The Inevitability of Oversight

Энакин пошевелился, когда что-то тёплое сдвинулось у него на груди. Он свернулся калачиком на боку, на какой-то мягкой подушке — определённо не на своей привычной койке. Тяжёлый, но тёплый вес покоился на его руках и груди. Что-то ещё грело спину, а ещё одно — касалось ноги. Всё это казалось… человеческим? Он нахмурился. Обычно он не спал рядом с людьми. Было лишь несколько тех, в чьём присутствии он мог позволить себе заснуть, и таких было немного. Он потянулся к Силе — и облегчённо выдохнул, уловив знакомую Силовую сигнатуру Асоки. Энакин тихо вздохнул. Разве они не говорили об этом? Каждый раз, когда им приходилось делить спальные места или тесную палатку, она обещала быть осторожнее — следить, куда деваются её руки и ноги во сне. Это ведь не первый случай, когда он просыпался, обнятый ею, или с её ногой, прижатой к лицу. Но сейчас… что-то было не так. Сонный разум постепенно прояснялся, и он понял — давно уже не было ночей, когда они делили одно пространство. И, если подумать, он не спал так крепко уже целую вечность. Тёплое существо у него за спиной тоже шевельнулось. Оби-Ван? Здесь? Это звучало ещё более неправдоподобно. Тогда кто же…? Он протянулся Силой — и ощутил чьё-то присутствие. Не такое знакомое, как у его бывшего учителя, но всё же не чужое. Молодой зелтрон и… Подождите. Что? Энакин резко распахнул глаза. Разумеется, Асока каким-то образом устроилась прямо на нём, раскинувшись поперёк, будто звезда. Но кроме неё он заметил ещё одну маленькую фигурку, свернувшуюся у его колен. Он моргнул, пытаясь окончательно проснуться. Воспоминания нахлынули мгновенно — путешествие в прошлое, первый за долгие годы разговор с Палпатином, кошмары, Асока и её двое друзей… Всё это вернулось в одно мгновение. И теперь, когда туман сна рассеялся, он понял: его всё ещё окружали юнлинги. Но не только те трое, что были с ним прошлой ночью. Нет — вокруг, на разбросанных ковриках, сидело или стояло на коленях по меньшей мере семеро детей. Они пытались начать утреннюю медитацию, но время от времени бросали на него взгляды и, едва сдерживая улыбки, тихонько посмеивались, прежде чем вновь сосредоточиться. Энакин почувствовал, как его щёки вспыхнули, и мысленно проклял своё тело, до сих пор не избавившееся от последствий полового созревания. — Небесный парень? — сонно пробормотала Асока, протирая глаза и глядя на него. — Э-э-э… — выдавил он, тщетно пытаясь совладать с нахлынувшей паникой, в то время как двое других начинали подниматься. К счастью, в этот момент воспитательница заметила их и поспешила на помощь. — Ах, прекрасно. Я как раз собиралась вас разбудить, — сказала она. — Почему бы вам троим не собраться и не присоединиться к нам? Мне нужно с вами поговорить. Троица сонных детей послушно кивнула и соскользнула с большой подушки. — Спасибо, Скайгай, — радостно сказала Асока, махнув ему рукой. Остальные двое последовали её примеру и исчезли в коридоре. Энакин остался на месте, чувствуя себя предельно неловко под взглядом воспитательницы — мастера Коболы. Та терпеливо наблюдала за ним, слегка приподняв бровь. — Э-э… мне приснился плохой сон, — начал он неуверенно. — И, возможно, Асока почувствовала это… и вылезла из комнат Когтемышей, чтобы меня утешить. Светло-карие глаза мастера Коболы округлились. — Она выбралась из комнат? Энакин смущённо потёр затылок. (Сила, как же он давно не испытывал такого стыда!) — Может быть… я случайно научил их вскрывать замки пару недель назад. В своё оправдание скажу, я и подумать не мог, что они вообще это запомнят! Им же всего по пять! Или меньше… Он понимал, что отделаться лёгким испугом не получится. И всё же приходилось напоминать себе: какое бы наказание ни последовало, оно будет заслуженным — а не полумерой, какой посчитал бы уместной Палпатин. Он уже давно не ожидал подобного снисхождения… но, похоже, вчерашняя встреча с тёмным лордом сбила его с внутреннего равновесия. К