Падение

Смотреть, как Гермиона в почти прозрачной ткани изгибается у полок, стало невыносимо — Тарэс чувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения, а кровь гудит в венах. Не сдержавшись, она резко поднялась, едва не опрокинув кресло. Ей нужно было срочно уйти, выйти, сделать шаг прочь от этой пытки, от дрожи по коже, от возбуждения, которое толкалось в виски. Вдохнуть воздух, ударить холодом в лёгкие, остудить кровь, по которой лилось слишком острое желание, которое требовало движения, контакта, шагов вперёд, требовало приблизиться, почувствовать, вдохнуть, взять. Быстрым, почти нервным шагом выскользнула из кабинета, оставляя Гермиону внутри - оставляя, чтобы не случилось чего-то непоправимого. Чтобы она не подошла, не схватила за тонкое запястья, не притянула к себе, не прижалась к этим проклятым губам, которые преследуют её во снах, мучают, не дают покоя. Тарэс закрыла дверь с почти физическим облегчением, как будто это действие могло отсечь её от собственных мыслей. Выходя на улицу, она жадно вдохнула вечерний воздух - холодный, влажный, пропитанный запахом мокрой земли и сосновых иголок. Он обжёг лёгкие, прояснил голову, но не смог утолить это внутреннее жжение. Ощущение поражения очередной раз осело горечью. Она снова отступила. Опять слабость. Опять провал. То, что она не смогла провести в собственном кабинете рядом с девушкой даже десяти минут было почти унизительным. Казалось какая-то часть её - та, которая всегда была непоколебима, хладнокровна, железна - треснула, дала трещину, пустила внутрь слишком много живого, настоящего, опасного. Её взгляд скользнул по границе леса - тёмной, почти живой стене деревьев, которая растягивалась на мили вокруг поместья. Повернув голову в сторону замка сразу заметила темную фигуру. Тень, почти сливающуюся с сумерками, но слишком резкую, слишком настойчивую. Тарэс замерла, тело напряглось в знакомую, автоматическую готовность. Фигура приближалась, затем остановилась у самой границы защитных чар. Они завибрировали под натиском чужой магии, как струна, готовая лопнуть, но не поддающаяся. Она знала, что её защита непробиваема - ни Драко, ни Беллатрисса, ни кто-либо ещё не смогут её разрушить. Разве что отец, да и то ему понадобилось бы время. Но сам факт попытки - раздражал. Ей не нужно было вглядываться. Она узнала бы этот силуэт в любой тени мира. Драко. Конечно, Драко. Он стоял, напряжённо сжимая палочку, и пытался пробить её чары, как назойливая муха, бьющаяся о стекло. Его силуэт дрожал от напряжения, а воздух вокруг искрился от неудачных заклинаний. Она сошла с крыльца быстрым, тихим шагом, почти неслышным на влажной земле, и направилась прямо к нему. Когда она подошла ближе, он замер с поднятой палочкой, как мышь, застигнутая светом. Потом неловко опустил руку, оглядываясь, пытаясь решить - убежать или остаться. И как только он развернулся, чтобы уйти, Тарэс окрикнула его, -голос разрезал тишину сумерек: - Малфой. Он остановился, медленно обернулся, скривился. В его лице проступило, что-то до боли похожее на выражение Нарциссы, когда она была недовольна чем-то до предела. - Я думала, раз ты так стремишься попасть ко мне в дом, то хотя бы поздороваешься, - весело сказала Тарэс, подходя ближе. Её шаги были лёгкими, а голос звучал насмешливо. - Если ты, так жаждешь моего общения, стоит лишь попросить. – Мы оба знаем, зачем я хочу попасть в твой дом, – процедил он, и его блеклые глаза, в сумерках ставшие ещё более водянистого цвета, вспыхнули злостью. - Тебе что, мало своих скверн? Зачем тебе моя? - она остановилась напротив него, выходя за барьер защиты. - Затем, что она Грейнджер, и я хочу мести, - выплюнул он, его голос дрожал от ненависти. - Я уже говорил это сотни раз! Тарэс шагнула ближе, её тень перекрыла