asterismos anemou

люмин проснулась, когда сквозняк защекотал её щёки. она сначала натянула одеяло по самый лоб, пока не почувствовала, как отлежала руку. тогда она поменяла позу, ощущая всё тот же сквозняк голыми пятками. внутри закипало раздражение, а всё желание доспать развеялось в холодном воздухе комнаты. а какой такой комнаты? девушка вскочила, видя перед собой лишь тёмные силуэты дорогого гардеробного шкафа, инадзумской ширмы, и низкого столика с икебаной. это явно не постоялый двор. люмин огляделась по сторонам, отмечая роскошь и присущий местным элитам минимализм. вдруг взгляд упал на висящее на ручке шкафа недавно купленное кимоно, вмиг объясняя сложившуюся ситуацию. судя по лунному свету и ночной прохладе, всё произошло уже вчера. они с отрядом встретились с четой камисато — об этом говорило дорогое фамильное убранство, какое в инадзуме нигде больше не встретишь — и хорошо отметили своё воссоединение, о чём неистово намекала головная боль и сухость во рту. лишь один вопрос остался без ответа: чем всё закончилось? почему она не помнит, как пришла в эту комнату и легла спат? где спит паймон? и главное, не натворила ли она ничего по своей нетрезвости?.. гадать люмин не любила, потому приняла решение отыскать в темноте поместья хоть кого-нибудь, кто смог бы ей поведать о предыдущем дне. завязав покрепче пояс нагадзюбана, в который она тоже не помнила, как переоделась, люмин тихо вышла из прохладной комнаты в узкий коридор. ноги будто специально наступали на скрипучие доски, а светлая макушка сияла в темноте, как отражение луны. девушка дошла до выхода в задний двор поместья, чуть сжимаясь от ночного холода. полумесяц в небе хорошо освещал красивый спокойный сад, где сейчас стрекотали цикады, хрустели ветки из-за ветра и плескалась вода… вода? она не может плескаться сама по себе. люмин с её ночным бодрствованием не поленилась проверить, чей же покой она нарушает. дойдя до искусственного небольшого пруда, скрытого за массивными стволами сакур, люмин с удивлением замечает спину аяки, что одиноко сидит на камне и болтает голыми ножками по поверхности воды. её силуэт казался ледяной статуей в свете луны, отчего люмин даже не сразу подумала поздороваться. поэтому первой нарушает тишину юная госпожа камисато. — путешественница? ты уже проснулась? — уже без привычной кроткости принцессы, но всё тем же милым голосом спросила аяка. — ага, я… я не помню, правда, каким образом уснула, но надеюсь, обошлось без проблем! — попыталась своей бодростью согнать какой-то дискомфорт в воздухе люмин. она подошла ближе к девушке, не решаясь присесть рядом. — не волнуйся, до комнаты тебя донёс твой… товарищ. — попыталась нейтрально произнести аяка. она резко отвернулась, делая вид, что глупая лягушка, неуклюже упавшая в воду, более интересна, чем стоящая рядом собеседница. выдох, быстрый счёт до пяти, и аяка меняет тему разговора, надеясь никогда к ней не возвращаться. ни в разговоре, ни в мыслях. — присаживайся, тут места нам хватит. скажи лучше, как спалось? удобна комната? брат обещал дать вам самые лучшие покои. — ох, вы нам невероятные места выделили! — села рядом люмин, немного пугаясь такого резкого наплыва вопросов. видимо, они обе играли в безмятежность атмосферы, никак не чувствуя в руках победу. — правда, меня немного продувало, поэтому проснулась, хотя, быть может, я просто выспалась. кстати, а который час? — скоро рассвет. — лишь ответила аяка, растеряв всё желание вести бессмысленный разговор. она дёрнула ногой, пуская по водной глади колечки. её взгляд был слишком печален и серьёзен, а тон голоса истратил былую любезность, чтобы для люмин это не осталось незамеченным. она также перестала притворяться, обеспокоенно оглядывая подругу. — аяка, у тебя что-то случилось? — люмин. — резко повернулась лицом девушка, стряхивая ровную чёлку и капли с глаз. она теряла мгновения в поиске какой-то своей правды в глазах люмин, иногда стыдливо сжимая губы. в её же радужке отчётливо плескалась неизвестная богам обида и желание высказать все мысли на свете, что давно сидят под замком. — не нужно начинать этот разговор. он ничего хорошего до тебя не донесёт. — почему ты так решила? — даже оскорблённо ответила путешественница. она смело глянула на напряжённую собеседницу, пытаясь найти решение загадочной проблемы. — не думай, что я бы стала сомневаться в твоих силах, но вряд-ли ты сможешь мне как-то навредить только откровениями. если. конечно, они не об итэре. но это невозможно, поэтому меня ничего не смутит, если ты поделишься своими переживаниями. — ты… ты не понимаешь, чего требуешь услышать от меня. это трудно. практически ужасно. и я… я не хочу. — аяка. — серьёзно сказала люмин. — если не хочешь мне рассказывать, можешь не заставлять себя. но я бы не настояла, если бы не видела в твоих глазах готовность. ты явно настроена на то, чтобы сказать всё как есть, так почему же тянешь? — люмин прикоснулась к холодной руке аяки, ощущая, как электро и крио резонируют в небольшое покалывание между их кожей. — я лишь хочу сохранить то, что помогает мне стоять на ногах. — тихо, практически шёпотом сказала аяка. казалось, она вот-вот всхлипнет. — может быть, я помогу тебе стоять твёрже? — ласково погладила пальцем тыльную сторону ладони. люмин совершенно не догадывалась о причине тоски девушки. — я не кусаюсь. мне можно доверять. ты же знаешь. и на этом моменте в аяке что-то сломалось. она резко сжала в объятиях люмин, утыкаясь носом ей в ключицы и долго тихо плача, иногда срываясь на громкий всхлип. путешественница опешила, немного осторожно устраивая бедную девушку ближе к себе, обхватывая её подрагивающую спину руками и ласково поглаживая по голове. ей было бесконечно жаль свою подругу, но в чём именно, она даже и знать не могла. лишь надеялась, что тот, кто её обидел, скоро получит по заслугам. наконец, аяка смогла успокоиться, лишь глубоко дыша всё в тех же объятиях и бесцельно разглядывая рыб и искрящиеся блики луны на воде. пролетевший мимо мотылёк вдруг напомнил аяке тот самый день, когда они подружились. аяка впервые танцевала для кого-то, и потому тогдашнее биение сердца запомнилось ей на всю жизнь. девушка помнила, как люмин была прекрасна тогда — прямо как цветы, что находились в её причёске. аяка так старательно пыталась узнать хоть что-нибудь, но даже название ей было не доступно. она пообещала себе, что однажды спросит люмин напрямую, как они называются, но природные застенчивость и скромность не давали и шагу вступить в открытом диалоге, а чувства, что так безжалостно ярко вспыхивали в юном сердце и вовсе обрывали нить на искренний безмятежный разговор. но сейчас, когда опускаться ниже некуда, аяка нашла в себе силы озвучить мысли. — люмин… — мм? — будешь со мной честна? — конечно. — как бы легко и честно не