счастью, мастер Кобола лишь закатила глаза с лёгким раздражением и покачала головой. Её короткие рыжие локоны запрыгали вокруг лица. — Дети молоды, Энакин, но не глупы, — произнесла она. — С ними нужно быть осторожным. Они внимательнее, чем ты думаешь, и запоминают всё, чему их учишь. — Я могла бы ещё спросить, зачем ты срезал свои височные локоны, — добавила она с мягким упрёком. Щёки Энакина вспыхнули ещё сильнее. Почему, в имя Силы, ему снова пришлось возвращаться в прошлое — прямо перед чёртовым половым созреванием? Он ведь бывший рыцарь-джедай, ветеран войны, бывший лорд ситхов, командир армий… и всё равно краснеет, как падван, получивший выговор от воспитательницы. Что за крифф?! — Я просто… тренировался, — пробормотал он. Женщина вздохнула и, наклонившись, мягко положила руку ему на плечо. — Замки нужны для твоей безопасности, Энакин. Воспитатель должен знать, где ты находишься, чтобы обеспечить надлежащий уход. Особенно это важно для самых младших. — Да, мэм, — тихо ответил он, удивляясь, как легко она сумела вернуть его к почти детскому состоянию. Обычно это удавалось только его матери. Он быстро отогнал эту мысль. Мастер Кобола вновь вздохнула, но в её голосе не звучало ни раздражения, ни осуждения. — Ну а что было потом? — мягко спросила она. Энакин сглотнул, напомнив себе, что совершал вещи куда хуже, чем просто научить детей вырезать дверь. Затем он продолжил: — Ну… я принес её сюда, где её ждали друзья. Похоже, ей тоже приснился кошмар — она выглядела обеспокоенной и попросила меня остаться с ней ненадолго. Я не хотел вести её обратно в комнату, если собирался остаться… Мастер Кобола кивнула. — Это было бы неуместно. Он ты поступил правильно. Энакин натянуто улыбнулся. — Думаю… мы просто уснули после этого. — Да, — ответила она с лёгким оттенком веселья в голосе. — Но я бы предпочла, чтобы это не стало привычкой. Я поговорю с твоим воспитателем и с администрацией детского корпуса. Мы, вероятно, изменим коды и усилим безопасность дверей. А ты, пожалуйста, больше не учи детей таким вещам. — Да, мэм, — кивнул Энакин, стараясь не выглядеть слишком покорным. Хотя, по правде говоря, она прекрасно знала, что на него это вряд ли подействует. Мастер Кобола улыбнулась и, протянув руку, взъерошила ему волосы. Энакин, всё ещё краснея, позволил ей это сделать. (Что ему оставалось — сломать ей руку? Великолепная идея, правда.) Она выпрямилась и сказала: — А теперь тебе, пожалуй, стоит вернуться на свой этаж, пока ты не втянул себя во что-то ещё. Энакин был только рад подчиниться. Чем скорее он уйдёт, тем лучше. Он кивнул, слегка поклонился и вышел из комнаты, стараясь придать шагу как можно больше достоинства — чтобы хоть немного скрыть своё нелепое смущение, которое сам не мог толком объяснить. Часть его хотела рассказать обо всём Гирту или мастеру Ксио… но большая часть просто мечтала забыть это происшествие. В этом ведь не было ничего особенного — просто один из тех моментов, о которых лучше не вспоминать. Хотя, признаваясь самому себе, он не мог не отметить: уже очень давно он не просыпался таким отдохнувшим. хХх Йода наблюдал, как молодая пара джедаев представляла свои выводы перед Советом. С момента получения задания прошло всего несколько недель, а они уже подготовили тревожный, местами даже неудобный доклад. Всё началось с обширного опроса, который рыцари-представители предложили нескольким мирам включить в ежегодные отчёты о переписи населения. К нему они добавили несколько голографических записей и комментариев. Вопросы в основном касались джедаев — их роли, значения и восприятия среди простых граждан. Результаты оказались… совсем не такими, какими Совет ожидал их увидеть. Большинство неджедаев, судя по данным, рассматривали Орден как нечто вроде религии, чересчур связанной с Сенатом, или как элитный орден воинов — или даже как странную, туманную смесь того и другого — состоящую на содержании у Сената, Республики или самого Канцлера. Лишь