслабиться, наблюдая за происходящим: кто-то танцевал в центре зала, размахивая палочками и вызывая россыпи искр, другие собрались у стола с закусками, а кое-кто уже не стеснялся целоваться в укромных уголках. Рут попытался встать, но ноги подкосились, и он плюхнулся обратно на диван. — Ты в порядке? — спросил Оминис, сжимая палочку в руке и поднося ее ближе к Марку. — Если не вставать, то да, — усмехнулся Маркус, всем телом припадая к спинке дивана. — Голова идёт кругом… — Для человека, выпившего впервые что-то крепче сливочного пива, держишься достойно, — хмыкнул Мракс. — Ну…спасибо? — Рут повернул голову в сторону Оминиса и расплылся в улыбке. — А ты…стал еще красивее. — О, Мерлин. Попрошу Себастьяна больше тебе не наливать. Маркус поднял руку и протянул ладонь к слизеринцу. Его пальцы коснулись щеки Оминиса. Нечасто он чувствовал, как бледное лицо словно пылало, почти так же, как он сам. А ещё Мракс даже перестал вздрагивать от внезапных прикосновений к своему лицу. Маркус почувствовал, как бешено заколотилось его собственное сердце. И находясь под воздействием алкоголя, он ощутил волну беспрецедентной смелости. «Без глупостей, Маркус Рут» — мысленно одернул себя гриффиндорец и все же поднялся. Схватившись за голову, он замер, а затем, когда головокружение отступило, выпрямился. — Не советую в таком состоянии идти танцевать, — предостерег Мракс. — Не уверен, что смог бы. Мне просто хочется запить этот вкус чем-нибудь… Маркус направился прямиком к столам в поисках остатков воды, но на мгновение потерялся в пространстве и случайно толкнул кого-то в спину. Пробормотав извинение и собираясь продолжить путь, он услышал знакомый голос. — Смотри, куда прешь, Рут! — Какие-то проблемы? — Марк с трудом выговорил слова, хмурясь и пытаясь разглядеть Кельвина. — Иди ты, — когтевранец отвернулся к своим друзьям и произнес едко: — Вот же магловский выродок. Жаль, бладжером не прибило тогда. Маркус услышал, но не придал значения словам. Он отошел от Кельвина, намереваясь двинуться дальше к столам, но замер, услышав обрывок фразы, от которой невольно сжались кулаки. — …водится ещё с этим слепым придурком. Один калека, другой полукровка — достойная друг друга парочка. Рут мог стерпеть, как относились к нему другие. Но спокойно слушать, как оскорбляют дорогого ему человека — никогда. Положив руку на плечо когтевранца, Марк резким движением развернул его к себе. Тот, опешивший, поднял злобный взгляд на возвышающегося над ним гриффиндорца. — Ты не имеешь права говорить так о нем. — Да катись ты уже, — прошипел Кельвин, пытаясь вывернуться. Толпа вокруг расступилась, почувствовав, что дело близится к драке. Почти все уже были пьяны, и такое зрелище многим пришлось бы по вкусу. Лицо Нотта покраснело от злобы. Он пытался высвободить плечо, но Рут держал его крепко. Другие когтевранцы, заметив заминку, обступили Маркуса со всех сторон. — Отпусти, пока цел, — угрожал Кельвин. — И что ты сделаешь? Вызовешь на дуэль и позорно проиграешь? — в голосе Марка зазвучала сталь. Кельвин замер, осознавая, что нарвался на нечто большее, чем рассчитывал. Сила, исходившая от Рута, оказалась неожиданной. Никогда до этого он не замечал, что гриффиндорец может быть таким пугающим. Стоявшие вокруг когтевранцы напряглись, но никто не спешил вмешиваться. Казалось, они ждали, что произойдет дальше, или, возможно, просто не хотели связываться с разъяренным гриффиндорцем. — Еще раз я услышу что-то про Оминиса, и я покажу, что силен не только в заклинаниях, — с этими словами гриффиндорец резко оттолкнул Кельвина. Тот, пошатнувшись, отступил, злобно сверля Рута взглядом.