ответила люмин, аяка вновь отступила назад. она посмотрела по сторонам, задерживая взгляд на крыше поместья, но после, развеяв сомнения о чём-то, продержала долгую паузу, решив начать не совсем прямо. — у тебя есть дорогой для тебя человек? — конечно. итэр. паймон… вы, мои друзья, которые я встретила в тейвате. — а кто-то особенный? — ровно села аяка, внимательно наблюдая за лицом люмин. — итэр… — а кроме него? кто-то, кто сидит в твоём сердце и очень бережно его охраняет. так сильно, что порой не даёт глянуть на вещи прямо. а иногда даже путает мысли, сбивает ритм стабильности, снова и снова заставляя ждать чего-то, иногда сковывая, а иногда раззадоривая. есть такой человек? — трудно сказать… — люмин где-то далеко в сознании понимала, что именно хочет услышать аяка, но активно запрещала себе и мысли такой допускать. — как будто мне незнакомо это. — а мне знакомо. очень знакомо. и я страдаю от этого почти сутки. до вчерашнего дня мне казалось, что жизнь станет только лучше, что я смогу признаться во всём, что меня тревожит, что мне ответят тем же теплом и любовью, какую хотела бы подарить я, но… не суждено это всё. понимаешь? — ох, неужели ты хочешь сказать… — люмин вновь забилась в сомнениях, пытаясь как-то спасти ситуацию. мозг истерично придумывал решение, но какого-то разумного ответа не удостоилась от себя ни люмин, ни аяка. — тебе кто-то разбил сердце? тома?.. кадзуха? — что?! нет! нет, люмин! — вновь заплакала аяка, уже не скрывая своей истерики. она поджала ноги, судорожно вытирая слёзы с лица, но это было безуспешно. вся юбка намокла, лицо раскраснелось, а спина вновь стала дрожать от накативших эмоций. люмин осторожно дотронулась лопаток, тут же находя свою руку в грубом захвате аяки. она сжала запястье, откидывая её от своей спины, но… но так и не отпустила. она притянула люмин к себе, отчаянно держа уже двумя руками её лицо и шепча в губы тихое: это ведь была ты! и тут люмин всё поняла. но было поздно — их губы уже слились в отчаянном поцелуе, который аяка не готова была разорвать ни при каких обстоятельствах. она прижимала к себе всё тело девушки, гладила плечи и спину, запоминала каждую черту своей пассии, активно ища ответа, но даже при молчании губ и языка люмин, не сдавалась в попытках почувствовать вкус победы. — аяка. — промычала люмин, пытаясь мягко оторвать от себя девушку. но та будто не слышала. — аяка… пожалуйста. — вновь повторила попытку она, уже руками держа её плечи, готовясь от них отодвинуться. но девушка восприняла это по-своему, спуская губы к шее. путешественница резко отодвинула от себя аяку, едва ли не крича: — аяка, послушай! — я слушаю. — аяка мутным, но встревоженным взглядом смотрела на несчастное лицо девушки, которое только что целовала и ощутила накрывающий её тело стыд. очень тяжёлый камень поражения лёг на её грудную клетку, не давая найти воздуха в лёгких. — ты всё неправильно поняла! — сжала себя в объятьях люмин, уже чувствуя слёзы и на своих глазах. — я не могу ответить тебе тем же. я… я не твоя. несколько секунд молчания создали абсолютно гнетущую напряженную атмосферу. крио способность аяки резонировала с её состоянием, от чего воздух стал морозно ледяным. она смотрела на неё пустым взглядом, медленно, но верно ощущая на своих плечах невыносимое чувство неправильности и нежелание оставаться в этой ситуации. будто она стояла на тонком льду, что под ногами стал трескаться. люмин тяжело дышала, ожидая хоть каких-то слов, реакции, но… от бесконечно доброжелательной и благородной принцессы следующие слова слушать было невыносимо. — неужели. — сощурила глаза аяка, пытаясь скрыть свой стыд за тучей злости. — тогда кто же? мой брат? кадзуха? или… тот адепт из ли юэ? это он, да? — н-нет… с чего вдруг они? — раскраснелась люмин, не замечая, как становится в то же положение, в котором была сама аяка. — другие мне не знакомы! хотя сколько их может насчитываться? ты в каждом уголке тейвата побывала, может их сотни, а то и тысячи… — прекрати! — одним захватом сжала ей лицо люмин, сдавливая челюсть так, чтобы та не могла не произнести ни слова. — что на тебя нашло?! как ты смеешь меня оскорблять, когда я даже не виновата в том, что чувствую к тебе лишь дружескую любовь?! ты думаешь я к каждому другу буду испытывать похоть? по каким стандартам ты меня судишь?! — почему ты сразу не ответила мне, когда я прямо спросила тебя об этом?! — вырвалась из хватки аяка, уже находя между ними расстояние. — потому что я сама не разобралась во всём, что меня окружает! я не до конца осознаю свой путь, как путешественницы, не говоря уже об отношениях, как о чём-то приземлённом и повседневном. мне нужно время, много времени, чтобы я могла всё осмыслить, а ты не просто не остановилась сразу, как я попросила, а накричала на меня, не забывая об унижении! разве так можно поступать? — а мне кажется ты себе врёшь. ты очень даже явно проявляешь внимание, особенно, когда пьяна. но стоит тебя в трезвом сознании спросить, что же ты чувствуешь, как оказывается, что ты ничего не знала, ничего не поняла! может, не только мне ты разбила сердце за ближайшие сутки? — тоскливо просипела аяка. — я… я не помню! я узнаю об этом, как только найду подходящее время, но почему тебя это так касается? — потому что я правда люблю тебя! — вновь слёзы, как снежинки в метель, показались на красном лице. люмин теперь не могла испытывать ничего, кроме сожаления и сочувствия к бедной юной девушке, что не посчастливилось впервые влюбиться в неё — древнее непонятное существо, что давно перестало быть внимательной к чужим чувствам. она и вправду не задумывалась, скольким сломала сердца, а кто до сих пор не теряет надежды получить её взаимность. люмин угрюмо прижала к себе аяку, словно мать после скандала успокаивает дочь. — аяка. мне безумно жаль, что это оказалась я. я не достойна твоей любви. — не говори так! ты… пусть ты и разбила мне сердце, но чувства никуда не делись! — отчаянно сказала девушка, прижимаясь к груди источника своей любви. — я не могу чувствовать обиду на тебя. но на твоего дружка и всех остальных точно буду! — они не заслуживают мести. если ты об этом. — я не про месть. буду ненавидеть их… тихо. — сказала аяка, неожиданно для себя находя силы выдохнуть воздух. кажется, и вправду становится легче. пусть даже после отказа. — ладно, тогда всё честно. — усмехнулась люмин, случайно замечая, как ночь постепенно заканчивается. — ты спала? — нет. — тогда не дело мучить голову в отсутствии отдыха. нам нужно спать. — не смогу уснуть. — попытайся. в любом случае тёплая комната с мягкой постелью лучше холодного камня и воды. — люмин освободила аяку от объятий, осматривая её мокрое лицо. она аккуратно поправила прядку, что растрепалась из-за плача, отмечая, что лёгкость между ними наконец-то наступила. пусть и не