немногие видели в джедаях то, чем они на самом деле были: орден миротворцев. Ещё меньше людей когда-либо встречали джедаев лично. Большинство считали, что им, вероятно, никогда не доведётся увидеть их своими глазами. Таков был общий вывод, сделанный докладчиками из собранных данных. Йода пришёл к печальному выводу: джедаи действительно стали слишком далеки от тех, кому призваны служить. Выступавшие рыцари, в целом, согласились с этим наблюдением — хотя и по-разному оценивали, стоит ли что-то менять. С одной стороны, результаты показывали: поддержка джедаев среди населения падает. Ордену требовались уединение и защита — слишком враждебной становилась Галактика за пределами Храма. Долг звал их действовать в мире, но изоляция обеспечивала безопасность. К тому же число джедаев было невелико. Лишь один из миллиона разумных существ рождался чувствительным к Силе, и далеко не все — даже не половина — в итоге вступали в Орден. Возрастные ограничения и корпус младших послушников сокращали этот процент ещё сильнее (хотя в Ордене их по-прежнему считали джедаями — как, вероятно, и те, кто их встречал). В результате, даже с лучшими намерениями, у них просто не хватало сил, чтобы запустить масштабные общественные инициативы или наладить широкие контакты с населением. И всё же, как прямо заявил рыцарь Ранхоран, нынешний куратор программы «Джедаи», что-то нужно было предпринять. Без взаимодействия с обществом джедаи не могли по-настоящему понять тех, ради кого служили. А значит, и общество не могло понять джедаев. Люди формировали свои представления на основе древних легенд, неточных голоисторий или сенсационных хроник, далёких от истины. Простые жители Галактики попросту не знали, кто такие джедаи — не знали правды о них. А разумные всегда боятся того, чего не понимают. Рыцарь Ранхоран считал, что им следует попытаться донести до галактики хоть крупицу правды: снять несколько документальных голо-фильмов о джедаях, дать несколько интервью, организовать выступления падаванов в школах. Он утверждал, что галактика должна увидеть и понять, кем на самом деле являются джедаи. И всё это можно было сделать, не раскрывая при этом слишком много — не давая подсказок о том, как проникнуть в Храм джедаев или как выследить их во время миссий. Основной аргумент против сводился к тому, что подобные действия неизбежно предоставят информацию тем, кто способен причинить Ордену вред. Тем, кто умеет читать между строк, сопоставлять разрозненные данные и извлекать из них больше, чем кажется на первый взгляд. Но стоили ли эти риски возможной выгоды? Была ли их изоляция действительно лучшей защитой? И не могли ли существовать другие пути? Да, многие культуры по-прежнему относились к Ордену с уважением, но число тех, кто оставался равнодушен или даже враждебен — иногда до откровенной ненависти — оказалось куда больше, чем кто-либо ожидал. Избежать обид в дипломатии было невозможно, но Йода сомневался, что кто-то в Совете по-настоящему осознавал масштаб антипатии, которую питали к джедаям многие миры. Грандмастер знал это лишь потому, что видел необработанные данные сам. Двум рыцарям, которым поручили фильтровать и удалять бесполезные или откровенно «троллинговые» (это слово до сих пор вызывало у Йоды раздражённое ворчание) комментарии, он предоставил две недели отдыха, чтобы те могли оправиться. Йода надеялся, что этого окажется достаточно. Результаты оказались отрезвляющими. Они делали то будущее, которое описывали Энакин и Сири, куда более вероятным, чем Йода готов был признать. Когда рыцари закончили излагать свои наблюдения и аргументы, они низко поклонились и застыли в ожидании вопросов. Несколько мастеров высказывались, но Йода слушал их вполуха — слишком сосредоточенный на том, чтобы закрыть глаза и обратиться к Силе за ответом. Мутность, которая в последнее время всё чаще посещала его созерцания, сочеталась с тёплым, привычным ощущением, заставляя Йоду нахмуриться. И