Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет. Переводчик: Канцелярия Даньмэй

***

      — Спой песню, соответствующую нынешней атмосфере. Как насчет “Оды к радости”?       Чу Хуа перевел взгляд на мальчика, сидевшего диагонально от него; тот мальчик с лицом как у мертвеца, что сидел с опущенной головой и ел, медленно поднял голову от тарелки и с пустым, отупелым взглядом, оглядев присутствующих, вдруг произнес:       — Я не хочу петь.       — Почему? — казалось, Кан Бо уже ожидал такого ответа, он принялся подливать себе вина, даже не поднимая глаз.       — Моя мать заперта в психушке, как ты и сказал, подобно бабочке, издает предсмертные крики, — крайне бледный и худой Кан Сяоци тоже походил на больного ребёнка. Еще днем толпа взрослых ровесников заперла мальчика в женском туалете, где он заливался слезами; сейчас же с совершенно спокойным лицом он бросает вызов авторитету своего отца. — Я не считаю, что в этом мире существует радость, и не считаю, что есть хоть что-то, достойное воспевания.       — Ты совершенно прав, — Кан Бо, улыбаясь уголками глаз, мельком взглянул на молодого детектива, а затем снова сосредоточенно посмотрел на мальчика и, будто обсуждая, произнёс: — Я лишь хочу попросить тебя спеть для нашего гостя.       — Не буду, — Кан Сяоци, произнеся эти два слова, крепко стиснул зубы.       — Тогда давай ты, — мужчина, приходившийся им отчимом, казалось, вовсе не разозлился из-за препирания, напротив, ближе наклонился к девушке, сидевшей неподалеку от него. Его взгляд был исполнен нежности, перед которой невозможно устоять, в янтарных зрачках колыхалась слегка ленивая и туманная дымка, а едва красноватые глазницы все еще создавали иллюзию бордовой подводки. Кан Бо протянул руку, приподняв лицо Кан Эньи, которое та старательно задирала ему навстречу, и мягко вымолвил ей: — Иди к пианино и сыграй что-нибудь для нашего гостя.       Его мягкие, как будто без костей, длинные и пугающе белые пальцы, словно текущая вода, скользнули по маленькой щеке девушки, в конце остановившись у её губ… два лепестка губ были слегка раздвинуты большим пальцем мужчины, снова и снова мягко поглаживая округлые зубы. Мужчина говорил с девочкой подобающим отцу величественным взглядом и не терпящим возражений тоном, однако движения руки, ласкающей её щеку и уголки губ, явно несли в себе двусмысленное страстное желание. Он сказал:       — Это не просьба, а приказ.       Давление, происходившее из его отцовской власти, вызывало в ней внутренний протест и ненависть, но нежные ласки возлюбленного в то же время заставляли её терять волю. Выступившая слюна увлажнила кончики его пальцев, и она осознала, что не в силах противиться такому “приказу”.       Как только Кан Энья положила руки на клавиши и нажала первые ноты, Кан Бо снова перевел взгляд на Кан Сяоци. Уставившись взглядом в мальчика, он сказал сидящей на банкетке девочке:       — Пока твой младший брат не захочет петь, я не желаю, чтобы ты прекращала играть.       Раздались звуки пианино, та страстная, веселая и энергичная “Ода к радости” эхом разнеслась над обеденным столом.       Молодой детектив полиции как-то видал девушку, умершую от оргазма: из-за закупорки дыхательных путей губы посинели, зрачки расширились, сетчатка налилась кровью, а глазные яблоки почти выдавились из глазниц внезапно подскочившим кровяным давлением. Но сквозь весь этот мучительный вид виднелась ее по-прежнему застывшая на лице радостная и удовлетворенная улыбка. Чу Хуа до сих пор не понимал, как в этом мире могут существовать настолько глупые женщины, глупые до такой степени, чтобы гнаться за сомнительным удовольствием от соития, позволяя собственному любовнику задушить себя. Только вскоре он обнаружил, что юная девочка, играющая эту радостную мелодию, обладает той же радостью и мучением, что и умершая от оргазма девушка.       Когда исполнение дошло до двенадцатого раза, все быстрее играющая Кан Энья вдруг издала два коротких и пронзительных вскрика. На её бледном лице внезапно проступил странный румянец, какой бывает лишь при нехватке воздуха, вид её сведенных судорогой пальцев и прерывистого дыхания был похож на то, словно ее шею туго затянули веревкой, она явно испытывала мучение. Но в то же время нежилась¹ в этом.       