Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Лишь после того, как дети хозяина дома пожелали всем “доброй ночи” и поднялись наверх, у этого незваного гостя появилась возможность обсудить с ним обстоятельства дела.       Чу Хуа еще не успел открыть рот, чтобы задать вопрос, который был у него на уме, как Кан Бо, выглядящий так, будто уже понял его, слегка кивнул:       — Иди за мной.       Несколько плотно закрытых от солнечного света длинных окон с серебряными переплетами наконец отворились, лунный свет и соловьиная трель вместе вошли внутрь. Но, несмотря на это, канделябры не были запачканы, масляные лампы почти погасли, и этот, похожий на лабиринт, то и дело извивающийся коридор по-прежнему оставался несравнимо мрачным.       Этот коридор, часть которого он уже исследовал днем, под предводительством Кан Бо словно обрел совершенно новое определение. Старинный красный кирпич казался по-особенному объемным, ангелы на барельефах взирали на смертных, а обнаженные женщины с розариями в руках кланялись, приветствуя каждого входящего.       Даже молодому детективу с его весьма хорошим ночным зрением было затруднительно различать предметы; очевидно, что это место способно у любого простого человека вызвать куриную слепоту. Чу Хуа все же заметил, что идущий впереди Кан Бо как будто совершенно не страдает от недостатка видимости. Возможно, потому что его глаза уже давно покорили тьму, а возможно, из-за того, что он знал это место как свои пять пальцев; опираясь на трость, мужчина шел неспешно и, как обычно, грациозно. Время от времени он даже давал пояснения к тем почти неразличимым глазу украшениям и барельефам, обладающим глубокой религиозной атмосферой.       Он постепенно неизбежно понемногу изумлялся.       Мужчина, всё это время находящийся к нему спиной, внезапно произнёс:       — Реакция на голод.       — Что?       — У млекопитающих в условиях крайнего голода в организме происходит ряд изменений для поддержания гомеостаза внутренней среды. В биологии такую метаболическую реакцию, индуцирующую аутофагию клеток, называют реакцией на “голод”, — словно владея искусством чтения мыслей, Кан Бо сделал небольшую паузу. — Иными словами, если человек долго находится в темноте, его мышечные ткани постепенно атрофируются, но зрение при этом значительно превосходит зрение обычных людей. Проще говоря, ночь для него будет подобна светлому дню.       — А говорит ли биология о том, — чувствуя себя так, будто оказался в Средневековье, Чу Хуа переводил взгляд по сторонам, — Что это место слишком тихое и странное, и любой, кто долго пробудет здесь, непременно сойдет с ума?       — На самом деле, я и моя третья жена переехали сюда именно для того, чтобы не сойти с ума, — Кан Бо будто самоиронично рассмеялся и добавил: — У нее была тяжелейшая депрессия, она не выносила разлагающейся мирской суеты, поэтому я всеми способами старался изолировать её от мира и, в конце концов, купил это поместье.       — Но она по итогу все равно лишилась рассудка, не так ли? В материалах дела указано, что она спрыгнула с колокольни, покончив с собой?       — Бедная женщина, — голос мужчины словно был поверхностным, без тени жалости.       — Женщины, связанные с тобой, либо умерли, либо обезумели, так что могу ли я понимать это так, — Чу Хуа попытался перевести разговор на дело, — Что ты тот человек, которого трудно вынести?       — Если их на самом деле убил не я, тогда, вероятно, можно так посчитать, — Кан Бо усмехнулся, затем остановился и толкнул дверь, которую Чу Хуа вообще до этого не замечал.       Другим путем он снова привел его в ту библиотеку.