всё же в нём сохранялось странное, почти светлое чувство — словно внутри тлел огонёк надежды. Интересно, разделяют ли это остальные? — Мы обсудим эту тему, — наконец произнёс Йода, когда в гулком зале повисла достаточно долгая пауза. Мейс, стоявший рядом, кивнул двум докладчикам: — Благодарю вас за сегодняшние выводы. Можете идти. Оба рыцаря поклонились и покинули зал, оставив Совет в звенящей тишине. Как только массивные двери закрылись, обсуждение вспыхнуло вновь. — Они поднимают действительно важные вопросы, — негромко сказал Пло Кун. — Верно, — согласился Ки-Ади-Мунди. — Но в конечном счёте вопрос сводится к одному: готовы ли мы раскрыть часть своих секретов ради общения с обитателями галактики? — Зачем отказываться от нашей лучшей защиты? — возразил Оппо Ранцисис. — Пока враги не знают наших привычек, они не смогут их исказить или использовать против нас. Йода прищурился: — Много врагов, значит, у нас? — Судя по тому, что мы только что услышали, — да, — с беспокойством ответил Иит Кот. Сэси Тиин рядом с ним молча кивнул, соглашаясь. Оппо, обретя уверенность, вновь взял слово: — Я, возможно, и не убеждён, что ситхи действительно вернулись, но это не значит, что стоит пренебрегать осторожностью. Мы и так теряем слишком много джедаев в заданиях. Если мы позволим преступникам заглянуть в нашу культуру… — он запнулся и покачал головой. — Это слишком опасно. — Мы всё же можем открыться миру немного больше, не теряя связи с народом, — неожиданно вмешался Эвен Пиелл. Йода и Йаддль переглянулись — они не ожидали, что он поддержит такую позицию. — Мы уже не настолько анонимны, чтобы скрываться за завесой тайны. Чем меньше люди знают о нас, тем больше места для слухов, выдумок и страхов. Это уже приводило к бедствиям и непониманию. Я не раз сталкивался с гражданами, которые, не зная наших обычаев, осуждали Орден ещё до того, как услышали меня. Такие предрассудки осложняют миссии и стоили нам не одной жизни. — Чем больше враги узнают о нас, тем легче им будет найти слабые места, — твёрдо заметил Сэси Тиин. — Наш долг — перед народом Республики, — добавил Оппо. — Но разве мы не обязаны прежде всего защищать наших юнцов и сам образ жизни, что завещан нам джедаями прошлого? — Но разве изоляция — это истинная защита? — мягко возразил Йараэль Пуф, слегка наклонив длинную шею. Его непривычная грация и манера речи, как всегда, вызывали у некоторых лёгкое смущение, но остальные уже давно привыкли к его эксцентричности. — Даже самая прочная стена может быть обойдена, если достаточно долго искать путь. — У кого найдётся на это время? — с сомнением спросил Ки-Ади-Мунди. — Похоже, потребуется немало, — заметила Ади Галлия, выглядевшая куда более обеспокоенной, чем Иит Кот. — Мы могли бы начать с малого, — предложила Йаддль. — Несколько проектов, скромные инициативы. Сложного в этом нет. — Вряд ли всё можно решить парой фильмов или выступлений, — заметил Эвен. — Хотя их идеи — неплохое начало. — Джедаи процветали тысячелетиями, как и сейчас, — настаивал Оппо. — Есть причины, по которым мы поступаем именно так. — Ты их знаешь, да? — спокойно спросила Йаддль. Он моргнул, сбитый с толку: — Мастер Йаддль? — Знаешь ли ты все причины всех правил? Многие из них были созданы в иные времена, в иных мирах. — Йода молча кивнул, соглашаясь. Он слишком часто размышлял об этом сам. Иногда эпохи казались бесконечно схожими, но порой различия между ними были столь велики, что трудно было поверить — это одна и та же Галактика. — Но ведь эти правила работали, — заметил Мейс Винду. Его слегка удивил тон Йаддль, но он быстро восстановил самообладание. — Кодекс вёл нас тысячелетиями. Почему он должен перестать работать теперь? — Всё меняется, — тихо произнёс Йода, опираясь на гимер-трость. — Изменения остановить нельзя. Их можно лишь направить. — Это изменит сам путь джедаев, — твёрдо сказал Оппо. — И я не могу этого одобрить. Йода нахмурился. Он знал, что Оппо Ранцисис и Сэси Тиин