Толпа вокруг присвистнула, прокатился смех. Нотт огляделся, ловя насмешки, и, скрипнув зубами, окликнул Маркуса. Стоило тому обернуться, как в нос прилетел кулак, заставив отшатнуться. Почувствовался легкий треск, и по подбородку потекла кровь. Рут зашипел от боли, зажимая лицо ладонью, и пытался сфокусироваться на когтевранце. Музыка оборвалась, и между Кельвином и Маркусом возник Томас Бутби. Оминис, все еще сидящий на месте, быстро оценив происходящее, грубо выругался и поспешил на помощь. — Никаких драк. Хотите подраться — идите в другое место, — злобно объяснил Том. Кельвин, самодовольный, в примирительном жесте поднял руки и отошел в сторону. Его дружки скалились и хлопали его по плечу. Рут сжал свободную руку в кулак, но успокоился, почувствовав на локте пальцы Оминиса. Он сжал руку и попытался увести гриффиндорца. Рядом возникли встревоженная Кира и злой Себастьян. — Мы уже уходим, — отвечая сразу на все вопросы, сказал Мракс и увлек за руку Рута. Музыка вновь заиграла, погружая всех в танцевальный вихрь. Маркус обернулся, скользнул взглядом по залу и заметил, как Себастьян о чём-то горячо спорил с Кельвином. Затем взгляд его сосредоточился на затылке Оминиса. Идя следом за ним, Рут прижимал к носу перепачканные кровью пальцы. Едва они миновали стену, отделяющую зал от внешнего мира, выходя в притихший коридор, как слизеринец резко обернулся к Маркусу, скрестив руки на груди и нахмурившись. Рут тем временем, прислонившись к стене, вдохнул ртом, чувствуя как разгорячённые лицо и спину приятно обдает освежающей прохладой. — Что это было? Что случилось? — прозвучал недовольно голос Мракса. — У кого-то слишком длинный язык, — Маркус пожал плечами. — Не моя вина. — Салазар… — Оминис устало потёр переносицу. Маркус замер, рассматривая лицо Оминиса. Растрёпанные светлые волосы, прикрывающие лоб, глаза, окутанные лёгкой дымкой, мерцающие белым в полумраке, выступающие с россыпью родинок скулы, пробивающиеся сквозь юношескую мягкость, и тонкие губы. Кажется, алкоголь и разбитый нос окончательно помутили его рассудок. Рут сглотнул, и ему показалось, что этот звук прозвучал в тишине оглушительно. Впрочем, для чуткого слуха Оминиса он всегда был слишком шумным: слишком громко дышал, сердце громко колотилось, одежда постоянно шелестела от беспокойных движений. — Ты такой красивый, — гриффиндорец позволил себе глупо улыбнуться. — Прекрати, Марк, — устало вздохнул Мракс. — Сейчас не до шуток. Пойдём, я тебя подлечу и ты приведёшь себя в порядок. Они зашли в ближайший туалет. Мракс приказал Руту встать перед ним и слегка наклониться. Он покорно повиновался. Оминис, провёл пальцами сначала по волосам, затем, опустившись к скуле, его пальцы дрогнули, коснувшись тёплых сгустков крови под носом. Руту приходилось дышать ртом, время от времени слизывая солёную кровь. Он, как зачарованный, смотрел на лицо Мракса, медленно теряя рассудок от его осторожных прикосновений. — Сначала будет немного больно, но потом полегчает, — предупредил Мракс, взяв гриффиндорца за подбородок и поднеся к его лицу палочку. Маркус хотел сказать, что готов вытерпеть что угодно, лишь бы слизеринец продолжал так властно держать его лицо, впиваясь пальцами. Но промолчал, понимая, как это может прозвучать. Сердце билось всё быстрее, отдаваясь в горле, груди, в паху. Оминис закончил произносить заклинание, и временная, резкая боль мгновенно утихла. Кровотечение прекратилось. — Умойся, я подожду тебя на выходе. Рут коротко промычал и подошёл к зеркалам. Опершись руками о раковину, он поднял глаза на своё отражение. Подбородок, перемазанный кровью, растрёпанные волосы, огромные опьяненные глаза, и уже подсыхающие пятна крови на рубашке. Лучший ученик Хогвартса выглядел как жалкое зрелище. Крутанув кран с ледяной водой, Рут простоял у раковины не меньше получаса, отчаянно пытаясь отрезветь и смыть с лица липкие следы крови. Только потом он наконец вышел в коридор. С кончиков волос и лица капала вода, стекая по шее и затекая под рубашку, которая