Старые сказки

Насыщенность предыдущего дня оказалась последней каплей в чаше усталости Хэнка. Наскоро расправившись с сытным ужином одним из первых — Гергана готовила просто великолепно, а потому получила несколько неловких, но искренних комплиментов, — он извинился, встал из-за стола и, сославшись на долгую дорогу, отправился прямиком в их с Коннором комнату. Горячий душ окончательно разморил, едва оставив силы переодеться в некое подобие пижамы, и Хэнк заснул до того, как голова коснулась подушки. А потом проспал едва ли не до полудня, чего нельзя было сказать об андроиде. Еще не открыв толком глаза, Хэнк уже знал, что он в комнате один. Постель Коннора оказалась идеально заправленной; понять, ложился ли он вообще или нет было невозможно. Андроиды не нуждались во сне, только в нескольких часах покоя, и Коннор не так давно обнаружил, что находиться в этом состоянии с мягкой подушкой под головой и укрывшись одеялом приятнее всего. Если не считать вариант, при котором можно было бы обнять Хэнка. Прочистив горло и откинув со лба непослушные седые пряди, Хэнк вслепую нашел войлочные тапочки и направился в ванную комнату, надеясь, что холодная вода поможет окончательно проснуться. Из зеркала на него смотрел так и не выспавшийся мужчина с чуть опухшим лицом и едва заметными синяками под глазами. Ничего, что не исправят еще две или три ночи хорошего сна, правильное питание и свежий воздух. — Когда у тебя в последний раз было почти десять дней отпуска, а не запоя, а? — спросил Хэнк у своего отражения, прежде чем покинуть ванную комнату. — Вот именно, приятель, вот именно... Перчатки Коннора, висящие на полотенцесушителе, Хэнк заметил, но не придал этому никакого значения.

~~~

Второй этаж был полностью отдан под комнаты для гостей, а на первом этаже Коннора не оказалось ни в комнате с камином, ни в библиотеке, ни в столовой. Куртка андроида висела на вешалке в прихожей, и окончательно растерянный Хэнк решил послушать свой урчащий от голода желудок и заглянуть на кухню. Где Коннор и обнаружился, в самом неожиданном амплуа — амплуа сантехника. Андроид надел на себя потертый, с пятнами краски, синий рабочий полукомбинезон и такую же пятнистую белую футболку, которая была бы велика даже Хэнку.  С отверткой в зубах и разводным гаечным ключом в руках он лежал под раковиной и осторожно, по чуть-чуть, чтобы не сломать, приложив чрезмерное количество сил, закручивал сифон. Картина была настолько необычной и отчего-то умилительной, что Хэнк застыл в дверном проеме и «отмер» только тогда, когда услышал голос Герганы: — Доброе утро, господин Андерсон. Или предпочитаете «добрый день»? Хозяйка звучала привычно сдержано, но вполне себе дружелюбно, видимо, сантехник из Коннора оказался действительно неплох. Почему нет, когда есть точность рук и возможность за пару минут изучить сотню обучающих материалов? Хотя сам Хэнк помогал своей матери с таким ремонтом еще лет в двенадцать, интуитивно, без всяких учебных пособий и советов со стороны. — Доброе утро, — Хэнк нашел взглядом электрический чайник и банку дешевого растворимого кофе. — А... — Раковина давно подтекала. Я упомянула об этом за завтраком, и господин Стерн любезно предложил посмотреть, в чем дело. — Ага. Хэнк скрестил руки на груди, запоздало соображая, что Коннор отправился на завтрак без него, хотя и не нуждался в еде. Это казалось странным и вызвало противоречивые чувства: с одной стороны Хэнк не хотел, чтобы андроид вынужден был скучать в их комнате, ожидая