его фигуру. – Кажется, ты хочешь не мести, а секса, – ухмыльнулась она. – Похоже, твои скверны тебя не удовлетворяют, раз ты так одержим грязнокровкой Грейнджер. Она вальяжно закинула ему на плечо руку, делая это легко, почти играючи - он был на пару сантиметров ниже её, и это всегда раздражало его. Драко дёрнулся, почти физически отшатнулся, как обожжённый, и резко скинул её руку, почти в истерике. - Это не так! - крикнул он, его голос сорвался на визг. - Почему ты просто не отдашь мне её?! – Потому что она моя, – лениво пожала плечами Тарэс, засовывая руки в карманы брюк. – Может, если бы ты не хотел её так явно… я бы и отдала. Но как твоя кузина, я не могу этого сделать. Кто будет тебя изводить, если не я? Она улыбнулась ему дерзко, оскалившись почти игриво. Драко аж скрипнул челюстями и резко развернулся, направляясь прочь, быстрым, злым шагом, его мантия разлеталась за спиной, как крылья раненой птицы. - Ну постой, кузен, ты что, обиделся? - крикнула ему вслед Тарэс, её голос звенел весельем. - Давай, я тебе с этим помогу. Драко остановился, его взгляд метнулся назад к ней, в нём вспыхнула надежда, смешанная с подозрением. - Ты отдашь мне её? – Конечно нет, – рассмеялась Тарэс. Драко тут же сжал кулаки. - Но я собираюсь в «Чёрный Лотос». Пошли со мной, и мы удовлетворим все твои потребности. Его лицо дрогнуло - раздражённая злость сменилась задумчивостью, в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. - Мама говорит, что там опасно… и заразно, - медленно произнёс он, и в его голосе звучала борьба между любопытством и страхом. Тарэс не удержалась и рассмеялась в этот раз по-настоящему, её смех звонко разнёсся по вечернему воздуху, и Драко снова вспыхнул злостью. - Кузен, тебе двадцать три, и ты до сих пор слушаешься свою маму? - от души смеялась она. - Это стыдно. Драко покраснел, и даже в наступающих сумерках его проступившие красные пятна на лице были видны. Он выглядел так, будто его ударили по лицу, и это задело его гордость сильнее, чем любое заклинание. – Хорошо! Идём. Но если со мной что-то случится… – раздражённо выпалил он. - Да-да, ты всё расскажешь своей мамочке, - насмешливо протянула она. Он уже раскрывал рот, чтобы огрызнуться, но Тарэс не дала ему этой роскоши: сделала один быстрый шаг, схватила за локоть и, не давая ему опомниться, трансгрессировала. Трансгрессия сорвала воздух, выкрутила звук, и они появились в грязном, узком переулке Лондона. Воздух здесь был густой, пропитанный запахами гниющих отходов, мочи и дешёвого алкоголя, смешанного с едким дымом из труб близлежащих трущоб. Где-то вдали слышались пьяные крики, чьи голоса перемешались с громким смехом и звуками проезжающих машин. Стены домов, облепленные плесенью и граффити, дышали сыростью, а мощёная булыжником мостовая была покрыта липкой грязью, в которой отражался тусклый свет фонарей. Драко, слегка покачнувшись после трансгрессии, обхватил живот и попытался осмотреться, но его лицо мгновенно исказилось отвращением. Его глаза расширились от ужаса - он редко выходил за пределы поместья Малфой Мэнора, предпочитая оставаться в безопасности, окружённый своими слугами и подхалимами, если только по поручениям её отца или, когда шёл на рынок за очередной скверной. Его дружки, Крэбб и Гойл, сами обычно приходили к нему, а не наоборот. Она знала также, что одна из причин, была его боязнь перед другими Пожирателями Смерти - те считали его слабаком и трусом, потешались над ним, из-за того, что он не мог дать им отпор, почти во всём слушался свою мать и не высовывался лишний раз без её одобрения, из-за чего его звали маменькин сынок, на что он ужасно злился, но только этим и ограничивался. Поэтому здесь, сейчас вне поместья, без матери он чувствовал себя уязвимым, как голый перед врагом. Его