Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Когда Ту Юймин появился в дверях палаты, эти двое как раз закончили свои дела, и Хань Сяо выходил, открывая дверь.       Столкнувшись лицом к лицу с этим подчиненным, который всегда относился к нему без особого уважения, господин главный инспектор тут же полностью стер улыбку со своего лица. Оба мужчины были одинаково высокими и крепкими, но во взгляде, который Хань Сяо бросил на Ту Юймина, явно виднелось своего рода пренебрежение и высокомерие.       Он прошёл мимо, задев его плечо, и ушёл.       Чу Хуа, держа в руках подушку, лежал ничком на кровати. Одеяло в сине-белую полоску прикрывало лишь ягодицы и поясницу, а покрытая испариной белоснежная спина и две довольно длинные и красивые ножки так и оставались лежать совершенно обнаженными. Ту Юймину было противно смотреть на его распутный вид и, скосив взгляд, он сказал:       — Так значит, ты велел мне забрать Мэрилин к себе домой только ради твоей супружеской жизни!       — Пасиб, — с закрытыми глазами, лежа ничком на животе и не в состоянии пошевелиться, он выдавил из горла глухой звук.       Он вдоволь удовлетворился, и теперь его клонило в сон.       — Ты ебнулся?! Думаешь, если будешь упрямо цепляться за это давно решенное дело, сможешь вернуть себе возлюбленного, который уже твердо решил свалить?       — Не твое дело.       — Я и не хочу вмешиваться в твое дело, но если ты такой способный, то нечего валяться в больничке, словно кусок грязи! — детектива со шрамом все еще распирало от благородного гнева, и он возмущенно закричал: — Раз не сдох, то сейчас же поднимайся! Приведи себя в порядок и идем со мной дело расследовать, иначе я сорву с тебя одеяло и выебу до смерти!       По-прежнему безжизненно и чудоковато валявшийся в своем гнезде Чу Хуа сам откинул одеяло… его округлая, упругая белая задница вот так запросто и откровенно показалась на всеобщее обозрение. Отведя локоть назад, он выставил средний палец, указав им на ложбинку между своих ягодиц:       — Welcome.       Ту Юймин не удержался и закатил глаза к небу… краем взгляда он заметил стопку документов на прикроватной тумбе.       Внимательно просматривая материалы и фотографии, он невольно все больше хмурился. Внезапно взгляд мужчины потемнел, и крепко сжав фотографию с Фань Таншэном и Брижит, он тут же бросился из палаты.

※ ※ ※

      Хань Сяо мыл руки в туалете на том же этаже, когда завибрировал телефон.       Из него раздался до крайности льстивый и заискивающий голос толстого полицейского Ши Пэйдуна:       — Шеф, я же неплохо подгадал время, чтобы вызвать вас?       — М-г. Хорошая работа, — даже похвала источала явный оттенок небрежности, мужчине было в корне лень вести диалог с собеседником, и, слегка прищурившись, он сказал:       — Пока ты слушаешься меня, сможешь получить все, что захочешь.       — Так получается, ты получил то, что хотел?       Послевкусие от проникновения в тело возлюбленного еще сохранялось, уголки губ мужчины вновь незаметно для окружающих приподнялись, образовав улыбку, которую, казалось, имела право демонстрировать лишь элита, и он сказал:       — Разумеется.       — Хань Сяо!       Не спеша сбросив телефонный звонок и слегка повернув голову, он через зеркало посмотрел на мужчину позади себя, неодобрительно приподняв брови:       — Я не думаю, что рядовой полицейский может вот так обращаться к своему начальнику по имени.       — Ты чересчур коварен! — Ту Юймин высоко поднял фотографию в руке и, с гневом глядя в глаза Хань Сяо, сказал: — Ты хочешь убрать Фань Таншэна, но по каким-то причинам, о которых я пока не знаю, ты не можешь самостоятельно это провернуть! Ты прекрасно знаешь, что с характером Чу Хуа он обязательно будет расследовать это дело до конца, и что с Фань Таншэном лучше не связываться. Ты оказался настолько подлым, что используешь собственного возлюбленного, подвергая его опасности!       — У меня с заместителем шефа действительно есть разногласия по многим вопросам, но это нисколько не мешает нам восхищаться друг другом, полностью выкладываясь ради мира и спокойствия этого города, — Хань Сяо повернулся и, посмотрев на этого разъяренного вошедшего, весьма непринужденно заулыбался: — Твое убеждение, что я хочу убрать его, это абсолютно беспочвенные выдумки.       — Пиздежь! Я однажды случайно подслушал твой разговор с Фань Таншэном. Он, кажется, нащупал твое уязвимое место, что позволяет ему с таким высокомерным видом приказывать тебе не высовываться и уступить “главной звезде полицейского управления” место...       Он не успел договорить, как мужчина в нескольких шагах от него внезапно бросился вперед, нанеся свирепый удар по ребрам.       Как будто услышав, как хрупкие ребра издали надрывной крик, пронзенный острой болью Ту Юймин тут же нанес ответный удар. Двое мужчин, не обращая внимания на кровавость и жестокость сталкивающихся локтей и коленей, сцепились в рукопашной схватке.       Удары кулаками и ногами были свирепыми и мощными, а движения точными. Хань Сяо, без сомнения, был первоклассным мастером ближнего боя, он вобрал в себя сильные стороны бокса, муай тай, каратэ, военно-полицейского рукопашного боя и смешанных единоборств, безупречно смешивая и применяя их.       Ту Юймин в рукопашном бою был не слабее, но, на удивление, очень скоро оказался в невыгодном положении, и после одной неосторожной атаки Хань Сяо сжал его шею локтевым сгибом.       Мягкое горло подверглось почти смертельному удушению, и обездвиженный мужчина мгновенно лишился способности сопротивляться. Не успев отреагировать, он почувствовал, как его схватили за волосы и изо всех сил ударили головой об стену. После четырех или пяти подряд яростных ударов за несколько секунд на стене появилось кровавое пятно: алая жидкость извилисто стекала по швам между плитками, оставляя за собой обворожительные разводы.       — Он весьма хорошенький… м? — Хань Сяо, также тяжело дыша, опустил голову и, прильнув к уху мужчины, грубо рассмеялся: — Он весьма хорошенький… так ведь?       — Ты… нахуй иди, — Ту Юймин попытался ударить локтем назад, чтобы вырваться из захвата противника, но, будучи скованным, его руки и ноги не могли свободно двигаться, и эта сильно ослабленная атака для мужчины позади него была не более чем чесанием зудящего места через сапог. Вены на его лбу вздулись, кровь, скопившаяся из-за сдавленного горла, чуть ли не пробивала череп, и вся голова гудела. Он несколько раз безрезультатно дернулся и снова хрипло выругался: — Ах ты ублю… ублюдок…       — В анальном сексе между мужчинами… самое большое удовольствие заключается в том... что ты знаешь, что партнер тоже мужчина, мужчина, который не так легко покорится другому в нижней позиции… — дыхание и речь Хань Сяо были прерывистыми, но улыбка на его выдающемся лице становилась все ярче и ярче, словно палящее солнце в летнюю жару, — Чу Хуа в этом плане очень хорош: когда нужно быть развратным, он развратный; когда нужно быть диким, он дикий; с ним никогда не заскучаешь, он поистине невероятно очаровательный…       Противник все время отказывался сдаваться и сопротивлялся, так что ему приходилось снова и снова усиливать давление локтя на его шею… будь на его месте кто-то другой, то, вероятно, уже испустил бы дух.       — И самое важное, — дыхание постепенно выровнялось, и господин главный инспектор продолжил: — Каким бы упрямым и грубым он ни был, у меня всегда найдётся способ заставить его покорненько сдаться и позволить моему члену войти в его рот или задницу…       — Я расскажу... расскажу ему... — эти прямолинейные и грязные слова разозлили детектива со шрамом, и он, издав низкий рык, попытался сопротивляться еще усерднее, пустив в ход и локти, и колени.       — Давай! — Хань Сяо снова грубо впечатал тело Ту Юймина в стену и схватил его за волосы, чтобы приблизить его ухо к своим губам: — Иди, жалуйся, как баба! — элитность в выражении его лица исчезла, красивое лицо в одно мгновение исказилось, приняв пугающий вид, несущий в себе насыщенный запах крови и жажды убийства. Обдав его ухо тяжелым дыханием, он произнес: — Вот только тот, кто трахает его как мужик, это я.       Разжав руки, он одним махом оттолкнул мужчину от себя.       Хань Сяо опустил голову, поднял упавшую на землю фотографию, посмотрел на нее, а затем дважды сложил.       Господин главный инспектор поправил помявшийся костюм и галстук на шее, сделал несколько шагов и наклонился к избитому до синего носа и опухшего лица детективу со шрамом.       Он засунул фотографию в нагрудный карман другого, словно опуская письмо в почтовый ящик, затем похлопал того по щеке, будто отвешивая пощечины, и с улыбкой на лице удалился.

※ ※ ※

      Приведя в порядок свой жалкий вид, Ту Юймин, еле волоча ноги, вернулся в палату как раз в тот момент, когда Чу Хуа выходил из встроенной душевой.       Он принял душ, переодел больничную одежду, и теперь его физиономия выглядела особенно бодро и сияюще.       — Твое лицо… — Чу Хуа посмотрел на сплошные синяки и кровоподтеки на лице напарника и с удивлением спросил: — Чё стряслось?       Уныло опустив голову и плюхнувшись на больничную койку, он довольно мрачным тоном ответил:       — Сцепился с двумя ублюдками-наркоторговцами, вот и вышло так.       — И всего двое тебя так отделали? — молодой детектив, похоже, не поверил и, прищурив свои красивые глаза, в улыбке напоминающие полумесяцы, проговорил: — Я помню, раньше ты мог в одиночку драться против пятерых, и на твоей коже царапинки не оставалось.       — В последнее время, блядь, слишком много развлекался с бабами, кости размякли, силенок не осталось! — даже если бы он охотно пожаловался, как какая-нибудь баба, ему все равно было стыдно признаться, что так его отделал Хань Сяо. Ту Юймин поднял руку, небрежно вытер все еще кровоточащую голову и, уходя от темы, спросил: – А ты-то сам, как оказался валяющимся на обочине с разбитой до крови башкой?       — Я столкнулся с тем извращенцем, тем психом, что любит отрезать людям члены.       — Чего?! — Ту Юймин тут же подскочил на кровати, а его взгляд непроизвольно метнулся к паху собеседника. — Твой…       — Эй ты, сволочь! С моим всё в порядке! — Чу Хуа грубо и бесцеремонно огрызнулся, а затем, вскинув подбородок, с недоумением добавил: — Мне вот что странно, почему он с такой легкостью отпустил меня…       — Может потому что ты не жиголо? Этот псих обладает неплохой самодисциплиной и выбирает только правильные цели себе в жертву.       — Нет… хоть в то время я и был без сознания, но я мог чувствовать… он не только трогал меня, но еще и обнимал меня.       — Это потому, что ты распутный нарцисс и думаешь, что во всем мире люди отчаянно влюблены в тебя.       Чу Хуа уже собирался огрызнуться в ответ, как рация Ту Юймина зашипела.       Раздался неповторимый сладенький голосок Скарлетт, она сообщила им, что найдено еще одно мертвое тело: бедного простого паренька жестоко закололи и отрезали ему пенис. Примечание переводчика:       Хань Сяо заебал... такой противный персонаж.. (ノ°益°)ノ