The Inevitability of Oversight

Энакин и Сири не смогли потренироваться так долго, как ему хотелось бы: Сири сказала, что ей нужно идти на встречу. Оставшись один, Энакин продолжил отрабатывать ката, а затем устроил тренировочный бой с дроидами — все остальные уже разошлись на ужин. Он не чувствовал голода, поэтому отправил сообщение Хик’те и Койре, предупредив, что задержится, и попросил не беспокоиться о нём. Со временем он понял, что лишь даёт волю раздражению и тревоге перед предстоящей поездкой в Сенат. К тому же ему ещё нужно было сделать несколько заданий, и потому он решил остаться в зале на ночь. Однако, выходя из тренировочной комнаты, Энакин столкнулся с человеком, которого меньше всего ожидал увидеть — и, пожалуй, одним из последних, кого хотел бы встретить. Он только что закончил убирать за собой, когда ощутил знакомый укол в Силе. Немного удивившись, он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Ферус Олин — не иначе как в порыве раздражения — врывается в соседний тренировочный зал через коридор. Сначала Энакин удивился, что Оби-Ван и Ферус вернулись так скоро — всего спустя неделю или около того. Но удивление сменилось беспокойством, когда он заметил, насколько расстроенным выглядел мальчик. Часть Энакина просто хотела уйти. Вейдер бы захотел знать, что происходит — но только ради контроля над ситуацией, а не из сочувствия. У Энакина времён Войн клонов не было бы ни времени, ни сил, ни, пожалуй, даже желания вмешиваться. Но молодой Энакин, тот, что ещё недавно был рабом, хотел бы помочь — пусть и не знал бы, как. Более того, теперь, когда он сам был падаваном под началом нового рыцаря вроде Оби-Вана, он слишком хорошо понимал, каково это. И Ферус, похоже, оказался в той же ситуации. Если кто и знал, как трудно учиться у «рыцаря Кеноби, убийцы ситхов», так это Энакин. Сила подтолкнула его сделать шаг вперёд. Кроме того, если бы Сири сейчас была рядом, она бы без колебаний вмешалась. В последнее время она так много помогала Энакину, что он чувствовал: теперь его очередь хоть как-то отплатить ей за доброту — за то, что она последовала за ним во времени. Это вовсе не означало, что он хотел этим заниматься. Энакин внутренне застонал, но всё же крикнул, прежде чем дверь в комнату успела закрыться: — Эй, Ферус Олин, да? Мальчик замер и медленно повернулся. Его глаза были настороженными и чуть покрасневшими. Энакин сделал вид, что не заметил. — Да, — ответил Ферус настороженно. — Я Энакин Скайуокер из клана Транта. Помнишь? — произнёс Энакин, протягивая руку. Ферус моргнул, опустил взгляд на протянутую руку, потом снова поднял глаза. Неужели он ожидал подвоха? Спустя мгновение он всё же пожал ладонь Энакина. — Да, — наконец произнёс он. — Я… не припоминаю, чтобы нас раньше представляли. — Мы были в одной объединённой группе всего пару месяцев, прежде чем ты стал падаваном, — ответил Энакин, небрежно махнув рукой. — Так ты здесь тренируешься? Темноволосый мальчик, у которого среди чёрных прядей выделялась одна светлая, моргнул, немного удивлённый вопросом: — Да. — Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросил Энакин. — Мой партнёр по тренировке ушёл пораньше. Он чувствовал, что Ферус предпочёл бы остаться один, и часть его самой хотела бы вежливо отступить. Но Сила подталкивала его — мягко, настойчиво. Возможно, Ферусу сейчас нужно было как раз противоположное тому, чего он хотел. Энакин понимал это чувство. — Хм… конечно, не против, — нехотя согласился Ферус. — Спасибо! — с детской искренностью воскликнул Энакин, улыбнувшись во весь рот (он всё ещё учился сдержанности). — Я в последнее время много тренируюсь, стараюсь отточить владение световым мечом. Ферус нахмурился. — Зачем? Потому что впереди его ждала схватка с лордом ситхов. Энакин лишь пожал плечами: — Почему бы и нет? Хочу уметь защищать других, когда стану падаваном. — Понятно, — коротко ответил Ферус, явно не убеждённый, но и не желавший развивать тему. Его манера оставалась жёсткой, что едва ли шло ему на пользу. — Какую форму ты используешь? — поинтересовался