будут самыми трудными для убеждения. И, откровенно говоря, он понимал их — им обоим потребуется время, чтобы увидеть хоть какую-то пользу в предлагаемом. Оба были приверженцами традиций, и изменения всегда давались им нелегко. К тому же, результат подобного решения, если он вообще проявится, вряд ли будет заметен раньше, чем через многие годы — а может, даже десятилетия. Пожалуй, настало время задать вопрос глубже. Йода медленно выпрямился и обвёл зал взглядом, задержавшись на каждом члене Совета. Затем он слегка постучал гимер-тростью по каменному полу. Звук был негромким, но этого оказалось достаточно, чтобы все разговоры стихли. — Прислушаться к себе нам следует, — произнёс он, тихо, но с силой, от которой зал словно стал меньше. — Мы — джедаи, но перестали вопрошать Силу. Мы не прислушиваемся к ней. Я вижу, что решения наши рождены страхом. По залу прокатилась волна негласного возражения — кто-то нахмурился, кто-то шумно выдохнул, кто-то отвёл взгляд. Разочарование и непонимание смешались в воздухе. И всё же Йода не удивился. В глубине души он понимал их — будь у него самого меньше знаний о том, что грядёт, он, возможно, чувствовал бы то же самое. Мысль была неприятной. Почти пугающей. — Мастер Йода, — осторожно сказал Сэси Тиин, — между страхом и осторожностью есть разница. Йода повернулся к нему и посмотрел пристально, не мигая. Неужели тот действительно думал, что Грандмастер Ордена не осознаёт этого различия? Через пару секунд Сэси отвёл взгляд, немного смутившись. Йода тяжело вздохнул. Молодые… — Вы что-то видели, Мастер? — спросил Пло Кун, нарушая паузу. Йода опустил взгляд, словно вслушиваясь в собственные мысли. — Да, — наконец ответил он. — Сила в последнее время затуманилась… но не полностью. Если мы продолжим в том же духе, Орден джедаев поглотит тьма. Его слова упали в зал, как камни в тихое озеро. Никто не произнёс ни звука. Наконец, Мейс Винду заговорил, чуть тише, чем обычно: — Ты… видел это? Йода тщательно подбирал слова. — По воле Силы это было мне показано, — сказал он медленно. Это не было ложью: Сила действительно направила Энакина назад во времени, и Йода просто прочёл в этом предупреждение. — Ты знаешь, что это за тьма? — спросил Иит Кот. Йода на мгновение закрыл глаза. Конечно, знал. Но сейчас не мог сказать правду. Он не хотел, чтобы они поверили ему слишком рано. Не хотел спасти их всех — не таким способом. Всё должно идти своим чередом. Медленно, осознанно. Так, как велит Сила. Фу. Давненько ему не приходилось так осторожно подбирать слова. Может, с возрастом он стал мягче? Или, наоборот, чересчур самоуверенным? Он покачал головой. — Видите ли, я не видел этого, — сказал он, и это тоже было правдой. Он не лгал — лишь не сказал всего. Совет переглянулся. В зале снова воцарилась тишина. — Всё же помните мои слова, — продолжил Йода. — Размышляя над этим, не забывайте: осторожность — не порок. Самодовольство — вот что губительно. И если мы начнём принимать решения, движимые страхом, тогда перестанем быть джедаями. Верить в Силу — нам следует. Полагаться только на себя — даже на собственный Кодекс — мы не можем. Никто не ответил. Тишина была почти благоговейной. Йода решил принять её за хороший знак. Или, по крайней мере, за надежду, что его слова всё же нашли отклик. От этого зависело будущее Ордена — и всех джедаев в нём. хХх Энакин не мог не расстроиться, узнав, что Сири вызвали на задание ранним утром. Она ничего ему не сказала… хотя, в сущности, и не обязана была. Они ведь не подчинялись друг другу. И всё же — ему бы хотелось знать. К счастью, она оставила ему сообщение. Могло быть и хуже. И, признаться, он радовался за неё. Он знал, что Сири так же ненавидит бездействие, как он сам и Оби-Ван. Когда-то он считал это чертой джедаев. Теперь же — проявлением разума. Следующие пару дней он посвятил учёбе, пробежкам и подготовке к следующему занятию с Гиртом, которое должно было состояться за день до его возвращения