Старые сказки

Площадка перед домом была расчищена кое-как, арендованный джип — старый, подешевле, — пробирался по снегу медленно, словно крадущийся хищник. Хэнк намеревался подъехать как можно ближе к крыльцу, чтобы не тащиться потом с сумками по сугробам. Сумок, впрочем, было всего две, маленькая, принадлежащая Коннору, и его, побольше. Совсем не сложно. Хэнк заглушил мотор, отстегнул ремень и выскочил наружу, тут же поскользнувшись на прячущемся под снегом слое льда. С губ сорвалось несколько неприличных слов; морозный, но необычайно чистый воздух обжег легкие. Хэнк обернулся, чтобы рассмотреть как следует дом. Два этажа, первый облицован камнем, второй, чуть выдающийся над первым, полностью деревянный. Множество окон, украшенных резными наличниками, резные перила на крыльце. В доме явно был камин или даже печь — Хэнк прищурился и рассмотрел тонкую струйку дыма над крышей, хотя труба с такого ракурса была не видна. Прибитая к козырьку огромными скобами вывеска из куска цельного дерева, прорезанная поперек огромной трещиной, чуть покосилась. Надпись оказалась выжжена, вычурным шрифтом, с засечками, с узкими, вытянутыми вверх буквами. Если не знать точно, что написано, с первого раза и не прочитать. «Дамасская роза» Коннор покинул джип сразу после остановки, легким, аккуратным движением закрывая за собой дверь. Быстрым взглядом он окинул дом, отмечая его полную идентичность фотографиям на сайте, а потом переключил внимание на Хэнка. Несколько мгновений Коннор молча наблюдал за тем, как тот, часто моргая от выступивших в уголках глаз слез, рассматривает дом, а потом спросил с улыбкой, заранее зная ответ: — Нравится? Тихий голос отвлек Хэнка от изучения узоров на дереве, взгляд стал менее сосредоточенным, а стоило глазам встретиться с глазами Коннора, так и вовсе потеплел. — Пожалуй, да. Необычно. — Насколько мне известно, хозяйка старалась сделать все аутентично. — Если внутри так же, как снаружи, то у нее явно получилось. Хлопнула дверца багажника, и Коннор, удерживая обе сумки одной рукой, словно они были совсем невесомыми, поднялся на несколько ступенек. Остановился, оценивая ситуацию — холодное дерево, покрытое лаком, оказалось скользким, — и протянул Хэнку вторую руку. Месяц назад они впервые поцеловались. Это было утром субботы, на залитой солнцем кухне в доме Хэнка. На сковородке скворчала яичница, закипал чайник, из старого радио доносилась веселая танцевальная музыка. Коннор сидел за столом, просматривая на планшете утренние сводки новостей, рассеянно гладил Сумо. Впервые за долгое время дом словно бы ожил, наполнился радостью. Хэнк просто повернулся к Коннору, задавшему какой-то обыденный вопрос, и поддался порыву: подошел к нему, наклонился и быстро коснулся его губ своими. Они ни разу не обсудили это потом. Коннор тогда ничего не сказал, только его диод несколько секунд горел желтым, а сам Хэнк решил, что стоит дать андроиду время все как следует обдумать. Утро продолжилось так, как будто бы никакого поцелуя и не было. Но с того момента оба они стали заботиться друг о друге гораздо больше, а также искать предлог, чтобы коснуться друг друга. То Хэнк пытался убрать непослушную прядку со лба Коннора, якобы она ему мешает, делая это медленнее, чем необходимо. То Коннор, забирая папку с документами, как бы случайно проводил своими пальцами по тыльной стороне ладони Хэнка. Таких случаев становилось все больше и больше, и протянутая сейчас Коннором рука тоже была благовидным предлогом прикоснуться. — Думаешь, я не смогу подняться сам? — в голосе послышались наигранно-ворчливые интонации, к которым Коннор успел привыкнуть за последний месяц. — Тут так-то перила есть. Коннор не просто успел привыкнуть, Коннору эти интонации безумно нравились, как и легкое смущение, отразившееся на лице Хэнка. — Знаю, я просто стараюсь быть галантным. — Нашел место... Намеревался ли Хэнк воспользоваться помощью, так и осталось загадкой — с громким скрипом дверь открылась, и на крыльцо вышла статная женщина в шерстяном платье практически в пол, украшенном необычной вышивкой. На крыльце этого дома она смотрелась естественно. — Добро пожаловать, — произнесла она мягко, с едва уловимым акцентом. — Хэнк