После конца цвета

День начался с падающего снега. Мелкого, колючего, предвестника настоящей зимы. Разведка вернулась под утро, двое мужчин, замёрзшие до костей, но с горящими глазами. Их сразу повели к деду Николаю и Эмме, которая к тому моменту уже была на ногах, пила чай на кухне в ожидании новостей. — Маршрут проходимый, — отчётливо, будто заученными словами, докладывал старший, парень по кличке Рысь. — Дорога разбитая, но проехать можно. Город… как склеп. Пустой. «Орды» там нет, бандитских станов тоже не видно. Видели следы диких зверей, и всё. Больница на окраине. Окна частью целы. Дверь в центральный корпус завалена, но через окно первого этажа — лазаем. Внутри… внутри бардак, но не весь разграбленный. Видели аптечные шкафы. Запертые. И склады с упаковками. Что именно — не разбирали, но медикаменты есть. Точка. Он положил на стол самодельную карту-схему, нарисованную углём на обороте старого плаката. Эмма изучала её, не поднимая головы. Дед Николай хмуро смотрел в окно, на падающий снег. — Сколько времени в оба конца? С загрузкой? — Если без приключений, два дня туда, день на месте, два обратно, — тут же ответил второй разведчик. — Пять дней минимум. Погода портится. Если замёрзнет намертво — легче будет. Если будет мокрый снег с дождём — ад. — Группа? — Не меньше четырёх-пяти человек, — сказал Эмма, наконец поднимая взгляд. — Чтобы и нести, и охранять. Нужны сани или тележка, чтобы груз тащить. И тёплая одежда. И человек, который разбирается в медикаментах. Чтобы не тащить хлам. Взгляд деда Николая и Эммы встретился. Они оба знали, кто это будет. — Ортега, — констатировал старик. — Ортега, — кивнула Эмма. — Без неё никак. Дженне сообщили через час. Она стояла в своём медпункте, раскладывая по полочкам запас крапивной «ваты», когда в дверь вошла Эмма с лицом, из которого была вытесана всякая эмоция. — Разведка вернулась. В больнице есть что брать. Едем. Ты нужна, чтобы выбирать. Дженна опустила руки, ощутимо побледнев. Она посмотрела на полки, на заготовки, на Валентину, которая замерла с тряпкой в руках. — Надолго? — Пять дней, минимум. Погода — хуже некуда. Риск — высокий. Но без лекарств мы эту зиму можем не пережить. Особенно если что-то случится. — Соня… — Останется с Валей. Это самое безопасное. Валентина тут же бросила тряпку и подошла, положив руку Дженне на плечо. — Конечно, останется. У меня своих трое, ещё одна — не помеха. Буду за ней глаз да глаз. Ты не думай. Дженна закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Пять дней. Пять дней без них обеих. Пять дней неизвестности. Но она видела списки, она знала цифры. Без антибиотиков, без настоящих перевязочных средств, без банального обезболивающего… они были как на пороховой бочке. — Хорошо, — выдохнула она. — Я еду. Когда? — Завтра на рассвете. Сегодня готовимся. Эмма отправилась к рации. Она вышла на связь с Фандером, который, как выяснилось, находился со своими людьми всего в трёх днях пути, совершая объезд соседних территорий. Голос в динамике был чёток, без помех. — Понял. Координаты есть. Мы сможем быть у развилки старого шоссе к вечеру послезавтра. Встретим. С нами будет Никал, он со своими приблудами. У него сканеры, может, ещё что полезное найдёт. Будет прикрытие. — Ждём, — коротко бросила Эмма и отключилась. Связь с внешним миром, с этими странными, но надёжными союзниками, придавала уверенности. С Фандером и Никалом шансы вырастали в разы. Остаток дня прошёл в лихорадочных сборах. Эмма проверяла оружие, патроны, подгоняла