Ворчун из Мус-Фолс

Олли

Какой хороший парень!

Провожу расческой по волосам в последний раз и оцениваю свое отражение. Зеленый свитер крупной вязки. Темные джинсы. Даже достал на сегодня новые очки с прозрачной оправой. Наряд не особенно парадный, но мне нравится. И у меня ощущение, что Хантеру он тоже понравится. Хантер. Настоящее свидание с ним. С моим лучшим другом. Я нервничаю и радуюсь одновременно. Хочу, чтобы все прошло хорошо. Он не любит отношения. Стоит только заговорить о чем-то серьезном, как Хантер превращается в ворчащего мрачного зверя. Так что, когда он сам предложил попробовать это… я был в шоке. А если мы попробуем по-настоящему — и никакой химии не случится? Это же сломает нашу дружбу. Как я потом вообще смогу на него смотреть, если между нами... ничего не получится? Об этом думать нельзя. В дверь стучат, звук разносится по дому, пока я бросаю в зеркало последний взгляд. Распахиваю дверь — и вот он, Хантер. И вау! Кажется, я еще ни разу не видел Хантера таким... секси. Джинсовая рубашка на пуговицах, черный галстук, черные брюки — так хорошо он не выглядел никогда. – Привет. Я поспешно поднимаю взгляд к его темно-карим глазам. Под бородой играет ухмылка. – Привет, Хантер. – Ты классно выглядишь. – Ты тоже классно выглядишь, – автоматически повторяю я. Между нами повисает неловкая пауза. Прекрасно. Кажется, начало свидания так себе. – Блин, – стонет он. – Ты тоже нервничаешь? – Ага, – я киваю слишком рьяно, и очки сползают на кончик носа. – То есть... да, я нервничаю. Очень нервничаю. Хантер берет меня за руку и притягивает к себе. Я буквально врезаюсь в его крепкую грудь. – Хочешь, я помогу тебе успокоиться? – И как ты собираешься это сделать? Ответом становится поцелуй. Поцелуй, который я чувствую каждой клеточкой своего тела. Его пальцы скользят к основанию моей шеи, меняя угол. Хантер накрывает меня со всех сторон — в самом лучшем смысле. Его запах. Его прикосновения. Его вкус. – М-м-м. Не уверен, что это сработало так, как ты рассчитывал. – Нет? – его вопрос касается моих губ. – То есть да, с нервами помогло. Но теперь мне хочется больше всего этого. Он быстро чмокает меня. – Сначала свидание, Олли. А уже потом можно будет приступить ко всему этому. Я хватаю пальто, Хантер помогает мне в него влезть, а я на ходу защелкиваю замок на двери. – Куда мы идем? – Я знаю одно милое местечко в Мус-Спрингс. – Зачем ехать час, когда у нас в городе полно хороших мест? – А ты правда хочешь, чтобы весь город подходил к нам и спрашивал, как проходит свидание? Глаза у меня округляются от одной мысли. – Нет. – Я так и думал, – он распахивает дверцу пикапа. – Может, в следующий раз. Пусть будет, о чем посплетничать. Но не сегодня, не в первый наш раз. Я наблюдаю, как он обходит машину спереди и садится за руль. – Можно кое в чем признаться? – спрашиваю я. Он закидывает руку на спинку сиденья, ткань рубашки натягивается на широких плечах. Раньше я не обращал внимания на такие мелочи в Хантере, но теперь замечаю и наслаждаюсь. – В чем? – Мне уже нравится сама мысль о следующем разе. Он снова тянется ко мне с поцелуем: – Мне тоже. Интересно, я вообще когда-нибудь привыкну к ощущениям от его поцелуев? Это… хорошо. Слишком хорошо, до безумия. До того, что хочется развернуть его обратно в дом и сразу перейти к тем самым вещам, на которые он намекал. Поездка проходит под звуки рождественских балладх Селин — и моих вечно похотливых мыслей, о которых я благоразумно молчу. Мус-Спрингс — практически копия Мус-Фолс. Те же гирлянды над главной улицей. Те же сугробы на обочинах, по которым туда-сюда носятся дети. Те же витрины, светящиеся изнутри. – Пойдем. Сюда, – говорит он. Хантер берет меня за руку и ведет по тротуару. И не отпускает, пока мы идем рядом. – Куда мы идем? Уголок его губ изгибается в улыбке: – Как ты смотришь на пиццу? – На пиццу? Это нормально — на первом свидании? – уточняю я. Не то чтобы у меня был большой опыт, но… пицца? – А что ты имеешь против пиццы? – Ничего. – Мы будем делать ее сами. Я подумал, что это весело. – О. Звучит классно. Хантер хватает меня за плечи и мягко прижимает к кирпичной стене. – Я знаю, ты придирчивый в вопросах еды, Ол. Так что решил, что так будет проще. Если не хочешь — мы не обязаны. Я трясу головой: – Нет. Мне нравится. – Хорошо. Потому что, по-моему, это идеальное место для первого свидания. – С чего это? – Сам увидишь. Хантер наклоняется, словно собираясь поцеловать меня, но в последний момент прижимается губами к щеке и отстраняется. – Жестокий ты человек, – бросаю я вслед, торопясь снова взять его за руку. – У нас будет еще куча времени для всего такого, обещаю. Ты точно не уйдешь сегодня, не… – Не что? – переспрашиваю. Его губы почти касаются моего уха: – Не кончив мне в рот. – О. О. – Вот именно, – Хантер распахивает запотевшую стеклянную дверь и шлепает меня по заднице. – А