Ворчун из Мус-Фолс

Хантер

Превратился в тыкву

Подталкивая плечом входную дверь, я балансирую, держа стаканы с кофе, упаковку с бейглами и пакет, болтающийся на пальцах. – Хантер? Это ты? Из глубины дома Олли доносится протяжный стон. – Я. Скидывая ботинки и стряхивая с куртки снег, сгружаю все продукты на кухонную столешницу, хватаю то, что мне нужно больше всего, и нахожу Олли, склонившегося над унитазом. – Ну как ты там, чемпион? – У-у-уф. Зачем ты дал мне столько пить? – Я как раз пытался тебя остановить. Это ты решил не тормозить. Он косится на меня одним приоткрытым глазом, лоб покрылся испариной. – Разве не твоя работа, как моего бойфренда, следить за тем, сколько я пью? – Технически я больше не твой бойфренд. И, на минуточку, я действительно пытался. – Почему я тебя не послушал? – стонет он. – Потому что ты был душой компании. Толкнул речь о том, как вы все вместе будете делать крекеры. – О боже, серьезно? У-у-уф. Напомни мне больше никогда столько не пить. Я откручиваю крышку от бутылки, которую держу в руке, и протягиваю ему: – Давай. Станет легче. Он мотает головой и упрямо сжимает губы. – Не уверен, что мой желудок это выдержит. – Я взял самый безвкусный вариант, какой нашел. Электролиты всем помогают. – Обычно в подобных ситуациях я сам себе варю суп, забираюсь на диван и весь день смотрю фильмы. – Ну, тогда… – я достаю из шкафчика полотенце и смачиваю его под водой, – если сможешь оторваться от унитаза, я закажу суп, и мы вместе посмотрим рождественские фильмы на диване. – Это входит в твои бойфрендские обязанности? – спрашивает он, закрывая глаза, когда я прикладываю прохладную ткань к его лбу. – Нет. Бойфрендские обязанности закончились в полночь. – Ты что, тыква? Я смеюсь и кидаю мокрое полотенце в раковину. – Не тыква. Но бросать тебя мучиться от похмелья в одиночестве тоже не хочу. Тем более у меня на сегодня все равно нет никаких планов. – Врешь, – говорит Олли, пытаясь подняться. – С чего это я вру? – Я точно знаю, что ты должен быть на ферме. – Она вполне проживет без меня пару часов. Прелести владения бизнесом. – Ты уверен? – уточняет Олли. – Да, уверен, – киваю я и направляю его в сторону гостиной. – Поверь, если бы я был там жизненно необходим, я бы уже был там. – Я тебе вообще говорил когда-нибудь, какой ты классный друг? – Олли благодарно смотрит на меня, пока я помогаю ему опуститься на диван и укрываю одеялом. – Не на этой неделе, – ухмыляюсь я. – Ты правда очень хороший друг. – Ты же знаешь, что ради тебя я сделаю все. Олли заворачивается в плед, как буррито, и начинает листать приложение на телеке, пока я оформляю заказ на суп. Не так я представлял себе субботу, но для моего обычно забитого графика это очень приятное изменение. Я заказываю для Олли суп и хлеб — самое пресное, что только нахожу, чтобы не напрягать его желудок, и беру себе пару блюд. Я-то знаю, что одного бейгла мне не хватит. Когда я возвращаюсь и плюхаюсь рядом, Олли пододвигается и буквально вжимается в меня. – Так мне точно станет лучше, – вздыхает он, утопая в моем плече. – Тогда никуда не уйду. Хм. Приятно. Мы с Олли всегда были довольно тактильными друг с другом, но почему сейчас это ощущается по-другому? Меня тянет поцеловать его в макушку. Притянуть еще ближе, запустить пальцы в волосы. Но так друзья себя не ведут. Бойфренды – да. Друзья – нет. Часы бойфренда закончились в полночь. Я снова просто Хантер, лучший друг Олли. Звание, которым искренне горжусь. Я закидываю ноги на журнальный столик, Олли делает то же самое. Игнорирую разряд, пробегающий по ноге, когда пальцы его ног задевают мою икру. Это точно не чувство «просто друга». И совсем не то, что мне сейчас нужно. Это же Олли. Он знает обо мне все. И я знаю