14 гребанных дней в глуши

Финн резко дернулся, чтобы схватить с полки стопку книг — он хотел казаться занятым, стремительным, кем угодно, только не «тем парнем из бреда». Но резкое движение отозвалось в голове глухим ударом. Перед глазами всё вспыхнуло белым, а затем комната начала медленно крениться вбок. — Черт… — выдохнул Финн, выронив книги. Его колени подогнулись, и он начал оседать на пол.Ноа, который не сводил с него глаз, среагировал мгновенно. Он рванул вперед и подхватил Финна, не давая ему упасть. Ноа крепко обхватил его за талию, прижимая к себе, чтобы удержать равновесие. — Финн! Тише, тише, я держу, — Ноа осторожно опустил его обратно на кровать, но сам не отстранился, продолжая поддерживать его за плечи. — Куда ты вскочил? Тебе же сказали лежать. Финн тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Ноа. Сейчас, когда голова кружилась, а тело казалось чужим и непослушным, воевать больше не хотелось. Железная стена, которую он строил всё утро, рассыпалась. Финн почувствовал, как по телу разливается странная, тягучая нежность, смешанная с беспомощностью.Вместо того чтобы оттолкнуть Ноа, как он сделал бы обычно, Финн впервые сам робко подался вперед. Он медленно поднял дрожащие руки слабо ухватился за края толстовки Ноа, буквально вжимаясь в него лицом. — Голова… Прошептал Финн, и в его голосе больше не было холода. Он звучал мягко, почти жалобно. — Всё плывет, Ноа. Ноа замер. Он ожидал, что Финн сейчас начнет орать или вырываться, но эта внезапная тактильность оглушила его. Он чувствовал, как Финн доверчиво прижимается к нему, как его горячее дыхание обжигает шею. — Я знаю, — Ноа начал медленно, успокаивающе поглаживать Финна по спине, запуская пальцы в его лохматые кудри. — Просто дыши. Я никуда не ухожу. Финн закрыл глаза. Ему было невыносимо стыдно за свою слабость, его лицо по-прежнему пылало ярко-алым, но поддаться этой заботе было слишком сладко. Он чуть сильнее сжал пальцы на ткани толстовки Ноа, будто боялся, что если отпустит, то снова провалится в ту бездну одиночества и лжи. — Почему ты такой добрый? — едва слышно спросил Финн, не поднимая головы. — После всего, что я наговорил… после того, как я тебя отталкивал… Ноа на мгновение перестал гладить его по волосам, а затем прижал Финна к себе еще крепче, почти собственнически. — Потому что это ты, Финн, — прошептал он, и его голос дрогнул от скрытых эмоций. — И мне плевать на твои колючки. Если тебе плохо — я буду здесь. Даже если ты завтра снова решишь, что всё это был «бред». Финн вздрогнул. Эти слова попали в самую цель. Он хотел сказать правду. Хотел сказать: «Я ничего не забыл, и я знаю, что ты тоже». Но страх всё еще был сильнее. Вместо признания он просто тихо выдохнул и еще теснее прижался к Ноа, позволяя тому баюкать себя на руках.Сверху раздались осторожные шаги — кажется, Милли стояла у лестницы, прислушиваясь к тишине в цоколе. Но там, внизу, два парня сидели в обнимку на краю кровати, и в этом моменте было больше искренности, чем во всех их разговорах за последние десять дней. Ночь в особняке стала удушливой. Около трёх часов ночи Финн, который до этого мирно спал на руках у Ноа, вдруг резко вздрогнул. Его тело одеревенело, а пальцы скребли по ткани толстовки Ноа, словно он пытался за что-то уцепиться в полной темноте. — Нет... хватит... — сорванным шепотом произнес Финн. Его голова металась из стороны в сторону, а веки судорожно подергивались. — Ноа, не делай этого... Гейтен же видит. Перестань... мне больно, когда ты так притворяешься. Ноа мгновенно очнулся от дремоты. Он почувствовал, что Финна бьет сильный озноб, хотя лоб его был обжигающе горячим. — Финн, эй, я здесь, — Ноа попытался прижать его к себе, чтобы успокоить, но Финн вдруг широко распахнул глаза. В них не было узнавания — только лихорадочный блеск и настоящий, неконтролируемый страх. — ТЫ ЖЕ СМЕЕШЬСЯ! вдруг выкрикнул Финн, пытаясь оттолкнуть Ноа, но его руки были слишком слабыми. — Ты целуешь меня в лоб, потому что Сэди сказала! Ты называешь меня «солнцем», потому что это план! Хватит... я больше не могу быть твоим реквизитом! Выключи камеру! УБЕРИТЕ КАМЕРУ! Финн начал задыхаться, его