в Сенат. По крайней мере, на этот раз ему не пришлось идти с партнёром — в отличие от первой миссии, когда его назначили в Сенат в составе пары. После второй «перетасовки» от этой идеи отказались, и Энакин был за это искренне благодарен. Ему и без того хватало забот — особенно если учитывать необходимость отражать изощрённые манипуляции Палпатина, направленные на очередного юнлинга. За день до встречи с Гиртом он отправился к Сири, которая вернулась целой и невредимой спустя три дня после отлёта. Часть его просто хотела быть рядом с ней — как и она бывала рядом с ним. Другая часть собиралась передать сообщение, полученное этим утром. А третья — отчаянно нуждалась в хорошем спарринг-партнёре, с которым можно было бы сражаться каждый день. Хотя, по правде говоря, он был рад перерыву: похоже, у него начали вырабатываться дурные привычки, ведь он слишком привык сражаться только с ней. Этому нужно было положить конец. — Вижу, вам не повезло, — сказал он, когда она сошла с транспортного корабля, который любезно высадил её прямо у Храма. — Не сглазь, — ответила Сири, намереваясь слегка ударить его по голове, но он вовремя увернулся. — Я ещё не сдала отчёт. То, что я вернулась в Храм, не значит, что всё уже позади. Особенно, когда ты рядом. Он усмехнулся, оценив добродушную шутку — пусть даже она была шуткой лишь наполовину. — Я провожу тебя в зал заседаний Совета, — сообщил он, идя рядом. Она приподняла бровь и взглянула на него сверху вниз: — Это необычно щедро с твоей стороны. — Просто хочу показать тебе кое-что, — небрежно ответил он и протянул ей свой коммуникатор. Сири осторожно взяла устройство и открыла файл, который принёс Энакин. На экране вспыхнули кадры: густой дым поднимался в атмосферу мрачного, безрадостного мира — Нар Шадды. Затем появились сцены разрушенного здания, внутри которого лежали тела. По экрану пробежали строки ауробеша, сообщая, что «рабочие», когда-то находившиеся там, якобы сбежали. Однако, несмотря на официальное заявление о гибели главы компании (Энакин прекрасно знал, что это была работорговля, хоть в новостях об этом и умолчали), несколько его офицеров, судя по всему, тоже сумели уйти. Это была ссылка, отправленная по каналу связи. Подпись к сообщению гласила: «Ах да. Джедаи верят в такой мир. Это те люди, которых вы так отчаянно стремитесь защищать?» Сири вздохнула и вернула коммуникатор Энакину. — Джанго? — тихо спросила она. Он кивнул. Они двинулись дальше. Несколько секунд слышен был лишь гулкий стук их шагов по полу, прежде чем Энакин нарушил тишину: — Это ведь была миссия на Нар-Шадде, на которую ты должна была отправиться, да? Он вспомнил лицо погибшего работорговца — того самого, чью операцию они с Оби-Ваном случайно засекли, когда впервые столкнулись с заданием Сири. Та кивнула, и Энакин снова взглянул на запись. — Это… и почерк мастера Биллабы тоже? — спросил он. Сири помедлила, заметно не желая отвечать. — Ну… — протянула она медленно. — Это не совсем в её духе. Помнишь, я говорила тебе о её умении «вписываться»? Энакин моргнул, нахмурившись. — Это она так «вписывается»? — Какая официальная версия? — спросила Сири. Похоже, она пропустила часть прокручиваемого материала — где-то посреди записи текст перешёл на хаттский. — «Техническая неисправность неустановленного оборудования», — процитировал он с усмешкой. — Почти уверен, речь о рабских ошейниках, судя по тому, что удалось уловить между строк. Плюс бунт на фабрике… тех самых «рабочих». — Похоже, правительство Нар-Шадды действительно старается это скрыть. — То же самое они сделали и в прошлый раз. — Истинно, — тихо сказала она. — Но на этот раз был крупный сопутствующий ущерб, — продолжил Энакин. — Об этом говорят все новостные каналы, даже если они и не знают, кто всё начал. Хотя он знал. Джанго начал. Но сколько ещё людей стояло за этим? И какие последствия это может иметь, если в деле замешан член Совета?.. Он тяжело выдохнул: — Напомни мне ещё