※ ※ ※

      — Не желаешь одну?       Гость махнул рукой “не беспокойся”, хозяин понюхал сигару в своей руке, затем зажег её и зажал во рту… он и в самом деле выглядел точь-в-точь как те до костей худые, любящие пускать дым красавцы из мира моды.       Кан Бо сел за письменный стол, прислонил серебряную трость сбоку и закинул ногу на ногу. Он увидел расколотую надвое керамическую маску.       Одной рукой он вращал сигару между пальцев, а другой — поглаживал её в руках. Долгое время его взгляд был преисполнен нежности и затаенной печали, а движения кисти ласковыми, исполненными нежелания расставаться.       Чу Хуа невольно почувствовал неловкость. Он даже начал понемногу верить, что тот царь Кипра, влюбившийся в статую, действительно существовал на самом деле.       Лицо на маске было слишком похожим на его собственное; под теми ласкающими движениями Кан Бо, он словно чувствовал, будто эти длинные и бледные, подобно трупу, пальцы касаются прямо его собственного лица… надбровных дуг, глазниц, переносицы, уголков губ… места, которых они касались, стремительно нагревались, словно разгорался степной пожар.       — В этом месте… — дыхание стало сбиваться, и Чу Хуа неловко потянул за воротник, — Довольно жарко?       — Может быть от того, что ты выпил? — хозяин прекратил свои движения и, подняв глаза на гостя, с легкой улыбкой произнес: — Комбинация с соком дикой малины смягчает действие алкоголя, у него обильные пузырьки и невероятный вкус, но отдача мощнейшая.       Причина и правда была в алкоголе.       — Ты тоже считаешь, что твой управляющий – убийца? — Чу Хуа решил, пока еще окончательно не захмелел, перейти прямо к делу. — Но он ведь сущий трус, как мог серийный убийца обмочиться от страха, когда полиция выбила дверь?       — Именно трусливому человеку проще сойти с ума от любви. Он одержим моей женой, — Кан Бо удобно откинулся в кожаном кресле и, разведя руками, произнес: — Из ревности и мести он убил мою любовницу, это вполне можно понять.       — С чего ты так уверен, что он одержим твоей женой?       — Он крал её нижнее белье, тайком устанавливал скрытые камеры в её спальне... муж, разумеется, почувствует, когда кто-то зарится на его жену, это инстинкт любого самца в природе.       — Тогда почему он не бросил трупы где-нибудь в глуши, вокруг твоего поместья полно заброшенных рощ, — молодой детектив настороженно стоял на некотором расстоянии от хозяина дома. Он с притворной небрежностью засунул руки в карманы, но его обычно броское и соблазнительное выражение полностью исчезло. Сосредоточенный взгляд напоминал зажженную палку, замершую в ожидании единственной оговорки собеседника, что воспламенит заложенный порох. — Вот только с двенадцатью девушками, чьи мертвые тела лежали в винном погребе, обошлись по-разному, некоторые из них стали жертвами крайне жестокого сексуального насилия, а другие нет. На волосах и коже нескольких трупов остались следы земли, что указывает на то, что их когда-то закопали, а затем снова выкопали. Зачем убийце совершать столь бессмысленное действие?       — Покорение женщины – это врожденный сценарий насилия для каждого мужчины, коллекционирование удовлетворяет это узколобое тщеславие куда больше, чем захоронение тел, — Кан Бо сделал паузу и недоуменно прищурился: — Ты в порядке? Ты выглядишь как дозревающий помидор.       — Со мной все хорошо… просто жарковато, — белое лицо стало заливаться румянцем; несмотря на то, что Чу Хуа было так жарко, что во рту пересохло, а всё тело пробирал дискомфорт, он все же, притворяясь беззаботным, изогнул уголки губ. Не отрывая взгляда от собеседника, молодой детектив, чрезвычайно наблюдательный по натуре, пытался уловить на его лице хоть малейший след и паутинку, что “хозяева и слуги заодно”, он сказал: — Возможно, Рединг всего лишь мусорщик. Он, подобно муравью, следующему за тлей, прибирает за кем-то мусор и устраняет опасность.       — Вполне возможно, — однако этот бледный и красивый мужчина не выдал себя ни малейшей переменой в выражении лица, он по-прежнему, с той же спокойной элегантностью, медленно выпускал сигарный дым. — Он всё ещё в бегах, когда поймаешь его, сможешь спросить.       — В таком огромном месте только одна служанка?       — Я ненавижу, когда меня беспокоят, и предпочитаю абсолютную приватность. Изредка местные фермеры заходят в поисках неплохо оплачиваемой подработки, но большую часть времени здесь только Эрин.       — Она немая? — не сдержавшись, он протянул руку и расстегнул верхние пуговицы на рубашке, но под ней была майка, так что толку не было никакого.       — После повреждения голосовых связок она больше не может говорить.       — Она умеет писать? — Чу Хуа просунул руку под майку, задрав ее так, что обнажилась крепкая и сексуальная нижняя часть живота…       Всё ещё жарко.       — Не особо… Ты уверен, что с тобой всё в порядке?       — Не уходи от темы. В отчёте сказано, что именно твоя служанка заметила неладное в винном погребе и вызвала полицию. Ты же не будешь против, если я задам ей пару вопросов в твое отсутствие?       — Как пожелаешь, — Кан Бо весьма великодушно улыбнулся, затем добавил: — Но только не сегодня, ты всё ещё кажешься ей опасным… Однажды она откусила ухо фермеру, который пришел просить у меня денег и нагрубил. Думаю, ты понимаешь, о чем я.       Чу Хуа с досадой вспомнил, как ему самому какая-то тёлка уперла ствол в хребет!       Стало ещё жарче.       Кан Бо ясно видел, что с собеседником что-то не так. Он положил сигару в пепельницу, поднялся, опираясь на трость, и направился к нему.       — В этом деле навряд ли в скором времени правда всплывет наружу¹… Думаю, мне пора идти… — молодой детектив, видя, как тот подошел вплотную, захотел принять чуть более серьёзную и подобающую позу, чтобы показать свое неприятие такой близости, но в итоге все равно оказался одной хваткой притянут в чужие объятия.       От этого мужчины исходил аромат, в котором переплелись запахи алкоголя, табака и парфюма; изогнутый красный контур и соблазнительно приподнятые уголки губ находились на совсем близком расстоянии. Лишь встретившись взглядом с этой парой фантастических светлых глаз, Чу Хуа почувствовал, что все его попытки сдержать действие алкоголя пошли прахом. Опьянение от сладкого игристого вина становилось всё сильнее, его внутренности словно начали гореть, но ладошки в центре почему-то заледенели.       Будто он сидел в горне, и кто-то продолжал раздувать пламя.       Чу Хуа предчувствовал, что вот-вот потеряет контроль: он начнет снимать одежду и разденется до полной наготы, вернувшись к самому первозданному состоянию человека; он станет вилять задницей или широко раздвинет ноги; он будет жаждать, чтобы его жестко трахнули.       Молодой детектив тут же вспомнил о своем любовнике. Когда они с Хань Сяо оставались только вдвоём, тот иногда, наоборот, сам подбивал его немного выпить. Потому что тогда он послушно позволял вертеть себя в самых разных позах… пока тот хотел и пока у него была эрекция, он мог трахать его всю ночь напролет и как его душе угодно.       — Ты словно горишь в пламени горна, но температура твоего тела при этом стремительно падает. Ты хочешь сбежать. Ты боишься, — его длинные и мягкие ресницы сплетались перед веками, взгляд был пугающе сосредоточенным, а голос, лишенный всяких интонаций, по-прежнему звучал с улыбкой, — Почему?       — Может, потому что я немного похож на Золушку: скоро пробьет двенадцатый час, и вся моя одежда до последней нитки исчезнет, — Чу Хуа, спеша пуститься в бегство, говорил уже немного бессвязно. — Может у меня совсем скоро и задница оголится!       Побег молодого детектива не удался, напротив, тот поддержал его за поясницу и притянул к себе в объятия.       — Я позволил незнакомцу допрашивать себя и честно ответил на каждый вопрос, — дыхание этих двоих переплеталось, губы почти соприкасались. Он рассмеялся и сказал, улыбаясь: — Но только что я осознал, что, оказывается, совершенно ничего о нём не знаю.       — Да что ты, мать твою, знать хочешь! — руки и ноги обмякли, в них совсем не осталось сил. Чу Хуа мог только вытаращить глаза и зло процедить: — Ты хочешь знать, откуда он? Куда направляется? Или хочешь знать, с какими выдающимися успехами он окончил полицейскую академию? Скольких самоуверенных серийных убийц он поймал?       — Нет, — Кан Бо протянул руку и слегка приподнял чужой подбородок, его пальцы коснулись щеки, нежно блуждая по ней, словно по бархату. — Я хочу знать о его сокровенных заповедях и тайных пороках, я хочу знать, отчего в его глазах залегла тень².       — Хрень собачья! — Чу Хуа упрямо отвернул лицо и, почти не раздумывая, ответил: — Нет у меня никакой тени!       — У каждого есть тень, — Кан Бо покачал головой и, склонившись к его лицу, произнес с улыбкой: — Возможно, она осталась от матери-алкоголички или отца-тирана. А может, от бесконечного ночного кошмара или насилия в детстве, от которого не было спасения.       — Это и есть твой способ обольщения женщин? — несмотря на то, что всё его тело бессильно обмякло в чужих объятиях, он всё равно не забывал вовсю использовать свою язвительность. — Физическая инвалидность заставляет тебя чувствовать себя неполноценным и потому ты можешь только вскрывать чужие шрамы, заставляя их склониться пред тобой? Неужели ты проделал то же самое со своей женой и теми двенадцатью женщинами, а затем, выждав момент, одну за другой убил их?       — Всякий раз, когда я вижу мужчину или женщину, заставляющих мое сердце трепетать, я желаю добиться их благосклонности, спать с ними в одной постели, соприкасаться кожей. Но я четко разделяю: все эти люди всего лишь стремления моей крови и плоти.       — Хочешь сказать, что твоей душе нужно нечто особенное? — Чу Хуа, чье сознание было затуманено, мысленно выругался: “Бред”, — и с показным безразличием спросил: — …Ты нашел того, к кому действительно стремился?       — Он подражает тому, как быть героем для других, но внутри этого гибкого и храброго тела хранит ужасную тайну, готовую разбиться вдребезги от одного прикосновения, — взгляд мужчины был чарующим, искренним и полным глубоких чувств, а речь медлительной и крайне ласковой. — Он всеми силами борется и пытается забыть, заставляя себя вытравить боль, принесенную этой тайной, даже страшась, что она разрушит всю его нынешнюю жизнь… Но все эти страхи и тревоги лишь преувеличенная зима перед лицом весны. Всё это время я ждал, когда он придет ко мне.       — Получается… — глядя в эти светлые глаза, что были совсем рядом, он почувствовал, как прямая и возвышенная переносица коснулась его собственной. Грудь бурно вздымалась, кровь лихорадочно пульсировала в сосудах; молодой детектив выдержал долгую паузу, прежде чем спросил: — …Он пришёл к тебе?       Кан Бо ответил не сразу, лишь ещё крепче прижал мужчину в своих объятиях, не оставляя ни малейшего промежутка между ними, так, что их груди соприкоснулись, а дыхание смешалось.       Он, не моргая, смотрел ему в глаза. Время удушливо застыло.       — Думаю, да, — наконец с легкой улыбкой произнес он. — Он здесь.       В то мгновенье…       В то самое мгновенье в голове Чу Хуа промелькнула одна мысль.       Он еще не успел разобрать правдива эта мысль или нет, как его губы тут же заткнули.       На далекой колокольне внезапно для кого-то пробил большой колокол: двенадцатый час настал. Примечание переводчика:       Я видела в чатах фэндома жалобы от читателей на обилие сносок у переводчиков, и решила, что раз людям не нравится, то я в своих переводах больше такие сноски как эта, что ниже, оставлять не буду. Только на что-то действительно редкое и необычное. Из статистики поняла, что читателю не интересно, что там был за чэнъюй, это интересно лишь самим переводчикам и мы захламляем текст. Буду сохранять всё себе в отдельном черновике.       1. “水落石出” – дословно “вода спала — камни обнажились”, это чэнъюй, образно означающий, что все тайное стало явным и ситуация прояснилась.       2. Здесь “тень” не просто как явление, а как архетип, представляющий собой относительно автономную часть личности, складывающуюся из личностных психических установок, которые не могут быть принятыми личностью из-за несовместимости с сознательным представлением о себе. Поскольку человек склонен отвергать или игнорировать наименее желательные аспекты своей личности, тень в значительной степени негативна. Однако есть положительные аспекты, которые также могут оставаться скрытыми в тени (особенно у людей с низкой самооценкой, тревогой и ложными убеждениями). “Каждый несёт в себе тень”, — писал Юнг, — “и чем меньше она воплощена в сознательной жизни человека, тем она чернее и плотнее”. Отчасти это может быть связь человека с более примитивными животными инстинктами, которые в раннем детстве вытесняются сознанием.