грудь ходила ходуном. Он явно видел перед собой не пустую темную комнату, а толпу фанатов или друзей с камерами. — Финн, посмотри на меня! Ноа перехватил его ладони, прижимая их к своей груди. — Камер нет. Никто не смотрит. Я не притворяюсь, клянусь тебе! — Ты врешь... — Финн вдруг затих и съежился, его голос превратился в тонкий, едва слышный надлом. — Ты врешь, потому что ты добрый. Ты просто не хочешь, чтобы я знал, что тебе противно. Тебе же противно, когда я так краснею? Ты боишься, что я запомню... Ты сам сказал... ты испугался, что я запомню. Он закрыл лицо руками, и из-под его ладоней послышался тихий, захлебывающийся всхлип. — Я не хочу это помнить, — шептал Финн в бреду. — Я хочу, чтобы ты меня любил, а не жалел. Пожалуйста... просто не жалей меня. Пусть лучше будет темно. В лесу было так темно... там было легче... там ты просто держал меня за руку. Финн внезапно обмяк, его голова бессильно упала на плечо Ноа. Он всё еще мелко дрожал, но истерика сменилась полным истощением. Он вцепился в Ноа так, словно тот был единственным плотом в открытом море. — Пожалуйста, не уходи, — пробормотал он, затихая. — Даже если это ложь... просто побудь здесь еще минуту. До утра. А утром я снова буду злиться... обещаю... только не сейчас. Ноа сидел неподвижно, его сердце разрывалось на части. Он понял, что его попытка «защитить» Финна ложью про амнезию только сильнее убедила того, что его чувства — это повод для стыда или жалости. — Это не ложь, придурок, — прошептал Ноа, закрывая глаза и прижимаясь губами к мокрому от пота виску Финна. — Каждое слово — правда. Спи. Я буду здесь. Сверху раздался скрип половицы. Ребята на первом этаже замерли, прислушиваясь к затихшим крикам из цоколя. Но вниз никто не спустился — все понимали, что сейчас там происходит то, что не предназначено для чужих ушей. Ночь в особняке стала совсем тяжелой. Около четырех утра Финн, который, казалось, наконец уснул, снова начал метаться. Лихорадка вернулась короткими, злыми толчками. Ноа, так и не сомкнувший глаз, чувствовал, как Финн в его руках становится то ледяным от озноба, то обжигающе горячим.Финн вдруг резко распахнул глаза. Он смотрел прямо на Ноа, но в его взгляде была пугающая пустота. Он не видел человека перед собой — он видел свои страхи. — Хватит... — прохрипел Финн, и его пальцы судорожно вцепились в предплечья Ноа, до белых костяшек. — Я знаю, что Гейтен за дверью. Я знаю, что Сэди записывает звук. Ноа, перестань так на меня смотреть... это же просто часть игры, да? — Финн, тише, никакой игры нет, — Ноа попытался пригладить его спутанные кудри, но Финн резко отпрянул, едва не свалившись с кровати. — НЕ ВРИ МНЕ! — выкрикнул он, и этот звук в тишине подвала прозвучал как надлом. — Ты сам сказал... ты испугался, что я запомню! Ты испугался, потому что тебе страшно, что я... что я на самом деле тебя люблю! Тебе же проще, когда я просто «злой Финн», да? Тебе проще, когда я на тебя ору, чем когда я... когда я такой... Финн задохнулся, его лицо исказилось от боли. Он начал судорожно хватать ртом воздух, и по его щекам, прямо поверх лихорадочного румянца, потекли слезы. — Ты просто жалеешь меня, — прошептал он, и этот шепот был страшнее любого крика. — Ты мешаешь мне сахар, потому что я свалился в обморок. Ты держишь меня за руку, потому что Милли так написала в этой чертовой шляпе... Пожалуйста, Шнапп... если ты не любишь меня — просто оставь меня в лесу. Там было холодно, но там хотя бы всё было честно. Ноа больше не мог на это смотреть. Его собственное сердце, казалось, разлеталось на куски. Он рывком притянул Финна к себе, силой заставляя его уткнуться носом в свою шею, и крепко обхватил его руками, не давая вырваться. — Послушай меня, придурок, — прошептал Ноа, и его голос дрожал от сдерживаемых слез. — Ты сейчас меня не слышишь, но я скажу это столько раз, сколько потребуется. Я не жалею тебя. И я не играю. Я врал тебе утром, потому что я сам до смерти испугался... испугался, что ты проснешься и решишь, что это была ошибка. Финн в его руках начал постепенно обмякать, его дыхание всё еще было рваным, но борьба прекратилась. — Я люблю тебя, Финн Вулфард, — Ноа закрыл глаза, прижимаясь губами к его горячему виску. — Слышишь? Люблю не по сценарию. Люблю не для Гейтена. Люблю так сильно, что мне больно дышать, когда ты на меня не смотришь. И мне плевать на год, на фанатов и на всё остальное. Только не смей больше говорить, что это жалость. Финн издал тихий, надломленный звук, похожий на стон облегчения. Он не пришел в сознание до конца, но, кажется, эти слова пробились сквозь марево лихорадки. Он медленно поднял руку и слабо, почти невесомо, коснулся щеки Ноа. — Не уходи... пробормотал он в последний раз, прежде чем его голова бессильно упала на плечо Ноа.