Подобное скрытое наслаждение от “аутоэротической асфиксии①”, разумеется, было трудно понять мальчику. Он медленно широко раскрыл глаза и, не моргая, задыхаясь от чувства собственной вины, глядел на эту “старшую сестру”, с которой не был связан кровным родством, но прожил вместе целых десять лет. В похожих на золу глазах снова разгорелся огонь, способный сжечь человека дотла; Кан Сяоци вновь отвернул лицо и метнул в своего отчима полный ненависти взгляд.       Однако обнаружил, что тот тоже сейчас внимательно наблюдает за ним.       — Твоя сестра несет наказание за тебя, возможно ей придется играть всю ночь, — полоса улыбки медленно распустилась на подобных розе губах мужчины. — Я очень доволен, что мальчишка начинает превращаться в мужчину, ни на миг не переставая думать об убийстве тирана и защите своей семьи... — после многозначительной паузы он сказал мальчику: — Но, очевидно, он еще недостаточно хорошо справляется.       Слова мужчины задели его душу; мальчик, сжавшийся от гнева, постепенно унял дрожь своего худощавого тела и наконец решил запеть…             — Сome！Sing a song of joy 　　      for peace shall come，my brother！ 　　      Sing！Sing a song of joy 　　      for men shall love each other！ 　　      That day will dawn just as sure…²       — Прекрасно, не так ли? — Кан Бо посмотрел на своего гостя и, улыбаясь, жестом предложил выпить.       Голос мальчика был восхитительным! В нем была и лирическая полнота органа и чарующая звонкость ветряных колокольчиков, описать его как “голос природы” вовсе не было бы преувеличением, хоть это уже давно избитое выражение.       Больше не было ни ярости пьяниц, ни алчности игроков, ни распутства блудниц… из горького плода выжали сладкое вино, и всевозможные грязные пороки мирских желаний, казалось, были дочиста омыты этим неземным пением. Слушавший в стороне Чу Хуа тоже почувствовал, как то волнение в крови, связанное с “вожделением”, постепенно утихает.       Бамбуковые ветви отбивают такт весеннему ветру, а я жду человека, который переправит меня через реку.       Всё вокруг было преисполнено безмятежностью.

※ ※ ※

      После ужина началась веселая семейная программа, и впервые оказавшийся здесь господин детектив также принял в ней участие. Он показал фокус. Казалось, он всего лишь сложил обе руки и небрежно пошевелил пальцами, но в результате в его прежде совершенно пустой ладони внезапно появился стебелек ландыша.       Бутоны уже распустились, богиня Луны с любовью нашептывала ему, окутанный лунным светом цветок был божественно красив и уникален.       Мальчик и девочка, вскочив, одновременно воскликнули:       — Как ты это сделал?       Чу Хуа знал множество не особо искусных фокусов, вроде появления розы из ниоткуда или бесследного исчезновения монеты с ладони.       Случайная демонстрация мастерства всегда заставляла людей ахать от изумления, но, если часто смотреть, становилось ясно, что дело лишь в его пальцах, которые гораздо проворнее, чем у обычных людей, и способны с невероятной быстротой выполнять различные отвлекающие уловки. Чу Хуа прекрасно понимал, когда следует вовремя остановиться, в большинстве случаев его представления были нужны лишь для того, чтобы завоевать улыбку у красотки Скарлетт со станции пейджинга³, дабы та передавала дела вроде поиска кошек и собак другим, а задания с перестрелками и банковскими ограблениями оставляла ему.       Вашу ж мать, это ведь куда круче!       Конечно, в полицейском участке всегда находились ни во что не верящие туповатые верзилы, что готовы были заключить с ним пари, а затем, сыпя проклятия, проигрывали ему обед или несколько десятков долларов.       Если бы этот мужчина не стал полицейским, он наверняка стал бы мошенником.       — В благодарность за то, что ты подарил мне голос самой природы, я могу обучить тебя этому фокусу, — Чу Хуа передал Кан Сяоци белоснежный, очаровательный цветок с колокольчиками, приподнял бровь и улыбнулся ему с ямочкой у уголка губ. — Девчонки точно будут обожать тебя.       Этот уже увядший мальчик, к удивлению, и в самом деле проявил интерес. На по ощущению болезненном, бледном лице постепенно зародились теплые цвета, и даже в его глазах, прежде напоминавших опустошенные руины, вспыхнул необычный блеск. Он снова и снова упражнялся в простых движениях пальцев, которым его обучил собеседник, и без остановки расспрашивал, как показывать этот фокус еще искуснее.       