Андерсон и Коннор Стерн, верно? — Да, — Коннор повернулся к женщине. — Меня зовут Коннор, я... — Андроид. Голос женщины оставался по-прежнему мягким, но воздух между ними как будто стал гуще и холоднее. Хэнк напрягся, готовый выступить в защиту Коннора, Коннор наоборот, улыбнулся шире, словно старался расположить к себе. Глядя на них сверху вниз — Хэнк руку бы дал на отсечение, что даже стой они не на несколько ступеней ниже, она все равно смотрела бы на них сверху вниз, — женщина словно просканировала их обоих не хуже специально оборудованного полицейского андроида и улыбнулась. — Девиант. Когда мы говорили по телефону, я сделала такое предположение. Теперь понятно, почему вы так быстро согласились. Вам будет не сложно. — Верно, — Коннор продолжал улыбаться. — Хэнк, это Гергана Христова, хозяйка «Дамасской розы». Хэнк, которому буквально стало легче дышать, только кивнул. Он хотел спросить, на что именно согласился Коннор, но понимал, что при хозяйке делать этого не стоит. Возможно, это касалось их пребывания здесь. Слишком уж дорогим выглядел дом.

~~~

Коннор наотрез отказался покидать кабинет Фаулера, пока тот не поставит подпись в системе под запросом Хэнка на представление отпуска с 20 по 24 декабря включительно, ровно пять дней, с учетом двух выходных — девять. Капитан был решительно против отпускать их двоих надолго в разгар праздников, тем более когда на улицах в этом году ожидался самый настоящий цирк. Двоих — потому что Коннор был закреплен за Хэнком и формально не имел права работать без него с другим детективом. Запросить отпуск для себя он не мог; несмотря на то, что девианты признавались равнозначными людям, юридическую базу только начали готовить, и Коннор все еще числился скорее оборудованием, нежели сотрудником. В их случае это было даже удобно: двух сотрудников разом могли не отпустить, одного наверняка оставили бы заниматься бумажной работой или старыми делами, но речь шла о сотруднике и его оборудовании, не подлежащем передаче. Коннору было все равно, кем он числится юридически, главное, что из этого можно извлечь выгоду и что относиться к нему постепенно начинают, как к настоящему человеку. Пусть и не все — Хэнк едва не разбил Гэвину Риду нос этим же утром, держался целых полчаса, прежде чем вцепиться в воротник его куртки. Это тоже стало аргументом в речи, предназначенной для Фаулера. Хэнк устал. Хэнку нужно как следует отдохнуть. Состояние Хэнка за последний месяц улучшилось: он уже не приходил в участок после полудня, воняя перегаром, его продуктивность повысилась, а вес снизился на пару килограмм. Но Хэнку все равно нужно как следует отдохнуть и провести праздники на природе, в тишине и уединении. Подальше от гнетущих мыслей. От дома, где фотография Коула стоит на самом видном месте в гостиной. От детектива Рида, рисковавшего отправиться в больницу с сотрясением мозга, поскольку шансов, что он научится в ближайшее время держать язык за зубами, крайне мало. А еще Коннор хотел остаться с Хэнком наедине вдали от всего этого для того, чтобы, наконец, обсудить то, что происходит между ними. Тогда, на кухне, андроид был растерян. Он хотел этого, он думал об этом, он был счастлив. Но Хэнк после поцелуя не сказал ни слова, и Коннор решил, что стоит дать ему время все как следует обдумать. Спустя почти два часа споров с упрямым андроидом, когда Хэнк уже почти готов был нарушить свое обещание ждать и не вмешиваться, Фаулер, наконец, поставил необходимую подпись. А потом велел Коннору убираться из его кабинета и не попадаться ему на глаза до окончания рабочего дня. Хэнк смотрел на довольного Коннора со смесью гордости и растерянности. Пока отпуск был гипотетическим, он был на все согласен, но сейчас предстояло пересчитать скудные накопления — два года почти все деньги Хэнка уходили на алкоголь, да и зарплата была не то чтобы большой, у Коннора зарплаты не было вообще, — решить, что делать с Сумо, найти хотя бы одну дорожную сумку... — Не беспокойтесь, лейтенант. Я заранее составил перечень проблем, которые могут возникнуть, и разработал несколько вариантов решения каждой из них. Доверьтесь мне. И Хэнк доверился. Присмотреть за Сумо на время их отъезда согласилась Тина.