самым мирным способом. — ладно, ты права. скоро проснутся слуги. они не должны доложить аято, что я не в постели. — шмыгнула носом аяка, готовясь пойти в комнату. девушки шли вдвоём, желая провести тишину вместе. проводя аяку до её дверей, она вдруг остановилась. — люмин. — да? — твои цветы в волосах. как они называют? — интейваты. мне их подарил когда-то брат. а я ему серёжку с пером. золотым таким, длинным. — люмин не ожидала этого вопроса, но попыталась невозмутимо ответить на него. лишь бы снова не терять былой безмятежности. — красивые. не видела никогда такие. — они не с этого мира. поэтому не чувствуют времени и не высыхают. — повезло. — хихикнула аяка. — я бы хотела, чтобы мои икебаны тоже никогда не завяли. — тогда можно отправить их в другой мир. — люмин понравилась незатейливость их диалога, что так мягко клонило ко сну. — намекаешь на то, чтобы я подарила тебе одну из них? — хитро улыбнулась аяка, видя замешательство собеседницы. — шучу, с ними в горшке будет тяжело путешествовать. — подарок! погоди минутку! — люмин лихо побежала к своей комнате, где-то на минуту пропадая в ней. аяка немного удивилась, но стойко ждала чего-то неожиданного. и дождалась. — это мы для тебя добыли. — вручила люмин ядро механического массива. аяка восторженно приняла подарок, рассматривая трофей под светом утренней зари. — чудесно… всё думала, как бы выкроить время на посещение той пещеры. вы прямо мысли читаете. — трудно забыть любимое коллекционирование принцессы камисато. — улыбнулась люмин, счастливо вдыхая воздух. — конечно, я одна в своём роде. — посмеялась аяка, слыша сонный зевок люмин. — не буду задерживать нас. спокойной ночи, люмин. — до завтра! — махнула рукой путешественница, уже со спокойной душой ложась спать. люмин зашла в свою комнату, чувствуя что-то неладное. она ощущала подобное лишь тогда, когда её в походах ожидала засада. девушка не без осторожности медленно и тихо, словно проворная кошка, дошла до распахнутого окна, вид с которого открывался на тот самый пруд, где она была с аякой пару минут назад. пусть саженцы и заросли закрывали обзор, но различить их силуэты и голоса не было бы трудным. люмин высунулась в окно, поднимая взгляд наверх: просто крыша, характерной формы и конструкции для всей инадзумы, под которой где-то в щели было птичье гнездо. неужели она спутала присутствие с животным? птичка просто залетела в комнату, а она — бравая путешественница — уже устроила переполох? глупо, не то слово. люмин хлопнула дверцами, надеясь, что ей всё-таки показалось. она подошла к постели и, недолго думая, всё же вытащила запасной кинжал и положила под подушку. мало ли.

***

позднее утро нового дня встретил каждого присутствующего самыми разными заботами. так как с камисато заранее не был обговорён вариант ночёвки отряда, аято не смог выкроить время для общего завтрака со своими гостями. он отправился на собрание трикомиссии, оставляя аяку за главную. она с томой руководила всем процессом приготовления стола к плотному завтраку, попутно проверяя домашнюю документацию брата, как делала это иногда, чтобы помочь ему сократить работу. в это время служанки активно носились по поместью, треща досками под торопливыми шагами и звеня посудой с горячими деликатесами. кадзуха, как ни странно, уже давно обхаживал сад заднего двора. он что-то шептал себе под нос, иногда задумчиво задирая голову к небу. в это время паймон отчаянно будила отчего-то сильно заспанную подругу, считая, что алкоголь больше не позволит ей пить. сяо медитировал в своей комнате, пытаясь не вслушиваться в голос паймон, шумевший за стенкой в спальне люмин. он, если честно, не переставал чувствовать себя лишним, особенно, когда так долго находился на чужой территории этой странной особы — аяки. она его не то, что пугала, но очень беспокоила. он помнил этот её взгляд и молчание, когда ему пришлось отнести люмин до постели. вспоминаешь — и мурашки по коже! он бы и дальше продолжил делать вид, что медитация удалась, если бы не услышал недовольное мычание люмин. его щёки порозовели, стоило ему в красках представить, как она — такая заспанная, лохматая, немного рассерженная — подтягивается в постели и бубнит о скорых сборах. нечеловеческий слух в такие моменты для сяо был как никогда кстати. он прислушался внимательнее: вот она скрипнула половицей, заглушая ворчания паймон, затем лениво, но с удовольствием, щёлкает костями в небольшой зарядке, тихо зевает и смешно подшучивает над подругой, получая новую порцию недовольства. сяо даже улыбнулся себе. забавно было бы не подслушивать, а открыто наблюдать эти утренние сборы. да, ему доводилось видеть люмин с просонья, но то было в походах, где она даже после сна держалась совершенно собранно и безотказно вовремя собираясь в путь. но увидеть сторону абсолютной безмятежности, которую так порой не доставало путешественнице, он бы тоже хотел. более того, он тайно даже для себя мечтал устроить ей настоящий выходной, не посвящённый какому-то празднику, или другому поводу. сяо не понял, сколько прошло времени его мечтаний и рассуждений, но когда с комнаты люмин послышался скрип бумажной двери, традиционной для инадзумы, он решил тоже выйти из комнаты. — сяо? доброе утро! — приветливо помахала паймон, будто это не она пару минут назад ругала свою подругу. — доброе. вы только проснулись? — паймон ранняя пташка, в отличие от люмин! — горделиво скрестила руки фея, пока её компаньонка пыталась уложить одну непослушную золотистую прядку в привычную причёску. она протёрла глаза, скромно кивнув адепту в знак приветствия, но так ничего и не сказала. они втроём пошли гостиную, слушая торжественные истории паймон о её сне. за длинным столом, где они сидели вчера, суетились служанки. с некоторых тарелок исходил такой ароматный запах, что глаза паймон уже засияли в предвкушении. сяо присел к своему полюбившемуся углу, как и люмин рядом с ним. пусть она и выглядела ещё сонной, но непривычная молчаливость в отношении сяо смущала. она не была знаменита своими долгими речами, но с ним всегда была разговорчивой. что же сейчас изменилось? сяо решил дать ей время отойти от резкого пробуждения, вдруг и правда не выспалась. он обратил внимание на стоящего недалеко тому, что, кажется, отдавал последние указания. вскоре мельтешение служанок прекратилось, а кадзуха и аяка присоединились к столу. заметив, что стол накрыт только на пять человек, а не как вчера — на семь, люмин решила поинтересоваться: — на завтраке будем только мы? где остальные? — аято уехал на запланированное собрание до вечера, а кокоми… — аяка задумчиво взмахнула веером, формулируя речь. — вчера она сообщила, что переночует в другом месте из-за дел. вернётся сегодня и только ради вас. паймон и кадзуха встретились глазами, полными понимания. самурай жестом