дыхание участилось, а руки непроизвольно сжали палочку сильнее. Тарэс ухмыльнулась, её губы искривились в едва заметной улыбке, и она длинным, уверенным шагом направилась вглубь переулка. Драко, после короткой паузы, засеменил следом, пытаясь не отставать. Он знал, что Тарэс презирает трусость, и не хотел дать ей ещё один повод для насмешек. Она остановилась перед неприметной дверью, почти сливающейся с грязной кирпичной кладкой переулка. Дерево было старое, почерневшее от времени и влаги, покрытое слоем липкой грязи и плесени, а ручка - железная, ржавая, с зазубринами, которые могли порезать кожу при неосторожном прикосновении. Она легонько постучала палочкой по металлу, и тот отозвался глухим, зловещим гулом, внутри двери проснулся древний механизм. Заклинание сработало мгновенно: дверь распахнулась сама, выпустив наружу волну тёплого, сладковато-пряного воздуха, смешанного с запахом пота и чего-то химического - зелий, которые здесь, несомненно, употребляли. За дверью открылся узкий, слабо освещённый коридор, стены которого были обшиты чёрным деревом, покрытым пульсирующими рунами. Они слабо светились красноватым светом, как живые, и воздух вибрировал от скрытой магии, давящей на грудь, как невидимая рука. В конце коридора стояли двое охранников. Один был высоким двухметровым великаном с серой, бугристой кожей и жёлтыми глазами - полукровка тролля, судя по всему. Его огромные руки, обмотанные железными обручами, сжимали дубинку, утыканную шипами. Второй охранник был худым, скелетообразным волшебником с бледной, как у трупа, кожей и пустыми глазами. Его пальцы были длинными, когтистыми, и он медленно перебирал чётки из костей, которые тихо постукивали друг о друга. Оба охранника мгновенно выпрямились, увидев Тарэс, но она даже не взглянула в их сторону. Её присутствия было достаточно - они знали, кто она, и не осмеливались задерживать. Один из них, полукровка тролля, молча кивнул и толкнул чёрную дверь в конце коридора, обитую железом и украшенную рельефными изображениями сплетающихся змей. Дверь открылась с тяжёлым скрипом, выпустив наружу новый поток воздуха - теперь уже густого, насыщенного запахами алкоголя, крови, магии и чего-то первобытного. За дверью открылось пространство, которое казалось бесконечным - заведение было расширено магией, его стены уходили вдаль, теряясь в полумраке, а потолок скрывался за плотными клубами дыма, висящими под сводами. Здесь царил хаос, но хаос организованный, подчинённый своим собственным, извращённым правилам. Свет в комнате был тусклым, красновато-фиолетовым, как будто проникал сквозь стёкла, наполненные кровью. Он падал на чёрный мраморный пол с прожилками, и искажался в кривых зеркалах, создавая гротескные отражения. В воздухе медленно кружили полупрозрачные маленькие сущности — то принимавшие облик обнажённых тел, то растворяясь в серебристой пыли, которая оседала на губах вызывая лёгкое опьянение и желание потерять контроль. В углу, за столиком из чёрного дерева, группа волшебников с искажёнными лицами в экстазе вдыхала пары из хрустальных шаров. Внутри них пульсировала живая ртутная жидкость, кричащая при вдохе — зелье дарило видения сокровенных желаний, но одновременно пронзало тело тысячами невидимых игл. Те, кто его употреблял, корчились от смеси наслаждения и боли одновременно, покрываясь плёнкой пота, а глаза закатывались, обнажая белки. В другом зале шла битва: два получеловека-полузверя с клыками и когтями, дрались на смерть, их тела были изранены, а кровь брызгала на зрителей, которые с восторгом наблюдали за боем. Кто-то из толпы время от времени бросал в них заклинания, усиливая их боль или заставляя двигаться быстрее, как марионеток на нитках. На одной из сцен, окружённой чёрными мраморными колоннами, по которым