Энакин. — Мой учитель обучает меня Четвёртой форме, — ответил тот. Энакин нахмурился. Это многое объясняло. Когда-то Оби-Ван тренировался с ним по Третьей форме. Позже Энакин сам попросил его показать Пятую — и рыцарь сдался довольно быстро. — Ты сам захотел изучить эту форму? — уточнил Энакин, закрывая за собой дверь. Ферус не ответил. Лишь пожал плечами и отвёл взгляд. Посвящённый нахмурился ещё сильнее. Это совсем не походило на того спокойного, уверенного Феруса, которого он помнил — ни из личных воспоминаний, ни из памяти объединённых кланов. Но поскольку парень явно не был готов к разговору, Энакин просто прошёл в дальний угол комнаты, потянулся и вытащил световой меч. Он всё ещё ощущал лёгкую усталость после недавней тренировки, но был уверен, что сможет дать падавану фору. А если нет… то он забудет о мечах и попросит мастера Пло Куна научить его Изумрудной Молнии. — А ты сам какую форму используешь? — спросил Ферус. Энакин слегка нахмурился. Это ведь должно быть очевидно по его стойке. — Пятая форма, — ответил он. Ферус кивнул. — Так и думал. Начинай, когда будешь готов. Они ещё несколько секунд кружили друг вокруг друга, выжидая, изучая малейшие движения соперника. Затем оба рванулись вперёд — и в ту же секунду вспыхнули клинки. Энакин оказался быстрее всего на одно мгновение, на толщину волоса. Всё закончилось куда стремительнее, чем он ожидал: старший юноша уже лежал на спине, а клинок Энакина сверкал у самого его горла. — А… фиолетовый клинок? — выдохнул Ферус, выглядя ошеломлённым. Энакин опустил взгляд на аметистовое сияние, струящееся из рукояти его светового меча. — Я… прибыл в Храм немного позже остальных, — осторожно произнёс он. — Прошёл небольшую подготовку до того, как присоединился к занятиям. — Понятно, — коротко ответил Ферус. Он глубоко вздохнул и, с трудом удерживая раздражение, добавил: — Я сдаюсь. Энакин выключил клинок и протянул ему руку. Тот нахмурился, будто перед ним была не ладонь, а коварная ловушка, но всё же ухватился за неё. Энакин видел, что Ферус зол на себя — проиграть младшему ученику было для него унизительно. Но тот не искал оправданий. Никогда. Он просто требовал от себя большего. Как и ожидал Энакин, Ферус вновь занял стойку Четвёртой формы. Путешественник во времени чуть заметно усмехнулся краем губ. На этот раз Ферус выглядел собраннее, внимательнее. Хорошо. Их схватка продолжилась — дольше, ожесточённее. Клинки скрещивались вновь и вновь, звенели, как удары молний. Всё закончилось, когда Энакин ловким движением отбил удар и, воспользовавшись моментом, ткнул Феруса рукоятью в затылок. Удар был лёгким, недостаточным, чтобы причинить вред, но достаточным, чтобы сбить с ног. Когда Ферус, тяжело дыша, поднял голову, лезвие фиолетового клинка вновь оказалось у его шеи. — Я сдаюсь, — процедил он, ещё более раздражённый, чем прежде. — Ещё раз! Энакин только кивнул, полностью довольный таким поворотом. Они снова вернулись в исходные стойки — и схватка началась заново. Ферус ни разу не выигрывал в их поединках, и Энакин ясно видел, как это задевает его гордость. Но он не стал ослаблять напор. Ему уже приходилось слегка сдерживаться, чтобы бой выглядел хотя бы отдалённо честным, — впрочем, сомневался, что Ферус оценит такую «щедрость». Иногда он спрашивал себя, зачем Сила вообще направила его сюда, если этот спарринг лишь усиливал раздражение старшего ученика. — Ты становишься небрежным, — тихо предупредил Энакин, когда заметил, что Ферус начинает терять концентрацию, уступая место злости. Ферус не ответил. Вместо этого он снова бросился вперёд. Но Энакин не собирался сражаться с ним в таком состоянии. Он одним движением выключил меч и опустил его. Ферус, осознав это, в последний момент успел остановить свой клинок — лезвие замерло всего в нескольких дюймах от лица Энакина. Что ж… хотя бы сумел остановиться. Энакин терпеливо ждал, пока замешательство на лице противника не сменится привычной собранностью. И наконец черты Феруса вновь обрели ту спокойную серьёзность, что всегда была для него естественной. Лучше уж она, чем