Мне снилось...

— Антуан. Сен-Жюст, слегка красный от осеннего мороза, слабо улыбнулся. Он зашел, как обычно, без стука и стал, рассматривая внимательным взглядом напряженную спину в сюртуке. Робеспьер работал, сосредоточенно читая бесконечный текст, но приподнял голову. Он ждал, пока Антуан, по маленькой традиции, предстанет сам перед его взглядом, не заставляя оборачиваться, только вот у Сен-Жюста сегодня были другие планы. Он снял пальто, бросил его на близстоящее кресло. Маленькими шагами подошел к Максимилиану сзади и огладил шею. — У тебя руки холодные, — Робеспьер вздрогнул. — Да, — протянул Антуан, наклоняясь к чужому затылку, — надо бы согреться. Сен-Жюст аккуратно поцеловал шею в рыжеватые волосы, выглядывающие из-под парика, и наконец отлип. Не глядя на покрасневшего от странной ласки Робеспьера, прошелся по комнате и остановился у небольшого шкафа. В нем, по большей части, и заключалась причина его визита. В нем и в Максимилиане. — Выпьешь? — спросил Сен-Жюст, открывая дверцы. — Нет. Ответ всегда был одинаков, но Антуан не уставал спрашивать. Ему хотелось разделять с Робеспьером все, что он делал и делает, и желание это иногда смущало до невозможности. Например, сегодня, когда Сен-Жюст взглянул в зеркало, чтобы привести волосы в порядок после сна, и вдруг понял, что не хочет больше просыпаться один. Он тогда странно глянул на собственное отражение, представил умиротворенного Максимилиана рядом с собой, расслабленного хотя бы в забытьи, и раздосадованно отвернулся. Но в груди все неприятно сжалось, тоска — предвестница скорой бури — начала разливаться по телу, задевая то, что Антуан предпочитал игнорировать. Пришлось признаться: он бесконечно скучал по Робеспьеру и не имел возможности об этом рассказать. Решив не баловать себя всякими стаканами, Сен-Жюст вытянул из шкафа уже начатую им же бутылку виски. Он чувствовал, каким странным взглядом следит за ним Максимилиан, и от того хотелось выпить еще больше. Совершив перестановку в кабинете, Антуан уселся на кресло рядом с Робеспьером и посмотрел на родной профиль. Максимилиан скосил глаза, снова зарделся и отодвинул свои записи. — Что-то случилось? — спросил он. — Нет, — Сен-Жюст жадно исследовал каждый сантиметр его лица, старался запомнить все черты, чтобы утолить свою тоску хотя бы на одну ночь... А на утро повторить все заново. — Обычно ты не пьешь просто так, — Робеспьер снял очки. — А сегодня решил, — Антуан пожал плечами. Где-то на краю сознания послышался странный скрежет. Максимилиан дернулся от неожиданности, но тут же смягчился. — Браунт, — пробормотал он. — Хочет войти. Сен-Жюст свел брови к переносице: вечно их уединение кто-нибудь да нарушит. Он сделал глоток виски прямо из горла, выдохнул и встал. Как только дверь открылась, собака, абсолютно счастливая, подлетела к своему хозяину, начиная ласкаться. Антуан вернулся на свое место, внутренне как никогда желая побыть на месте Браунта. Робеспьер с выражением тихого счастья гладил собаку по голове, а та виляла длинным хвостом да так и норовила привстать, чтобы лизнуть хозяина. — Ты скучал? — любовно и тихо спросил Максимилиан. — Да, — ответил Сен-Жюст за собаку. Робеспьер повернул голову и с удивлением взглянул на него. — Правда? — Точно не будешь пить? — вместо ответа сказал Антуан. — Я? Нет, — Максимилиан прекратил гладить Браунта. Сен-Жюст приложился к бутылке во второй раз, щедро заливая в себя саднящий горло напиток. Алкоголь никогда не действовал на него порядочно, как на всех, лишь давал ощущение мимолетной легкости, но сегодня этого было вполне достаточно. Антуан отставил бутылку, уверенно повернулся и притянул Робеспьера к себе за подбородок, приникая к его рту губами. Поцелуй вышел мокрым, бессвязным, с привкусом виски: Сен-Жюст старался вобрать в себя все, целиком, раствориться в Максимилиане настолько, насколько мог в таком состоянии. Целовался Робеспьер весьма плохо, зато часто дышал, путался руками в темных кудрях и льнул, словно в последний раз. Браунт, не совсем понимая, а что, собственно, происходит, подлез ему под руку, но Максимилиан не остановился, наоборот, прижался ближе и тихо простонал. Антуан, боясь не сохранить себя в руках, отстранился. — Флорель, — Робеспьер выдохнул, — оставайся. — На ночь? — Сен-Жюст радостно подался вперед. — Хотя бы... Антуан быстро поцеловал его в нос. — Может, передумаешь? Одна ночь — мало. — Хорошо, — Максимилиан улыбнулся. — Оставайся насовсем.