стекала жидкая кровь, две ведьмы в платьях из паутины, — как вторая кожа — танцевали соблазнительный, гипнотический танец. Каждый их шаг оставлял кровавый след, а брошенные в толпу капли крови лишали контроля: те, кого брызги касались, начинали дрожать, бросаясь на первого попавшегося партнёра с жадностью, граничащей с безумием. В самом центре зала, возвышалась огромная круглая кровать, застеленная шёлком цвета ночи. На ней клубились тела - люди, эльфы, тролли, гномы - все сплетены в единый, извивающийся клубок плоти и желания. Их кожа светилась от накожных чар в виде рун, которые пульсировали в такт движениям, как живые татуировки. Руны обвивали тела, сползая с шеи на грудь, с бёдер на внутреннюю сторону ног, заставляя кожу дрожать от малейшего прикосновения. Стоны сливались в единый, глухой гул, перемешиваясь с низкой, пульсирующей музыкой, которая доносилась сверху. На балконе, обвитом чёрными лозами, сидели музыканты - их инструменты были сделаны из костей и струн, сплетённых из человеческих волос. Их музыка проникала под кожу, заставляя тела двигаться, а разум туманиться от желания. Вокруг кровати толпились зрители, их глаза горели жадным блеском. Кто-то не сдерживаясь начинал трогать себя, их дыхание учащалось, зрачки расширялись, а руки дрожали от нетерпения. Некоторые набрасывались друг на друга прямо здесь, на полу, их тела сплетались в диких, животных движениях. Другие срывали с себя одежду и взбирались на кровать, присоединяясь к оргии, их тела сразу покрывались рунами, - магия заведения отмечала их как свою добычу. Тарэс прошла мимо всего этого, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Её присутствие заставляло толпу расступаться, перед ней. Они её боялись - боялись её силы, её связи с Волан-де-Мортом, её власти. Драко шёл следом, его шаги были неуверенными, почти замирающими, когда они проходили мимо новых пространств. Его взгляд цеплялся за каждую деталь, зажигаясь, то любопытством, то возбуждением. Он остановился возле кровати, где оргия достигла своего пика - тролль, его кожа серого цвета, покрытая бородавками, насиловал эльфа, тело было тонким и хрупким, как стекло. А рядом другой эльф уже навалился на человека, их движения были резкими, почти животными. - Если хочешь, можешь пойти к ним, - предложила Тарэс, заметив его интерес. Её голос был равнодушно предлагающим. Драко сделал шаг вперёд, но внезапно отпрянул, когда увидел, как двое мужчин возле него повалили третьего заклинанием. Тот не мог пошевелиться, его тело было парализовано, а руки мужчин начали срывать с него одежду. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, но он не мог даже крикнуть. - Предпочитаешь насиловать, а не быть изнасилованным? - не удержалась от замечания Тарэс. Драко вспыхнул злостью от ее слов, но ничего не ответил. Они прошли дальше и остановились возле бара, сделанного из костей гигантского дракона, которые светились изнутри синим огнём. Кости были гладкими, отполированными временем, и на их поверхности мерцали тонкие трещины, заполненные жидким серебром, которое медленно стекало вниз, как слёзы. За барной стойкой стоял бармен - высокий, худой волшебник с бледной, почти прозрачной кожей и серебряными волосами. Его глаза были полностью чёрными, без зрачков. Он улыбался слишком широко, обнажая зубы, заострённые, как у акулы, а его длинные пальцы с чёрными ногтями двигались с нечеловеческой грацией, точно он дирижировал невидимым оркестром. Десятки бокалов висели в воздухе вокруг него, наполняясь сами собой из летающих бутылок. Жидкость в них меняла цвет, переливаясь всеми оттенками - от кроваво-красного до ядовито-зелёного, и в каждом бокале кипела своя магия. - Мисс Реддл, рад вас видеть, - сказал бармен. Его голос был мягким, ласково услужливым. - Вам