вспышки гнева и разочарования, бушевавшие секунду назад. — Ты… устал? — спросил Ферус. Перед ним стоял тот самый мальчик, которого Энакин помнил. Ему ещё предстояло пройти долгий путь, прежде чем стать тем человеком, каким он станет позже — тем падаваном, которого юный Энакин когда-то считал своим соперником. Но основа уже была: упрямство, самообладание, стремление к совершенству. Он пока не умел скрывать свои чувства так искусно, как, вероятно, хотел, но даже эта попытка впечатляла для его возраста. Энакин, бывший ситх, чувствовал в нём разочарование… и что-то ещё, более глубокое, но пока не успел разобраться, что именно. Перед ним сидел мальчик с лицом, будто высеченным из камня, — хотя за этим мнимым спокойствием бурлило море эмоций, которые всё равно находили дорогу наружу, пусть и не сразу. — Немного, — честно ответил Энакин. — Но я остановился не поэтому. Ты… не выглядишь счастливым. Он не знал, как выразить это иначе. Хотел спросить, почему тот выглядит таким расстроенным и злым — таким же, каким казался потом, когда его учил Оби-Ван. Но решил промолчать. (Котёл над котелком не смеётся — как говорится.) — Я… немного расстроен, — признал Ферус, но не стал продолжать. — Если позволишь, — осторожно начал Энакин, — похоже, это не просто минутное раздражение. Кажется… что-то более глубокое. Почему же он чувствовал себя так неловко, произнося эти слова? Мальчик с единственной светлой прядью в тёмных волосах наконец выключил световой меч и отвёл взгляд. — Я… не хочу это обсуждать. Но Сила утверждала обратное. — Это как-то связано с тренировочной миссией, из которой ты только что вернулся со своим учителем? — спокойно спросил Энакин. Ферус мгновенно напрягся. Попал прямо в цель. — Я сказал, что не хочу об этом говорить. — Забавно, — заметил Энакин. — Думаю, дело не в нежелании обсуждать. Ты просто не знаешь, с кем можно поговорить… и не хочешь признаться — что бы это ни было. Ферус резко обернулся. Он старался выглядеть угрожающе, но в его взгляде сквозила уязвимость, которая делала этот гнев почти безобидным. — Откуда ты знаешь?! — Сила, — ответил Энакин и вздохнул. Он чувствовал, что совершенно не подходит для этой роли. Вот Сири подошла бы куда лучше… но Ферус вряд ли стал бы ей доверять. Чёртова Сила. — Я к ней особенно чувствителен, — добавил Энакин, потирая затылок. Это могло закончиться как угодно: либо всё пойдёт как надо, либо… да он сам не знал, каким может быть второй вариант. Но мастер Яддль говорила, что нужно доверять Силе. Что ж, он попробует. Может, стоит подойти к делу так же, как Гирт? Хотя… неужели он действительно превращается в самозваного психотерапевта? Прекрасно. Просто прекрасно. Впрочем, у него не было других вариантов. — Что бы ты ни сказал, — мягко произнёс Энакин, — это останется между нами. Если хочешь, можешь рассказать, что случилось. Ферус всё ещё выглядел как рассерженный, растерянный щенок — тех самых, которых Падме когда-то показывала ему на Набу. Очаровательные… пока не загнанные в угол. Энакин понимал: любое неосторожное слово может вызвать вспышку. Надо быть предельно внимательным. А может, просто отправить его завтра к Гирту и пусть тот разберётся? Звучало соблазнительно. Ферус молчал уже несколько секунд. Слишком долго. Это не предвещало ничего хорошего. Энакин уже собирался предложить ему поговорить с Гиртом, когда тот наконец заговорил. — Я… потерпел неудачу. Слова дались ему с трудом. Но для Энакина это было слишком неопределённо. — Неудачу в чём? — осторожно спросил он. — Не думаю, что понимаю. Он сразу почувствовал, как неуклюже прозвучал. Отлично. Ещё немного — и он окончательно убедит всех, что понятия не имеет, как исцелять разум. — Во всём! — взорвался Ферус. Энакин моргнул, ошеломлённый вспышкой. Он не знал, что Ферус способен на такую бурю эмоций. Да, он мог злиться, раздражаться, но обычно становился при этом молчаливым — сосредоточенным, опасным, решительным. Полная противоположность самому Энакину. Странно было видеть его таким. Хотя, возможно, в детстве он действительно реагировал иначе… Ферус гневно