Мне не нужна твоя дружба

Июнь тысяча девятьсот девяносто третьего года в Иллинойсе выдаётся жарким и душным. Уилл в майке и шортах вытягивает ноги вдоль чужой кровати, обнимая руку кудрявого и положив голову тому на плечо. Они второй раз смотрят какой-то посредственный, не очень впечатляющий сопливый фильм – часто по телевизору крутят одно и то же ближе к ночи, и когда парни ложатся спать, Майк обязательно выпаливает гневную тираду о том, что лучше бы они в сотый раз посмотрели Терминатора. Майк отвлекается от скучнейшего зрелища и поворачивает голову, чтобы чмокнуть каштановую макушку – яркий запах зелёного яблока ударяет в ноздри. Байерс немного ворочается, скользит ладонью вниз по его предплечью, чтобы сплести пальцы, и Уиллер прикусывает нижнюю губы от ужасного желания поцеловать парня. Они целовались четыре раза. Каждый раз – по инициативе Уилла, конечно, ведь кареглазый помнит, что случилось в подвале в Хоукинсе. Но ещё он помнит каждый из этих разов. Первый – когда они впервые спали вместе. Байерс был таким заспанным и красивым и, чёрт, хотелось зацеловать всё его лицо. Второй – они смотрели Вавилон-5 после работы, и когда уставший Майк уснул, Уилл разбудил его, чтобы тот не пропустил момент. Майк сказал, что сон был куда интереснее, на что парень посмеялся, чмокнул его в губы и пожелал спокойной ночи. Конечно, после такого уснуть уже не получилось. Третий – блинный день в честь скисшего в холодильнике молока. Майк помнит это так отчётливо, что, кажется, может почувствовать запах сливочного масла и его же привкус на губах Уилла. Кудрявый тогда ещё впервые назвал его милым прозвищем, и Байерс случайно порвал пакет с мукой. Да уж, целовались они дольше, чем убирались и готовили. Четвёртый... – Майк? Уиллера вытаскивают из сладких воспоминаний. – Да? – Чего задумался? Ты же совсем не смотришь... – Как будто мы видим это первый раз. – Так о чем задумался все-таки? Да к чёрту. Не попробуешь – не узнаешь. Не может же он только и делать, что до конца жизни ловить редкие моменты близости, будто их отношения от и до платонические. Тем более, что он прекрасно чувствует возбуждение Уилла по утрам. Майк поворачивается всем телом и медленно поднимает лицо Байерса указательным и средним за подбородок. Так медленно, чтобы тот мог закончить это в любой момент, если захочет. Облизывает пересохшие губы, перемещает ладонь на заднюю часть шеи Уилла и оглаживает большим пальцем скулу. Ещё пара секунд, за которые зеленоглазый мог бы отстраниться, но не делает этого, и... Майк ожидал всякого, но не такого. Не того, что, когда он притянет парня к себе, тот жадно и быстро начнёт отвечать на поцелуй, отпуская руку Майка, подгибая колени и перемещая ладони ему на плечи. Уилл цепляется за лёгкую футболку, блуждает по спине, по груди, оголодавше кусая родные припухлые губы, и кудрявый не выдерживает такого напора, сначала опираясь назад на локти, а потом падая на спину. – Уилл, погоди, погоди! Всё нормально? – немного отстраняет парня от себя и заглядывает в глаза. – Да, всё прекрасно. Просто мы, видимо, думали об одном и том же. Фильм реально нудный. А я реально люблю тебя, – на этих словах Майк втягивает его обратно в поцелуй с довольной улыбкой. Ничего страшного не случилось. Уиллеру кажется, что от натиска старшего его футболка уже должна бы порваться; в голове пролетает мысль, что лучше было бы чувствовать родные касания не через тонкую ткань, а напрямую, и он прячет эту мысль за пылающими щеками. Уилл же, кажется, отнюдь не стесняется, устроившись на бёдрах и хаотично поглаживая в поцелуе то шею, то грудь, то плоский живот. Это в хорошем смысле выводит Майка из себя, и парой движений он меняет их позиции, откидывая Уилла на спину и нависая над ним. Чёрт, какой красивый распаленный вид. Какой прекрасный румянец и какой томный взгляд. И эта кошачья улыбка... Обратно припадает к губам и снова чувствует, как сильные ладони мнут его плечи. Не долго думая, убирает одну точку опоры и запускает руку под майку. Байерс вздрагивает и мычит в поцелуй. – У тебя такие холодные пальцы... – Оу, я, извини, давай прекра– – Нет, всё в порядке. Это приятно, даже очень, – Уилл удерживает его ладонь на своём теле, пока Майк облегченно выдыхает. Если бы он только знал, что у Уилла такая мягкая кожа... Под шумный вздох проводит по подрагивающему животу, по боку, вдоль рёбер; задирает майку и отстраняется, чтобы посмотреть. – Ты