пробуждения человека, с другой стороны мысль о том, что они могли бы проснуться вместе, оказалась приятной. Пока Хэнк разбирался со своими ощущениями, Коннор выбрался из-под раковины, довольно улыбаясь, и, вытирая мокрые руки о полотенце, доложил: — Все готово. Сейчас подкручу винты и приготовлю кофе. Доброе утро, Хэнк. Гергана довольно кивнула и, извинившись, выскользнула из кухни. И только с ее уходом Хэнк сообразил, что фраза про кофе предназначалась ему. Коннор тем временем опустился на колени перед дверцей одного из кухонных ящиков. Разумеется, их регулировка была старого образца, без новомодных скрытых петель. — Я думал, мы приехали сюда отдыхать, а не подрабатывать. Почему ты меня не разбудил? — У тебя накопился недосып, и я решил, что стоит дать тебе выспаться. Дел тут на полчаса, к тому же, если на кухне не будет что-то работать, это скажется в том числе и на твоем питании. Сядь пока. Возражать Хэнк не стал, сел за небольшой кухонный столик, а через каких-то 15 минут уже наслаждался чашкой кофе. Нормального кофе, а не растворимой гадости, на которую он изначально нацелился. Солнце проникало на кухню через небольшое окно, его лучи разбивались о наклеенные на стекло ловцы и радужными пятнами ложились на столешницу, плясали на руках, на одежде, заставляли щуриться, попадая в глаза. Они согревали, от окна тянуло прохладным воздухом, создавая приятный контраст, заставляя окунуться в старые, детские воспоминания о бабушкином доме, в котором всегда не хватало мужской руки. В нынешнем доме Хэнка была та же проблема, и вид Коннора в спецовке смещал фокус мысли обратно в Детройт. В царящей тишине было слышно только тиканье часов на стене. Шумная секундная стрелка неустанно отмеряла время, но звук Хэнку нравился — тоже напоминал ему о детстве и доме. Интересно, мешает ли это Коннору? Многих людей подобные ритмичные звуки на фоне лишь раздражали, и Хэнк был бы рад, если бы на андроидов они оказывали не такое влияние. В конце концов, ему с возрастом становилось все сложнее и сложнее отказываться от каких-то вещей или привычек. И, когда Коннор, наконец, переедет... Хэнк усмехнулся, делая еще один глоток кофе. До этого разговора у него еще шесть дней, включая сегодняшний. Есть время все как следует продумать. — Ты умеешь кататься на коньках? Неожиданный вопрос Коннора вырвал из мыслей о возможном начале следующего года, и Хэнк сначала перевел взгляд на андроида, а потом на окно, за которым — и как он только не замечал все это время? — виднелась огороженная плетеным забором ровная площадка. Ровная, очищенная от снега и искрящаяся как-то по-особому. — Умел когда-то, — растерянно произнес Хэнк, не веря своим глазам. — Но я не брал с собой коньки. У меня их вообще нет. Коньки были. В гараже, в размокшей по прошлой весне картонной коробке. Три пары, одна на его ногу, одна чуть поменьше, третья... Воспоминание неприятно кольнуло, и Хэнк поспешил сделать еще один глоток, чтобы приятная кофейная горечь забила горечь неприятную. — Я спросил, твой размер есть, — Коннор либо не заметил чуть дрогнувшего голоса Хэнка, либо решил не заострять на этом внимание. — Так ты умеешь кататься? — А ты? — Ни разу не пробовал, — честно ответил Коннор. — Но хочу. Хэнк сделал еще один глоток кофе, последний. Поколебался несколько мгновений, глядя на стекающую по стенкам гущу, словно намеревался разглядеть в них знаки судьбы. А потом поставил чашку на стол, решительно поднялся на ноги и улыбнулся. — Что ж, пошли, разомнемся.