как обычно? - Да. И моему кузену, всё, что он пожелает, - кивнула она на Драко. - Мистер Малфой, полагаю, - широко улыбаясь, бармен повернулся к нему. Его взгляд безразлично скользнул по Драко, который с сомнением наблюдал за летающими бокалами. - Рад приветствовать вас в нашем заведении. Чего желаете отведать? - Он здесь впервые, - ответила за него Тарэс. - Предложи ему что-нибудь на выбор. - Конечно. - Бармен в этот раз изучающе посмотрел на Драко, точно мог заглянуть внутрь него. - У нас есть "Сны Бездны" - зелье, выпив которое, вы можете пережить свои фантазии как наяву. Или "Пламя Желания" - оно дарит магическую и сексуальную силу на ровно один час. Лицо Драко вспыхнуло интересом при последних словах. - Давай его, - почти с жадностью заказал Драко. Бармен тут же поставил перед Тарэс шипящую кроваво-красную жидкость, а перед Драко - бокал с зельем, которое выглядело как жидкое золото, пронизанное чёрными нитями, похожими на паутину. Жидкость пульсировала, и от неё исходил сладковатый, приторный аромат, который заставлял горло сжиматься от предвкушения. Он схватил бокал с зельем и одним резким движением опрокинул его в горло. Жидкость обожгла его язык, как раскалённое железо, а затем растекающимся жаром прошла по пищеводу, обжигая изнутри. На мгновение его глаза вспыхнули жёлтым, а зрачки расширились, поглощая весь свет вокруг. Дыхание участилось, грудь вздымалась быстрее, а по коже пробежал электрический ток, заставляя каждый нерв вибрировать наливаясь силой магии. Тарэс следом тоже медленно опрокинула свой бокал, чувствуя, как зелье обволакивает горло ледяным огнём, а затем растекается по венам жидким металлом. Её кровь забурлила, удары сердца стали глухими и ритмичными, а мысли - острыми, как лезвие. Каждая деталь вокруг обрела чёткость: запах пота и магии, шёпот разговоров, скрип кожи на диванах, даже дыхание Драко, ставшее тяжёлым и прерывистым. - Тарэс! - раздался знакомый голос, и она обернулась. К ним приближалась Корделия Розьер, хозяйка "Чёрного Лотоса". Её походка была вызывающе сексуальной - бёдра качались с уверенной грацией, а высокие красные туфли стучали по полу, как метроном. Она была одета во всё красное: обтягивающая кожаная юбка едва прикрывала бёдра, а топ, казалось, вот-вот лопнет под давлением её пышной груди. Кожа Корделии сияла, как полированный мрамор, а губы, подчёркнутые кроваво-алой помадой, искривлялись в соблазнительной улыбке. Она не стеснялась своей полноты - напротив, её тело, мягкое и округлое, было обтянуто одеждой так, что каждая линия подчёркивалась, притягивая взгляды. Её волосы, светлые, как золото, были уложены в высокий хвост, а длинные накладные ресницы трепетали, как крылья бабочки. Они с Тарэс знали друг друга не один год, и Корделия всегда находила время, чтобы лично поприветствовать её. - Корделия, ты как всегда обворожительна, - улыбнулась Тарэс, и та сразу расплылась в довольной, наигранно смущённой улыбке, подходя ближе и чмокая её в щеку. - Ты мне льстишь, - воскликнула Корделия, хлопая накладными ресницами. - А кто это у нас тут? - спросила она, кладя руку на плечо Тарэс и прижимаясь к ней. Её взгляд скользнул по Драко, и в глазах мелькнуло любопытство. - Драко, знакомься, это Корделия Розьер, владелица клуба, - представила женщину Тарэс, слегка наклонив голову в сторону хозяйки. - Корделия, это мой кузен Драко Малфой. Есть ли у тебя сегодня кто-нибудь особенный для него? - Очень приятно познакомиться, - включил свои манеры Драко, тут же выпрямившись и поцеловав протянутую пухлую руку Корделии. - Какой вежливый мальчик! - воскликнула Корделия, её голос был мягко восторженным. - Я обязана тебя впечатлить. У меня есть всё и все! - Она обвела рукой зал, где кипела жизнь. - У меня есть множество красивых