~~~

Держать гостей на крыльце Гергана, разумеется, не стала — сделала шаг в сторону, пропуская вперед Коннора с сумками, а потом Хэнк перехватил дверь и пропустил уже ее саму, вспомнив старое правило «дамы вперед». Внутри дом оказался действительно аутентичным: стены, пол, мебель, при этом цепкий взгляд Хэнка отметил спрятанные современные розетки и явно дорогой ноутбук за небольшой стойкой, выполняющей роль ресепшена. А еще в помещении витал едва уловимый запах розы, нежный, легкий, который не замечаешь, пока не вспомнишь или не начнешь принюхиваться. Дом оправдывал свое название. — Технологии и традиции, да? — негромко произнес он. — Незачем лишать гостей удобств, — Гергана сама заняла место за стойкой. — На кухне, например, вы найдете не только печь, но и микроволновку. Переобуйтесь, будьте добры. Только теперь Хэнк заметил, что они стояли в визуально огороженной зоне, которую можно было бы назвать прихожей. Лавки по бокам, ряд кованых крючков на стенах — Коннор уже повесил свою куртку — и большая плетеная корзина без ручки, в которой лежало несколько пар войлочных ботиночек на резиновой подошве, украшенных цветами, орнаментом и местами изображениями животных. — Довольно мило, не думаешь? — Коннор поставил перед Хэнком пару с собачьими мордочками, отдаленно напоминающими Сумо. — Твой размер, не волнуйся. — Я бы предпочел ходить босиком. — А я бы не советовала этого делать, у нас довольно холодные полы, — Гергана, все это время что-то печатающая на ноутбуке, выложила на стойку толстую книгу в кожаной обложке. — Пожалуйста, впишите свои имена, даты пребывания и распишитесь за ключи. — Даже так... Рука Хэнка дрожала, когда он выводил в книге свое имя. За последние годы писать от руки ему доводилось все реже и реже, почерк получился рваным, скачущим, буквы постоянно меняли наклон. Отказываться он не намеревался, понимая, что это часть старательно поддерживаемой хозяйкой атмосферы, но укол стыда, когда ручку взял Коннор почувствовал. Андроид вывел свое имя, добавив к нему серийный номер, аккуратным чертежным шрифтом. — Странно, что вы не даете гостям перо и баночку чернил, — Хэнк выдавил из себя подобие улыбки, стараясь успокоить своей шуткой прежде всего себя. — Если хотите, я принесу, — Гергана вернула ему улыбку, лишь усилив чувство неловкости. — Достаточно лишь попросить. Когда все формальности были соблюдены, оплата прошла, ключи — самые настоящие ключи, не карточки, — получены, Гергана окинула их двоих тем же строгим, холодным взглядом, как и на крыльце, и произнесла: — Прошу обращаться ко мне госпожа Христова или госпожа Гергана. Завтраки, обеды и ужины у нас в строго определенное время, оно указано в памятке в вашей комнате, запомните его и не опаздывайте. Если захотите... Хэнк потерялся уже на первой трети объяснений правил. В другой ситуации он бы расслабился и может быть даже отошел, возложив на Коннора почетную обязанность по фиксации информации, но под строгим взглядом Герганы, пронизывающим, оценивающим, отчего-то было страшно лишний раз шевелиться. Пришел в себя он уже у дверей комнаты — 209 — когда пытался попасть ключом в необычной формы замочную скважину. Гергана проводила их до двери, пожелала хорошего отдыха и словно бы растворилась в полумраке коридора, оставляя их, наконец, наедине и без своего пристального внимания. — Чертовы ключи, — Хэнк, наконец, справился с дверью. — Как бы его не потерять. Карточку хотя бы можно в бумажник убрать. — И потерять сразу весь бумажник, — мягко заметил Коннор, снова проходя в дверь первым. — Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. — Да просто буду прятать его под цветочным горшком в коридоре, как в детстве. И не надо говорить, что