Ноа сидел в темноте, качая его на руках, пока дыхание Финна не стало ровным и глубоким. Жар начал медленно спадать. Наступило утро 11-го дня. Утро на цокольном этаже началось в густой, вязкой тишине. Солнечный свет едва просачивался сквозь узкие окна под потолком, рисуя на сером полу тонкие золотистые полосы.Финн открыл глаза и первым чувством, которое он испытал, было облегчение. Тяжелый, удушающий жар лихорадки исчез, оставив после себя лишь приятную прохладу и легкую ломоту в теле. Он лежал на спине, чувствуя под собой мягкий матрас их общей двуспальной кровати.Повернув голову, он увидел Ноа. Тот спал на самом краю, свернувшись калачиком, спиной к Финну. Одеяло сползло, обнажая его плечо. Финн замер, разглядывая его. В голове всплыло воспоминание двухдневной давности: его собственное признание, сорвавшееся с губ вместе с тяжелым дыханием. Он помнил, как Ноа тогда замер, как испуганно и нежно смотрел на него.Сверху послышался грохот упавшей сковородки и громкий хохот Гейтена.День официально начался. Финн решил, что пора действовать. Он не мог дождаться, чтобы увидеть, как Ноа будет краснеть перед друзьями, так же, как краснел он сам всю прошлую неделю. Он специально стал двигаться шумно, заставляя кровать скрипеть.Ноа заворочался, зевнул и медленно повернулся. Его сонные глаза сфокусировались на Финне. — Ты как? — пробормотал он, протирая глаза. — Уже не бредишь? Финн хитро улыбнулся. — Кажется, нет. Но знаешь... я так ослаб, что даже встать не могу. Голова кружится. Кажется, тебе придется побыть моим личным костылем сегодня. Целый день. Ноа подозрительно посмотрел на него, но, видя, как Финн изображает из себя жертву, вздохнул и сел на кровати. — Хорошо, давай, вставай, несчастье. Как только Ноа подставил плечо, Финн буквально навалился на него, обхватив за шею и вдыхая запах его шампуня. Он чувствовал, как Ноа затаил дыхание.Сверху снова донесся топот. — Эй, в подземелье! — заорал Гейтен с лестницы. — Вы там живы? Мы уже начали делать ставки, выйдет Финн сам или его вынесут вперед ногами! Финн ухмыльнулся прямо в плечо Ноа. — Идем, — шепнул он. — Пора показать им, какой ты заботливый «друг». Они начали медленно подниматься по лестнице на первый этаж. Финн специально делал вид, что спотыкается, заставляя Ноа перехватывать его за талию и прижимать к себе сильнее.Когда они переступили порог кухни, Сэди уже держала телефон наготове, а Милли замерла с чашкой кофе, победно улыбаясь. — О-о-о, — протянул Калеб, глядя на их позу. — Кажется, день обещает быть жарким. Ноа, ты как, справляешься с грузом ответственности? Финн поднял голову с плеча Ноа и посмотрел на друзей абсолютно ясным, но вызывающим взглядом: — Он отлично справляется. Правда, Ноа? Тебе же не привыкать быть так близко ко мне. Ноа почувствовал, как жар приливает к ушам. Пальцы Финна на его талии сжались чуть крепче, чем требовалось для простой поддержки, и это прикосновение жгло сквозь ткань футболки. — Он просто еще не отошел от лекарств.. Быстро проговорил Ноа, пытаясь усадить Финна за кухонный остров, но тот, словно тяжелый мешок, «случайно» соскользнул и потянул Ноа за собой на широкий диван в гостиной.