такой красивый... – Уиллер выдыхает с восхищением – даже немного начинает кружиться голова. Нежно ведёт пальцами от родинки к родинке по неравномерно вздымающейся грудной клетке, вниз по едва проступающему прессу, и... Замирает. Поправляет майку обратно, слезает с парня и садится на своё привычное место, сдвинув ноги, покрасневший и пристыженный. – Майк, что-то случилось? Майк с очень виноватым видом молчит. – Ма-айк, почему ты остановился? Я что-то не так... – Заткнись, невозможно, чтобы ты сделал что-то не так. Всё так, даже о-очень так, даже, я бы сказал, слишком так... Байерс оглядывает напряженную фигуру, приподнимаясь на локтях, и широко расслабленно улыбается. – Всё нормально. Я рад, что могу так тебе нравиться, – подбирается ближе и укладывает голову кудрявому на плечо, как в самом начале, – если хочешь, мы можем просто продолжить фильм. – Дав... – Майк запинается и громко прочищает горло, – давай так и поступим. Оба засыпают под включённый телевизор в объятиях друг друга, но, когда Майк просыпается, телевизор уже выключен, а примятое место рядом с парнем пустует. Однако не проходит и минуты замешательства, как Уилл тихо приоткрывает дверь в комнату, заглядывая. – О, ты уже проснулся? Как раз хотел будить. Пойдём завтракать. Майк потягивается, перекатывается на край кровати и встаёт. Забегает в ванную быстро почистить зубы, и вдруг чувствует, как ярко по дому разносится запах пепперони. – Погоди, у нас сегодня пицца? – не чётко, но громко спрашивает с щёткой во рту, выходя из ванной в поиске доказательств. – Да, я расплатился минут десять назад, – раздаётся ответ из кухни. – А что у нас за повод такой? Сегодня что, праздник какой-то? – Майк заходит в общую комнату и застывает на месте. На столе лежат две коробки пепперони и букет цветов. Чертовски красивый букет, – нет, серьёзно, кот, что за праздник? – Я так и не сказал тебе этого вслух, но упорно делал вид, что была не недосказанность, а игнорирование с твоей стороны. Поэтому я хочу сделать всё правильно в этот раз. Ты не хочешь... Быть моим парнем? Типа, официально и всё такое. Майк давится зубной пастой и достаёт щётку изо рта. – Погоди, и букет тоже мне? – орхидеи. Майк знает, что это дорого. Он тоже высматривал цветы, но никак не мог решиться. – Получается, что так, – улыбается Уилл. – Конечно же я хочу быть твоим парнем. Я бы поцеловал тебя сейчас и всё такое, но у меня тут немного... Технические неполадки, рот закрыт на перерыв и откроется через пять минут, – Байерс посмеивается, кивая. Такой чертовски красивый. Майк быстро возвращается в ванную, сплевывает и кричит из-за приоткрытой двери, – не пять! Две! И когда он откроется, он восполнит убытки в двойном объёме! Уилл думает, что даже если бы на улице был февраль, а окна открыты, ему всё равно было бы так же жарко, как сейчас.

***

– Не хочешь в Чикаго? – Майк залетает в комнату к Уиллу, и тот отвлекается от рисования. – Съездить? – Скорее переехать. Мы же закончили университет, думаю, нам тут больше нечего делать, а ты как считаешь? – Майк, ты же не всерьёз? Это очень смелый шаг. – Почему? Я бы хотел уехать с тобой. Знаешь, снимем небольшую квартиру на высоком этаже, я куплю ноутбук и буду работать из дома, а ты будешь рисовать для местных изданий, получая гораздо больше, чем сейчас. Разве это не перспективно? Это был бы да, смелый, но широкий шаг вперёд для нас. – Говори честно, тебе предложили работу и ты уже сказал хозяйке, что мы съезжаем? – улыбается Байерс. – Через месяц, в начале августа... – Уиллер цепляет и без того растянутый (видимо, именно от такой привычки, да так, что выглядывают острые ключицы) воротник и выдаёт виноватую улыбку в ответ; она, вкупе с щенячьим взглядом карих глаз, не оставляет Уиллу выбора. – Конечно же я поеду с тобой, Майк. Чикаго так Чикаго. Звучит здорово. – Прекрасно, – Майк исчезает из дверного проёма, чтобы через секунду опять забежать в комнату, подлететь к своему парню и поцеловать его, – люблю тебя, мне осталось немного дописать и, если будешь свободен, можем полежать. Хотя, черт, я ещё хотел взять нам на вечер вина... – Иди уже, в глазах рябит от твоей суеты, – смеётся Уилл, и это очевидное "да". – Спасибо, – и опять исчезает за дверью, – кстати, очень красиво выходит! Люблю тебя! – кричит уже из своей комнаты. – И я очень люблю тебя, – громко отвечает Уилл и с щемящим от нежности сердцем возвращается к рисованию.