~~~

Хэнк чувствовал себя пингвином: мало того, что Коннор заставил его надеть несколько слоев одежды, превращая в шарик, так еще и передвигаться первые десять минут получалось исключительно вразвалочку, неловко взмахивая руками. Тело, с которым последние пару лет обращались недостаточно уважительно, скрипело, едва гнулось, но равновесие держало исправно. Вскоре мышечная память включилась, и Хэнк смог даже набрать скорость и сделать пару крутых поворотов и одно вращение. Чего нельзя было сказать о Конноре. Андроид несколько раз не то чтобы падал, скорее успевал присаживаться и прокатывался по льду на коленях. Неизменно поднимался, пробовал еще, хмурился оттого, что не получается, но советы и протянутую руку Хэнка упорно игнорировал. Пока не шлепнулся на копчик так, что копчик заныл у самого Хэнка, из солидарности. — Ты цел?! — Цел, — Коннор все же ухватился за ладонь Хэнка, стараясь подняться, а не утянуть человека за собой. — Мой корпус не так-то легко сломать. — Разве ты не должен был включить какую-то программу, что позволяет тебе быть ловким и не падать в критической ситуации? У тебя вообще она есть? — Есть. Но я решил, что сейчас она мне не понадобится. — О боги... Так, все. Возьми меня за руки, никаких возражений. Давай, давай. Следующие полчаса Хэнк учил Коннора правильно переставлять ноги, чувствовать лед не только коленями и ягодицами, набирать скорость и тормозить. На катке он неожиданно для них обоих вел, ловко перехватывая андроида при необходимости, словно кружил его в странном танце. У Коннора получалось все лучше и лучше, и Хэнк рискнул показать ему, как ехать спиной вперед. В результате чего Коннор, чрезмерно разогнавшись, не рассчитал траекторию, скорость, и врезался в Хэнка. Тот попытался перехватить его, но тоже потерял равновесие, благо, что было это у самого края катка, куда сбросили снег. — Ты цел? — голос Коннора, лежащего на Хэнке, прижатого к его груди спиной, звучал виновато. — Ты что, нарочно игнорируешь эту чертову программу? — голос Хэнка, все еще крепко сцепившего руки в замок на талии Коннора, звучал недовольно. — Без нее интереснее. — Без нее травмоопаснее. Коннор зашевелился, пытаясь сесть, но Хэнк тут же дернул его обратно. Поерзал под ним, устраиваясь удобнее, сжал руки крепче — если бы андроид нуждался в том, чтобы дышать, сейчас испытывал бы с этим большие проблемы. На небе не было ни единого облачка, солнце едва поднималось над домом и освещало лишь часть катка. В тени было холоднее, Хэнк чувствовал, как по позвоночнику скатываются капли пота, как противно липнет ткань майки к коже, как мороз начинает потихоньку пробираться к пояснице, несмотря на несколько слоев одежды. А еще он чувствовал на себе вес Коннора, и это было настолько приятно, что сводило все остальные ощущения к нулю. Андроид расслабился не сразу, но все же расслабился. Глядя на голубое небо, он осторожно поднял руки и положил свои ладони на ладони Хэнка, одновременно меняя свою температуру, чтобы согреть. Он чувствовал, как бьется сердце человека, чуть быстрее, чем обычно, чувствовал, как дыхание Хэнка путается в его волосах, щекочет ему ухо. А еще чувствовал себя счастливым. — Хэнк, ты себе что-нибудь отморозишь, — пробормотал Коннор через несколько минут. — Тшш... Помолчи, давай насладимся тишиной немного. Прошло несколько мгновений, прежде чем Коннор ответил практически шепотом: — Ладно. Но тишина и спокойствие продлились недолго. Со стороны дома послышались детские крики, и Коннор быстро скатился с Хэнка, не рискуя сразу вставать на ноги. К моменту, как дети — все четверо — добрались до катка, мужчины уже поднялись. — Я же говорил, каток расчистили! — один из близнецов выскочил на лед, разогнался и едва не влетел в забор на противоположной