скверн, тролли, эльфы, суккубы, оборотни и даже вампиры! Или тебе нравится что-то необычное? - Соблазнительно продолжила Корделия и подошла ближе к Драко. - Единороги? Великаны? Может, даже русалки? - Тебе не стоит предлагать ему то, с чем он не справится, особенно русалок, - пропела Тарэс, едва сдерживая улыбку. Драко тут же нахохлился, его лицо покраснело от злости. - Это ещё почему?! Я сам решу, с кем справлюсь, а с кем нет! - Тебе не стоит, потому что русалки… - начала было Корделия, но Тарэс её перебила. - Спят только с настоящими мужчинами, коим ты не являешься. Возьми эльфа или суккуба. - Не смей так говорить! - вскрикнул Драко, его голос сорвался на визг. - Я настоящий мужчина и докажу это! Я хочу русалку! Сейчас же! Он ткнул пальцем в Корделию, как будто она была его прислугой, но та лишь опасно прищурилась, её глаза сверкнули, как лезвия. - Желание моего клиента - моё желание, - произнесла она, беря его под локоть. - Идем, я отведу тебя к ней лично. Она увела Драко с собой, а Тарэс не удержалась и расплылась в довольной улыбке, глядя им вслед. Её губы искривились в предвкушении, но сейчас было не время для этого. Ей нужно было увидеть Блейза и Ровену, которые должны были ждать её в VIP-ложе, на втором этаже. Она направилась туда быстрым, уверенным шагом, её туфли глухо стучали по деревянным ступенькам, ведущим вверх. Когда Тарэс вошла в крытую ложу, её встретил тяжёлый, сладковатый запах магии смешанный с ароматом дорогого вина и зелий. Две обнажённых вейлы медленно танцевали у диванов, их тела извивались, как змеи, а кожа переливалась перламутровым блеском. На диванах расположились Блейз и Ровена, и на них уже обосновались два накачанных суккуба. Один из них мял грудь Ровены, целуя её в шею, а её голова была запрокинута назад, губы приоткрыты в тихом стоне. Другой суккуб был занят Блейзом, его голова двигалась в ритме между ног волшебника, а Блейз, откинув голову назад, сжимал суккуба за волосы, задавая темп. Его стоны смешивались с тяжёлым дыханием, а по коже блестели капли пота. - Я смотрю, вы уже начали без меня, - сказала Тарэс, ухмыляясь и садясь на мягкий кожаный диван. Её пальцы скользнули по обтянутой кожей спинке, ощущая прохладу материала. Две танцующие вейлы тут же извиваясь подошли к ней, устраиваясь на её коленях. Их кожа была гладкой и прохладной, как шёлк, а движения - плавными, как течение реки. - Ты всегда можешь нас догнать, - простонала Ровена, её голос был хриплым от возбуждения. В этот момент раздался особенно громкий стон - Блейз кончал, его тело напряглось, а пальцы впились в волосы суккуба. Тот поднялся, облизав губы, а Блейз махнул палочкой, очищая свои штаны от следов оргазма, и застёгиваясь. Тарэс лениво махнула рукой, и оба суккуба с вейлами, поняв сигнал, тут же ретировались, оставляя их втроём. Блейз достал из серебряного футляра толстую сигару, обёрнутую в чёрный лист с золотой нитью, и глубоко затянулся. Дым, густой, тяжёлый, вырвался из его губ плотной струёй, рассыпаясь в воздухе зелёными кольцами. Они медленно расползались под потолком, растворяясь в полумраке комнаты. Его тёмная кожа в приглушённом, янтарном свете магических ламп казалась ещё темнее, отполированной, гладкой, а карие глаза - глубже, тяжелее. Лицо, как всегда, застыло в привычной заносчивой маске - лёгкая насмешка, скука, презрение ко всему, что не стоило его внимания. Ровена напротив выглядела живой противоположностью его неподвижной тяжести. Её тонкие губы были изогнуты в игривой улыбке, брови чуть приподняты, а пальцы уверенно потянулись к бокалу с зельем, стоящему в центре стола. Оно бурлило, переливаясь фиолетово-серебристым светом, пузыри вспыхивали и лопались, оставляя в воздухе сладковатый хвойный запах. Она сделала глоток с тем лёгким кокетством, которое у неё