Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Неизвестно когда отложив трость, Кан Бо обеими руками обхватил лицо Чу Хуа и, языком раздвигая преграду из его зубов, проник глубоко в его рот. Поначалу это было слегка нежное облизывание его дёсен и нёба, но стоило коснуться языками, как сразу же начался страстный захват.       Своим гибким языком он приглашал партнера на танец.       Язык этого мужчины был мягче и холоднее, чем у обычных людей, как будто целуешься со змеей. Но зажжённые этим страстным глубоким поцелуем языки любовного пламени жгли всё сильнее и яростнее, поток жаркого вожделения застыл внутри его тела, долго не рассеиваясь.       Молодой детектив очень быстро перестал сопротивляться, он обеими руками обвил шею другого, сам став горячим и инициативным. Будто соревнуясь, кто искуснее, они плотно прижимались губами друг к другу, используя как ось вращения обоюдно прилегающую язычную бороздку, непрерывно с “ты наступаешь – я отступаю”, вновь и вновь, целуясь, посасывали и переплетали языки.       Его вкусовые рецепторы, казалось, тоже стимулировались Кан Бо: рот наполнился сладкой, словно мёд, влагой, которую он не успевал сглатывать.       Этот то поверхностный, то глубокий поцелуй принес небывалое доселе приятное ощущение, словно в одно мгновенье промелькнули отблески воды, омывающей мелководье озера, а в следующее – бушующие волны, разбивающиеся о берег.       Если не считать Хань Сяо, мужчин, которых целовал Чу Хуа, можно пересчитать по пальцам.       Одним из этих то ли счастливчиков, то ли бедолаг был толстяк Ши Пэйдун из полицейского участка. Тогда компания здоровых мужиков играла в “Игру в Короля¹”, и “король” заставил их “поцеловаться”. Тот толстяк всё ломался и размахивал руками с самым праведным видом, а Чу Хуа, напротив, довольный бросился на него и поцеловал. Четыре губы не только соприкоснулись, а он еще и язык вытащил.       Как только этот односторонний и неотступный, затянувшийся поцелуй завершился, реакции двух детективов оказались совершенно разными. Ши Пэйдун залпом влил в себя две порции алкоголя, обругав того “извращенцем”, а Чу Хуа, приняв непристойную позу, хлопнул себя по заду и залился безудержным смехом.       Стоило ему вернуться домой, как обезумевший от ревности возлюбленный повалил его на кровать и жестко трахал в течении двух часов.       Если бы не внезапно прозвучавший звон колокольни вдали, они так бы и продолжили крепкий поцелуй.       Колокольный звон окончательно привёл молодого детектива, опьяненного этим поцелуем, в чувство. Резко оттолкнув стоявшего перед ним мужчину, он, тяжело дыша, отскочил на несколько шагов и, убедившись, что другой его снова не затащит в объятия, громко выкрикнул:       — Ты как, блядь, объяснишь только что свое совершённое на меня… …нападение?       — Нападение? — длинные холодные пальцы проскользили по уголку губ, мягко стирая оставшуюся на них слюну; Кан Бо с насмешливой улыбкой поинтересовался: — Ты где-нибудь поранился?       — Какого хрена прикидываешься? — увидев, как тот указывает пальцем на его губы, Чу Хуа поднял тыльную сторону ладони и дважды с силой вытер рот. — Ты только что засосал меня!       — Но твоя реакция прямо сейчас явно не была похожа на сопротивление, напротив, ты наслаждался этим, как сладостью, — Кан Бо снова оперся на трость и сказал с улыбкой: — Считай этот поцелуй моим любовным посланием тебе.       — Бред! — этот парень начал выходить из себя.       Словно девственница, хранившая себя долгие годы и внезапно подвергшаяся насилию, он был переполнен яростью и вне себя от злости.       От этого внезапного поцелуя молодой детектив, без сомнения, чувствовал бесконечную досаду, но злился он больше не на другого, а на самого себя.       — Я всего лишь разбил одну из твоих масок, а ты воспользовался моей слабостью!       — “Дело за дело”, — Кан Бо ответил с выражением лица, говорящим, что все было заслуженно. — Весьма справедливо.       — Нет... — Чу Хуа сохраняя сердитое выражение лица вдруг перевёл взгляд в сторону… а затем положил руку на огромный глиняный кувшин, стоявший на декоративной подставке.       В мутноватом соево-жёлтом свете лампы его красивые чёрные зрачки внезапно засияли чарующим душу блеском, подобно ярко освещенным изумрудным водорослям на морском дне; таким же, как у кошки. Сменив рассерженный вид на пару соблазнительных улыбающихся глаз, он сказал:       — Мой поцелуй дороже золота, твоя паршивая маска этого не покроет, вот этого по меньшей мере будет достаточно… — он небрежно пихнул рукой, и тот глиняный кувшин упал на пол, разбившись вдребезги.       Словно подросток, чья шалость удалась, его лицо расплылось в радостной улыбке. Уже далеко не юный господин детектив явил очаровательные ямочки у уголков губ и развел руками, произнося радостным, будто праздничным тоном:       — Bravo.       Эта намеренная попытка разозлить собеседника, казалось, сработала: хозяин слегка опустил взгляд на осколки керамики цвета необожженной глины, взгляд его был подобен последнему лучу лунного света перед рассветом. Спустя довольно долгое время он поднял взгляд и спросил у этого гостя, который бесчинствовал прямо на него на глазах:       — Этого достаточно?       — Я думаю… — Чу Хуа пожал плечами и по-детски надул губы, — Сгодится.       — Нет, не достаточно, — молча сделав несколько шагов и опираясь на трость, Кан Бо вышел из своей крайне суровой манеры и, внезапно, глядя на собеседника, улыбнулся: — Ты стоишь большего.       Он перехватил трость так, словно собирался ударить по мячу для гольфа и, прихрамывая, двинулся вперед, сметая на пол одну за другой полки с антиквариатом и керамическими изделиями. Маленькие чайные сервизы, средние вазы и даже огромные статуи, вместе с украшавшим некоторые полки хрустальным стеклом, все летели на пол, издавая непрекращающийся, оглушительный грохот разлетающихся на осколки предметов.       Это было прямо безумной симфонией.       Чу Хуа пришлось поднять руку, чтобы защититься и не дать разлетающимся во все стороны осколкам стекла, подобным брызгам воды, попасть себе в лицо.       Этот тихий полночный час был вот так вот разрушен до кровавого месива. Эрин, услышав этот ужасающий грохот, поспешила прибежать, сжимая охотничье ружье в руках, но не успела она переступить порог, как красивый мужчина с упавшей на лицо прядью коричневых волос крикнул в ее сторону:       — Эрин, мне нужна музыка!       Из граммофона полилась церковная музыка в исполнении громадного органа. Под эту спокойную, но торжественную мелодию Кан Бо, точно попадая в ритм, размахивал серебряной тростью в руке, вдребезги разбивая все предметы и керамические изделия на книжных полках, цветочных стойках и прочих декоративных подставках в библиотеке; в мгновенье ока всё уже было охвачено беспорядком, словно после урагана.       Когда керамических изделий, которые можно было бы разгромить, больше не осталось, он сел на письменный стол. Слегка склонив корпус и голову, он явил изысканную, как у лебедя, шею; многочисленные русые волосы выбились из хвоста на затылке, хаотично рассыпавшись по его красивым впалым щекам, однако это ничуть не делало его жалким. Он тяжело дышал, обливаясь потом, словно только что пережил оргазм, на лбу жемчужинами проступили капельки пота, а кровавый оттенок в уголках глаз стал еще плотней, будто заливая белки.       Его слишком бледная кожа сейчас слабо блестела, а губы стали ярко-алыми, словно он только что пил кровь. Кан Бо высунул язык такого же цвета, облизнул губы, а потом едва заметно улыбнулся замершему неподалеку Чу Хуа:       — Вот теперь достаточно.       Выражение глаз этого мужчины было обнаженным и обольстительным, точно у блудницы, словно он желал сорвать с собеседника всю одежду.       — Ты… — молодой детектив замер на месте, слегка приоткрыв рот. Он долгое время простоял в потрясении. Лишь спустя минуты он вышел из оцепенения, придя в себя, бросил в сторону другого эту фразу и, не оборачиваясь, ушёл: — Ты просто… просто монстр…       Но не успел он отойти далеко, как торопливо вернулся обратно.       — Совершенно очевидно, что ты монстр! — Чу Хуа выглядел невообразимо разгневанным, издали тыча пальцем в сторону носа мужчины, он заявил: — Ты извращенец, ненормальный, неизлечимый психопат! А еще ты убийца, в этом я абсолютно уверен! — он снова ушел, но вскоре, как ни странно, опять вернулся. — Я знаю, что ты задумал! Ты ковыряешься в моих шрамах! Ты вскрываешь мое трагическое детство! Ты хочешь сломить этим мою волю и смыть с себя подозрения! Но говорю тебе: даже не надейся!       Кан Бо усмехнулся и, слегка пожав плечами, ответил:       — Я ведь и слова не сказал о твоём трагическом детстве.       Испытывая еще больший стыд от того, что “сам угодил в ловушку”, Чу Хуа начал говорить без разбору. Он нисколько не заботился о том, что наговорил лишнего, и, прищурив свои пестрые глаза, в которых теперь виднелась злоба, торжественно поклялся:       — У меня есть решимость не бояться угроз и насилия, а также упорство не отступать, не достигнув цели, в следующий раз, когда мы встретимся, ты у меня получишь! Я найду улики, установлю истину, я заставлю тебя дрожать и молить меня о пощаде, я заставлю тебя на коленях вымаливать прощение у членов семей погибших!       Кан Бо разразился смехом. Как и он сам, его зубы были невероятно красивы, словно тщательно отполированный и отшлифованный горный хрусталь, камушек за камушком инкрустированный в десны. На целую серию вызывающих слов оппонента он ответил лишь одной фразой:       — В следующий раз, когда мы встретимся, мы займемся любовью.       — Я перерою три фута земли, но достану этого Рединга, — господин детектив, всё еще крепко охваченный гневом, холодно выдал на одном дыхании: — Я заставлю его и ту чернокожую девку вместе выступить в суде и свидетельствовать, так что даже сто ртов не докажут твою правоту!       Кан Бо так же, как и раньше, легонько улыбался:       — Мы займемся любовью.       — Я разоблачу твою ложь, докопаюсь до твоих слабостей, я засажу тебя в тюрьму!       — Мы займемся любовью.       — …       Из его горла вырвался странный звук беспомощности перед собеседником, молодой детектив превратился в распушившего хвост и выпучившего глаза кота; он вскинул руки, беспорядочно взъерошил волосы, развернулся и вышел.       На этот раз он действительно ушел.       — Я могу найти кого-нибудь, чтобы отвез тебя, — донёсся из-за спины мягкий, улыбчивый и совершенно лишенный интонаций голос.       — Не нужно! — Чу Хуа без оглядки бросился наружу. — Я могу поймать попутку!       — Машины в таком месте не ездят.             — Я могу и пробежаться!       — Ладно, может быть, к рассвету ты успеешь добраться до города.       Мужчина снова горлом издал странный звук и, словно спасаясь бегством, выскочил за дверь.

※ ※ ※

      Чу Хуа, выбежав наружу, тут же пожалел об этом: он приехал на машине Брижит, но вот же проклятье, теперь ему придется своим ходом возвращаться обратно!       Разрушенные стены, безымянные каменные надгробия, старые деревья с причудливыми скрюченными ветвями и резко вздымающиеся холмы; дикое запустение пригорода было видно как на ладони. Полуночное небо затянулось густыми клокочущими облаками, и за исключением неровных странных теней под луной, не было видно ни единой звезды, казалось, вот-вот нагрянет страшный ветер с ливнем.       Съежившись на пассажирском сиденье грузовика, Чу Хуа не знал, сколько километров пробежал, прежде чем поймал попутку. Он лишь чувствовал, как сонливость давит на веки так, что едва мог держать глаза открытыми, и, не сказав даже “спасибо”, он тут же уснул.