разгрузку, упаковывала в непромокаемые мешки сухари, сало, чай. Дженна, сжав волю в кулак, составляла списки самого необходимого из аптечки, инструктировала Валентину и Марью на случай, если что-то случится в их отсутствие. Она говорила быстро, чётко, пряча дрожь в голосе за профессиональной скороговоркой. — Жаропонижающее, антисептики, перевязочные, антибиотики широкого спектра — это в приоритете. Обезболивающее, шовный материал, инструменты. Всё, что с истёкшим сроком, берём тоже, может, ещё что-то сработает. — Поняли, поняли, — кивала Валентина, записывая. — А ты сама-то… береги себя там. — Постараюсь, — сказала Дженна, и её взгляд встретился с взглядом Эммы, которая стояла в дверях. — Но она, наверное, всё равно будет много материться. — Это гарантировано, — фыркнула Эмма, но в её глазах не было усмешки. Была та же тяжесть ответственности. Сложнее всего было с Софьей. Девочка, почуяв неладное, стала тенью ходить за ними обеими. Когда Дженна наконец села с ней поговорить, Соня вцепилась в её куртку мёртвой хваткой. — Вы обе уезжаете? Надолго? А если не вернётесь? — Вернёмся, солнышко, обязательно, — сказала Дженна, гладя её по волосам, и её голос дрогнул. — Мы просто должны съездить за очень важными вещами. Чтобы все здесь были здоровы. А ты побудешь с тётей Валей. Поможешь ей с малышами. Ты же у меня большая, сильная. — Я буду крепость охранять, — всхлипнула Софья, уткнувшись лицом ей в живот. — Чтобы вам было куда вернуться. Эмма, наблюдавшая со стороны, подошла и опустилась на корточки перед девочкой. — Эй, генерал. Поручаю тебе самый важный пост. Дом. Его надо охранять. И тётю Валю. Справишься? Софья, вытирая кулаком слёзы, кивнула с таким серьёзным видом, что у Эммы сжалось сердце. — Справлюсь. А вы… вы быстро. — Быстро, — пообещала Эмма, хотя прекрасно понимала, что никаких обещаний в их мире давать нельзя. Поздним вечером, когда все приготовления были закончены, они остались вдвоём в гостиной. Вещи сложены у двери. За окном гуляла метель. Эмма сидела, чистя пистолет в последний раз, Дженна — рядом, проверяя застёжки на своём рюкзаке. — Страшно? — тихо спросила Эмма, не глядя на неё. — До чёртиков, — честно призналась Дженна. — За Соню. За нас. За всех. А тебе? — Привычно, — ответила Эмма, но это была неправда. Раньше она боялась только за себя. Теперь страха было в разы больше. Он был тяжелее, острее. — Но иначе нельзя. Без этого груза мы здесь не выстоим. — Знаю, — Дженна положила руку ей на колено. — Поэтому и еду. Потому что иначе я здесь тоже не выстою. Буду думать, что могла помочь, но струсила. Эмма накрыла её руку своей. Их пальцы сплелись, тёплые и цепкие. — Главное правило — делай, что я скажу. Без вопросов. Если будет стрельба — падай, ищи укрытие, не геройствуй. Твоя задача — медикаменты, а не бой. — Поняла, капитан, — слабо улыбнулась Дженна. — И ещё… — Эмма замолчала, подбирая слова. — Если что… если меня не станет, ты бросаешь всё и бежишь с Фандером и Никалом. Любой ценой. Обещай. Дженна резко подняла на неё глаза. — Нет. Не обещаю. — Дженна… — Нет, — повторила она твёрдо. — Мы или вместе вернёмся, или… или никак. Я не могу снова. Просто не могу. Так что постарайся не делать глупостей. Эмма долго смотрела на неё, потом кивнула, сдавшись. — Ладно. Значит, будем живы. Обе. — Обе, — согласилась Дженна. Они легли спать, но не спали. Просто лежали, обнявшись, слушая вой ветра за стеной и мерное дыхание друг друга. Это была их последняя ночь под крышей, и они провели её без слов, накапливая тепло