показал фее молчать, а она в ответ притворилась, что закрывает рот на ключ, а его выкидывает. от люмин, конечно, этот жест не скрылся. — поэтому предлагаю начать без неё. — вновь обратилась аяка, рассматривая каждого гостя. сяо, без сомнений, и на себе словил её взгляд. он был ещё более холодный и недоверчивый, нежели вчера. она с прищуром, пока вытирала салфеткой губы, рассматривала его одежду. больше всего её зацепил ритуальный кинжал на шее. сяо надоело терпеть это унижение от смертной зазнайки, с вызовом начав искать её взгляд. она спрятала его в еде, краснея ушами, пока он довольно пробовал какое-то рисовое блюдо. — сегодня погода более благосклонна к нашему спаррингу. — задумчиво сказал кадзуха, рассматривая луч солнца, такой редкий за последние дни путешествий. — и саке стоит дальше от нас, чем вчера. — улыбнулась люмин, почему-то ни разу не обронив взгляд в сторону адепта. она держалась на каком-то расстоянии, даже несмотря на то, что они сидят рядом. — невероятно тонкий вкус, хочу заметить! — довольно сказал кадзуха, не наблюдая каких-то перемен в поведении товарищей. — настолько тонкий, что вас разморило на весь оставшийся день? — усмехнулась паймон. — тебя обычно без всякого саке тянет на суточный сон. так позволь взрослым людям почувствовать себя паймон. — весело хихикнула люмин. — эй! сяо тоже пил, но он бодрый был даже ночью! паймон иногда казалось, что слышит его шаги повсюду… — так он адепт, его не берёт алкоголь… это как достопочтенной гудзё яэ предложить… — начал оправдываться кадзуха, пока аяка вновь устремила свой взгляд на сяо. он теперь сам насторожился, более скромно доедая десерт. чувствуя, как затихла и люмин, под лепет паймон и ответы кадзухи размышляя о чём-то своём, сяо вовсе пожелал покинуть такой неблагоприятный завтрак. он уже думал, как оправдать свой скорый уход, как внезапно спасение настало откуда не ждали. — всем доброе утро! — счастливая кокоми присела к столу. её улыбка и глаза блестели как блики волн ватацуми, а голос был наполнен бесконечным запасом энергии. — доброе утро, кокоми! — поприветствовал отряд и аяка. в какой-то момент она начала говорить одна. — как твоё вчерашнее дело? всё разрешилось? — несомненно. — скрыла ещё большую улыбку за тарелкой горячего блюда. кадзуха и паймон вновь настороженно оглянулись, уже интересуя своей общей тайной и люмин. — где же ты ночевала? — спросила путешественница, не сумев совладать со своим любопытством. — моя… мой деловой партнёр настоял на том, чтобы я продолжила нашу встречу в их поместье. она у нас затянулась до глубокой ночи, поэтому мне выделили комнату уже там. — не желая услышать очередной провокационный вопрос, кокоми торопливо перевела тему. — я, кстати, не просто так сюда торопилась. недалеко от нас, у склона горы ёго, есть открытая тренировочная площадка. до вечера она пустует, пока туда не приходят тренироваться целые компании и банды со всей столицы. если мы поторопимся, сможем в тишине и спокойствии провести спарринг. — улыбнулась кокоми. она оглядела всех, пытаясь уследить за формированием общего вердикта. наконец, люмин подала голос: — я в восторге с тебя, кокоми! спасибо, что разведала это для нас! я предлагаю быстро собраться и пойти, чтобы точно всё успеть. — да, мне тоже нравится такой расклад. к тому же, ветер на нашей стороне — дождевые тучи нам не светят до следующей ночи, а солнце будет греть воздух ещё весь день. — улыбнулся кадзуха, довольно доедая моти. — кстати, юная госпожа, почему бы вам не отправиться с нами? тренировка никогда не будет лишней. — внутренние заботы дома камисато оставлены на мне, поэтому… я воздержусь от предложения. — кротко, в своей манере, ответила аяка. — но если аято вернётся раньше обычного с собрания, я постараюсь выкроить время для вашей тренировки. — отлично, тогда будем ждать! — довольно сказала кокоми, а путешественницы активно закивали в знак согласия.

***

дорога до той тренировочной площадки была в самом деле недолгой: паймон даже не успела рассказать конец какой-то смешной истории, случившейся с ней и люмин в мондштадте, как на горизонте показалась ровная чистая территория ст всеми благами человечества. люмин и кадзуха первые подошли к двум турникам, находящимся слева от самой площадки; высокие столба с перекладиной казались задачей не из лёгких, причём ни для кого — все члены отряда, по чистой случайности, оказались невысокого роста. дотянуться без лишних прыжков по-настоящему могла только паймон, чем она незамедлительно похвасталась. люмин и кокоми первым надоело наблюдать за бахвальством феи, потому они подошли к другим конструкциям площадки — тренировочные манекены, что, судя по ровным стежками и чистым тряпкам, совсем не пользовались популярностью. люмин первая запустила в манекен поток дендро энергии, провоцируя цветение соломы и других наполняющих куклу трав. теперь свежий аромат распространился на весь участок, благоволя начать спарринг. но, к всеобщему удивлению, каждый из отряда чего-то опасался. было одновременно неловко и странно из-за этого чувства, но начать хотя бы разминаться никто так и не решился. сяо стоял позади всех, рассматривая площадку и о чём-то думая, пока кадзуха и кокоми занялись другими манекенами. действия каждого из присутствующих сквозили какой-то нерешительностью. в один момент паймон надоело наблюдать этот детский сад, поэтому она взяла на себя ответственность спровоцировать хоть какие-то действия со стороны отряда. — сяо, а почему ты не разминаешься? — подлетела к нему фея, хитро поглядывая с чуть большей, чем обычно, высоты. — всегда упрекал люмин в безрассудных размахиваниях мечом, пока тело не разогрето, а сам даже бровью не пошевелил! — действительно! — подключился кадзуха, с усмешкой выхватывая поводья провокации в свои руки. — я хоть и не слышал подобного, но представить вполне горазд! — я ничего ещё даже не сказал. — закатил глаза сяо, ловя на себе (наконец-то!) первый взгляд люмин, наполненный хоть какой-то эмоцией. — в принципе согласна, разминка нам не помешает. — отошла от всех кокоми, уже начав разминать кисти рук. — не знаю, мне достаточно было задеть этого манекена, чтобы убедиться, что силы на месте. — пожала плечами путешественница, смело задирая подбородок. — а вот судя по сяо, он совсем не уверен в себе! — хихикнула паймон, уже ретируясь за спину люмин от угрюмого взгляда сяо. — что-то ты разболталась сегодня. — лишь буркнул он, хватая деревянную тренировочную палку. — раз все такие самодовольные, предлагаю начать первый раунд. — отлично. я предпочитаю выбор уступить дамам. — сказал кадзуха, также хватая временное оружие. — что ж. тогда… — задумалась кокоми. — я хочу попробовать с сяо. давно думала об этом. — как скажешь. — выдохнул адепт воздух, прежде чем встать в стойку. кокоми, хоть и была гидро