Мне не нужна твоя дружба

Майк больше не сможет найти ни одного жуткого рисунка. Не потому, что они спрятаны – Майк даже не стал бы искать. Просто Уилл больше не рисует себя мёртвым. Типа, вообще. И достаточно давно все подобные рисунки уничтожены. С двенадцатого этажа видно меньше, чем они мечтали, но больше, чем они когда-либо видели до этого. Дом громадный, приличный, современный и очень живой: в лифте почти всегда сталкиваешься с вежливыми соседями, если только не возвращаешься домой глубокой ночью. Панорамные окна обычно занавешаны неплотными шторами – не столько потому, что парней пугают просторы открывающегося перед ними заснеженного мегаполиса, сколько потому, что они очень любят друг друга. Каждый вечер. Иногда по утрам. Днём это тоже может случиться. И, если честно, Майку совсем не кажется, что их конфетно-букетный период близится к концу. Уилла Байерса ему никогда не будет достаточно. На холодильнике висит открытка от Джойс, фотосъемка Нэнси на плёнке и записка Карен, которую та передала Майку в их крайний визит. В вазе на кухонном столе всегда стоят живые цветы. Всегда. Как только они умирают – на смену приходят новые. Это негласное правило, это их ритуал. И когда завядают лилии, Майк особенно нежно целует руку своего парня.

***

Будильник трезвонит в девять двадцать утра. Уиллер подскакивает, проверяя время, а Байерс накрывает лицо подушкой, недовольно взвывая: – Майк, ещё месяц такого графика, и ты будешь жить отдельно! Ты покупал этот дорогущий ноутбук, чтобы носиться по дому с утра пораньше? – Кот, прости, после Рождества это изменится, я клянусь! Ты же сам знаешь: почта, почта, почта... – ищет на полу разбросанные вчера в порыве страсти носки, – и я не виноват, что мы вчера поздно- – Бла-бла-бла, плохой Уилл Байерс схватил меня за член и я ничего не смог поделать, как он посмел, – высоким голосом пародирует Уилл, откидывая подушку в сторону, – а потом заставил меня, бедного-несчастного Майка, перевести будильник, чтобы с утра я не успел по своим важным делам, которые можно сделать и в час дня. – Всё было именно так! Спасибо, господа присяжные! – смеётся Майк, продолжая искать по комнате свою одежду. – Штаны в шкафу. Футболка на кухне. Немного мятая. Или не немного. – Чёрт, соседи же не засмеют меня из-за мятой футболки? Или лучше рубашку в клетку? – Лучше рубашку в клетку, – Уиллер кивает и начинает яростно рыться в гардеробе, – о, Уилл, спасибо, как же ты мудр и внимателен, я люблю тебя. – Заткнись, – Майк снова смеётся, наконец выуживая нужную рубашку и штаны. Кидает и то, и другое в сторону стула, на спинку которого вещи чудом приземляются, и залезает обратно на кровать, чтобы поцеловать зеленоглазого, – спасибо, ты самый лучший парень, который у меня мог быть. Байерс довольно затыкается и потягивается на кровати.

***

Скрип модема и шум матричного принтера в гостиной давно стали привычным саундтреком их жизни в Чикаго. Майк может работать в любое время, когда захочет, но делает это немного чаще, чем Уилл бы хотел, хотя в конце концов Байерс не против – работой кудрявый действительно горит, и за этим очень приятно наблюдать. Не столько потому, что Майку нравится анализировать и переписывать на понятный язык технические инструкции, сколько потому, что ему очень нравится новая цифровая эпоха, медленно захватывающая этот мир. Нет, серьёзно – он может часами рассказывать о превосходствах Word 2.0 над печатной машинкой, об удобстве дискет, о том, что ещё немного, и документы будут летать по воздуху, а для прослушивания музыки не понадобятся кассеты или радио. Уилл каждый раз слушает его с открытым ртом, ведь понимает, что перед ними именно оно: будущее. Будущее, которое безумно вдохновляет их обоих. Будущее, в которое его парню так повезло погрузиться на столь раннем этапе. Ещё Майк часто любит смело пофантазировать, что в ближайшее время цифровое рисование также станет востребованным, более технически простым и дешевым, и тогда они купят второй ноутбук; их рабочие места будут стоять на одном столе и гудеть друг другу в унисон. Уилл лишь кивает головой на эти гипотезы с задумчивой улыбкой: он ещё не знает, что через полгода выйдет Photoshop 3.0, концепцией которого парень загорится. Но то, что он пока знает точно и безоговорочно – жить ему очень нравится. Пусть иногда в ванной начинает мигать свет, и по телу Уилла проходят холодные мурашки, немеет язык, а сам он на секунду замирает. Но теперь он понимает всем своим нутром – это не по-настоящему и он может это пережить. Даже если Истязатель разума не исчез и выпрыгнул в новый сосуд, спустя столько лет он больше не сможет залезть к нему в голову. Он больше не сможет воспользоваться грязными секретами и неозвученными страхами. Потому что их у Уилла больше нет совсем. Друзьям и семье даже не нужно было их признание. Всё было очевидно. Ясно, как ясное небо после грозы. Есть только тысяча девятьсот девяносто четвёртый, их небольшая квартира на двенадцатом этаже в Чикаго и Майк, который здесь. Который рядом. Даже если он отошёл в магазин, или за почтой, или отправить факс – Байерс знает, что даже без присутствия любовь Майка цветёт в нём самом, течёт по венам и помогает сердцу биться. Что любовь Майка тянется за ним шлейфом. Как запах зелёного яблока.