※ ※ ※

      Когда его разбудили, он уже находился в городе. Тот двухчасовой с лишним сон, в который он провалился, не особо его отрезвил. Он шел по безлюдной улице, с каждым шагом покачиваясь.       Хотя возбуждение от алкоголя уже по большей части рассеялось, штуковина между ног всё еще была неприятно напряжена. Он никогда раньше не заставлял себя так сдерживать кипящее в крови желание, и никогда прежде не преуспевал в этом так, как сегодня.       Разбитый господин детектив огляделся по сторонам и, убедившись, что на этой незнакомой улице действительно нет ни души, со спокойной совестью сунул руку в собственные джинсы.       В последнее время он ел меньше фастфуда и немного похудел, так что даже не пришлось расстёгивать штаны.       Чу Хуа, пошатываясь, продолжал мастурбировать. Как раз в тот момент, когда он в полузабытье нащупал то парящее в облаках удовольствие, из темного угла улицы неожиданно выскочила человеческая фигура.       Выскочивший человек держал в руке кирпич и без разговоров обрушил его на затылок молодого детектива.       Край кирпича разбился на кусочки, несколько беспощадных тяжёлых ударов вызвали обильное кровотечение, окончательно оглушив Чу Хуа. Он ещё не успел вытащить руку из штанов, как услышал яростный рёв нападавшего, который набросился на него, с силой прижал спиной к стене и потянулся спускать свои штаны.       — В такое время еще шляешься один по улицам… ты ведь из этих, да?... — заговорил нападавший, голос оказался совсем юного парнишки, в котором еще слышался страх и хныканье. — Дай мне сделать это всего разочек, прошу тебя... для меня это очень важно... я могу заплатить тебе.       — Ах ты, сукин сын! Я, блядь, не из этих! — пришедший в себя Чу Хуа резко развернулся телом и, вложив в удар силу корпуса, нанес боковой удар кулаком, мгновенно сбив противника с ног.       Под светом уличного фонаря он присмотрелся и разглядел, что нападавшим был рыжеволосый белый парень.       Сбитый на землю рыжеволосый парень еще намеревался броситься вперед с ударами, как вдруг его глаза в ужасе расширились, уставившись за спину стоящего перед ним мужчины. Вид у него был таким напуганным, словно он случайно повстречал дьявола. Он указал пальцем за спину молодого детектива и, к удивлению, спотыкаясь и падая, принялся удирать.       Кровь из головы всё текла, не останавливаясь, от невыносимой боли череп Чу Хуа буквально раскалывался, он, пошатываясь, обернулся и увидел человека в прорезиненном дождевике, стоявшего менее чем в пяти метрах от него.       Капюшон скрывал большую часть лица, на плечи спадали не до конца убранные под него светлые волосы, в руке “она” держала сверкающие длиннющие остроконечные ножницы. Излучающие кровавый холодный блеск.       Чу Хуа, разумеется, понял, кого видит перед собой, и инстинктивно потянулся за пистолетом.       — Hooooo…oly shit! — только и успел произнести молодой детектив, осознав, что потерял табельное оружие, и тут же грохнулся в обморок. Примечание переводчика:       1. “国王游戏” – “Игра в Короля” чем-то похожа на “Крути Бутылочку”, только еще продвинутей: карты, помеченные номерами, перемешиваются и раздаются рубашкой вверх. Одна из пронумерованных карт помечена “Королём”, и тот, кто вытягивает “Короля”, заявляет о своем статусе. “Король” придумывает любое задание для случайных номеров, он не знает, кому принадлежат эти номера, поэтому рискует выбрать самого себя. ... .............."Мы займемся любовью"......(シ_ _)シ какой же Кан Бо горячий (シ_ _)シ ну и.....прощай пиписькаааааааа (っ˘̩╭╮˘̩)っ боже, конец... Чу Хуа, ты как мог в обморок грохнуться в такой то момент!!! (」°ﾛ°)｣ (」°ﾛ°)｣