давно намокла и противно облепляла грудь. Опустив руку к бедру, Маркус закатил глаза и чертыхнулся. Его палочка осталась вместе с кофтой в зале, куда возвращаться сегодня совершенно не хотелось. — Могу я… воспользоваться твоей палочкой? — запинаясь, спросил Рут. Мракс изогнул бровь, ревностно сжал древко, но всё же протянул палочку гриффиндорцу. Едва Маркус взял её в руку, как она мягко откликнулась на него, словно живая. Применив на себе заклинание, высушив всю лишнюю влагу с лица и волос, Рут протянул палочку обратно, но не отпустил полностью, взявшись за кончик. Мракс расслабился, вновь увидев мир вокруг, и вопросительно наклонил голову. Гриффиндорец скользнул по древку, обхватил запястье и, подняв его к себе, оставил лёгкий поцелуй на пальцах. — Спасибо за помощь, — прошептал Марк. — А это… за этот вечер и танец. Слизеринец непонимающе нахмурился. А затем чуть не выронил палочку, когда Маркус, поддев его подбородок указательным пальцем, прижался к плотно сомкнутым губам коротким, мягким поцелуем. Марк улыбнулся, выпрямляясь и наблюдая, как Оминис касается пальцами своих губ и несколько раз моргает в изумлении. Марк от неожиданности охнул: Мракс схватил его за ворот рубашки, рывком притянул к себе, заставив нагнуться, и втянул в новый поцелуй, чудом не промахнувшись мимо губ. По телу Маркуса прокатилась горячая волна. Губы Оминиса были сухими, тёплыми и настойчивыми. Рут почувствовал, как слизеринец целует сначала неумело, но быстро подстраивается, и в животе всё скручивается в тугой узел. Руки гриффиндорца двинулись сами: одна легла на затылок, пальцы зарылись в светлые волосы, вторая — на спину Мракса. Тот простонал в поцелуй, отстранился на миг, жадно хватая воздух сбившимся дыханием, и снова прильнул. Слепо нашарив рукой щеку гриффиндорца, он нежно погладил её. Наклонив голову и приоткрыв рот, Оминис позволил Марку углубить поцелуй, впустить язык внутрь. Вырвался новый стон из его груди. Рут осознал, что целуется впервые не с девушкой, но ему было вовсе не противно. Сердце колотилось бешеным ритмом, сливаваясь с биением другого. Он так долго мечтал поцеловать этого слизеринца, что теперь, казалось, умер бы, если бы всё внезапно оборвалось и оказалось сном. Поцелуй длился вечность, разжигая и душу, и тело. Внизу живота сладко ныло, сжимаясь до боли. Прижав Оминиса крепче, Маркус почувствовал, как в его бедро упирается пах слизеринца — и, о Мерлин, тот трётся чуть вставшим членом. Марк рыкнул, прикусил нижнюю губу Оминиса; тот, замычав, отстранился. Судорожно облизнув губы, он дышал ртом, устремляя слепые глаза прямо на Маркуса. Он не выглядил уязвимым или напуганным. Он выглядил возбуждённым и заинтересованным. Пальцы Оминиса скользнули по щеке гриффиндорца, очертили контур лица, спустились к шее, где быстро бился пульс. Рука опустилась ниже, к часто вздымающейся груди, ощущая сквозь рубашку палящий жар тела. Но дальше не пустила ладонь Маркуса — он перехватил руку Мракса, сплетая пальцы в крепкий замок. Рука слизеринца была меньше, тоньше, но до одури приятной. — Ты просто издеваешься или проверяешь, насколько я могу быть терпелив, когда меня так гладят? — со смехом выдохнул Маркус, голос сорвался на хрип. Оминис словно очнулся и густо покраснел. Поддавшись незнакомому порыву, он теперь стыдливо спрятал лицо, прижавшись щекой к груди гриффиндорца. Не хотел уходить, жался ближе. — Встретимся утром в Большом зале, — Марк поцеловал его в висок и отпустил из объятий. — Завтра жду от тебя объяснений. Рут проводил Мракса взглядом. Как только тёмная фигура скрылась за углом, Маркус привалился спиной к холодной стене, пытаясь остудить разгорячённое тело. Кровь кипела в венах, сердце колотилось, лёгкие сжимало в тисках. В голове не укладывалось: он только что, Мерлин всемогущий, поцеловал Оминиса — и тот ответил. Страстно, горячо, искренне. Осев на пол, Марк опустил руку к паху и сжал выпирающую выпуклость сквозь ткань. — С ума сойти… — выдохнул он, откинув голову назад и закрыв глаза ладонью.***