каталисткой, фехтованию училась не один десяток лет, потому могла себе позволить провести пару боёв в импровизации. она также встала в стойку, чуть отличающуюся от сяо, и направила оружие в цель. где-то за её спиной кадзуха и люмин также приготовились к спаррингу. паймон, чувствуя на себе право судьи, озвучила начало раунда. трезвонный стук деревянных палок ознаменовал и начало атак соперников. площадка наполнилась разнообразными красками взмахов, ударов, резких движений и глухие шелесты одежды. кокоми была сосредоточенной, даже слишком, отчего иногда не поспевала догнать ход мыслей сяо. он был лёгок в воздухе и в быстрых движениях, часто атаковал, но ещё чаще давал ложные надежды на какой-то проступок. этому его когда-то научил незатейливый босациус — ведя очень грузный стиль боя, на общих тренировках он был самым безмятежным участников спаррингов, потому что позволял себя частенько хитрить и играть с соперником, избегая его хлёстких ударов и изматывая выносливость. помня незамысловатые наставления старшего брата, сяо уверенно изводил концентрацию кокоми, что, пусть и не уверенно, но всё же крепко держала основание деревянного оружия. она хорошо защищалась, и признаться честно, даже физически сильнее отбивала удары сяо, чем он хотел. ему в какой-то момент пришлось расширить зону их битвы своим отступлением, когда кокоми нашла удачную возможность начать наносить атаки. сяо до того избегал её ударов, что ненароком задел локтём защищающуюся от атак кадзухи люмин. она чуть потеряла равновесие, чем и воспользовался самурай. найдя её слабое место в данной позе, он высоко прыгнул и резко приземлился за её спиной. она отбила атаку, но также понимала, что из-за случайности теперь теряла положительный исход на битву. девушка приняла влево, перехватывая палку левой рукой и резким разворотом отбивая неожиданную атаку кадзухи. он был впечатлён, как и сяо, что ненароком отвлекался на чужой бой. кокоми не была слепой — сразу поняла, как и куда бить, чтобы битва стала прозрачной в отношении её победы. поддев древком колено адепта, она, словно проплывала сквозь морскую волну, занесла мнимое лезвие прямо к плечу сяо. тот хотел было увернуться, но не рассчитав силы, вильнул сильно вправа, чем, неожиданно, смог себе помочь. всё время сосредоточенная кокоми наконец дала себе возможность расслабить внимание, чем и поплатилась — не успела защитить рёбра, куда весьма уверенно было направлен конец оружия. в это же время люмин отчаянно пыталась забрать у кадзухи доминирующую позицию. она резкими толчками подбиралась к центру площадки, заставляя кадзуху иногда отступать. оба уже вымотались достаточно, чтобы начать сдавать позиции. только в отличие от кадзухи, что воздушными прыжками и резвыми атаками истратил выносливость быстрее, люмин имела нюх на подходящий момент. возможно поэтому она и побеждала во многих битвах — будь то падший архонт, или же действующий… взмах, и кадзуха оступился. резкая атака — и палка истошно трещит, явно где-то лопаясь от силы удара. финальным штрихом стал обманчивый, точь-в-точь как у сяо, разворот корпусом, и в открытую грудь упирается деревянный конец палки люмин. она победно выдыхает, когда паймон радостно называется имена победителей. — это был отличный раунд! — завопила малышка, подлетая уже успевшим отдышаться сяо и кокоми. они поклонились друг другу в качестве благодарности за бой и уже переводили дух, попутно наблюдая за другой битвой. но вот и вторая победа была громогласно озвучена, чем порадовала не только люмин, но и сяо. он искренне радовался счастливой улыбке путешественницы. — ты прекрасно меня одолела. — ниже, чем позволял этикет, поклонился кадзуха. — даже не думал, что после битвы с сёгун райден будет тяжко вырывать победу в других славных боях. но я рад, что это была ты. — спасибо, кадзуха, я тоже получила удовольствие. — хмыкнула люмин. она обернулась в сторону сяо и кокоми, тут же меняясь в лице. ну вот, снова улыбка стала натянутой, а в глазах показалась толика сомнения. она отвернулась, пытаясь игнорировать зудящее желание ещё раз рассмотреть чужую золотую радужку. сяо попытался не обращать внимание на разгорающуюся боль. — … согласна, давайте тогда так и поступим. — кивнула кокоми, после диалога с паймон. сяо всё прослушал и искал хоть намёк на определённость, чем вызвал недоумение у жрицы. но за неё спокойно всё повторил кадзуха. — мы решили не вести бои одновременно. места очень мало. — глянул он на люмин, что искала замену сломанной палке кадзухе. — отлично, я согласен. — тогда нужно решить чей бой будет следующий. — а давайте начнём с проигравших! в мондштадте абитуриенты на рыцарство в своих тренировках так и делают! — возникла паймон. в принципе, от её предложения никто не захотел отказываться, потому сяо и люмин покинули площадку, присаживаясь на брёвна, где разместилась изначально паймон. — начали! — крикнула фея, ознаменовав новые удары соперников. теперь стили ведения боя не так сильно разнились между двумя земляками. кокоми в излюбленной манере плавных движений совершенно точно обходила воздушные взмахи орудием кадзухи. она проворно разворачивала направление боя, уже не боясь, что какое-то движение будет ошибочным. пусть она и не выиграла предыдущий раунд, но руки разогреть на фехтование она уже успела. а вот кадзуха, кажется, принял новую тактику. он не двигался быстро и высоко, чтобы запутать соперницу, лишь точечно выводил её технику на чистую воду. если он сможет предсказать следующий удар, значит бой можно заведомо считать выигранным. они вновь скрестили оружие, не давай друг другу и намёка на пощаду. кокоми вошла в азарт, а кадзуха не сбивал настрой с предыдущего боя с люмин. она явно потрепала ему нервы своей исключительной выносливость и загадками, что таились в каждом движении мечом. а вот кокоми была стандартизированной, но не менее чуткой, чтобы понять, когда чередовать свои сильные стороны. паймон и люмин смотрели с восторгом: они чувствовали себя теми самыми зеваками, что пришли посмотреть на уличные бои, пока сяо застрял в своих мыслях. паймон иногда поглядывала с украдкой не только за его упёртым в одну точку взглядом, но и за ненастоящей лёгкостью подруги — девушка всеми силами пыталась скрыть свои душевные муки за маской веселья и азарта. порой, было видно, как она запрещает себе смотреть в сторону сяо, лишь бы не встретиться с ним взглядами. что между ними случилось вчера, одной селестии было известно. и только когда тренировочная палка кокоми сорвалась с её рук и с треском сломалась на две половины, задумчивая троица наконец вылезли из мыслей. — кокоми проиграла?.. — как-то неуверенно сказала паймон, даже не пытаясь скрыть свой провал внимания. — неудивительно. — смиренно хмыкнула жрица, отряхивая пыльные коленки и рукава. — фехтование явно не моё. вот