В результате они оказались в максимально двусмысленной позе: Финн полулежал, а Ноа практически нависал над ним, пытаясь удержать равновесие. — СНЯТО! — радостно провозгласила Сэди, делая зум. — Ребята, это лучший дубль за все дни. Ноа, у тебя лицо сейчас цвета клубничного джема, который Гейтен мажет на тост. — Я просто... он тяжелый! — воскликнул Ноа, наконец-таки усадив Финна, но тот не спешил отпускать его руку. Финн медленно поднял взгляд на друзей, а затем перевел его на Ноа. В его глазах не было и следа болезни — только чистая, концентрированная наглость. — Ноа, — вкрадчиво произнес Финн, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Шнаппа прямо на виду у всех. — На прошлой неделе ты говорил, что тебе «одиноко и больно» спать одному на краю, когда у тебя болела нога. Теперь мне тоже как-то... не по себе. Покормишь меня? Руки совсем не слушаются. Гейтен, стоявший у плиты, чуть не выронил лопатку. — О-хо-хо! Рокировка! — закричал он, указывая на них пальцем. — Калеб, ты видел? Финн перешел в наступление! Шнапп, ты же сам это начал, когда заставлял его дуть на твой горячий чай! Милли, прислонившись к спинке дивана, с интересом наблюдала за реакцией Ноа. — И что ты сделаешь, Ноа? — подзадорила она. — Поможешь больному другу или оставишь его голодать? Ноа посмотрел на Финна. Тот выглядел как кот, поймавший канарейку. Шнапп понял, что если он сейчас сбежит, Финн будет донимать его этим до конца поездки. Он решил принять вызов. — Ладно, Вулфард, — прошипел Ноа, хватая ближайшую вилку с кусочком омлета. — Открывай рот. Но если ты подавишься — я не виноват. Он поднес вилку к губам Финна. Финн, вместо того чтобы просто съесть еду, медленно подался вперед, не отрывая пристального, темного взгляда от глаз Ноа. Он слегка прикусил вилку, продолжая сверлить Ноа взглядом так, будто они были в комнате одни. — М-м-м, — промычал Финн, проглотив еду. — С твоих рук вкуснее. Ты ведь не против, если я сегодня буду завтракать только так? В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как работает холодильник. Сэди даже перестала комментировать, завороженно глядя в экран телефона. Ноа чувствовал, что еще одна такая фраза — и он просто сгорит на месте. — 1:0 в пользу Финна, — наконец выдавил Калеб, нарушая тишину. — Ноа, кажется, твой план «смутить Вулфарда» официально провалился. Теперь он смущает тебя. Причем профессионально. Ноа почувствовал, как по коже пробегают мурашки от того, с какой уверенностью Финн переплел их пальцы. В гостиной стояла такая тишина, что было слышно только прерывистое дыхание Шнаппа. — Перестань... — едва слышно прошептал Ноа, предприняв слабую попытку забрать руку, но Финн только крепче сжал ладонь, не давая ни единого шанса на побег. — Почему это я должен перестать? — Финн прищурился, и его голос стал вкрадчиво-бархатным. — На прошлой неделе ты чуть ли не на шею мне забирался, аргументируя это тем, что твоя нога «внезапно занемела». Я помню, как ты заставлял меня нести тебя до дивана. Разве я тогда говорил тебе «перестань»? Нет, я делал всё, что ты просил. И мне, кстати, очень нравилось, как ты прижимался ко мне, чтобы «не упасть». Гейтен на кухне издал театральный стон, картинно облокачиваясь на плечо Калеба. — О-о-о, вы только посмотрите на них! Это же готовая обложка для романа. Финн, Ноа, признайтесь уже, когда у вас свадьба? — Гейтен заерзал на месте от восторга. — Вы буквально созданы друг для друга, шипперы по всему миру сейчас бы просто сошли с ума! Признайтесь, вы же влюблены по уши. Ноа, почувствовав, как краска заливает не только щеки, но и шею, резко дернулся. — Гейтен, замолчи! — выпалил он, наконец-то вырывая руку из хватки Финна. Он отвел взгляд, пытаясь найти хоть какое-то оправдание. — Мы... ну... мы просто лучшие друзья. Да, лучшие друзья, поэтому мы так заботимся друг о друге. У Финна всё еще бред после лихорадки, он сам не понимает, что творит. Финн, которого это ни капли не смутило, лениво откинулся на спинку дивана и посмотрел на Гейтена, а затем снова перевел взгляд на Ноа, прищурив глаза. — «Лучшие друзья», значит? — протянул он, и в его голосе проскользнула опасная смешинка. — Ну да, конечно. Обычные лучшие друзья, которые кормят друг друга с ложечки и не могут прожить и минуты без прикосновений. Сэди, которая до этого момента внимательно наблюдала за сценой, медленно опустила телефон. Она решила, что этот момент слишком живой, чтобы смотреть на него только через объектив. — Знаете, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого, — я, пожалуй, пока не буду