раз, в чём разница между джедаями и ситхами? Сири вздохнула. — У Депы… довольно прямолинейный взгляд на вещи. Потребности большинства важнее потребностей меньшинства. Она хороша в своём деле — следует букве закона, старается избегать жертв, феноменально находит лазейки, которыми можно воспользоваться. Но если она не видит обходного пути… то предпочитает устранить угрозу сразу. Тогда как кто-то другой, возможно, подождал бы, пока появится лучший вариант. Как это сделала я. Что ж… это определённо выставляло джедаев в довольно интересном свете. И всё же Энакин сомневался, что Депа Биллаба — единственная, кто не вписывался в тот идеализированный образ джедая, который он когда-то считал общим для всех в Храме. Похоже, он сам вписывался туда куда лучше, чем ему казалось поначалу. По крайней мере, теперь. И насколько же это было… печально? — Прагматично, — прокомментировал он наконец. — Хотя и немного нетерпеливо. Сири кивнула, но по выражению лица было видно — одобрения в её жесте не было. — Мне неприятно это говорить, — призналась она, — но я не уверена, согласна ли с ней. Хотя, наверное, во мне просто говорит солдат. Энакин остановился и несколько секунд удивлённо смотрел ей вслед. — Ты не уверена, что не согласна с ней? Сири, не оборачиваясь, пожала плечами. — Я понимаю, почему она не стала ждать, пока исчерпает все другие варианты. Во время Войн клонов ожидание «подходящего момента» слишком часто заканчивалось гибелью — в девяти случаях из десяти. Полагаю, всё зависит от того, каким именно будет тот единственный шанс. — Верно, — кивнул Энакин. — Но я не ожидал услышать это от тебя. Сири остановилась, дождалась, пока он поравняется с ней, и пошла рядом. — Подумай сам, — сказала она спокойно. — В первый раз я выбрала долгосрочное внедрение. Делала всё, что могла — помогала тем, кому могла, насколько позволяли обстоятельства. Но не действовала против него, пока не оказалась в выгодном положении. А потом обстоятельства вынудили меня. Мне потребовались годы, чтобы что-то изменить. А сколько рабов Депа спасла от пыток и рабских ошейников, действуя сейчас? Всё потому, что не ждала, а уничтожила тех, кого нужно было убрать, сразу. Не думаю, что моё внедрение в итоге хоть кому-то помогло. Возможно, даже всё усугубило. Бывший ситх хмыкнул. — Я и не говорил, что не согласен. Ни с тобой, ни с ней. — Знаю, — ответила Сири, глядя прямо перед собой. — И, наверное, именно это… и пугает меня. — Хорошо, — тихо произнёс он. — Наверное, так и должно быть. Она бросила на него короткий взгляд. — Я не видела следов светового меча, — заметила она. — Откуда Джанго знает, что это джедай, внедрившийся в сеть работорговцев? Энакин покачал головой. — Я никогда не мог перечислить всех его контактов. Сири удивлённо подняла бровь. — Даже будучи вторым главнокомандующим Галактической Империи? Он бросил на неё многозначительный взгляд. — Есть причина, по которой я хотел нанять именно этого человека. Сири тихо присвистнула — низко, протяжно, невольно выражая впечатление. — То есть, больше от него ничего нет? — уточнила она. Энакин покачал головой. — Крифф… — пробормотала Сири. Он кивнул в знак согласия. Похоже, им обоим оставалось только ждать. Любая попытка связаться с Джанго теперь либо исходила бы от самого охотника, либо встретила бы… сопротивление. Энакин ненавидел игры. Ненавидел ожидание. Но больше всего — ненавидел то, что сейчас у него не было выбора. Что делать с Джанго — он пока не знал. — Когда я закончу отчёт, — произнесла Сири, выводя его из мрачных раздумий, — не хочешь заглянуть в тренировочные залы? Похоже, тебе не помешает хорошая тренировка. — Примени Силу, пожалуйста, — ответил Энакин. В голосе прозвучали усталость и лёгкое отчаяние, но под ними угадывалось облегчение. Сири улыбнулась. Улыбка вышла чуть кривой, но он всё равно оценил её попытку. — Хорошо. Тогда идём в Зал Совета. Чем скорее я с этим разберусь, тем лучше. — Согласен, — коротко ответил Энакин.