это небезопасно, тогда многие так делали. Комната оказалась просторной, светлой, окнами на юг. Уютная, оформленная в том же стиле, что и дом — как будто можно было бы ожидать чего-то иного. Запах роз здесь чувствовался отчетливей, источником был свежий нежно-розовый букет на письменном столе у окна. Единственным, что выбивалось из общего убранства и даже смотрелось излишне и чужеродно, был небольшой телевизор, стоящий на тумбочке у противоположной от кроватей стены. Кроватей. — Раздельные? — чуть недоумевающе спросил Хэнк, глядя на две идеально застеленные широкие постели, расстояние между которыми было едва ли не в метр. — Я думал... Он замолчал, избегая смотреть на Коннора. За собственные мысли и в какой-то степени надежды стало стыдно. — Да, я решил, что не стоит... — голос Коннора тоже дрогнул, прозвучал излишне неуверенно, да и на лице его отобразилось смущение. — Посчитал, что тебе может быть некомфортно снова делить с кем-то постель, так что попросил номер с двумя кроватями. Андроид неловко взмахнул рукой, его диод мелькнул желтым. Он явно не знал, что сказать, и это показалось Хэнку очаровательным. Захотелось ласково коснуться плеча, заверить, что все в порядке, и Хэнк уже готов был сделать шаг, как Коннор протянул ему большую сумку и произнес: — Я думаю, тебе лучше занять место у окна. Больше света, свежий воздух. А я устроюсь ближе к двери, чтобы... ...чтобы в случае, если кто-то ворвется через дверь, первым опасность встретил андроид, а не человек. Это было предписано в правилах их работы, пункт, касающийся командировок, и Коннор, похоже, собирался следовать ему даже в отпуске. Хэнк и это находил совершенно очаровательным. — Как скажешь. Ты устроил нам отдых, ты и командуй. Давай-ка быстро разложим вещи и осмотримся. — Разумеется. Довольные улыбки друг друга они уже не увидели. А за следующую пару минут неловкость и смущение окончательно растаяли. Маленькая дверь в углу скрывала за собой ванную комнату, вполне себе современную и оформленную в тон номера, но каким-то волшебным образом все равно сочетающуюся с общей атмосферой места. Коннор рассматривал свое отражение в зеркале, тщательно намыливая руки, когда снаружи послышался голос Хэнка: — Знаешь, я как будто снова оказался в седьмом классе на уроке литературы, — голос звучал громко. — Миссис Томпсон смотрела на меня точно так же, когда я в очередной раз забывал тетрадь с домашним заданием. Словно сейчас грудную клетку взглядом вскроет и душу высосет. До сих пор передергивает... — Я преподаю физику, господин Андерсон. Теперь уже в частном порядке. Возраст не тот, чтобы справляться с парой дюжин учеников за раз. Хэнк вздрогнул и выронил из рук несессер. Внутри жалобно звякнул стеклянный пузырек с медицинским спиртом. По комнате начал расползаться характерный запах, заставляя Хэнка покраснеть от стыда, словно его застукали за попыткой тайно пронести в бутылку водки. Дверь они не то что не заперли, даже до конца не закрыли, а петли, в отличие от петель на двери на улицу, оказались идеально смазаны. Вот тебе и полицейские. Вот тебе и профессионалы, знающие, что такое безопасность. — Миссис Христова, — Хэнк повернулся к стоящей на пороге женщине, пальцы нервно теребили край рубашки. Мужчина мало чем отличался сейчас от школьника, несмотря на бороду, седину и морщины. Впрочем, такие строгие учителя действительно могли подарить не одну прядь седых волос, а один год с ними шел за десять. — Вы очень тихо ходите. — Госпожа Христова, прошу вас. То есть, вы утверждаете, что если бы слышали меня, то не позволили бы себе поделиться воспоминанием вашего детства с вашим партнером? — Мы напарники, а не... — Прошу прощения, несмотря на годы