получалось даже тогда, когда она не пыталась никого впечатлить. Тарэс впервые увидела их на одном из тех приёмов, что устраивались в мрачных залах особняков Пожирателей Смерти - вечерах, где воздух был густ от запаха дорогого огневиски, смешанного с едким дымом сигар и приглушённым страхом. Здесь собирались чистокровные и полукровки, занимавшие высокие посты в новом режиме или являвшиеся отпрысками тех, кто держал власть в своих руках. Свет мерцающих свечей отбрасывал тени на лица гостей, подчёркивая их надменные ухмылки и напряжённые улыбки. В этом обществе каждый взгляд был расчётливым, каждое слово - взвешенным, а каждое движение - частью сложной игры, где ошибка могла стоить жизни. Среди них выделялись двое - Блейз Забини и Ровена Тэнсли. Они не принадлежали к числу тех, кто активно служил Волан-де-Морту, но были детьми тех, кто имел влияние. Блейз стоял у стены, его тёмная кожа контрастировала с серебристым шёлком его мантии, а карие глаза холодно скользили по залу, оценивая каждого присутствующего. Ровена же сидела в кресле, лениво покручивая бокал с вином, её губы кривились в насмешливой полуулыбке, а взгляд был отрешённым, казалось она мысленно, находилась где-то далеко отсюда. Оба выглядели так, словно их принудили быть здесь - их улыбки были натянуты, как маски, а в глазах читалось презрение, тщательно скрытое под слоем равнодушия. Тарэс сразу поняла, что найдёт с ними общий язык. Они, как и она, ненавидели этот режим, но, в отличие от неё плыли по течению, не решаясь на действия. Но после знакомства с ней всё изменилось. Они стали теми, кто активно включился в подготовку переворота, кто рисковал, кто действовал, кто был готов на всё, лишь бы свергнуть Темного Лорда. Они оба мастерски делали вид, что им нравится новый режим. Как и все, кто имел власть, галеоны, защиту. Но на самом деле им было противно. Им не нравилось убивать. Им не нравилось насиловать. Им не нравилось жить с ощущением, что любой неверный взгляд, любой разговор может стоить им жизни. Они хотели свободы, но не знали, как её добиться - пока не встретили Тарэс. Мать Блейза, богатая и влиятельная женщина, умела лавировать среди Пожирателей Смерти, не принадлежа к их числу. Она научила сына тому же искусству оставаться в тени, манипулировать, извлекать выгоду из любой ситуации. Блейз перенял её хитрость и умение играть на слабостях других. Его привлекательная внешность - спортивное телосложение, правильные черты лица, пронзительный взгляд - была его оружием. Он использовал её, чтобы сближаться с влиятельными фигурами режима, вытягивая из них информацию в моменты страсти, когда языки развязывались, а секреты выплывали наружу. Его любовники - и мужчины, и женщины - дарили ему не только роскошные подарки, но и сведения, которые Тарэс могла использовать в своих целях. Блейз был для неё бесценен. В его руках информация превращалась в оружие, тонкое и смертоносное. Ровена же, пристроенная отцом в Министерство Торговли на должность младшего помощника, выглядела как избалованная наследница - легкомысленная, поверхностная, увлечённая только модой и сплетнями. Она целыми днями пила кофе, красила ногти и казалась совершенно безобидной. Но это был лишь фасад. На самом деле она внимательно прислушивалась к каждому разговору, запоминала каждую деталь о поставках, сделках, маршрутах. Благодаря ей Тарэс и её союзники сорвали не одну важную сделку, уничтожили множество доставок - лечебных зелий, волшебных палочек, редких ингредиентов. Каждый раз, когда Волан-де-Морт выходил из себя, обвиняя в диверсии повстанцев, Ровена тайно улыбалась, зная, что это её работа. Она была мастером саботажа - тихого, незаметного, но смертельно эффективного. За кулисами тщательно сплетённой паутины заговора Тарэс, скрывалась целая сеть