в катализаторах вы меня точно не одолеете. — уверен, жрица сангономия, ваш авторитет ничуть не пострадал в моих глазах. — улыбнулся глазами кадзуха, вытирая мокрый лоб. — паймон тоже думает, что кокоми-каталистка в бою как рыба в воде! — хихикнула фея. — теперь раунд за предыдущими победителями? — однозначно. — уверенно выдохнула люмин хватая «меч» с первого спарринга. вперёд вышел сяо, так же уверенно держа палку, как свой нефритовый коршун. он боялся пересекаться с непонятным взглядом люмин, поэтому избегал его любыми способами. — начали! — прозвенел в ушах звонкий голос паймон, вмиг затихая вместе со всем окружающим шумом. бой начался без лишней траты времени: оружия встретились звонким ударом, тут же привлекая всё внимание на их действия. люмин была резвой фурией, отбивающая чёткие размашистые удары, как своим родным мечом. она наступала сдержанно, но очень властно — вся территория была будто бы заведомо её. она смотрела вперёд, но не на него — её взгляд был пустым, а действия понятными. ничего лишнего. сяо был удивлён; путешественница будто отключила чувства, выполняя чёткие задачи без лишней эмоциональности. похвальная концентрация, сяо искренне гордился этим. но вместе с тем и боялся. боялся, что такое состояние спровоцировал именно он, и речь шла даже не о спарринге: весь день люмин будто не желала его видеть, попадаться на глаза и вообще существовать рядом с ним. это напрягало, обижало, заставляло сомневаться в себе — когда они успел испортить их взаимоотношения? неужели из-за… — осторожно! — сдавлено пискнула люмин, прежде чем долетел её удар, что со всей силы зарядил по лицу палкой. послышался хруст, но никто не понял чего именно. как и то, куда делся сяо. все видели, как он отлетел от удара к земле, но до прикосновения макушки с ней, успел испариться в воздухе. кокоми и кадзуха ни один раз видели способности сяо к телепортации, но не понимали как она у него работает, поэтому искренне удивились очередному исчезновению. паймон зажмурилась и закрыла рот руками, чётко запомнив тот миг, когда удар метко попал по щеке. а люмин… она в немом шоке застыла, выронив оружие. сяо пропал лишь на мгновение, но успел изрядно напугать всех. он оказался за спиной люмин, закрывая рукой своё лицо. тёмные пряди скрыли всё место поражения, вызывая ещё больший интерес у заставших эту нелепицу. путешественница обернулась, тут же пытаясь разглядеть рану, но сяо вновь исчез, появляясь чуть поодаль от неё. теперь ребята засуетились, пытаясь понять, что вообще произошло. кокоми уже собиралась приблизиться и вылечить рану, как её опередила люмин. она сама подошла к нему, бесцеремонно хватая за руку. девушка лишь желала увести его подальше от лишних глаз, но он хотел спрятаться и от неё тоже, поэтому, недолго думая, вновь исчез в дымке, даже не подозревая, что захватил её с собой. появились они на краю арауми. сяо стыдливо отпрянул, немного дивясь, как не почувствовал телепортацию с люмин. это дело было настолько привычным, что он уже даже не замечал большей нагрузки. — почему мы здесь? — даже с каким-то приятным шоком спросила люмин, разглядывая чуть желтеющий в скором закате горизонт. — это почему ты здесь? — угрюмо переспросил сяо. — потому что кое-кто не разучился бросать всех, чтобы решить свои проблемы без лишней помощи! — вот потому что мне и не нужна лишняя помощь! — ошибаешься! ты успел отвергнуть самое эффективное лечение лучшей жрицы, теперь отвергаешь меня, в чём дело? — это я тебя отвергаю?! — наконец обернулся сяо, уже не скрывая своего лица: вся правая сторона покраснела полосой в месте удара, а с носа и губы была смазана струя крови. люмин чуть сморщилась, пожалев, что столько сил вложила в ту атаку. сяо вряд-ли бы так с ней поступил. она смогла вновь включиться в диалог, лишь когда он приблизился к ней, горя гневом и стыдом. — ты весь день избегаешь меня, ни разу не обронив и слова мне в адрес! а теперь спрашиваешь в чём дело?! да я все нервы себе измотал, пытаясь понять, где ошибся! — ты! ты… — люмин хотела также поддержать эту ярость, чувствуя распирающие эмоции, но не смогла, вспомнив, из-за чего они у неё появились. — это не ты ошибся. а возможно я. — что? — сяо запнулся, не представляя, что в голове сейчас могло быть у люмин. теперь она точно самая загадочная персона в его жизни. — прошу. — она вдохнула, зажмурилась, выдохнула и впервые за день искренне заглянула ему в глаза. — позволь мне сначала помочь тебе с раной. — и ты тогда скажешь в чём было дело? — да.

***

кокоми, кадзуха и паймон остались в немом шоке. они пару секунд оставались неподвижны, пытаясь понять, что сейчас было, пока кадзуха неловко не предположил: — возможно, они захотели решить все свои вопросы наедине. — и поэтому исчезли уже вдвоём, оставив нас здесь? — завозмущалась паймон. — а мне кажется, что это идеальный момент, чтобы разобраться в своих проблемах. я же не одна заметила это напряжение между ними за сегодня? — это правда. я всё гадал, когда именно оно возникло, но так и не дошёл до истины. — о, так вы в курсе? — подключилась паймон. — до сегодняшнего дня их взаимоотношения были явно лучше. — да мы видели. эти опадающие лепестки сакуры их чувств, что возникают на фоне переглядок и молчаливых разговор трудно не заметить. — хмыкнул кадзуха, вспоминая тот самый диалог с адептом, что выглядел каким угодно, но явно не пугающим охотников на демонов, каким описывали горожане. — а паймон не видела никакой сакуры… мы же не в городе… — паймон, это метафора такая. кадзуха имел в виду их чувства, которые они никак не могут спрятать от нас. — объяснила кокоми. — ой, понятно! а что же всё-таки мы можем сделать? — думаю, ничего. они явно показали, что сейчас мы им будем только мешать. я уже натыкалась на подобный случай… мне очень хотели помочь друзья, но на деле разобраться в наших отношениях могли только мы сами — грустно рассудила кокоми. она загналась в вовспоминания своих былых дней, уже привычно поправляя заколку в волосах. и всё же, она нашла в себе силы вернуться в реальность. жрица подошла к своей сумке, доставая по пакетику купленных закусок в столице. — поэтому предлагаю перекусить. мы не можем покидать эту территорию, они нас потом не найдут. — верно. — согласился кадзуха. — хоть они и выглядят совершенно неопытными и нуждающимися в помощи, им необходимо уметь решать свои перетёрки самостоятельно. мы не можем брать за них ответственность, встревать и подталкивать к решению. поэтому стоит позволить им ошибаться и стопориться дальше, раз такова судьба. так что… возвращаясь к нам, мы можем после перекуса снова потренироваться. — да! это весело, когда наблюдаешь за чьей-то дракой! — что-то незаметно было, чтобы ты следила за нами. — хитро глянул на паймон кадзуха, улавливая в проступке. — ой… — лишь неловко сказала паймон.