жизни здесь мой вокабуляр несколько ограничен. Все же, я преподавала физику, а не литературу. Но разве партнер и напарник не одно и то же? Женщина вопросительно приподняла бровь, ожидая ответа. И Хэнку показалось, что правильный ответ в их случае может быть только один, краткий и четкий. Коннор, не всегда еще улавливающий такие тонкости, помощником в данной ситуации не был. Гергана выдержала паузу, достаточную, чтобы понять, что нерадивый ученик не выучил урок, и произнесла с вернувшимися мягкими интонациями: — Я лояльна к любому проявлению близости, господин Андерсон. Пока все в рамках закона. И я не вижу в вашей ситуации ничего, что за них бы выходило, — от ее улыбки у Хэнка перехватило дыхание, а диод вышедшего из ванной Коннора мелькнул желтым. — Располагайтесь. Ужин через час, жду вас в столовой. Обоих. Познакомитесь с другими гостями. Не опаздывайте. И да, как я говорила ранее господину Стерну, вы можете в любой момент сдвинуть кровати если решитесь. С этими словами Гергана развернулась на месте и направилась по коридору в сторону лестницы. Стук ее каблуков на сей раз оказался очень громким. Услышать разговор о раздельных кроватях Гергана никак не могла. Чувство стыда в который раз за час снова захватило Хэнка.

~~~

В столовую они пришли первыми, минут на пятнадцать раньше назначенного времени. Причин было несколько. Во-первых, оставаться в комнате и смотреть на раздельные постели после всего, что было сказано и не сказано, оказалось неуютно. Во-вторых, за время дороги и разбора вещей Хэнк успел изрядно проголодаться, а запах, доносящийся из примыкающей к столовой кухни, был слишком привлекательным: жареное мясо, розмарин и базилик смешивались с запахом сладкой выпечки. А в-третьих, Коннор заметил, что пришедшие последними статистически привлекают к себе больше всего внимания. Огромный дубовый стол был накрыт на одиннадцать персон, точнее, за ним стояло одиннадцать стульев, но тарелок и столовых приборов было на десятерых.  У места по правую руку от хозяйки вместо них лежала книга. — Слишком очевидно, — произнес Коннор, осторожно проводя кончиками пальцев по кожаной обложке. Издание было дорогим и старым, под стать всему убранству комнаты. — Полагаю, невежливо занимать места в отсутствие хозяйки, но мы хотя бы знаем теперь, куда нам сесть.  — О чем ты? — отвлекшийся на картину с рыцарями, жарившими на вертеле кабана, Хэнк не сразу понял, о чем говорил Коннор. — Пища для ума, — андроид подавил желание посмотреть хотя бы содержание. — Мне ведь человеческая еда не полагается. — Хм. Хэнк хотел было спросить, что Коннор думает по этому поводу, но в этот момент в столовую ураганом ворвались двое мальчишек лет двенадцати на вид, полностью одинаковых, с игрушечными пистолетиками в руках. Имитируя звуки стрельбы, они бросились в разные стороны от стола, и один из них тут же влетел в Хэнка. Пистолетик упал на пол, и второй мальчишка тут же воспользовался ситуацией: — Ты безоружен! Руки вверх! — Не честно! — мальчишка тут же спрятался за спину Хэнка. — Попробуй попади теперь! — Воу, воу! — Хэнк поднял руки, по большей части для того, чтобы не задеть вертящегося мальчишку случайно. — Использовать других людей как живой щит плохо! — А я разбойник, мне можно быть плохим! И я беру вас в заложники! — А я полицейский, — второй мальчишка вытянул вперед руку с пистолетиком и, закрыв один глаз, делал вид, что целится. — И раз ты взял себе заложника я возьму себе помощника! Он повернулся к Коннору, наблюдающему за всей этой сценой с улыбкой, открыл рот, чтобы позвать его в игру, но так и замер, внимательно глядя на горящий ровным голубым светом диод. — Эй, ты чего... Ого!.. Теперь к Коннору было приковано три