Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      “Мама… умоляю тебя…”       “Не надо… это так больно… правда очень больно…”       — Очухался?       Когда Чу Хуа с трудом открыл глаза после сна, он увидел Хань Сяо, сидящего у изголовья его кровати. Хотя красивое лицо цвета темной пшеницы по-прежнему проявляло вид элиты, которую ничто не может поколебать, глаза, налитые кровью из-за бессонной ночи, все же стали гораздо более нежными и чувственными. Он наклонился, намереваясь запечатлеть поцелуй на лбу возлюбленного, но тот с холодным выражением на лице, совершенно не взаимодействуя, попытался увернуться, отворачивая голову. В результате, из-за слишком сильного взмаха, он со всего размаху врезался головой о стоявшую совсем рядом с кроватью тумбу.       “Бэм!”, — раздался довольно громкий звук.       — Ау, черт его дери! — на голове и так была рана, и боль от этого удара заставила его окончательно вспомнить о том, что перед потерей сознания он столкнулся с “Убийцей в дождевике”, любителем отрезать людям члены. Поэтому он в панике откинул одеяло и посмотрел себе между ног.       К великому счастью, этот проказник был на месте.       — Пожилая супружеская пара, вышедшая рано утром из дома, обнаружила тебя лежащим на обочине с разбитой до крови головой, после чего вызвала полицию, и тебя отправили в больничку.       Чу Хуа облегченно выдохнул, а затем искоса взглянул на сидевшего рядом мужчину:       — Что ты здесь делаешь? Я помню, сегодня днем у тебя пресс-конференция.       При активном содействии заместителя шефа Фань Таншэна полицейское управление собиралось сотрудничать с широко известной телерадиовещательной компанией, планируя превратить несколько нашумевших в обществе дел в телевизионную программу, якобы с целью напомнить общественности о необходимости соблюдать законы и переосмыслить свои действия. Однако, по мнению Чу Хуа, все эти мероприятия со сверхвысокой освещенностью были ничем иным, как попыткой кучки не желающих оставаться в тени полицейских ублюдков выпендриться, особенно Фань Таншэну, которому нужно было завоевать симпатии избирателей для участия в выборах губернатора.       Но теперь именно Хань Сяо был звездой полицейского управления, его публичный образ молодого, красивого, смелого и справедливого пользовался огромной популярностью у СМИ.       — У тебя башка железная? Так треснулся и боли не почувствовал? — Хань Сяо с очень мягкой улыбкой погладил возлюбленного по голове и спросил: — Только что сон снился? Судя по всему, не из приятных. Что снилось? — он помнил, как тот выглядел только что, будучи погруженным в кошмар: совсем не похожий на вооруженного до зубов полицейского или на смело идущего вперед бойца, а скорее на фарфоровую вазу, разбивающуюся от одного прикосновения; на перепуганного ребенка. — Приснилось, что я после свадьбы ушел от тебя?       — Сделай милость, — приподнявшись с кровати, он сел и оперся на спинку. Чу Хуа немного повернул голову, посмотрев на собеседника, и, внезапно улыбнувшись так, что появились ямочки на щеках, а глаза превратились в полумесяцы, произнес: — Свали куда подальше!       — Перестань говорить одно, а думать другое, — как подобает высшему представителю элиты, мужчина не отстранился, а наоборот приблизился. Наклонившись ближе к возлюбленному, он засунул руку под край одеяла, дотрагиваясь до его тела, и с улыбкой проговорил: — Слушай свое сердце, ты же знаешь, что со мной ты получишь наслаждение.       — Вибратор тоже наслаждение приносит. К тому же, — Чу Хуа не стал отталкивать эту становящуюся все более непристойной руку, однако каждое срывающееся с его языка слово кололо и резало слух, — Не нужно еще и беспокоиться о том, чтобы подхватить лобковых вшей из-за его беспорядочных связей.       — Детка, это совсем не одно и то же, — не принимая близко к сердцу эту недоброжелательную провокацию, Хань Сяо тихо рассмеялся. Разделенные лишь тончайшим слоем одежды, его широкие и нежные руки заскользили к паху партнера, но в итоге оказались зажатыми внезапно сомкнувшимися ногами.       — И в самом деле, не одно и то же, — прищурив красивые глазки, он, притворно улыбаясь, усмехнулся: — Полностью заряженный вибратор может удовлетворять меня целый день, а ты можешь доставить удовольствие лишь на пять секунд.       — Хах, ты слишком язвительный, — полицейскому инспектору пришлось вытащить руку из-под одеяла и с притворной беспомощностью покачать головой: — Твои слова ранили мое сердце.       — Правда? — Чу Хуа подался вперед и, словно слизывая молочную пенку с краешка губ, провел языком по своей верхней губе, и в крайне вульгарной манере произнес весьма вежливую фразу: — You are welcome!       — Тогда давай поговорим о том, что тебя заинтересует… — после довольно долгой паузы Хань Сяо взял с прикроватной тумбы большую кожаную конверт-папку, вытащил из нее книгу и протянул ее Чу Хуа: — Помнится мне, этот старикан твой кумир.       — Максим Россель¹? — этот седовласый, белобровый белый старик с морщинистым лицом славился своим эксцентричным характером; он не только когда-то был следователем, известным на всю страну, но и специалистом по криминальной психологии, наводящим ужас на преступников.       Чу Хуа, который до этого лениво и безжизненно валялся в кровати, мгновенно заинтересовался, одним махом сорвал с предплечья капельницу, открыл книгу и сразу начал ее перелистывать.       — Россель в конце месяца приедет в полицейское управление со своей новой книгой и проведет учебную лекцию. Конечно же, право присутствовать есть только у старших офицеров не ниже звания лейтенанта, — Хань Сяо снова сделал паузу, а затем, отчётливо, слово за словом, указал на ранг партнера: — Господин сержант.       Молодой детектив снова поник и откинулся в кровати. Было видно, что этот парень немного расстроился, он натянул одеяло на голову и издал приглушенный, неразборчивый звук:       — У меня болит голова, я хочу спать, посторонним пора уходить.       Хань Сяо наклонился ближе и, несмотря на сильный запах дезинфицирующего средства от больничного одеяла, крепко обнял возлюбленного, сказав:       — Правда один детектив может получить дополнительное место, потому что его бойфренд, главный инспектор, устроил ему проход по блату.       — Кумиром он был только до выхода на пенсию, — Чу Хуа снова высунул лицо из-под одеяла; хотя он все еще ворчал и упрямился, выражение его лица заметно смягчилось. — С тех пор, как он вышел в отставку, он начал разъезжать по миру и расхваливать самого себя, везде самодовольно оказываясь в центре окружения толпы безмозглых фанатов, и в моих глазах он от Стефани Майер① теперь ничем не отличается.       Понимающе улыбаясь, Хань Сяо снова достал из кожаной конверт-папки еще одну стопку похожих на документы бумаг, говоря:       — Кстати, я также принес тебе кое-какие материалы.       В документах содержались выписки банковского счёта с огромными и часто повторяющимися денежными переводами, некоторые материалы о “транснациональном отмывании денег”, а также среди них было несколько фотографий, на которых Фань Таншэн неоднозначно вёл себя с красивой иностранкой.       Ту красивую иностранку Чу Хуа тоже встречал: она была пятой женой Кан Бо, Брижит.       Молодой детектив почти сразу же вспомнил, что неудивительно, что в тот день на благотворительном аукционе отношения между этими двумя выглядели столь загадочно и необычно. Он уже даже догадался, что эта женщина занимается незаконным бизнесом, а заместитель шефа полиции из-за двойной связи: плотской и финансовой, предоставляет ей широкие возможности.       — Где ты взял это? — Чу Хуа, приподнявшись на кровати, бегло просмотрел документы у себя в руках, его взгляд был настороженным, а лицо полно подозрений.       — Из-за дела о сокрытии трупов расследовали женщину с фотографий и не ожидали, что получится собрать урожай.       — Зачем ты даешь это мне?       — Не хочу, чтобы ты бегал повсюду как обезглавленная муха, а потом снова нелепым образом оказался в больнице, — он пожал плечами: — Такой ответ тебя достаточно устраивает?       Как раз в этот момент рация Хань Сяо затрещала, и из нее раздался голос Ши Пэйдуна. Толстый полицейский льстивым тоном называл Хань Сяо “шефом”, спрашивая, где он сейчас находится и почему не присутствовал на совместной пресс-конференции телерадиовещательной компании и полицейского управления…       Этот элитный сотрудник полиции, смотря в глаза возлюбленному, взял рацию и сказал:       — Я сейчас нахожусь рядом с самым важным для меня человеком, и пока не убежусь, что он в целости и сохранности, я не уйду.       