Ворчун из Мус-Фолс

Хантер

Самый лучший парень

– Нам нужны еще шоты! – орет кто-то. Я даже не уверен, кто именно. После ужина алкоголь потек рекой. С открытым баром, думаю, все сегодня надерутся по полной. – Олли, ты будешь еще? – Да, – отвечает он. – Точно? – я смотрю на него. Глаза за очками уже слегка затуманены. – Я в норе. – В норме? – фыркаю я. – Ладно. Хотел сказать «в норме», – он икает. Приносят поднос с шотами, и Олли тут же хватает два, опрокидывая их один за другим. Не помню, чтобы когда-либо видел его настолько пьяным. – Ты такая классная, Шэрон, – сообщает он женщине рядом с собой. – Нам надо чаще вместе куда-нибудь ходить. У нее загораются глаза. Рождественские огоньки на ее свитере отражаются в зрачках. – Обязательно. Можешь брать с собой Хантера. Нам будет та-а-ак весело. – Мы будем делать крекеры. – Крекеры? – переспрашиваю я, отпивая свой напиток. – Какие еще крекеры? – Крекеры, Хантер. Крекеры. – Еду? – Есть ферма крекеров. Там выращивают крекеры. Мы поедем делать крекеры, – поясняет Шэрон тоном, будто все предельно очевидно. – Окей. Как скажете, – я делаю глоток воды и качаю головой, глядя на эту парочку. – Кевин! – орет Олли. – Олли, вызывали? – отзывается Кевин. – Нам нужно поехать делать крекеры, – пьяно хихикает Олли. – Крекеры? Где мы можем делать крекеры? Это будет следующий корпоратив. Великолепная идея, – говорит Кевин. Крекеры. Серьезно? Понятия не имею, откуда вообще все это взялось и что именно имеет в виду Олли. – Еще можно варить суп! – Олли хлопает в ладоши в приступе энтузиазма от собственной идеи. – Все придут ко мне домой. Будет день супа. – Что? – теперь я реально в замешательстве. Я ни разу не слышал, чтобы Олли кого-то звал к себе домой. Только ребят из нашей компании — и то по большим праздникам. Похоже, Олли после восьмой рюмки жаждет быть душой компании. – Вечер супа? Обожаю, – хлопает в ладоши Шэрон, глаза у нее сияют. – Можно организовать его после дня крекеров. – Да, – икает Олли. – Мы обязаны это устроить! Олли покачивается и заваливается на меня, и я обнимаю его за талию, чтобы удержать. – Вы такие милые вместе, – протягивает Шэрон. – Как вы начали встречаться? – Э-э… – начинает Олли. – Я как-то раз слег с простудой, а он принес мне суп, – говорю я. – И все. Это был идеальный суп, и с тех пор мы вместе. – Это так трогательно. – Что я могу сказать? Я знаю путь к сердцу своего мужчины, – выдает Олли, поворачивая на меня свое пьяное, светящееся лицо. Его глаза, как горячий шоколад, теплые и мягкие. От этого взгляда жар распространяется по моему телу, разливаясь где-то внутри. Меня пробирает дрожь от того, с каким вниманием он меня разглядывает. Я хочу его поцеловать. Черт. Не уверен, что мы можем позволить себе такое прямо сейчас. Олли слишком пьян, и я не хочу испортить вечер. Пока он держится просто отлично. Даже если несет бред про занятия по изготовлению крекеров с коллегами. – Хотела бы я, чтобы мой муж знал меня так же хорошо, как вы друг друга, – говорит Шэрон. – Мы же всю жизнь знакомы, – отвечаю я. – Это помогает. – Вы правда самая милая парочка, – мечтательно вздыхает она. – Я так рада, что Олли счастлив! Если такое вообще возможно, то она еще пьянее, чем он. – Я та-а-ак счастлив, – протягивает Олли. – Хантер лучший. Лучший бойфренд на свете. – Почему ты так долго держал этого мужчину при себе? – шепчет