***

сяо покорно сидел на траве, облокотившись о нагретый солнцем невысокий камень. сейчас его глаза были закрыты, тело расслаблено, а лицо находилось в абсолютной власти рук люмин. она колдовала над ним, словно была с умением кокоми исцелять: нежные холодные пальцы обрабатывали рану на щеке — небольшая, но глубокая царапина осталась после острой щепки деревянного оружия. адепт спокойно мог стерпеть и забыть, но путешественница настаивала. и разве мог он быть против? против её касаний, дыхания, что из-за близкого расстояния он ощущал лбом, спокойствия, возникшего благодаря тихому пейзажу… это был дар, которого он добился даже путём некоторых жертв. сяо почувствовал едкий запах, какой иногда ощущал рядом с кокоми. что-то морское и несъедобное. оно сильно щекотало нос, из-за чего якса поморщился: — это ещё что такое? — мазь из морских водорослей. кокоми сказала, что она полезна для подобных ранений. — набирала на палец побольше светло-зелёной субстанции девушка. — у меня регенерация, я не нуждаюсь… — только хотел отмахнуться сяо, как люмин нежно нанесла мазь на щёку. холод приятно остудил горевшую от удара щёку, успокаивая не только своими свойствами, но и способом нанесения. руки люмин были прекрасны. — твоя регенерации не ослабит боль. — продолжала она. — а эта мазь, судя по всему, очень даже способна на это. если тебе поможет, я ещё куплю. на себе тоже однажды придётся попробовать. — не придётся, если понапрасну не будешь лезть на рожон. — от кого я слышу… — закатила глаза люмин. — мне можно. я оружие. — а я тогда кто? — путешественница. — нашёл её взгляд своим сяо. — у тебя совсем другая цель. — но в битвах участвовать тоже приходится. — только делаешь ты это не ради долга, не имеющего конечной цели. ради брата, ради себя, но точно не потому, что так велел контракт. — но ты освобождён от него. получается, теперь ты тоже как я. — зачерпнула новую горсть крема люмин. — но цель я всё ещё не имею. — тогда почему ты со мной? — просто, чтобы быть рядом. — совсем тихо сказал сяо. он больше не хотел пересекаться с её глазами, хотя видеть их было благодатью. он чуть отвернул от неё порозовевшее лицо, понимая, как сам себя завёл в эту ловушку. люмин также понимала, что услышала сейчас от него. зная характер адепта, такими словами он не разбрасывается просто так. потому она сделала вид, что разглядывать крем с пальцев было куда важнее, чем продолжить тему разговора. — ты хотел знать, что со мной сегодня такое. — вдруг нашла в себе силы люмин. на это сяо резво вернул положение лица обратно, с детским интересом заглядываясь на лицо люмин. сейчас его жёлтые глаза казались ярче и краше. хотя куда ещё больше?.. — да, хотел. — ну… я разговаривала с аякой. — сяо заметно напрягся. — и она сказала… точнее, помогла на кое-что обратить внимание и… — видя, как девушке тяжело даётся разговор, адепт не мог просто так не начать злиться на аяку: «глупая девчонка! все её тогдашние слова звучали как бред, но она всё же смогла убедить люмин в своих глупостях…» — в общем, я хочу спросить. — вернула к себе внимание сяо люмин. — не сделала ли я чего-то страшного, пока была пьяна? — что? — якса ожидал что угодно, но не этот вопрос. — ну, была ли я какой-то назойливой? сильно тактильной? может говорила какие-то глупости или… — нет. всё было в порядке. — правда? я вела себя прилично, ты не врёшь? — не могла поверить люмин. — да. ты не сделала ничего, что могло бы хоть кому-то испортить вечер. — а лично тебе? тебе я ничего не сказала? — люмин покраснела, начав менее аккуратно наносить мазь на опухшее место над бровью. — ничего. а должна была? — сяо попытался найти её взгляд, но она отчаянно их прятала за чёлкой. — нет. и славно. — в чём дело? — я… боялась, что вчера сделала что-то непоправимое и не запомнила это. аяка сказала, что в нетрезвом состоянии я была совсем другой… что-то вроде раскрепощённой может… в общем, я могла сказать тебе какую-то глупость. — например? — сяо шестым чувством знал, о чём шла речь, но неистово затыкал эти мысли любыми оправданиями. он отчаянно напоминал себе, что «дворцовая девчонка» — зло во плоти, раз внушило его милой люмин страшное самомнение, но приятные бабочки в животе вновь возвращали его к мечтам. — например, я умудрилась сделать при ней что-то такое, что ввело аяку в заблуждение. из-за этого мы чуть слегка поругались с ней. — да это она первая начала! — вскочил сяо, не сдерживая раздражения. — как она посмела на тебя наезжать за свои же дурацкие мысли? будь я ближе, я бы недопустил такого, закрыв ей рот сразу, как она вздумала оскорблять твою честь! люмин сидела в немом шоке. сначала от впервые замеченной такой эмоциональности сяо, затем из-за его отчаянного желания её защитить в том конфликте, а потом… после осознания, что он откуда-то был в курсе этого самого конфликта. но откуда? аяка явно сочла бы разбалтывать такое за преступление чести, а слуги ночью не работают, чтобы разнести слухи по всему поместью. и тут всё встало на свои места. люмин с каким-то загадочным взглядом посмотрела на сяо, возвращая его в реальность. он и не понял сразу, как забылся и раскрыл все карты перед ней. щёки его заалели, а тело застыло в колючем напряжении. — ты всё слышал, верно? — крадучась, начала она. — точнее, слушал. это ты ходил по крыше, что даже паймон слышала среди сна? и это ты наблюдал за нами, из-за чего аяка тогда оглядывалась. — её голос нарастал с каждым вопросом, отбивая звонкие удары по перепонкам сяо. голова гудела от стыда и попытки придумать оправдание своему поведению. — да, ты права. — и не стыдно? — горько усмехнулась люмин. — ужасно стыдно. — с какого и до какого момента ты за нами следил? — я просто… — сяо хотел соврать, но понимал, что это сделает его положение только хуже. — я видел всё. услышал, как ты в ночи вышла в сад, а я как раз не спал, медитировал. сначала заметил ваш неловкий диалог с аякой, и клянусь, я хотел уйти, не подслушивать и подсматривать, но… — сяо сглотнул, смущаяясь внимательного взгляда люмин. — но она начала тебе что-то говорить, из-за чего ты чувствовала себя не на месте. и я решил быть на готове, если что-то случится. — и как? случилось? — скрестила руки люмин, понимая, что и тот самый поступок от аяки он тоже видел. — я не хочу это комментировать. — опустил голову сяо, даже не думая лечь обратно к ногам люмин, чтобы она продолжила его лечить. — а придётся. за свои поступки следует брать ответственность. — выдохнула