Маркус, ворочаясь почти всю ночь, не находил себе места. В голове без конца прокручивался тот поцелуй. Он кусал губы от нетерпения, и сердце рвалось в предвкушении утра. Как жаль, что он не может так просто взять и пойти в гостиную Слизерина. Утро встретило его легкой головной болью — то ли от вчерашнего алкоголя, то ли от недосыпа. Проведя руками по лицу, Марк уселся на кровати, откинул полог балдахина и протянул руку к столу у кровати. Пусто. И тут же выругался, вспомнив, что оставил палочку и любимый свитер на вечеринке. Окинув взглядом другие кровати, Рут отметил, что Гаррет все еще не объявился — пустая, не смятая постель свидетельствовала о его отсутствии. Леандр и Гектор наоборот еще спали, задернув балдахины. Артур же, шумно копошась, обувался. Рядом уже стоял его багаж. Марк свои вещи не собирал — ещё было время до вечернего отправления поезда. — Доброе, — Марк потянулся, поднимаясь, и принялся за сборы. Как приятно было облачиться не в форму, а в повседневную одежду — черную кофту и свободные серые брюки. — Ты не на поезде? Родители заберут? — Ага, они уже наверняка заждались, — Мелтон просиял и, закончив с обувью, подскочил с места. — Иди-ка сюда, — Рут двинулся навстречу, смеясь от того, как Артур, пятясь и замахав руками, запротестовал. — Я не крепко, честно. Артур был ниже ростом, поэтому Марку пришлось немного согнуться, обхватить друга за плечи и, не сильно, но достаточно, чтобы Мелтон издал тихий, но резкий выдох, прижать к себе. Пожелав удачной дороги, Рут спустился вниз. И тут же встал перед выбором: куда идти за вещами? В зал, где была вечеринка? Или искать кого-то из двойняшек Бутби, мало ли, вдруг они позаботились о трофее? А может, найти Киру, надеясь, что она забрала его вещи? Ходить в тоненькой кофте по промозглому замку совершенно не хотелось. Но каково же было его удивление, когда у камина он заметил аккуратный сверток из его свитера. Развернув его, Марк выудил из складки заветную палочку. Надев свитер, Рут блаженно выдохнул. Стало гораздо теплее. Принюхавшись, гриффиндорец тихо застонал. Белый кедр. Теперь уж точно не нужно было гадать, кто позаботился о его вещах.***
В Большом зале царила какая-то особенная, спокойная предновогодняя атмосфера. Немногочисленные студенты, рассевшись тут и там, занимались своими делами, пока в коридорах школы не стихал шум учеников, разъезжающихся по домам на Рождество. Тем, кому ехать было некуда или просто не хотелось, разрешили остаться в Хогвартсе. Маркус обвел взглядом стол Слизерина и, заметив Мракса, улыбнулся. Приятное тепло разлилось по груди от одного его вида. Подойдя ближе, Рут сел рядом. Палочка Оминиса скользила по строчкам учебника, а сам он смотрел прямо перед собой. Светлые волосы его были непривычно растрепаны, вместо формы красовался темный свитер, из-под большого ворота которого виднелась белая рубашка, не затянутая галстуком, но все равно застегнутая на все пуговицы. Редкий момент, когда Мракс одет в обычную одежду. Марк поймал себя на мысли, что ему так больше всего нравится. — Привет, — неловко проговорил Рут. — Спасибо за палочку. — Опрометчиво с твоей стороны было оставлять ее, — с ноткой нравоучения начал Оминис. — Кира сразу же передала мне ее, когда я вернулся в зал. А утром пришлось ловить случайную первогодку, чтобы он отнес твои вещи в гостиную. — Ты возвращался? Зачем? — Проследить, чтобы Себастьян не натворил глупостей. В отличие от тебя, он справился с этим, — слизеринец усмехнулся и отодвинул книгу в сторону, понимая, что больше ему не удастся почитать. — И когда я успел «натворить»? — Маркус придвинулся чуть ближе, желая коснуться