и тишину про запас. Рассвет встретил их у восточных ворот. Снег перестал, небо было свинцовым, низким. Мороз щипал щёки. Группа собралась: Эмма, Дженна, двое опытных мужиков из охраны — Гриша и Санёк, и парень с тележкой на больших колёсах, приспособленной для бездорожья. Прощание было коротким, без слёз. Дед Николай молча пожал им руки. Валентина, держа за руку сонную Софью, махнула им вслед. Девочка смотрела, не моргая, серьёзно, как и обещала. Они выдвинулись. Первый день пути прошёл относительно спокойно. Дорога, вернее, то, что от неё осталось, была пустынна. Видели следы волков, обглоданные кости какого-то животного, развалины одиноких домов. Эмма шла впереди, внимательно сканируя местность. Дженна — в середине, рядом с телегой. Разговор почти не вели, берегли силы и нервы. К вечеру второго дня, у обозначенной на карте развилки, их действительно ждали. Из-за заснеженных елей вышли две фигуры: Фандер в своём неизменном камуфляже и Никал, похожий на закутанного в шарфы и куртки учёного-полярника, с рюкзаком, набитым техникой. — Точно по расписанию, — хрипло поздоровался Фандер, кивнув Эмме. — Маршрут чист, по нашим данным. Но ближе к городу — неясно. — Он посмотрел на Дженну. — Доктор. Решилась? — Не было выбора, — просто ответила она. — Разберёмся, — сказал Никал, поправляя очки. — У меня приборы. Могут помочь избежать… сюрпризов. Объединённая группа двинулась дальше. С Фандером и Никалом стало и спокойнее, и тревожнее. Спокойнее — потому что сила и опыт. Тревожнее — потому что если такие волки, как Фандер, проявляли осторожность, значит, опасность была реальной. Город предстал перед ними на третий день, к полудню. Он лежал в долине, как мёртвый гигант, покрытый саваном снега и инея. Трубы не дымили, в окнах не было света. Только ветер гулял по пустынным улицам, гоняя позёмку. Больница, пятиэтажное бетонное здание с разбитым фасадом, стояла на отшибе, у самого леса. К ней вёл занесённый подъездной путь. — Тише, — скомандовала Эмма, когда они были в сотне метров. — Фандер, Никал — с нами. Гриша, Санёк — остаётесь здесь с телегой, прикрываете тыл. Сигнал — три коротких выстрела. Никаких костров. Ждём до заката. Не вернёмся — уходите в «Рассвет» и сообщаете. Они подошли к зданию. Окно, о котором говорила разведка, действительно было выбито. Внутри пахло плесенью, пылью и холодом. Фандер и Эмма проникли первыми, осмотрели помещение — бывшую регистратуру. Пусто. Подали сигнал остальным. Аптека находилась на первом этаже, в конце коридора. Дверь, металлическая, была не завалена, а заперта. Никал, достав отмычки, возился с замком несколько минут, пока наконец не раздался щелчок. За дверью их ждал относительный порядок. Видимо, мародёры, побывавшие здесь, брали что попало и нахрапом, не разбирая. Часть стеллажей была повалена, часть — стояла нетронутой. На них, под толстым слоем пыли, угадывались коробки, бутыли, упаковки. Дженна, забыв на мгновение обо всём, сделала шаг вперёд, её глаза загорелись профессиональным азартом. — Боже… это же… — она смахнула пыль с одной коробки. — Антибиотики. Целыми упаковками. И здесь… перевязочные. Стерильные. Это… это клад. — Значит, не зря пришли, — сухо констатировал Фандер, занимая позицию у двери. — Работайте быстро. У нас час, не больше. Эмма и Никал стали помогать Дженне, снимая со стеллажей всё, что она указывала. Складывали в прочные мешки, которые взяли с собой. Работали молча, быстро, слаженно. Воздух был наполнен напряжением, но и азартом охотников, нашедших добычу. Именно