стороне. — Наконец-то! — Тетушка утром попросила... — Тервел осторожно вышел на лед, поддерживая под руку Лору, встретился взглядом с Коннором и не закончил фразу. — Здравствуйте. Девочка тоже тихо поздоровалась, а потом неловко вышла на лед, цепляясь за мальчишку. Тот старался делать вид, что его это совершенно не волнует, но покрасневшие явно не от мороза щеки говорили об обратном. Осторожно потянув Лору за руку, он показывал ей движения, ни на мгновение не отпуская девочку от себя. — Кажется, он использует обучение как предлог, чтобы быть поближе, да? — тихо шепнул Коннор Хэнку, неотрывно наблюдая за детьми. Близнецы носились по льду, падая и сбивая друг друга, в то время как Лора с Тервелом кружились в некоем подобии парного танца в центре.  — А она притворяется, что не умеет кататься, хотя стоит на коньках лучше, чем он, — шепнул Хэнк в ответ. — С той же целью. Притворяться, что не умеешь, сложнее, чем просто отключить нужную часть программы, да? Насмешливый взгляд Хэнка чувствовался кожей. Коннору не нужно было оборачиваться, чтобы знать, какие морщинки сейчас вокруг его глаз, какой уголок губ приподнялся в легкой улыбке. — Не понимаю, о чем ты. Диод Коннора на мгновение мелькнул желтым, и Хэнк прикусил губу, чтобы не рассмеяться. А потом схватил его за руку и потянул за собой в центр катка. На следующий час они поменялись ролями: в движениях Коннора появилась уверенность, теперь уже он вел Хэнка за собой, ловил, направлял, стараясь, впрочем, держать себя в рамках. Каждое его прикосновение можно было объяснить, обосновать, но Хэнк замечал, что они длились дольше необходимого, то на секунду, то на две. А еще замечал взгляд, счастливый, довольный, теплый. И тоже чувствовал себя счастливым. В конечном итоге и Лора «освоилась» на льду, близнецы втянули всех в некое подобие хоровода, заставляя кружиться до упаду — первым не выдержал и все-таки потерял равновесие Хэнк. — Староват я уже для такого, — протянул он, позволяя мальчишкам себя поднять. — Мои старые косточки требуют сухой одежды и глинтвейна. И не надо... Хэнк повернулся к Коннору, но взгляд его упал ему за спину. Метрах в двухсот, у кромки леса, стоял человек. Отсюда Хэнк не мог различить его лица, но по фигуре и неброской одежде было ясно, что это мужчина. И явно не щуплый Джеймс и уж тем более не Филлип, который передвигался исключительно с костылями. Было в мужчине что-то... настораживающее. Хэнк прищурился, взгляд его мгновенно стал цепким, профессиональным. Коннор немедленно отреагировал, развернулся на сто восемьдесят, но успел увидеть только то, как мужчина сделал шаг назад и исчез среди деревьев, перед этим сделав рукой движение в сторону, словно бросал от себя окурок. Настроение Хэнка как-то сразу поползло вниз. — Так, детвора, чего носы красные такие? — произнес он нарочито бодро. — Давайте-ка в тепло. А то ваши опекуны мне голову оторвут. — Действительно, — поддержал Коннор, осторожно перехватывая руку Лоры и ведя ее к выходу с катка. — К тому же, мы, кажется, уже пропустили обед... Волшебные слова «пропустили обед» заставили детей броситься к дому в надежде, что удастся утащить что-либо с кухни. Особенно торопился Тервел, боявшийся получить от Герганы за то, что оставил ее без помощи. У угла дома и Хэнк, и Коннор, пропустив вперед детей, синхронно обернулись к лесу. — Не нравится мне это, — пробормотал Хэнк, отряхивая налипший на колени снег. — Мужик, лес... как из фильма ужасов. — Из старой сказки, — почему-то поправил Коннор. — Насколько мне известно, неподалеку есть хижина лесника. Может, это был он? — Может. Спросим у Герганы. Но после того, как я приму горячий душ.  На обледеневшее крыльцо предстояло подниматься на коньках, держась за перила, и Хэнк надеялся, что попадет внутрь до того, как стемнеет.

