Три: Завтра будет лучше
6 января 2026 г., 16:36
Следующей ночью Калеб пришел снова. Ты замерла, затаив дыхание, когда почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.
Перед сном ты специально спустила одеяло к бедрам. Надела самую короткую майку и самое мягкое белье. Своеобразное безмолвное приглашение.
Ты не знала, явится ли он на этот раз. Но, господи, как же ты на это надеялась.
— Я уверял себя, что это была ошибка, — шепчет он. — Случайность. Что я сумел вовремя остановиться.
Он запускает руку под одеяло и обхватывает твою лодыжку, массируя ее большим пальцем и стараясь не разбудить тебя.
— Но потом я облизнул то, что осталось у меня на пальцах.
Твое сердце замирает.
— Я не хотел, — шепотом продолжает он. — Просто… Не смог удержаться.
Его рука поднимается выше, в конце концов оседая на твоей талии. Он целует кожу под твоим коленом, а ты с трудом сдерживаешь рвущийся наружу стон.
— Я ни с кем этим не занимался. Никогда не хотел, — пальцы скользят к твоим бедрам, подхватывая пояс трусиков. — Говорил себе, что это будет только с тобой.
Поцелуи движутся выше.
— Думала, я не заметил? — продолжает он. — Ты стала носить открытую одежду дома. Перестала закрываться в комнате.
Он начинает медленно стягивать с тебя трусики, будто дает тебе шанс остановить его. Но ты не останавливаешь.
— Ты никак это не объяснила. Но знала, как это подействует на меня, правда?
Ты не знала, честно. Надеялась, что он обратит на тебя внимание, если надеть юбку покороче; надеялась, что он заметит твои новые духи. Но никогда не думала, что это его сломает. Что он наконец-то признается во всем, если ты притворишься спящей.
А еще ты не знала, как это отразится на тебе. Потому что сейчас ты возбуждена, дрожишь и предвкушаешь продолжение. И пути назад уже нет.
— Я говорил себе, что подожду, пока ты подрастешь. Когда будешь готова. Когда я смогу посмотреть тебе в глаза и спросить.
Он стаскивает трусики до твоих колен. Затем до лодыжек. Потом они оказываются на полу. Ты чувствуешь его дыхание и губы на своем бедре.
— Но ты ведь уже готова, правда? М-м-м… вот так.
Он осыпает поцелуями внутреннюю сторону твоего бедра, бок, живот.
— Знаешь, я передернул той рукой, на которой осталась твоя смазка, — мягко произносит он. — Даже не помыл ее, просто дрочил и думал о том, какая ты теплая там. И мокрая. Из-за меня.
Выслушав его признание, ты сжимаешь бедра, заводясь от мыслей о том, что твой брат ощутил твой вкус и ласкал себя, думая о тебе.
—…Еще спишь? — бормочет он, спрашивая себя.
Он ждет ответа.
Но ты молчишь. И не двигаешься. Ты позволяешь ему поверить в это. Потому что хочешь, чтобы это произошло. Хочешь его. Хочешь так сильно, что обеспечиваешь ему оправдание.
Он наклоняется ближе и сдавленно стонет, горячо и сбивчиво выдыхая тебе между ног.
— Тогда не просыпайся.
Ты позволяешь ему развести твои ноги и наконец-то, наконец-то припасть к тебе ртом. Сначала он лижет медленно и настороженно, затем дольше. Глубже. Разводит твои ноги шире и самозабвенно стонет тебе в лоно.
Стон звучит гулко и хрипло, словно удовольствие причиняет ему физическую боль.
Затем он отстраняется и смотрит на тебя.
— Так вот что ты скрывала от меня, — тяжело выдыхает он, широко раскрыв глаза.
По голосу кажется, будто он находится на грани безумия.
— Ты не представляешь, как это на меня влияет, — продолжает он, снова припав к тебе языком. — Не представляешь, на что я готов ради этого.
Он не останавливается. Не отрывается от тебя, чтобы продышаться, просто зарывается между твоих бедер так, словно дышит тобой.
— Я пытался представить, как звучат твои стоны, — глухо проговаривает он тебе в лоно. — Как это будет ощущаться. Какая ты будешь мягкая.
Он вводит в тебя палец. Аккуратно, словно боится, что ты исчезнешь, если сделать это слишком быстро. Но ты не исчезаешь. Ты сжимаешься вокруг него так интенсивно, что Калеб подрагивает и начинает тяжело дышать тебе в кожу.
— Боже. Ты… ты прекрасна.
Он снова припадает к тебе и лижет неторопливо, томно, словно пытается наверстать упущенное. Его язык скользит по твоим складкам, а руки до синяков сжимают твои бедра.
— Я готов на всё, — шепчет он. — На что угодно. Просто… просто позволь мне остаться здесь. Позволь ощутить твой вкус.
Ты начинаешь прерывисто дышать, но он этого даже не замечает: он слишком увлечен собственным удовольствием, потираясь о матрас и постанывая у тебя между ног.
— Поверить не могу, что ты подпустила меня к себе, — шепчет он между каждым толчком. — Я душу бы за это продал. Ты даже не знаешь… сука, я сейчас сдохну.
И когда твое тело пробирает дрожь, когда бедра зажимают его голову, когда он чувствует твою пульсацию своими пальцами…
— Ты кончаешь, — трепетно выдыхает он, словно признается во грехе. — Ты реально… блять, я это чувствую.
Он продолжает лизать тебя во время твоего оргазма, словно ему все равно, что́ ты скажешь, если вдруг проснешься.
Потому что пути назад уже нет.
Потому что он не сможет притвориться, что ничего не произошло. Не сможет больше скрывать своего желания. Вожделения.
— Господи, — выдыхает он. — Мне кажется, я тебя люблю.
Ты сжимаешь в кулак скрытые под одеялом ладони, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не пошевелиться. Чтобы не броситься к нему в объятия. Чтобы подавить всхлипы. Чтобы не прошептать признание ему в ответ.
Напоследок он еще раз целует твое бедро и вдыхает твой запах, пытаясь сохранить его в памяти. После этого он наконец-то отстраняется, тяжело дыша, и глаза ему застилает не то обожание, не то стыд.
— Завтра будет лучше, — уходя, клянется он.
Но перед тем, как покинуть комнату, он подхватывает с пола твои розовые трусики и аккуратно кладет их к себе в карман.