Шэрон. – Он ведь такой симпатичный, Олли. – Он такой симпатичный, – эхом повторяет Олли. – Так, по-моему, нам пора домой, – я выхватываю у него стакан и ставлю на стол. – Нам не обязательно слушать, какой я красавец. – Но ты красавец, – тянет Олли. – Самый красивый бойфренд из всех красавцев. – Шэрон, был рад познакомиться. Мне нужно уложить этого красавца в постель. – Вот это правильно! – визжит она. – Не в том смысле, – я мотаю головой. Олли уже конкретно заваливается набок. Перекидываю его руку себе за плечо, обнимаю за талию и вытаскиваю из бара. В лицо тут же бьет холодный порыв ветра. – Шэрон ты о-о-очень понравился. Прям о-о-очень, – икает Олли. – Она милая. – И сказала, что ты красавчик. – По-моему, ты тоже так сказал. – Да, потому что так и есть. Ты видел себя вообще? Я усмехаюсь: – Вот теперь я точно знаю, что ты пьян. – Я могу быть пьяным и при этом считать тебя горячим, Хантер, – Олли останавливается как вкопанный посреди тротуара. – Боже. Я сказал это вслух? – Все нормально, – я беру его за руку и пытаюсь дотащить до машины. Но, надо признать, для пьяного он удивительно упертый. – Мне правда не стоит думать о твоем прессе, – бормочет он. – Я знаю, что он есть. Я его щупал. И эти руки, которые рубят деревья. Такие сильные. – Хочешь, я дам им работу и донесу тебя до машины на руках? – Ты бы сделал это для меня? Я становлюсь перед ним, смотрю сверху вниз. В холодном воздухе его дыхание вырывается белыми облачками. – Да. Ты, Олли, пьян в стельку, и тебе нужно домой. Завтра тебя настигнет зверское похмелье. Он хлопает меня по груди: – Да все будет норм. – Конечно, – бурчу я. На этот раз, когда я двигаюсь вперед, он все-таки идет со мной. Открыв пассажирскую дверь, я усаживаю его внутрь и помогаю пристегнуться. Его мягкие ладони сначала отмахиваются от меня, а потом хватают и цепляются за рубашку. – Спасибо, Хантер. – За что? Он откидывает голову на спинку сиденья, закрывает глаза. – За то, что сегодня… пришел. То есть… за то, что был сегодня. – Эй, – я переворачиваю ладонь и сжимаю его пальцы. – Ты же знаешь, я всегда рядом. Тем более, если я единственный, кто может доставить тебя домой. – Ага. Остаток пути проходит в тишине. Олли уже тихо посапывает рядом. В салоне моего пикапа негромко играет музыка, а я постукиваю большими пальцами по рулю. Вечер выдался и забавным, и странным. Когда Олли понадобился фальшивый бойфренд, я думал, что это будет как любой наш обычный вечер, когда мы просто зависаем вдвоем. Оказалось, что совсем нет. Это было чертовски приятно, слишком приятно — быть с ним рядом. Ловить на себе его взгляд с чем-то вроде… нежности? Это все алкоголь. Однозначно. Потому что Олли не может ничего чувствовать ко мне, кроме дружбы. Я провожу рукой по лицу, сворачивая к его дому. Эти чувства к Олли надо снова запереть и задвинуть поглубже. Он не испытывает того же. Я не хочу рисковать нашей дружбой. Это было лишь на один вечер. Всего один вечер. Пока он все еще наполовину спит, я помогаю ему добрести до дома и доставляю его в спальню. Олли падает на кровать, не раздеваясь. Я расшнуровываю его ботинки и отбрасываю их в сторону. – Останешься на ночь? – сонно выдыхает Олли, утопая в матрасе. На лице — счастливая пьяная улыбка. – Пожалуйста. Хантер? – Ладно, останусь. Ну, значит, не на один вечер, а на вечер и следующее утро. А потом все. Серьезно.