это снимать. Хочу посмотреть на вашу «лучшую дружбу» в реальном времени, без фильтров. Ноа, у тебя так дрожат руки, что ты сейчас уронишь тарелку. Это тоже часть вашего особого броманса? Милли, сидящая на кухонном острове, хитро улыбнулась: — Я всегда знала, что у Финна отличная память. Ноа, ты сам установил такие правила игры, когда притворялся беспомощным. Теперь не жалуйся, что твой «лучший друг» решил окружить тебя ответной заботой. Ноа понял, что если он сейчас не сменит тему, то окончательно сгорит под их взглядами. Он набрал в ложку еще немного омлета и, стараясь, чтобы голос не дрожал, поднес её к лицу Финна. — Раз ты такой «слабый», — сказал Ноа, глядя на Финна с вызовом, — ешь молча. А то у тебя, кажется, слишком много сил уходит на разговоры для больного человека. Финн медленно подался вперед, перехватывая запястье Ноа, чтобы направить ложку, и на мгновение его губы намеренно коснулись кончиков пальцев Шнаппа. — Спасибо, лучший друг. выдохнул он, не сводя с него торжествующего взгляда.Калеб, наблюдавший за всем этим, только покачал головой: — Если это «лучшие друзья», то я тогда балерина. — Гейтен , завязывай с тостами, кажется, шоу сегодня будет гораздо интереснее завтрака. Финн проглотил еду, но руку Ноа так и не отпустил, продолжая удерживать его за запястье. В гостиной повисла густая пауза. Гейтен, прищурившись, переводил взгляд с одного на другого, явно готовя новую порцию шуток. — Знаешь, Ноа, — протянул Гейтен, облокотившись на спинку стула, — если вы «лучшие друзья», то я требую, чтобы Калеб сейчас тоже начал кормить меня с ложечки и нежно поглаживать мои пальцы. А что? Мы же тоже лучшие друзья! Калеб, ну-ка, дай мне кусочек тоста с таким же влюбленным взглядом, как у Финна. Калеб лишь закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Мечтай, Гейтен. У меня нет «лихорадки», чтобы так беспалевно подкатывать к тебе. Сэди, сидевшая в соседнем кресле, отложила телефон на журнальный столик, подперев подбородок рукой. Она решила, что сейчас важнее наблюдать за всем вживую. — На самом деле, это забавно, — сказала она. — Ноа так отчаянно цепляется за статус «лучших друзей», хотя по его лицу видно, что он готов прямо сейчас сбежать на цокольный этаж. Ноа, почему ты так боишься признать, что Вулфард тебя просто уничтожает своим вниманием? — Никто меня не уничтожает! — воскликнул Ноа, наконец-то высвободив руку и вскакивая с дивана. — Я просто... я пойду принесу еще сока. У Финна, кажется, от обезвоживания совсем крыша поехала. — Стой, — Финн подался вперед, перехватывая край его футболки. — Куда ты? Ты же сам сказал, что я слабый. А вдруг мне станет плохо, пока ты будешь на кухне? Только если ты пообещаешь, что после завтрака мы пойдем на террасу к бассейну. Мне нужен свежий воздух. Ноа заметно напрягся, и его лицо на мгновение побледнело, сменив пунцовый оттенок. — К бассейну? Нет, Финн, давай лучше просто в гостиной посидим. Там... там неудобно. Финн прищурился. Он прекрасно знал, что Ноа недолюбливает воду и всегда чувствует себя неуютно у края бассейна. Это было идеальное место, чтобы довести уровень смущения и зависимости Ноа от него до максимума. — О, неужели наш храбрый «лучший друг» боится капельки воды? — Финн нагло ухмыльнулся, потянув Ноа за футболку на себя, заставляя его снова наклониться. — Не переживай, я же буду рядом. Ты будешь держать меня, чтобы я не упал, а я буду держать тебя... чтобы ты не боялся. Разве не так поступают друзья? Гейтен громко хлопнул в ладоши. — О-о-о, бассейн! Сэди, кажется, шоу продолжается! Финн, ты просто мастер психологического давления. Использовать страх воды, чтобы заставить Шнаппа прижиматься к тебе еще крепче — это гениально. Милли сочувственно посмотрела на Ноа: — Ноа, он тебя не отпустит. Финн решил отыграться за всю неделю твоей «хромоты», и бассейн — это его главный козырь. Ноа обреченно посмотрел на Финна. Он понимал, что у края бассейна он будет цепляться за Финна уже по-настоящему, а не ради шутки, и это давало Вулфарду безграничную власть в их игре. — Ладно, — выдохнул Ноа, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Идем. Но только не подходи близко к бортику. — Ничего не обещаю!! Финн легко поднялся, на мгновение «пошатнувшись» и специально опершись всем весом на плечо Ноа. — Пошли, «лучший друг». Обещаю, я тебя не брошу. Финн и Ноа медленно двинулись в сторону стеклянных дверей, ведущих на террасу. Остальные шли следом, как верная свита, предвкушая зрелище. — Смотри, не поскользнись, — деланно заботливо прошептал Финн Ноа на ухо, намеренно задевая губами мочку. — А то я не смогу тебя быстро поймать. Ноа вздрогнул от неожиданности и попытался отодвинуться, но Финн, пользуясь своей «слабостью», только сильнее прижался к нему.