в этот момент Никал, который периодически поглядывал на свой портативный сканер, резко поднял голову. — Движение. Снаружи. Не звери. Металл. Машины. Две. Триста метров и приближаются. Всё замерло. — Сколько людей? — тихо спросил Фандер. — Тепловые сигналы… много. Шесть. Восемь. Выходят из машин. — Банда, — без эмоций сказала Эмма. — Дождались. — Она посмотрела на Дженну. — Ты — вглубь, за стойку. Не высовывайся. Никал — с ней. Фандер, ко мне. Готовим встречу. Они были профессионалами. Не было паники, только холодный расчёт. Эмма и Фандер заняли позиции у окон, выходящих на подъездную дорогу. Снег немного скрывал обзор, но они видели фигуры, выходящие из двух внедорожников с поднятыми колёсами. Люди в мешанине камуфляжа и гражданской одежды, с оружием в руках. Шли не скрываясь, уверенно. Видимо, считали город своей территорией. — Ближе подпустим, — прошептал Фандер. — Чтобы наверняка. Эмма кивнула, прильнув к прицелу пистолета. Она выбрала цель — крупного мужчину в шапке-ушанке, который, судя по всему, был лидером. Сердце билось ровно, часто. Рука не дрожала. Бандиты подошли на пятьдесят метров. Один из них что-то крикнул, указывая на следы их сапог на снегу. Мужчина в ушанке остановился, поднял руку, давая сигнал к осторожности. Но было уже поздно. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Грохот в замкнутом пространстве коридора был оглушительным. Эмма видела, как шапка-ушанка слетела с головы её цели, как тот рухнул на снег. Фандер отработал по второму, потом по третьему. Метко, без суеты. Бандиты, застигнутые врасплох, засуетились, начали палить в сторону здания наугад. Пули звонко били в бетон стен, выбивали остатки стёкол. — Отход! К машинам! — кричал кто-то. Но Эмма и Фандер не дали им уйти. Они, как хищники, выбрали следующих целей. Ещё несколько точных выстрелов — и на снегу остались лежать ещё три тела. Оставшиеся двое, бросив оружие, побежали к внедорожникам. Фандер выстрелил им вдогон, попав одному в ногу. Тот с криком упал, второй вскочил в машину, завёл двигатель и с визгом шип вырвался назад, оставляя за собой облако снежной пыли. Тишина, наступившая после перестрелки, была оглушающей. В ушах звенело. Эмма медленно опустила пистолет, выдохнула струю пара. — Чисто, — констатировал Фандер, меняя магазин. — Одного живого оставили. Допрос. — Дженна? — крикнула Эмма, не оборачиваясь. — Здесь, — тихий голос донёсся из глубины аптеки. — Все целы. — Никал, сканер. Есть ещё кто? — Нет, — ответил Никал, его голос дрожал от адреналина. — Только те две машины. Та, что уехала… уплывает. Дальше пятисот метров не вижу. Пленника, хромого и перепуганного, притащили в здание. Он был молод, лет двадцати, и смотрел на них глазами загнанного зверя. Фандер, не церемонясь, задал несколько вопросов. Выяснилось, что банда небольшая, человек десять, обосновалась в автосервисе на другой окраине. Ждали караван с провиантом, который кто-то должен был провезти через эти места. Услышали звук машин (это были Гриша и Санёк с телегой, но издали, видимо, приняли за желанный караван) и решили проверить. О «Рассвете» не знали. — Кончайте его и будем двигаться, — сказал Фандер, когда допрос закончился. Эмма посмотрела на пленного, на его молодое, искажённое страхом лицо. Она вспомнила Глеба. Вспомнила, что иногда живой свидетель бывает полезнее мёртвого. — Нет, — сказала она. — Свяжем, бросим здесь. Его свои найдут или волки добьют. Но если выживет и вернётся — расскажет, что здесь нечего ловить, кроме пуль. Пусть