соратников - людей, чьи жизни были отравлены страхом и ненавистью к режиму, к Волан-де-Морту. Когда речь идёт о свержении власти нельзя действовать в одиночку. Простое убийство Тёмного Лорда не разрушит систему, которую он создал - она, как гидра, отрастит новые головы на месте отсечённых. Тарэс хотела не просто его смерти. Она жаждала уничтожить весь его мир, что он создал, выжечь до основания. Ей нужно было стереть его с лица магической Британии, как стирают кровавое пятно с ткани - тщательно, методично, не оставляя следов. Режим шатался сильнее, чем кто-либо мог бы представить. Внешне он был непоколебим, но внутри давно трещал. Таких, как она было немало. Они таились в тени, притворяясь лояльными, улыбаясь, когда внутри всё кипело от ненависти. Пять лет они действовали незаметно, как термиты, подтачивая основы его власти. Каждый саботаж, каждая украденная поставка, каждое подброшенное доказательство предательства, тому кто ему был верен - всё это ослабляло его режим, как ржавчина разъедает железо. Сейчас Тарэс находилась на финальной стадии. У неё было достаточно союзников, готовых свергнуть его. Достаточно тех, кто хотел не просто смерти Волан-де-Морта, а полного уничтожения созданного им мира. Но до этого момента оставалось сделать ещё многое. Она уничтожила три из пяти последних крестраджей – осталось два. Их местоположение было известно, но оставалось разобраться, как их разрушить. Ликвидировать самых верных и лояльных сторонников Волан-де-Морта - тех, кто оставался рядом с ним до конца. Они действовали медленно, но неумолимо, как часовые механизмы, отсчитывающие последние минуты его правления. Один за другим союзники Волан-де-Морта падали - кто-то физически, кто-то морально, кто-то терял его доверие. Их оставалось не так много, как он думал. Сеть Тарэс была обширна, но тонкие нити, связывающие её с союзниками, были почти невидимы. Они не знали друг о друге, не подозревали, кто ещё работает на ту же цель. Это было необходимо для безопасности - если один падает, остальные остаются в безопасности тени. Но среди всех этих людей были те, кто знал больше других - Блейз и Ровена. Финли Хейвуд тоже входил в этот узкий круг, но сегодня его здесь не было. Они редко собирались все вместе - осторожность диктовала свои правила. - Руквуд у нас в кармане, - довольно начал Блейз, выпуская в воздух ещё одно кольцо густого зелёного дыма, который медленно растворился в полумраке ложи. - Он сдал всех, кто работал под прикрытием во Франции. Теперь французы нам должны. И они окажут ответную услугу в день Х. - Твой папаша будет очень зол, - сверкнула глазами Ровена, делая медленный глоток из бокала. Зелье внутри бурлило, отражая свет, а её лицо светилось самодовольством. - И все его Круцио по этому поводу полетят в Баркли. А если повезёт, то и Авада. - Он хочет отправить меня в Румынию с Люциусом для переговоров, - сказала Тарэс, наблюдая, как дым от сигареты Блейза медленно поднимается к потолку. - Думаю, это отличная возможность внушить ему, что Люциус не подходит для должности главы Департамента международного сотрудничества. И продвинуть Торнфилда на его место. - Будь осторожна, - сказала Ровена, её тонкие брови сошлись на переносице. - Люциус умен и опасен. - Буду, - кивнула Тарэс, но её мысли были далеко не о Люциусе. Её пугала возможность оставить Гермиону на день, а может, и на два. Это тревожило. Она знала, что через её защитные барьеры никто не сможет прорваться, но всё же, было спокойнее, когда она могла в любой момент трансгрессировать в поместье. Почувствовать опасность. Отреагировать. Защитить её. А из другой страны это было невозможно. И она тут же мысленно отругала себя за то, что вместо того, чтоб сосредоточиться на том, как лучше подставить Люциуса, думает о Гермионе.