бедром бедра Мракса, уловив его секундное замешательство. — Если ты про Нотта, то его следовало припугнуть. Но я не ожидал, что он ударит меня. Он же всегда только лает, но не кусает. — Тогда как ты оправдаешь то, что было после? — Оминис повернул голову, придвинувшись ближе к гриффиндорцу, и понизил голос. — Хорошо, тут и правда виноват, — подперев голову рукой, Маркус расплылся в улыбке. — Не устоял перед соблазном попробовать тебя на вкус. Но ведь ты тоже был не против… Слизеринец мгновенно вспыхнул, подобрался и нахмурился. Приставив кончик волшебной палочки к груди наглеца, Мракс попытался придать себе максимально грозный вид. Получилось слабо похоже на гнев — скорее, это было смущение, проглядывающее сквозь порозовевшие щеки и совсем бледные, испуганные глаза. — Если это всего лишь юношеская любознательность или ты кому-то проспорил, то я сожгу тебя Конфринго. — Это перестало быть шуткой ещё давно. Я серьёзен в своих намерениях. Мракс отпрянул назад, его щеки приобрели еще более яркий оттенок. Он плотно сжал губы. Трудно сохранять серьезность, когда кто-то говорит тебе такие вещи прямо в лицо. Наблюдая за происходящим на лице слизеринца мыслительным процессом, Рут все шире и шире улыбался. Скорее всего, со стороны он сейчас напоминал влюбленного идиота. — Не говори глупостей, Маркус, — наконец смог выдохнуть Оминис. — Я никогда не говорил тебе об этом… и не хотел так скоро говорить, — начал Рут, и улыбка с его лица исчезла, а голос сел. — Но помнишь, когда в начале пятого курса на зельеварении я подошел к тебе, спросил, не нужна ли помощь? Ты был так растерян, потому что Себастьян был так увлечен своими проблемами, что не помогал тебе. Мне стало как-то… грустно? Захотелось просто помочь, — Марк осторожно, словно боясь быть отвергнутым, поднял руку и погладил ладонью теплую щеку Оминса. — Но тогда я впервые увидел тебя так близко. И я… ты… — Марк, начав запинаться, глупо рассмеялся. — Извини, это прозвучит слишком глупо, но ты чем-то зацепил меня. Глаза Оминиса расширились, рот приоткрылся, выдыхая короткое «Что?». Казалось, он перестал дышать, пытаясь переварить сказанное, уловить хоть намек на ложь. Но он слышал, как предательски громко колотится сердце напротив. Рут сейчас практически признался в чувствах и очень нервничал, ожидая, что Мракс его оттолкнет. Но тот просто сидел неподвижно, удивленный услышанным. Маркус оглядел зал, оценивая, сколько здесь лишних ушей. Поднявшись, он попросил пойти с ним. И Оминис согласился. Ему казалось, что они направятся в крипту, но вместо нее Маркус повел их в незнакомое слизеринцу место. — Алохомора! — Марк взмахнул палочкой у замочной скважины, и дверь, со скрипом отворившись, впустила их в комнату. Это было небольшое помещение, забитое всяким старым хламом: обветшалые учебные столы и шкафы, выцветшие картины без портретов, несколько сгруженных друг на друга сундуков и ящиков, и остатки тренировочных манекенов. Комната была не большой и освещалась одним узким окошком. И, несмотря на весь этот хлам, в воздухе не стоял затхлый или сырой запах. — Где мы? — Оминис обвел комнату палочкой, кончик которой слабо пульсировал. — Это одно из многих мест в Хогвартсе, которое используют как склад. Кира показала мне парочку. Она сказала, что, когда Глэдвин Мун научил ее открывать замки, она изучила школу вдоль и поперёк. — Почему здесь? Можно было пойти в крипту, — Мракс отошел к столу, взмахом палочки очистил его от пыли и, упершись бедрами о край, отложил палочку в сторону. — Потому что здесь… как-то милее, что ли. Не бойся, нам никто не помешает, — Рут обернулся к двери и поднес к ней палочку. — Коллопортус! — Ты запер нас? Мне стоит беспокоиться? — Не хотелось бы случайных зрителей, — Марк подошел к слизеринцу и встал напротив. Пробежавшись взглядом по нему сверху вниз, Рут шагнул