~~~

Ужин, в отличие от предыдущего прошел преимущественно в тишине, если не считать стука столовых приборов о тарелки и шелеста страниц книги, которой «ужинал» Коннор. Хэнк украдкой взглянул на обложку, но так и не сумел понять, что там написано — язык был не английский. До ужина он успел переговорить с Герганой, и та подтвердила: в нескольких километрах отсюда в лесу действительно стоит хижина, в которой живет лесник. Он обязан обходить вверенную ему территорию и раз в несколько дней навещает ее, правда, обычно пользуется снегоходом. Но кто знает, может, снегоход стоял за деревьями, а мужчина просто решил выйти на солнце и перекурить? О привычке лесника курить Гергана ничего не знала, но она терпеть не могла, когда рядом курят, о чем честно предупреждала сразу. А лесник мог быть из тех, кто курит редко, от случая к случаю, в редкие минуты спокойствия. И к ним вполне относился тихий солнечный зимний день. То, что лесник скрылся за деревьями ровно тогда, когда Хэнк с Коннором его заметили, могло оказаться просто совпадением. В конечном итоге, было решено забыть об этом эпизоде и наслаждаться отдыхом, тем более, после ужина Гергана пригласила всех в гостиную.

~~~

В гостиной царил полумрак. На каминной полке стоял канделябр, обычные подсвечники были расставлены на журнальном столике, столике перед телевизором и столике перед зеркалом. Запах свечей и свежих еловых веток, украшающих подоконник, заставлял голову кружиться. Плотные алые шторы и алая же обивка кресел усиливали мистическую атмосферу, создавая ощущение зала старинного готического замка. Гергана сидела в самом большом кресле у не разожженного камина, так, чтобы свет от канделябра освещал страницы толстой, старинной книги. Мальчишки устроились перед ней на полу полукругом, прямо на пушистом ковре, Лора подложила себе небольшую подушку. Джеймс и Анна расположились на диване, Франческа осталась стоять в дверях, а Филлип, сославшись на плохое самочувствие, отправился сразу наверх, в свою комнату. На лицах детворы отразилось нетерпение, и Хэнк понял, что то, что сейчас произойдет — дело привычное. Сам он опустился в кресло подальше, у стены, где было темнее, с глинтвейном, горячим и, к его удивлению, алкогольным. Коннор устроился на подлокотнике, чуть откинулся назад и положил руку Хэнку на плечо, обнимая. Движение вышло естественным, а Хэнк так же естественно чуть придвинулся к нему, упираясь другим плечом андроиду в бок. Хэнку было тепло, хорошо и уютно. Металлическая кружка с теплым глинтвейном чуть обжигала пальцы, а запах апельсинов и приправ только сильнее расслаблял и создавал ощущение некой правильности происходящего. Гергана заговорила неожиданно. Голос ее оказался плавным, тягучим, приобрел интонации более мягкие, чем обычно и почему-то чуть более старческие. Такие голоса рассказывали сказки темными зимними вечерами, пугали историями о духах и мертвецах, о волшебниках и призраках, о поисках таинственных кладов... Гергана делала именно это — читала вслух странную сказку. Кружка опустела, и Хэнк стал незаметно для себя проваливаться в сон. Пальцы Коннора чуть сильнее сжались на его плече, поддерживая, сам андроид слушал историю, глядя на Гергану, словно завороженный. — ...его зовут стопан. Увидеть его очень трудно, ведь прячется он в тенях, в скрипах дверей и половиц, рассыпается пылью за шкафом и в зеркалах отражается легкой тенью. Он может притвориться топором, горшком или веретеном, а к людям приходит обычно в облике змеи или кота. Нельзя обижать его или злить, коли разозлится стопан, то не будет житья обитателем дома. А коли уважать его, то будет оберегать он семью от бед и несчастий, предупреждать шумом... Именно на этих словах из камина донеслось какое-то шуршание. Дети вскрикнули, как по команде, от их крика Хэнк резко выпрямился, едва