***

– Ты же не против KFC? – Майк ставит на кухонный стол два больших пакета и достаёт из холодильника бутылку красного полусухого. – Только если ты привез сэндвичи, – подмигивает Уилл, открывая "доставку", и по всей квартире разносится явственный запах жареной курицы. Майк наливает обоим по стакану воды, парни садятся за стол, разбирая упаковки, и начинают ужинать. – Чёрт, а барбекю нет? – Байерс притягивает к себе пакет и начинает в нем копаться. – Я, кажется, забыл... Возьмёшь кисло-сладкий? – Кисло-сладкий это как прокисший маринад, который ты оставил позапрошлым летом на столе на два дня и никому об этом не сказал? – Эй, во-первых, я просто забыл о нём, а во-вторых – разве ему не нужно время настояться? – смеётся Майк. – Настояться для приобретения индивидуального кисло-сладкого привкуса? – Ты вообще случайно уронил гриль и чуть не спалил половину поля! – Никаких случайностей. Это был контролируемый выжиг сухой травы. – А если я побалуюсь с зажигалкой возле твоей шевелюры, это можно будет считать контролируемым выжигом? – Тебя чем-то не устраивает моя прическа? – Уилл собирает отросшие волосы в очень короткий хвост на затылке и прыскает, – отрезать их? – Ни в коем случае, это несущая конструкция! – Ладно, подлиза, давай свой соус. Ужин за тёплыми разговорами пролетает очень быстро, и парни очень удивляются, когда решают проверить время. И ещё сильнее удивляются, когда, убирая со стола мусор, наконец замечают слона в комнате – бутылку вина, оставшуюся без внимания. – А мы разве не выпили? – Не выпили, – с тихой радостью кивает Уилл, – мне и без этого хорошо. – Ты опьяняешь меня, – улыбается Майк, – я быстро в душ, мне надо ещё немного поработать, – маленькая ложь. – Чур тогда я после тебя приму ванну! – Договорились. Уилл моется долго, подпевая радио, которое поставил на пол в комнате, а когда спустя полтора часа выходит из ванной в одних лишь домашних клетчатых штанах, взлохмаченный Уиллер ждёт его на кухне с букетом крупных лилий. – Без повода, кот. Просто люблю тебя, – Майк заранее отвечает на вопрос в глазах и притихает. Зеленоглазый осторожно принимает букет и радостно погружает в него своё лицо, полными легкими вдыхая сладко-пряный аромат. Проводит пальцами по стеблям, оглаживает бутоны, а когда переводит взгляд с красивых цветов обратно на лицо Майка, то замечает, что тот застыл на месте, а выражение его лица изменилось. Исчезла мягкая улыбка – нижняя губа теперь знакомо прикусана, и осталась лишь сосредоточенная, почти хищная внимательность. Уилл без труда считывает это изменение настроения, подходит ближе и откладывает букет на кухонный стол за спиной своего парня. Он ведь не дурак и знает, что это значит. Знает, как Майк любит его кожу и родинки. И он совсем не против. – Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю, как же несправедливо – быть не в силах своими картинами передать всю ту любовь, которую испытываю к тебе, – Уилл утыкается лбом в плечо Майка и проводит носом по ключице, – если когда-нибудь на старости лет я решу заняться скульптурой, то первой моей работой точно будешь ты, – выдыхает прямо в шею и медленно мокро целует. – Уилл... Может, не надо? Может, не сейчас? – не отказывается, а лишь ищет трезвого очевидного разрешения. – А может, сейчас? Мы никогда не узнаем, если не будем пробовать, – Байерс втягивает губами тонкую кожу на кадыке и отпускает через пару секунд, оставляя после себя розоватое круглое пятнышко. – Перестань, или я немедленно прижму тебя к стене и закусаю до смерти, – Майк всё ещё сомневается, но едва сдерживается. – Что же, тогда мне не очень-то выгодно переставать, – почти мурлычит и опускает ладони на талию своего парня. В следующее мгновение Уилл чувствует, как лопатки впечатываются в прохладный гипсокартон – наверное, даже слегка приложился бы головой, если бы родные пальцы не впутались в его мокрые волосы. Смотрит снизу вверх в подернутые дымкой карие глаза, которые из-за расширенных зрачков становятся почти чёрными: за всё время их невинных и не очень поцелуев он уже понял, что Майк заводится с полоборота, и это даже весьма лестно. Байерс охает, когда Майк ощутимо кусает его за шею, а после