К сожалению, у мальчика все время была замедленная реакция и окоченелые пальцы, отчего он так и не мог научиться.       — Это только доказывает, что я тупица, так ведь? — Кан Сяоци посмотрел на молодого детектива и крайне расстроенно опустил голову.       — Это только доказывает, что ты честный человек, — Чу Хуа снова рассмеялся, и его прищуренные глаза превратились в два смертельно привлекательных полумесяца. — Только мошенники способны с легкостью с первого раза научиться подобным шарлатанским фокусам.       — Ты действительно называешь себя мошенником? — большая часть подавленности и чувства неполноценности мальчика рассеялись из-за одной этой фразы собеседника, и очень скоро он проникся большой симпатией к этому незнакомцу.       Чу Хуа пожал плечами и возразил:       — Я даже еще хуже мошенника.       Хозяин, уперевшись в трость, сидел у пианино, всё это время с улыбкой наблюдая за своим сыном и этим “пришедшим с недобрыми намерениями” гостем.       Француженка, которая от начала и до конца походила лишь на цветочную вазу, наконец пресытилась этим притворством, призванным продемонстрировать “семейную идиллию”; не проронив ни слова, она встала, собираясь вернуться в свою спальню.       Тогдашнее суждение Чу Хуа о ней по первому взгляду оказалось безошибочным: когда-то она, как шлюха, глубоко увязшая в наркотической зависимости, жаждала заполучить поцелуи и ласки мужа, но после гибели ребёнка в её утробе, прежняя лихорадочная привязанность обратилась вспять и день за днем сменялась некой бесповоротной ненавистью.       Женщина ещё не успела ступить на лестницу, ведущую наверх, как муж окликнул её; тот мягкий и чарующий, но совершенно лишенный интонации голос, произнес:       — Любимая, ты забыла сказать “спокойной ночи”.       Она простояла на месте довольно долго, казалось, ей пришлось пройти через немалую внутреннюю борьбу, прежде чем принять решение.       Брижит, с одеревенелым, но до крайности очаровательным лицом, развернулась, подошла к Кан Бо, и, наклонившись, подарила сидящему мужчине “поцелуй на ночь”.       В тот момент, когда прекрасное лицо жены приблизилось настолько, что их ресницы почти соприкоснулись, Кан Бо, слегка запрокинув голову, внезапно немного отвернул лицо, избегая поцелуя, который Брижит собиралась оставить на его щеке. Встретившись лицом к лицу с изумленным взглядом жены, он с улыбкой произнёс:       — Lèvres (губы).       Склонившаяся женщина еще некоторое время стояла в оцепенении, затем закрыла глаза и наклонилась, чтобы поцеловать мужа в губы.       В тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, Чу Хуа увидел, как Кан Бо высунул, подобно свежей крови, красный язык и скользнул им в рот женщины.       Вероятно из-за того, что слишком бледная кожа создавала контраст; но если яркие губы обычных людей все еще, подобно красным розам, обладают чувством прекрасного, то этот кроваво-красный язык поистине пленит, побуждая в ужасе содрогнуться.       После этого властного, наступательного и страстного поцелуя, мужчина, будучи мужем, напротив, с изысканными манерами поблагодарил жену:       — Merci bien (Весьма благодарен). Автор хочет высказаться:       ① Аутоэротическая асфиксия – практика, при которой посредством подвешивания, сдавливания шеи руками и других способов пережимания дыхательных путей человек получает в сексе особое наслаждение “словно возносится к небесам”. Довольно мазохистский половой акт. К тому же, вопрос о том, что Чу Хуа творит безумства, когда выпьет, еще не был закрыт, в следующей главе всё вам раскрою, девоньки. Примечание переводчика:       1 “沉湎” – не знаю как точнее передать… Эти два иероглифа означают “потакать своим желаниям”, “погрязнуть (в пороке)”. В общем, в этом моменте говорится, что она кайфовала.       2. “Miguel Ríos - A song of joy” – самый известный международный хит испанского певца Мигеля Риоса, выпущенный в 1970 году. За основу мелодии взята четвертая часть Симфонии № 9 Людвига ван Бетховена “Ода к радости”.       3. “传呼台” – это служба связи, которую можно назвать диспетчерской, и в данном случае операторы принимают звонки клиентов и отправляют сообщения на пейджеры. Такие станции, как и само устройство, были популярны в 1990-х годах, и пейджер был чуть ли ни у каждого медика, пожарного и участкового. Пейджер же представляет собой миниатюрный радиоприемник.