теперь будь хорошим мальчиком и марш внутрь делать пиццу. На меня сразу наваливаются аппетитные запахи чеснока и томатов — но не только. В полный рост вдоль стен выстроились картонные фигуры Селин Дион, Мэрайи Кэри и Бейонсе. За стойкой висит старый постер турне Уитни Хьюстон, а из колонок гремит ее песня. Из меня вырывается смешок: – Как ты вообще нашел это место? Глаза у Хантера становятся теплыми, лицо светится. – Ты про эту жемчужину? Как можно было ее не заметить? – И почему ты никогда не приводил нас сюда раньше? – спрашиваю, снимая пальто. – Это мое секретное местечко, – подмигивает он. К нам подходит молодая девушка и ведет к столику, где уже ждут два шарика теста, куча начинок и банка соусa. – Все готово, можно начинать. Только раскатайте тесто примерно до полутора сантиметров толщиной, чтобы не подгорело. – Спасибо, – говорю я, и она отходит к другой паре. На каждом стуле лежит передник. Я натягиваю свой через голову, и Хантер делает круг пальцем: – Повернись, я завяжу. Сильные пальцы легко проходят по моей спине. Как так вышло, что я никогда раньше не обращал внимания на такие вещи? Прикосновение короткое, почти невинное. Может, поэтому другие парни меня особо и не цепляли — никто не заставлял меня чувствовать себя вот так. Его губы задевают кожу сбоку на шее — и вау. Это чертовски приятно. – Готово, – он слегка сжимает меня за бедро. – С-спасибо, – бормочу я. Занимая место напротив, он смотрит на меня с тем самым понимающим выражением и наклоняется вперед: – Готов делать пиццу? Я хватаю скалку и принимаюсь за свой комок теста: – Не уверен, что когда-либо делал пиццу сам. – А в начальной школе? – напоминает он. – Мы же делали эти мини-пиццы на обед. – О боже, – я смеюсь. – Они же были отвратительными. Почему вообще нам позволяли это есть? – Нам повезло, что мы не отравились. Я указываю на него скалкой, с которой слетают кусочки теста: – За себя говори. Мне кажется, я потом неделю дома валялся, так меня скрутило. Хантер приподнимает бровь: – Ну, будем надеяться, эта пицца тебе не повредит. Иначе я очень расстроюсь, что не смогу с тобой провести время. У меня от улыбки видны все зубы: – Зато ты мог бы принести мне суп, чтобы мне стало лучше, и тогда наша история отношений стала бы совсем настоящей. Из него вырывается громкий смех: – Я уже не помню, кто кому суп приносил, Ол. Мы оба друг о друге заботимся. – Отлично. Я тебе это напомню, если вдруг понадобится. Когда тесто раскатано, я разливаю сверху соус и размазываю его ложкой, украдкой поглядывая на Хантера. Взгляд скользит по его груди, плотно обтянутой рубашкой. По тому, как ходят мышцы под тканью, пока он работает. Я уже не уверен, чего хочу больше — Хантера или пиццу. – Как успехи? – снова возникает рядом девушка, и я вздрагиваю. – Все отлично, – отвечает Хантер. – Еще начинок принести, или вам хватает? – Все отлично, – говорю я, хватая щепотку сыра и высыпая на пиццу. – Супер. Может, вам налить что-нибудь выпить? Пиво, вино, газировку, воду? – Два светлых эля, если есть, – говорит Хантер. Она улыбается: – Уже несу. – По-моему, сыра у тебя маловато, Олли, – замечает Хантер, когда капли соуса шлепаются на деревянный стол. – Что? – я гляжу вниз: корж полностью скрыт под моцареллой. – Нормально. Мне нравится. – Лишь бы мне что-то оставил. Я бросаю ему кусочек на соус: – Вот. Это я специально для тебя отложил. Он закатывает глаза: – Ах, вот какой ты заботливый бойфренд. – Лучший, – фыркаю я. Он тянется и кладет один кружочек пепперони в центр моей пиццы, добавляя рядом красный перец: – Вот. И я тебе кое-что оставил. Остальное он ссыпает на свою. – Ты же понимаешь, что без сыра будет так себе? Он хватает горсть и перемешивает ее с горой начинки: – Будет офигенно. – Как скажешь. Я аккуратно раскладываю оставшиеся пепперони, колбаски и перец ровными кругами поверх сыра. Краем глаза сравниваю свою пиццу с его творением — хаос и месиво. Вся наша дружба как на ладони. Я воплощение аккуратности и порядка. Хантер — организованный хаос. Нам приносят напитки и уносят пиццы в печь. Из колонок как раз начинает играть «All I Want For Christmas», и это идеально. – Знаешь, я рад, что ты привел меня сюда, – говорю я. Хантер поднимает бутылку, и мы стукаемся. – Я и не представляю, кого еще хотел бы сюда позвать. – Они тут ставят песни только тех артистов, постеры которых висят на стенах? – Только певиц. Вообще классная тема. В следующий раз приведу тебя на вечер Бритни. Тебе точно зайдет. Идиотская счастливая улыбка так и норовит навек застыть на моем лице, даже когда я делаю глоток пива. – Это будет весело. Я не знаю, почему так нервничал из-за сегодняшнего вечера с Хантером. Мы знакомы много лет. Все же не должно вдруг перевернуться с ног на голову. Мы все те же мы – только с бонусом в виде поцелуев. А что будет потом, когда мы доедим пиццу? Жду не дождусь продолжения.