девушка, даже не зная, что она сейчас чувствует. её не очень напрягло это, если честно: она сильно устала за последние сутки, чтобы сейчас разбираться в своих эмоциях. возможно, она разочаровалась в сяо, но не сказать, что в данный момент она желала бы демонстративно обидеться и не разговаривать с ним или что-то в этом духе. ей просто было как-то… тяжело, но без драматизма. однако сяо был совершенно другого мнения. он видел этот её обречённо равнодушный взгляд, боясь, что таким он стал исключительно из-за своего проступка. в любом случае, она была права — поступать так некрасиво по отношению к её личным границам было низко. и прощать его, или же, относиться теперь также доверительно как и прежде она имела право не желать. сяо прекрасно понимал, что отделаться от скандала, злых слов в сторону его принципов, обиды и нежелания больше видеть он не смел. но всё же, как-то ему удалось не получить от неё чего-то больнее удара палки по лицу. хотя и это он считал вполне заслуженным наказанием судьбы. не долго думая, беспощадно изнывая в своей вине, сяо низко опустился перед путешественницей, с солдатской храбростью начав свои слова: — путешественница. я искренне прошу простить мой непозволительный поступок, который я совершил, не обдумав последствия. ты будешь права, если захочешь пресечь любые взаимодействия со мной, и я не смею тебя в этом останавливать. я готов понести твой гнев и обиду, ведь этого заслуживаю. — сяо не смел поднимать взгляда. в первый и последний раз он находил себя в таком состоянии только перед мораксом — когда просил о службе яксы. он испытывал такой же страх за свою судьбу, такую же привязанность к чему-то, что пока что было ему недостаточно доступно, чтобы её испытывать, но он всё равно гордился этими чувствами. и, как сейчас, ждал долгие секунды вердикта. — сяо. — также властно, как и тогда, послышался голос сверху. только теперь его ласково взяли за подбородок, заставив подняться. — я не хочу впредь знать, что ты когда-либо ещё нарушишь моё личное пространство. но и извиняться так церемонно не нужно. не на службе же. — с какой-то лёгкостью сказала люмин. сяо не мог поверить, что его так быстро простили. хотя, он и не услышал окончательного мнения на свой счёт, но видя это умиротворённое женское лицо перед собой, знал, что тяжкий груз вины наполовину опустел. — обещай, что больше такого себе не позволишь. — обещаю. — слишком быстро ответил сяо, тут же затыкаясь в смятении. — точно? — ехидно сощурила глаза она. — точно. — сяо выдохнул, когда увидел на её лице доверие. не такое, как несколько дней назад, но даже более нужное для него. доверие, что исходит от осознания рисков, а не наивного желания открыть сердце. — тогда… — люмин ещё секунду держала интригу, прежде чем не капнуть мазью ему прямо на нижнюю губу. сяо дёрнулся в сторону, явно не ожидая этого. люмин хихикнула, пододвигаясь ближе. он почувствовал неизбежное прикосновение её голых коленок о его плессированные брюки. — спокойно, у тебя же рана ещё и на губе. — шепнула девушка, почему-то избегая его ответного вопроса в глазах. но адепт промолчал, желая узнать, что же будет дальше. а дальше люмин отчего-то опешила. она растеряла всю нарастающую игривость, обменяв её на какую-то смущённость. сяо тоже испытывал сейчас отнюдь не равнодушие, какое испытывал, когда его лечила, например, кокоми или лиюэльские лекари. люмин вновь продолжила наносить мазь, упёрто забивая голову мыслями об отряде, паймон, дальнейших действиях и другими заботами. но взгляд неотрывно оставался на губах, что даже потресканные и с засохшей кровью казались мягкими. недоступными. сяо не отставал от румянца люмин. как бы он не пытался смотреть наверх, на это розовеющее небо в закате, на облаках, что казались высокими и далёкими, его глаза всё равно возвращались к лицу девушки. к её очень сосредоточенному лицу: к чуть нахмуренным бровям, к небрежной чёлке цвета осеннего золота, к яркой радужке, сияющей янтарём и покрасневшим щёчкам. взгляд опустился ниже, оставаясь неотрывным. губы, что сжались возможно от усердия, сейчас напоминали ему увиденную ночную картину, так больно режущую его сердце. младшая камисато, что так грубо и неправильно прижала её к себе, в юношеской похоти желая люмин, посмела испробовать их вкус, куда раньше, чем… чем кто? чем он? глупости! сяо чуть резче отодвинулся, заставив люмин также быстро закрыть мазь. она явно неверно истолковала его действие, хотя лицо излучало совершенно другие эмоции. ну ладно, с этим разбираться сегодня она точно не станет. девушка поднялась, закидывая мазь в сумку. — идём? нас явно заждались. — отчего-то, возможно от неловкости, заговорила люмин. — д-да. идём. — кивнул сяо, ни за что не поднимая глаз с травы. он подошёл к путешественнице, в смятении протягивая ей руку. она также взялась за неё, вновь не возвращая к нему взгляд. кажется, всё вернулось в исходную точку.

***

— ну наконец-то! — воскликнула паймон, когда сзади неё показалась светлая макушка подруги. — ох, вы уже вернулись? — кокоми отложила уже пустую обёртку от местных сладостей, дёргая вздремнувшего кадзуху за плечо. он оторвал лицо от коры дерева, бросая острый взгляд в глаза сяо. почему-то для него они были показателем исхода их личного разговора. — как лицо? — тут же спросил кадзуха. — нормально? — не понял сяо, пока кокоми и паймон недоумённо посмотрели на него. — не болит. я нанесла ту самую мазь, о которой ты говорила, кокоми. спасибо, кстати. — ответила за адепта люмин, понимая, что в его голове совсем другие мысли. это же понял и весь остальной отряд. — я рада, что она подействовала. но моё лечение точно не пригодится? — точно. — отмахнулся сяо. — куда нам теперь? — и правда, путешественница, куда мы дальше держим путь? — вопрос, что волновал всех, заставил люмин уйти в мысли. она же что-то на этот счёт уже решила, но что именно?.. — давайте пока найдём себе ужин. я ужасно голодна, и знаю, что вы уже перекусили, но полноценные блюда лишними не будут. — верно! паймон бы не отказалась от сытного рамёна! — паймон бы никогда от еды не отказалась. — закатил глаза сяо, чем насмешил кадзуху и кокоми. — и вправду. я никогда не видел, чтобы паймон была сыта. — подхватил самурай. — да вы издеваетесь! люмин, они говорят глупости про паймон! — а я вроде тоже никогда не видела тебя сытой… — ухмыльнулась люмин, слыша привычное раздражённое рычание. сейчас оно забавляло весь отряд.