боятся. Фандер пожал плечами, но не стал спорить. Связали парня, заткнули рот и бросили в подсобке. После этого работа пошла ещё быстрее. Нагрузили все мешки до отказа, вынесли к телеге. Гриша и Санёк, услышав выстрелы, были наготове. Помогли увязать груз. — Всё, выдвигаемся, — скомандовала Эмма. — Обратной дорогой, но не той же тропой. Фандер, поведёшь? — Ага, — кивнул тот. — Знаю обходной путь. Длиннее, но безопаснее. Они двинулись в обратный путь, уже под вечер. Настроение было приподнятым, несмотря на усталость и пережитый стресс. Добыча была богатой. Дженна, идя рядом с телегой, то и дело поглядывала на туго набитые мешки с тихим, почти детским восторгом. — Вы даже не представляете, сколько жизней это спасёт, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Это… это целая аптека. — Главное, чтобы до «Рассвета» довезли, — мрачно пробурчал Санёк, оглядывая потемневший лес по сторонам. Они шли несколько часов, пока не стемнело окончательно. Решили не останавливаться на ночь, а идти дальше, пользуясь тем, что снег перестал и луна иногда пробивалась сквозь разрывы в облаках. Усталость валила с ног, но Эмма гнала всех вперёд. Инстинкт подсказывал, что нужно как можно скорее убраться из этого района. Именно поэтому, когда Фандер, шедший впереди, внезапно замер и поднял руку, Эмма почувствовала не страх, а ледяную, знакомую ярость. Они вышли на старую лесную дорогу, которая должна была вывести их к знакомому ориентиру. Но дорога была не пуста. Впереди, метрах в ста, перекрывая путь, стояли две фигуры. Не в маскхалатах, не с автоматами наизготовку. Они просто стояли, опираясь на длинные винтовки с оптическими прицелами. Охотники. Или снайперы. И ждали. — Стоп, — тихо, но чётко сказал Фандер. — Никаких резких движений. — Кто это? — прошептала Дженна, замирая. — Не наши, — так же тихо ответила Эмма, её рука уже лежала на рукояти пистолета. — И не те бандиты. Другие. Один из людей впереди сделал шаг вперёд. Он был в белом маскхалате, сливался со снегом. — Груз оставьте! — крикнул он, его голос гулко разнёсся в морозном воздухе. — И отходите! Никто не пострадает! — Брехня, — сквозь зубы процедил Фандер. — Эмма, отход в лес, за валуны слева. Прикрываю. Никал, Дженна — за мной. Они начали медленно, плавно отступать к краю дороги, к груде старых, заснеженных валунов. Телегу пришлось бросить. Люди впереди не стреляли, но и не уходили. Они наблюдали. И тогда, когда Эмма уже почти достигла укрытия, раздался негромкий, сухой хлопок. Не грохот выстрела, а именно хлопок — с глушителем. Эмма почувствовала удар. Не боль сначала, а именно удар, будто её толкнули в бок с огромной силой. Она споткнулась, упала на колени в снег. Только потом пришло осознание — жгучая, разрывающая боль в районе таза. И тепло, растекающееся по бедру, густое и липкое. — Эмма! — крик Дженны прозвучал где-то очень далеко. Эмма попыталась подняться, но нога не слушалась. Она увидела, как Фандер резко развернулся и дал длинную очередь в сторону снайперов, заставляя их залечь. Увидела, как Никал, бледный как смерть, тянет за руку Дженну к укрытию. Увидела свой собственный пистолет, выпавший из ослабевших пальцев и утонувший в снегу. Боль накрыла волной, чёрной и густой. Последнее, что она услышала перед тем, как сознание поплыло, был отчаянный, сдавленный шёпот Дженны прямо у её уха: — Держись… держись, блять… я же сказала, никаких глупостей… А потом — только холод снега, далёкие выстрелы и нарастающий, всепоглощающий гул в ушах. Тьма наступала быстрее, чем боль.