Когда они вышли на террасу, яркое солнце и блики на воде бассейна на секунду ослепили Ноа. Он инстинктивно замер, а затем его рука крепче сжала талию Финна. Страх высоты и воды всегда был его слабым местом. — Водичка так и манит, — протянул Гейтен, плюхаясь в шезлонг. — Финн, может, тебе окунуться, чтобы окончательно сбить остатки жара? — Отличная идея, — ответил Финн, не отрывая взгляда от бледнеющего лица Ноа. Он повернулся к другу и прошептал, чтобы слышал только он: — Ну что, «лучший друг», донесешь меня до бортика?Ноа почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он знал, что Финн издевается, но страх был сильнее. — Финн, перестань, — пробормотал он, делая шаг назад от края бассейна. — Я... я лучше здесь посижу. — Не-е-ет, — Финн потянул его обратно, его пальцы впились в руку Ноа. — Ты же обещал присматривать за мной. А мне нужно подышать над водой. Ты же не хочешь, чтобы я, такой слабый, свалился туда один? Сэди и Милли переглянулись, а Гейтен и Калеб уже достали телефоны, готовые снимать. Ситуация становилась всё напряженнее. Финн использовал боязнь Ноа против него самого, и это было гениально.Ноа понял, что у него нет выбора. Он либо признает свою слабость перед всеми, либо подыграет Финну. Он сжал зубы. — Хорошо. Только медленно. И не дергайся. Они подошли к самому краю. Финн намеренно «пошатнулся», заставляя Ноа обхватить его обеими руками за пояс, чтобы удержать. Теперь они стояли, прижавшись друг к другу, лицом к воде. — Вот видишь, — прошептал Финн, глядя прямо на воду. — Мы держимся вместе. Как лучшие друзья. Ноа чувствовал жар тела Финна и холод воды внизу. Это было невыносимо. Он понимал, что проигрывает эту игру по всем фронтам *** Милли ворвалась в гостиную, размахивая телефоном: — Ребята, вы не поверите! Сегодня же пик метеорного потока! Звездопад будет такой, что желания можно пачками загадывать!Вся компания тут же засуетилась. Было решено идти к оврагу на краю поселка — там открывался лучший вид на небо, и городские огни не мешали обзору.Ноа шел, пошатываясь от усталости. Весь этот день с заботой о больном Финне и эмоциональными качелями его вымотал. Финн же, несмотря на недавнюю слабость, шагал рядом подозрительно бодро, то и дело задевая Ноа плечом и как бы «случайно» касаясь его пальцев своими.Когда они добрались до места, друзья разложили пледы прямо на склоне оврага. Ноа, едва коснувшись мягкой ткани, почувствовал, что его веки слипаются. Он сел, обхватив колени,не просто так. Ноа понял, что больше не выдержит этого напора. Чтобы хоть как-то прекратить пытку смущением, он решил пойти на хитрость: расслабил тело, выдохнул и притворился, что окончательно провалился в глубокий сон прямо на коленях у друга. Он замер, стараясь дышать ровно, хотя лицо всё еще пылало от недавних прикосновений. Ноа почувствовал, как всё тело Финна вдруг обмякло, теряя то напряженное задорное состояние, в котором он был весь вечер. Финн перестал поддразнивать его и просто положил обе руки на плечи Ноа, приобнимая его так искренне и бережно, что у того перехватило дыхание. Это было не ради шутки, а просто потому, что Финну нужна была опора.Финн тяжело вздохнул и опустил голову, почти касаясь волос Ноа своим подбородком.— Наконец-то ты заснул... — совсем тихо, едва различимо прошептал Финн. В его голосе не осталось ни капли азарта, только глухая, беспредельная усталость.Он замолчал на несколько секунд, просто вслушиваясь в ночные звуки и шум ветра в овраге.