ближе, оказываясь вплотную, и уверенно опустил руки на его узкие бедра. — А есть что-то, что не стоит показывать? — Оминис усмехнулся. Он словно был совсем не против того, как по-хозяйски его держали. — Есть кое-что, — Марк подался ближе и наклонился, оказываясь нос к носу и шепча в губы: — Можно… я поцелую тебя? Оминис замер. Вопрос о поцелуе удивил и заставил низ живота сжаться сильнее, чем если бы они сразу поцеловались. В предвкушении он чуть прикрыл глаза, ощущая, как теплое дыхание Марка обжигает кожу. — Можно… Рут наклонился еще ближе, и их губы, наконец, встретились в поцелуе. Поначалу он был невесомым, тягучим, нежным. Маркус чувствовал вкус перечной мяты, а где-то вдалеке витал тонкий аромат белого кедра. Вбирая губы по очереди, Рут мягко их посасывал, оттягивал, заставляя Оминиса жаться ближе и улыбаться сквозь поцелуй. Постепенно поцелуй стал глубже и страстнее, а характерные чмокающие звуки — громче. Руки Маркуса скользнули под край свитера, подтягивая вверх ткань рубашки Оминиса. Тот протестующе замычал, упираясь ладонями в грудь и мягко отталкивая. — Давай для начала кое-что проясним, — прошептал Мракс, облизывая и без того влажные губы, тяжело дыша. — Мне бы не хотелось стать очередным любовным трофеем Маркуса Рута. Так что лучше сразу скажи правду о своих намерениях. И надеюсь, причина будет весомой, иначе я просто уйду. А ты больше ко мне не подойдёшь. — Как грубо, — хрипло посмеявшись, Рут отошел назад и присел на груду небольших ящиков. Оминис одернул свитер вниз и скрестил ноги, все еще опираясь на стол. Сложив руки на груди, он нервно постукивал пальцами. Маркус ловил взглядом каждое движение, тяжело вздыхая, а затем шумно сглотнул, заметив, как выпирает ширинка брюк слизеринца. Сложно поверить, что его впервые интересует, как сильно возбужден парень. И как его собственное тело откликается на мужские прикосновения и поцелуи. Какое-то время они молчали, приходя в себя, а затем Мракс осторожно попросил вернуться к разговору, начатому в зале. — Знаешь, ты очень сложный, Оминис, но оттого интересный, и, я не устану это повторять, ты чертовски красивый, — Марк старался говорить как можно увереннее, но голос его дрожал от волнения. Мракс приподнял бровь. — Я не хочу на один раз скрасить свой вечер и пропасть, если ты вдруг думаешь об этом. — У тебя много вариантов его скрасить, как я слышал. — Ох, ну это… Не все слухи правдивы. Скажем так, девушки любят приукрасить. Я бы сказал, что врёт большая их часть о наших отношениях, — Маркус помолчал минуту, а затем продолжил чуть увереннее: — Я же тоже нравлюсь тебе? Ты мог в любой момент меня оттолкнуть, ударить, проклясть, но не стал. Или для тебя я тоже — «юношеская любознательность»? Оминис склонил голову, слова Рута отозвались в его душе, но страх быть обманутым бил его сильнее. Он никогда не позволял себе настолько открываться, настолько доверять кому-либо, кроме близнецов Сэллоу. Ведь обычно девушки находили его привлекательным лишь из-за внешности и статуса, не более. К тому же, Мракс очень быстро понял, что они ему неприятны для близости. Их запахи, энергетика и голоса отталкивали, не возбуждали, а лишь раздражали. — Я слепой волшебник, неспособный сделать и шага без палочки. Я никому не нужный потомок Салазара Слизерина из семьи с идиотскими ценностями. В конце концов, я помолвлен со своей кузиной, которая, скорее всего, меня ненавидит, да и я сам к ней не испытываю интереса, — он нахмурился, подбирая слова. — Вокруг тебя столько девушек, жаждущих быть с тобой. Ты можешь выбрать любую и быть счастливым. Быть с парнем — это уже само по себе неправильно, быть с таким, как я — это вообще не про тебя. — И я все равно выбрал тебя, Оми, — на последнем слове Мракс напрягся и, казалось, был готов зашипеть, но Рут лишь рассмеялся. — Может быть, я не