не столкнув Коннора с подлокотника. Но сам андроид оставался спокойным, а Хэнк лишь почувствовал легкий угол стыда за то, что тоже, как ребенок, растворился в рассказе, увлекся, и на грани сна и яви ему стало мерещиться черте что. Но стоило только убедить себя в том, что шуршание все же показалось, как из трубы донесся шорох погромче, а потом оттуда вылетело небольшое облачко сажи. Этого оказалось достаточно, чтобы дети с визгом подскочили на ноги и поспешили отойти как можно дальше от камина. Гергана захлопнула книгу, поднялась на ноги и спокойно произнесла: — Что ж, думаю, на сегодня хватит уже страшных сказок. Время позднее, детям стоит отправиться спать. Только тогда Хэнк посмотрел на часы. Почти десять, время действительно было поздним. Щелкнул выключать, яркий свет ударил по глазам, и Хэнк, нехотя, выбрался из мягкого кресла. Коннор уже помогал Гергане тушить свечи, словно тушил вместе с ними некую магию вечера. Может, оно было и к лучшему. — Думаю, это была какая-то птица или летучая мышь, — произнесла Гергана, проследив за направленным на камин взглядом Хэнка. — Волноваться не о чем. Наш стопан предупредил бы только меня. Женщина улыбнулась, и понять по ее улыбке, шутит ли она, пытаясь продлить немного атмосферу вечера, или же говорит серьезно, было нельзя. — Разве летучие мыши не должны быть сейчас в спячке? — заметил Коннор, останавливаясь рядом с Хэнком. Сейчас, при Гергане, он снова не прикасался к нему, и Хэнк с одной стороны был за это благодарен — вчерашние слова про кровати все еще не выходили у него из головы — с другой стороны ему хотелось снова ощутить тепло ладони андроида на своем плече. Или между лопаток. — Иногда они просыпаются посреди зимы. Здесь тепло, возможно, есть пища, — Гергана пожала плечами и подхватила свою книгу. — Доброй ночи, господин Андерсон, господин Стерн. Погасите свет, когда будете уходить. Стоило ей покинуть гостиную, как Хэнк почувствовал теплое прикосновение, как раз между лопаток. Коннор легонько подтолкнул его к выходу, но руку не убрал. — Тебе и правда стоит отдохнуть. Недосып не уходит за одну ночь. Но если хочешь, я тебе почитаю. — Я тебе что, ребенок? — ворчание Хэнка было откровенно наигранным. — Впрочем, возражать не буду. Уверен, голос, которым ты будешь читать мне сказки, будет восхитительным. Хэнк, наконец, сделал шаг. Отразившийся на момент в зеркале диод Коннора снова мелькнул желтым.

~~~

Хэнк проснулся посреди ночи от жажды. Хотелось не просто воды — хотелось горячего, ароматного чая с бергамотом и какую-нибудь конфету. Он ворочался несколько минут, надеясь побороть это желание и все-таки заснуть, но не выдержал и поднялся на ноги. В отличие от утреннего пробуждения, постель Коннора не была пустой. Андроид находился в состоянии глубокой гибернации, закутался в одеяло, диод был погашен. Хэнк не любил видеть Коннора таким — неживым, и потому поспешил отвести взгляд в сторону. Морщась от скрипа ступенек, совершенно не мешающего днем, но больно бьющего по ушам ночью, Хэнк спустился на первый этаж. Подсвечивая себе фонариком, он двинулся в сторону кухни, но замер у арки, ведущей в гостиную, когда луч случайно скользнул внутрь и высветил что-то черное, лежащее у камина. Решив, что это выкатилось полено — хотя, как, черт побери, оно могло выкатиться? — Хэнк медленно приблизился и с удивлением поднял с пола мужской ботинок. Добротный, из специальной защитной ткани, обитый мехом, явно походный. — Дети... — пробормотал он. — Играют с чужой обувью. Пришлось сначала дойти до прихожей. Искать второй ботинок Хэнк не стал, просто поставил находку под ближайшую лавку и двинулся к своей цели — кухне и чайнику. Включил свет и неожиданно чихнул, едва успев прикрыть рот рукой. А потом с удивлением посмотрел на черные пятна на коже. Ладонь была испачкана сажей.