зализывает, но не останавливается на этом – он продолжает покусывать шею и плечи, одной рукой грубовато оттягивая Уилла за волосы, а другой блуждая по его коже, но резко отстраняется, когда старший шикает. – Извини, я перевозбудился и, наверное, слишком груб, прости меня. – Мне это нравится, не останавливайся, – горячо шепчет Уилл и залезает под футболку, проводя ногтями по спине. – Хорошо. Но если тебе станет некомфортно, не молчи, хорошо? Байерс кивает и страстно припадает к пухлым губам, всем своим влажным податливым телом вжимаясь в Майка. Тот ведёт рукой от шеи по позвоночнику, ниже, и Уилл выгибается со вздохом, чувствуя уверенную горячую ладонь, сжимающую его задницу. Кудрявый откровенно лапает, не скрывая своего полнейшего удовлетворения данным стечением обстоятельств, а после резко прерывает поцелуй, но только чтобы чуть нагнуться, потянуть своего парня за бедра и поднять, заставляя того скрестить лодыжки за своей спиной. Аккуратно несёт Уилла в свою комнату, уже менее аккуратно кидает на мягкую кровать и... Чёрт, открывшееся ему зрелище он бы хотел запечатлеть и повесить на стену. Уилл, пунцовый и до дрожи возбужденый, с раскинутыми над головой руками, запястья которых хочется вдавить в мягкий матрас, со сбившимися ниже штанами – это самая смелая фантазия, которая теперь, вполне осязаемая, тяжело дышит под ним и немо молит о продолжении. Майк стягивает с себя футболку и нависает над парнем: уж в этом продолжении он ни за что не откажет. Цепляет клетчатые штаны: – Можно я?.. – Под ними ничего нет, – хрипло отвечает Уилл. Майк это знает. Вообще-то, это сложно не заметить. – Я не это спросил. – Если хочешь. – А ты этого хочешь? Уилл зажмуривается и кивает. – Я был бы полным идиотом, если бы этого не хотел. Майк спускает штаны до колен. Байерс тихо простанывает от того, как ткань проезжается по возбуждению. Нет, Уиллер ошибался. Вот это – самая смелая фантазия. Уилл лежит неподвижно, подрагивая, в ожидании последующих действий; это всё-таки его первый раз. Он не знает, даже не задумывается о том, что это первый раз Майка тоже. Он не видит ни потолка, ни стен – только сосредоточенное лицо своего парня, который осторожно его касается, заставляя выгнуться и неожиданно низко простонать. Байерс невольно толкается бёдрами в его руку, прикусывая внутреннюю сторону щеки, и притягивает Майка к себе за шею, чтобы поцеловать с языком, горячо и отчаянно. Тот набирает темп и чувствует, как Уилл царапает его плечи; слышит, как Уилл безуспешно пытается быть тихим; видит, как зажмурены его глаза. Улыбается в поцелуй, чуть сжимает руку и ускоряет её движение, но оставляет рваным. Байерс распахивает глаза и мычит в поцелуй, приподнимая брови домиком – после зарывается пальцами в кудри, чуть оттягивая, и кончает в кулак Майка, заглушая стон его же губами. Уиллер очень довольно улыбается и тянется за салфетками в тумбочке: вытирает руку, после – подрагивающий живот своего парня, на который тоже попало пару капель. Если бы знал, что Уилл такой чувствительный, то помучил бы подольше. Садится на край кровати и с нежностью наблюдает за старшим, который всё ещё пытается отдышаться. – Это был самый лучший первый раз из всех, которые я мог получить, – сбивчиво комментирует Байерс, с третьей попытки натягивая штаны обратно. – Это был самый лучший первый раз из всех, которые я мог подарить, – тепло отвечает Майк, снова поднимаясь на ноги и суя руки в карманы. Да, замечательный ракурс. Ещё немного отлежавшись, Уилл тоже встаёт, но лишь для того, чтобы упасть перед своим парнем на колени. – Я тоже хочу тебе кое-что подарить. А кто Майк такой, чтобы отказываться от подарков? Уилл с растрепанными влажными волосами, расстегивающий его ширинку – это самое сексуальное, что он видел в своей жизни. Гораздо сексуальнее, чем глянцевые журналы для взрослых. Уилл, раскрасневшийся от смущения и недавнего оргазма, смотрящий на него снизу вверх своими огромными зелёными глазами – одна из многих, но немаловажная картина, которую он бы хотел запечатлеть на плёнку. Эта инициатива, это доверие, это желание – они бесценны. Майк чувствует любовь даже в кончиках своих пальцев. Язык Уилла очень горячий.