Эти слова пришлись Чу Хуа по душе.       Господин главный инспектор повернулся, собираясь уйти, и в тот миг, когда он поворачивал ручку входной двери палаты, он услышал, как человек позади окликнул его:       — Эй!       Почти незаметно приподняв уголки губ, Хань Сяо остановился, повернул голову и с серьезным выражением лица сказал мужчине на больничной кровати:       — У меня есть имя.       Из-под одеяла торчала только голова, Чу Хуа, зарывшись под него с головой, какое-то время шурша ворочался, и вскоре не слишком привлекательная одежда для пациентов была сброшена наружу. Хань Сяо слегка опешил, а после увидел, как из-под одеяла высунулась обнаженная, утонченная, но с дородными мышцами рука, на пальце которой висели белые труселя.       Плотно укутанный в одеяло Чу Хуа небрежно покачал этими трусами, и в уголке его нижней губы, слегка прикушенной белыми зубами, промелькнула едва заметная улыбка.       — Я сейчас гол, как новорожденный младенец.       Белые труселя сорвались с его пальцев, полетев мужчине в лицо, и которые тот впоследствии поймал рукой.       Зажав трусы в кулаке и подняв их перед глазами, Хань Сяо вдруг выругался:       — Шлюшка, — он с максимальной скоростью запер дверь на замок, а затем без малейшего промедления бросился на больничную койку.       Двое мужчин стояли на коленях друг напротив друга: Хань Сяо сам снимал с себя рубашку, а этот нагой, как младенец, красивый парень, нетерпеливо стягивал с него брюки… все эти дни тот был с ним в ссоре, отказывал в близости, и не скупился на проклятия.       Чу Хуа подался лицом вперёд и обхватил губами наполовину возбужденный член своего любовника, позволяя огромной головке с коричневато-красным оттенком упереться в горло, заглатывая эту штуку глубоко под корень. Пальцы, сжимающие и потирающие основание, издавали чавкающие звуки, а знакомый, сводящий его с ума мужской запах немедленно наполнил его вкусовые рецепторы.       Стараясь не задеть рану на голове, Хань Сяо запустил пальцы в волосы Чу Хуа, его ладонь ласкала затылок и гладкую спину, словно он гладил кота. Дыхание становилось все тяжелее, не в силах сопротивляться влажному теплу рта, он несколько раз толкнулся бедрами, после чего довольно грубо оттолкнул партнера, прижав его под собой.       — Ах, сука! Моя голова…       — Шлюшка, — возбужденно выругался Хань Сяо ещё раз. Слюна, прилипшая к стволу, сыграла роль небольшой смазки, полный страсти член уже полностью эрегировал и с одного толчка вошел в тело партнёра.       — Будь, блядь, чуточку нежнее! Ты сваи вбиваешь... или, твою мать, скважину буришь! — Чу Хуа высоко задрал ноги, испытывая одновременно и боль и наслаждение.       Поначалу у него еще были силы беспорядочно ругаться, но по мере того, как горячая штука, входящая и выходящая из его тела, двигалась все быстрее, проникая все глубже, целые фразы постепенно тонули в тяжелом дыхании Хань Сяо, оставляя лишь обрывочные слоги.       — Я не просто трахаю тебя…       Чу Хуа имели так, что он был ни жив ни мертв, когда сквозь затуманенное сознание он почувствовал, как его губы заткнули. После страстного поцелуя, от которого он чуть не задохнулся, он услышал, как Хань Сяо прошептал ему на ухо:       — Я люблю тебя…       Эта заезженная любовная фраза неожиданно заставила его мгновенно протрезветь. Скрестив ноги, он крепко обхватил крепкую талию любовника, раскинул руки, вцепившись в его широкую спину, и притянул в неразрывные объятия.       — Вот только был момент, — Чу Хуа широко открытыми глазами посмотрел на потолок над головой, в его пустом взгляде смешивалась вина со скрытой печалью, и продолжил: — Когда я думал, что больше не люблю тебя. Автор хочет высказаться:       ① Стефани Майер, автор американских бестселлеров, создательница серии романов “Сумерки”. Автор не имеет намерения высмеять “Сумерки”, хотя лично я, честно говоря, считаю этот роман… BLABLABLA        Примечание переводчика:       1. Максим Россель — выдуманный автором персонаж. В реальном мире не нашла ни одного писателя-криминалиста с таким именем и фамилией.