— Знал бы ты, как я на самом деле сейчас себя чувствую, — произнес он, и его голос чуть дрогнул. — У меня ноги буквально подкашиваются, я едва стою... Каждый метр этой прогулки дался так тяжело, что я думал — свалюсь прямо по дороге.Финн чуть сильнее сжал плечо Ноа, словно признаваясь в чем-то, что долго держал в себе.— Я просто притворялся всё это время. Изводил тебя, заставлял краснеть и делал вид, что у меня полно сил, только ради того, чтобы тебя побесить. Чтобы ты не видел, насколько я сейчас реально бессильный и слабый из-за этой болезни...Он затих, просто прижимаясь к Ноа и чувствуя его тепло. Маска «мстителя» окончательно исчезла. Теперь это был просто Финн, который выжал из себя всё до последней капли только для того, чтобы их странная игра не прекращалась, и который теперь, думая, что его не слышат, наконец-то позволил себе признать, как сильно он вымотался.Ноа лежал, боясь шелохнуться. Он чувствовал каждое тяжелое дыхание Финна и понимал: всё, что происходило сегодня, было лишь попыткой Финна скрыть свою уязвимость за этой нагловатой улыбкой. Финн сидел неподвижно, и Ноа каждой клеточкой тела чувствовал, как того колотит мелкая дрожь. Это была не та дрожь, что бывает от холода, а та, что пробирает до костей при высокой температуре, когда мышцы отказываются повиноваться. Маска «крутого парня» окончательно треснула. Финн закрыл глаза, и его рука, лежавшая на плече Ноа, была тяжелой и безжизненной.Он понимал: время вышло. Гордость гордостью, но если Ноа сейчас не встанет, Финн просто останется лежать здесь, в этом овраге, потому что его тело превратилось в свинец. Собрав последние крохи воли в кулак, он хрипло, почти с надрывом, прошептал:— Ладно, Ноа... давай, просыпайся. Вставай, черт тебя дери... — голос Финна сорвался на едва слышный шепот, полный отчаяния. — Вставай, иначе я сам не доберусь. Ноги ватные... я один просто не сделаю ни шага. Слышишь? Помоги мне.Для Ноа это стало финальной точкой. Он больше не мог слушать, как Финн буквально умоляет о помощи, пытаясь сохранить остатки лица. Он «сонно» зашевелился, медленно потирая глаза и делая вид, что только что выплыл из глубокого сна. Когда он поднял голову и посмотрел на Финна, его сердце болезненно сжалось: в слабом, призрачном свете луны Финн выглядел пугающе. Лоб был покрыт испариной, губы — бледные, почти синие, а взгляд — затуманенный и лихорадочный. Но стоило их глазам встретиться, как Финн, словно по щелчку переключателя, попытался натянуть на лицо свою кривую, издевательскую ухмылку.— Ну наконец-то, Ваше Величество соизволили открыть глазки! — громко, на весь овраг выкрикнул Финн, чтобы идущие впереди друзья точно услышали. — Я уж думал тебя тут волкам оставить. Ты так вцепился в меня во сне, что я чуть не задохнулся. Ты что, во сне меня за мягкую игрушку принимаешь?— Ребята, вы идете?! — звонкий голос Милли донесся со стороны дороги. Она махала им рукой, ее силуэт едва виднелся в ночном тумане. — Мы уже замерзли вас ждать!— Идем-идем! — Финн рванулся было встать, но его тут же повело в сторону, и он едва не рухнул лицом в траву.Ноа среагировал мгновенно. Он подскочил и подставил плечо, намертво перехватывая Финна за талию. В этот момент Финн перестал сопротивляться. Он буквально обмяк, наваливаясь на Ноа всем своим весом, тяжело и рвано дыша тому прямо в ухо.— Так, соня, теперь отдувайся, — прошептал Финн, и его дыхание обожгло кожу Ноа. — Теперь ты — мои ноги. Будешь моей опорой до самого крыльца, ясно?Они начали медленное, мучительное движение. Каждый шаг давался Финну с титаническим трудом. Ноа чувствовал, как его друг буквально волочит ноги, как он спотыкается о каждый корень, и как бешено, неритмично бьется его сердце. Но даже в таком состоянии Финн не затыкался.— Ты чего так покраснел? — ехидно, с придыханием выдавил Финн, когда Ноа перехватил его поудобнее, прижимая к себе почти вплотную. — Опять мои прикосновения покоя не дают? Переживаешь, что я сейчас на тебя упаду и тебе придется делать мне искусственное дыхание?— Финн, просто закрой рот и переставляй ноги, — прошипел Ноа, чувствуя, как к лицу приливает густая, обжигающая краска. Он злился на него за эту невыносимую черту характера, но в то же время его захлестывала волна нежности. — Тебе дышать тяжело, побереги силы.