пары глаз: знакомые голубые и незнакомые зеленые. Пауза затягивалась, но прежде, чем Хэнка окончательно захлестнуло волнение, мальчишки восторженно воскликнули: — Андроид! Переглянувшись, оба бросились к Коннору и обступили уже его. — Ты настоящий? — У него же диод! — Ну и что? — Смотри, мелькнул желтым! Ты девиант, да? — Он без формы, значит девиант! — С чего ты так решил? — Девианты могут не носить форму, они сейчас как люди! — Ух ты! Ты правда девиант?! — Значит, ты можешь делать все, что угодно? — А ты можешь... — Мальчики! Хэнк облегченно выдохнул, услышав строгий, уставший женский голос: не пришлось срочно продумывать пути спасения Коннора. Одного слова хватило, чтобы мальчишки, грустно вздыхая, оставили андроида в покое и сели на свои места в конце стола. — Простите их. Я не успела им рассказать, что с нами будет девиант, — рыжеволосая и зеленоглазая, прямо как мальчишки, женщина протянула Хэнку руку. — Франческа. А это Майкл и Марк. Рукопожатие Франчески оказалось сильным, почти что мужским. Как успел подумать Хэнк, если близнецы так хорошо слушались одного ее слова, иначе и быть не могло. — Гергана сказала, вы оба — полицейские? Это... успокаивает.  Значит, нам можно не волноваться. Хэнк нахмурился. Ему показалось, что в словах Франчески был намек на нестабильность некоторых девиантов, все же, не многие люди могли легко и просто им доверять. Но ни уточнить, что она имеет ввиду, ни сказать что-либо в защиту Коннора он не успел: в столовой одновременно появились пожилая пара с девочкой лет одиннадцати и старик, опирающийся сразу на два костыля. — Добрый вечер, молодые люди. Филлип Уилльямс, — старик кивнул сначала Хэнку, потом Коннору, а затем направился к своему месту за столом, оказавшемуся напротив места, предназначенного Коннору. — Добро пожаловать в «Дамасскую розу». — Джеймс Стоун, — представился второй мужчина. — Моя жена Анна и внучка Лора. Девочка с интересом смотрела на диод Коннора, но, в отличие от мальчишек ограничилась только тихим, едва слышным «здравствуйте», как и ее бабушка. Их места оказались на одной стороне с Филлипом. Столовую наполнило неловкое молчание. Коннор оглядывал собравшихся с интересом, отчего людям явно было неуютно — не каждый день рядовой человек удостаивался внимания полицейского андроида. — Кхм, что ж... — начал было Хэнк, но закончить мысль не успел: неприметная дверь в углу распахнулась, и в столовую вошла Гергана с подносом, на котором стояла большая сковорода. Взгляд Коннора в сравнении со взглядом Герганы показался всем присутствующим вполне себе легким, приятным и ни капли не внимательным. — Господин Стерн, не поможете мне? — поднос со сковородой перекочевал в руки Коннора до того, как тот успел хоть что-либо ответить. — Поставьте в центр и идите за мной на кухню, мы с Тервелом не справимся. Из дверного проема как раз показалась голова мальчишки, по виду такого же возраста, что и близнецы. Светловолосый, растрепанный, с веснушчатым носом, он помахал всем перепачканной мукой рукой, за что был награжден строгим взглядом Герганы, и снова скрылся из виду. Теперь количество присутствующих совпадало с количеством стульев за столом. Одиннадцать. И, похоже, то, что Коннор андроид и девиант, по-настоящему не беспокоило никого. Кто-то смотрел с восторгом, кто-то смотрел чуть настороженно, как и на любого незнакомого человека. А с этим вполне себе можно было жить. Хэнк сел на свое место и понял, что некоторое внутреннее напряжение, преследовавшее его весь день, наконец ушло. А потом бросил взгляд на книгу, которую Гергана положила Коннору «на ужин». На обложке таким же вычурным шрифтом, что и вывеска гостевого дома, было написано всего одно слово: «Сказки».