все о нем. Ну… почти все. Потому что буквально на днях я узнал, что он все еще девственник. Не то чтобы это что-то меняло, но мысли тут же начинают крутиться вокруг того, кто достоин Олли. Это должен быть человек, который видит, какой он особенный. Тогда почему от одной мысли, что он будет с кем-то встречаться, меня так перекручивает? – Ты в порядке, Хантер? – спрашивает Олли, приоткрывая один глаз. – В норме. А что? – Ты начинаешь рычать. – Оу. Прости. – Это потому, что принцесса сбежала и не получит свое рождественское чудо? – Пока что, – поправляю я, возвращая взгляд к экрану. – Ей сначала нужно вернуться во дворец, чтобы чудо случилось. – Эти фильмы такие предсказуемые, – смеется Олли. – Но я все равно люблю их смотреть. – И поэтому ты так обожаешь Селин Дион, – хихикает он. – Эй, в пронзительных балладах нет ничего плохого. – Особенно, если ты за рулем, – фыркает он. – Эй, – я тыкаю его локтем в бок. – Продолжишь в том же духе — пойду домой. – Тогда как ты узнаешь, получит ли принцесса свое чудо? – Да-да, – бурчу я. Один фильм сменяет другой, потом третий. Олли уже почти спит у меня на руках, а наполовину доеденный суп остывает на столике. Кажется, я не шевелился три часа, но, если честно, не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько умиротворенным. Обычно в праздничный сезон — с начала ноября и до самого конца января — я в вечном цейтноте. Даже минуту на то, чтобы просто присесть, найти тяжело. А сидеть вот так с Олли? Мне даже в голову не приходило, насколько это мне нужно. И мне это нравится. Может, даже слишком нравится. Я понимаю, что он окончательно заснул, когда его рука соскальзывает и оказывается у меня на бедре. Черт. Это уже слишком близко к запретной зоне. Я пытаюсь чуть отодвинуться, но рука двигается вместе со мной. Черт. Не хочу думать о том, как эта ладонь сжимает какие-то другие части моего тела. О том, как хорошо это могло бы чувствоваться. О том, каково было бы заняться с Олли сексом. С Олли. Моим лучшим другом. Боже, секс только все усложнит. Это последнее, о чем мне стоит сейчас думать. Но раз уж эти мысли появились, прогнать их уже не так просто. Сдернуть с него свитер. Увидеть, как румянец расползается по щекам. Черт, интересно, как далеко по его коже он может распространиться? Стоп. Опасная зона. Мне точно не нужно об этом думать. Мне нужно выбираться отсюда, пока я не начал воплощать эти фантазии в жизнь. Не сейчас, когда Олли вымотан и уязвим после вчерашнего. Замечаю, что за окнами уже совсем стемнело, и осторожно выскальзываю из его объятий. Укладываю его на подушку и поправляю одеяло. – Хантер? – он шевелится. – Извини. Меня внезапно дернули на работу. – Прости, – бормочет он в ответ. Я улыбаюсь сверху: – Нечего тут извиняться. Снимаю с него очки и кладу на журнальный столик. – Отдыхай. Уверен, завтра тебе будет гораздо лучше. Я уже почти выхожу, когда Олли хватает меня за руку. – Спасибо, что был сегодня со мной. И вчера. – Как я уже говорил, Олли, – я сжимаю его пальцы, – я не хотел быть ни в каком другом месте. А теперь спи. Увидимся завтра. Натягиваю ботинки и выхожу на улицу. Резкий, холодный ветер хлещет по лицу. Черт, как же мне это было нужно. Он остужает каждый взбесившийся в голове импульс. Олли нужно вернуть обратно в коробочку «друг». Открывать коробку «бойфренд» оказалось для меня слишком. Друзья. Друзья. Друзья. Вот и все, чем мы когда-либо будем. И мне чертовски повезет, если всю жизнь я буду его лучшим другом. Мы слишком глубоко вплетены в жизни друг друга, чтобы рисковать и пытаться сделать из этого что-то еще. Что-то другое. Секс все портит. Всегда. Друзья. Друзья. Друзья. Может, если я буду повторять это достаточно долго, когда-нибудь сам в это поверю?