— Я дышу так тяжело только потому, что ты меня зажал, как тисками, — Финн нагло потерся щекой о висок Ноа, наслаждаясь его замешательством. — Тебе явно нравится этот момент, признайся. Пользуешься тем, что я не могу вырваться.Впереди Гейтен и Милли остановились и обернулись, привлеченные их странной возней.— Эй, вы чего там, застряли?! — рассмеялся Гейтен, щурясь в темноту. — Ноа, ты что, его на себе прешь? Выглядит так, будто вы танцуете танго, только очень плохо!— Он просто слишком слаб, чтобы идти сам без моего великого руководства! — из последних сил выкрикнул Финн, заставляя себя звучать бодро, хотя после этой фразы он судорожно глотнул воздух.Ноа стиснул зубы так, что челюсть свело. Он видел, что Финн на грани обморока, но эти ядовитые, дразнящие комментарии летели один за другим, заставляя Ноа сгорать от стыда перед друзьями.— Дойдем до дома — и я тебя лично в кровать затолкну, — сквозь зубы пообещал Ноа, пытаясь игриво подтолкнуть его вперед.— О-о-о, какие многообещающие угрозы, — Финн слабо, но торжествующе улыбнулся. — Сначала доведи, герой. А там посмотрим, кто кого и куда затолкнет.Они наконец-то доковыляли до порога дома. Как только они вошли в ярко освещенную гостиную, Ноа попытался осторожно усадить Финна на диван, но тот, почувствовав внимание друзей, внезапно передумал «сдаваться». Вместо того чтобы просто сесть, он резко притянул Ноа за собой, заставляя того чуть ли не упасть сверху на него под улюлюканье Гейтена.— Осторожнее, Ноа, я знаю, что ты не можешь от меня отлипнуть после прогулки, но прибереги свои чувства до того момента, как мы останемся одни! — громко, на всю комнату прохрипел Финн, нагло подмигивая Милли.— Финн, сядь уже, ты едва стоишь! — прошипел Ноа, чье лицо моментально стало пунцовым.— Я стою только благодаря твоей обжигающей любви, — Финн картинно приложил руку к груди, хотя по его лбу катился холодный пот. — Ребята, вы видели? Он всю дорогу обнимал меня так крепко, будто я — последний спасательный круг в его жизни. Ноа, если ты хотел признаться, что я твой герой, мог просто сказать, а не тискать меня в темноте оврага.— Да никто тебя не тискал! — выкрикнул Ноа, чувствуя, как у него горят даже кончики ушей под общий хохот компании.— Да-да, рассказывай это кому-нибудь другому, — Финн по-хозяйски закинул руку на плечо Ноа, притягивая его вплотную к себе на диване. — Ты так покраснел, что на тебе можно яичницу жарить. Тебе так нравится сидеть ко мне впритык? Смотрите, он даже дышать боится, лишь бы меня не спугнуть!— Финн, ты больной на всю голову, — выдохнул Ноа, уже не пытаясь вырваться, потому что понимал: чем больше он спорит, тем больше Финн издевается.— Я больной, и это дает мне право требовать от тебя чего угодно, — Финн наклонился к самому уху Ноа, так чтобы Милли и Гейтен видели их двусмысленную позу. — Например, сиди вот так и не смей шевелиться. Мне нужно твое тепло, «костыль».Прошло полчаса. Ребята начали потихоньку засыпать в своих спальниках под бормотание телевизора. Свет выключили, остался только мерцающий синий экран. Финн, чья тирада наконец-то иссякла вместе с последними силами, медленно обмяк. Его голова тяжело опустилась на плечо Ноа, а рука, которая до этого нагло сжимала плечо друга, теперь просто бессильно соскользнула на его колени.Ноа сидел неподвижно, чувствуя кожей жар, исходящий от Финна. Злость на его издевки медленно сменилась щемящей жалостью. Он видел, как Финн во сне нахмурил брови, борясь с болезнью.— Невыносимый дурак... — тихо прошептал Ноа, глядя на разметавшиеся кудри друга.Усталость, копившаяся весь день, накрыла его тяжелой волной. Ноа почувствовал, как его веки тяжелеют. Он не стал уходить на свой матрас. Вместо этого он поудобнее устроил голову на макушке Финна, прислонившись к спинке дивана. Рука Ноа сама собой накрыла горячую ладонь Финна, сплетая их пальцы.Через минуту в гостиной воцарилась полная тишина. Они спали вдвоем на диване, переплетенные руками, и даже во сне Ноа чувствовал, как постепенно уходит жар Финна, а его собственное сердце наконец-то успокаивается. Игра в «реванш» была окончена — победила усталость и их общая, странная привязанность.