хочу того, что мне легко доступно? — Ты невыносимый упрямец, — Мракс покачал головой. — Я не понимаю, почему. Почему именно я? — Ты добрый и милый, когда настоящий. Я смотрю на тебя и вижу силу, с которой сравнится не каждый волшебник. Я не раз видел, как уверенно ты сражаешься своей палочкой. Ты выбрал целительство и дисциплины, где и зрячему трудно. Но ты справляешься. И я вижу не потомка Слизерина, и не Мракса, да даже не твой пол, а просто человека, в которого… я давно влюблен. — Давно влюблен… — выдохнул Оминис, повторяя, словно пробуя эти слова на вкус. Его лицо запылало от смущения, ведь не каждый день услышишь такое признание. Слизеринец мучительно долго молчал, погрузившись в раздумья. Он всегда привык полагаться на логику, на проверенные пути. От волнения Маркус тер вспотевшие руки о колени. Он делает такой серьезный шаг, говорит такие уверенные слова. Он потихоньку начинает сомневаться: не окажется ли его выбор неправильным, не пожалеет ли он потом? А потом гонит прочь эти мысли и поднимается. Он подходит ближе, вновь оказываясь перед Мраксом совсем близко, так, что можно почувствовать запах его волос. — Просто дай мне шанс. Шанс узнать тебя лучше, а тебе — узнать меня, — Маркус взял лицо Мракса в ладони и поднял на себя. — …я не хочу, чтобы мне потом разбили сердце, — прошептал Оминис. — Разрешаю наслать на меня все проклятия, что ты знаешь, если я так сделаю, — Маркус усмехнулся. Маркус нежно гладил большим пальцем скулу Оминиса, пытаясь успокоить его. Он видел, насколько тому тяжело. Слизеринец не привык показывать свои истинные чувства, стараясь всегда казаться холодным и отстраненным. Но сейчас, без палочки и говоря о том, чего он боится, он казался таким уязвимым. Маркусу хотелось защитить его от всего мира, видя, как белые глаза становятся мутнее обычного, как он сводит брови и приоткрывает рот. Слизеринец выглядел так, словно вот-вот заплачет. — Оми, — позвал Маркус, и Мракс сдавлено промычал. — Я не прошу всего и сразу. Если не получится, то… не получится, — продолжил Маркус, понижая голос до шепота. — Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе зла. — Хорошо, — наконец выдохнул Оминис. Рут не знал, откуда у него появилась такая уверенность, но чувствовал, что это самое правильное, что он делал в своей жизни. Он обнял слизеринца и почувствовал, как его собственное напряжение постепенно покидает тело. Наклонив голову и прижавшись к шее Оминиса, Марк закрыл глаза, оставив на бледной коже мимолетный поцелуй. Слизеринец, в свою очередь, прильнул еще ближе, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. — Ну что, теперь-то я могу стать твоим парнем? — с улыбкой спросил Марк. — Маркус, — недовольно произнес Оминис, высвобождаясь из объятий и беря в руку свою волшебную палочку. — Ну что? — устало вздохнул гриффиндорец, отступая. — Хотелось бы узнать ответ до отъезда домой. — Узнаешь, когда вернешься, — хитро улыбнулся Мракс. Кончик палочки в его руке сначала вспыхнул белым, сопровождаемый щелчком замка, а затем сменил цвет на красный. — Я же не переживу такого долгого ожидания, — пробурчал Рут, огорченно. Оминис лишь кивнул в сторону выхода, не удостоив ответом. Марку ничего не оставалось, как выйти следом за слизеринцем. На прощание, уткнувшись носом в щеку, Рут шепотом пообещал, что как только он вернётся, то зацелует его до смерти. Мракс отпрянул, покраснев и шипя, что их могут увидеть и неправильно понять. Гриффиндорец рассмеялся, быстро чмокнул его в щеку и поспешил скрыться, дабы избежать гнева слизеринца. Остаток дня Марк провел собирая вещи. Если бы не болтливый Уизли, то он бы справился гораздо быстрее. Но из-за его неумолкающих разговоров Рут лишь едва успел спуститься к причалу, где его уже ждали сани с лошадьми и студенты, готовые наконец отправиться домой на каникулы.