всплеснул руками. — Мой учитель взял меня на тренировочное задание. Оно должно было быть… совсем не таким, каким оказалось в действительности. Он подставил меня! У меня не было ни единого шанса на успех. Какой учитель так поступает со своим учеником? И ведь дело не только в этом! Всё, что я делал, было просто неправильно! Как он мог… как он мог? И если нет правильного пути, как я вообще могу учиться?! Энакин ощутил, что оказался в странной ситуации — словно перешёл от полного непонимания к переизбытку информации. С чего начать? Уф… он и сам не знал. Пожалуй, стоило зацепиться за самое очевидное. — Он подставил тебя? — осторожно спросил он. Ферус, хоть и был, судя по всему, вспыльчивым типом, быстро выдохся. Внезапно он отступил и прислонился к ближайшей стене. — Мне нужно было спасти несколько манекенов, имитировавших живых существ, чтобы показать, в каком они состоянии. Но, похоже, они были «мертвы» ещё до того, как мы с мастером вошли туда. Я принимал каждое решение сам, и из-за этого путь к ним занимал всё больше времени. Если бы это были живые люди… — он оборвал себя. Энакин нахмурился. Похоже, с таким кризисом сталкиваются скорее старшие падаваны, чем младшие. Разве что Оби-Ван посчитал Феруса достаточно зрелым, чтобы выдержать подобное испытание. Это было бы очень в духе его собственного мастера… Какая ирония — мальчишка не понимал, что учитель, возможно, дал ему этот урок потому, что видел в нём потенциал. Но поймёт ли он это, если Энакин попытается объяснить? Он мог легко представить себе множество уроков, которые Оби-Ван хотел бы преподать своему ученику на месте Феруса. Но принесёт ли это объяснение пользу — или лишь усугубит всё? Почему-то Энакин чувствовал, что сейчас именно он запутался сильнее, чем сам Ферус. Он подошёл и сел рядом с мальчиком — не вплотную, но достаточно близко, чтобы тот почувствовал поддержку. Они ещё не были настолько близки, и, возможно, никогда не станут (да и раньше между ними не было особой близости), но Энакин надеялся, что само его присутствие хоть немного поможет. Что бы сделал Гирт? Хм… может, стоило бы сделать разговор более личным? Или хотя бы привести пример. Аналогию. Почему бы и нет? — Я был рабом до того, как пришёл в Храм, — тихо сказал он, осознавая, что без контекста его слова могут звучать странно. — Я вырос на планете, принадлежащей хаттам. И мне повезло: меня проиграли в карты всего один раз, ещё до того, как мне исполнилось десять. Ферус уставился на него с нескрываемым ужасом. Что ж, отвлечь его от собственных переживаний, пожалуй, тоже неплохо, подумал Энакин. Он не ставил такой цели, но был не против, если результат окажется полезным. — Смерть всегда была частью моей жизни… И, поверь, иногда ты стараешься спасти кого-то, а его уже нет. Такое бывает. Но важно — не переставать пытаться. Если сдашься, тьма победит. Я… понял это на собственном горьком опыте. — Он снял световой меч с пояса и взял его в руку. Фиолетовые кристаллы на рукояти отражали его путь — тонкую грань между светом и тьмой. — Думаю, твой мастер хотел, чтобы ты усвоил это сейчас, в безопасных условиях, прежде чем столкнёшься с подобным в реальной миссии, где такая ошибка может стоить жизни. Он пытался защитить тебя по-своему. И, поверь, он не дал бы тебе этот урок, если бы не считал, что ты готов. Насколько я знаю, большинство падаванов проходят подобные испытания лишь тогда, когда уже близки к званию рыцаря. — Но… я не справился! — воскликнул Ферус. — Каждое решение было неправильным! Что бы я ни делал — всё только ухудшало ситуацию! А он… он лишь критиковал каждое моё действие! Энакин глубоко вздохнул. — Это… ну, это его вина. Потому что Оби-Ван обращался с ним почти так же — вплоть до самого конца его ученичества. Тогда новоиспечённый рыцарь был полон решимости сделать из «Избранного» лучшего джедая, каким тот только мог стать, и бесконечно указывал своему падавану, над чем тому нужно поработать. Если Оби-Ван не делал замечаний — это уже считалось хорошим знаком. Иногда даже отличным. Но откровенной похвалы Энакин почти не получал, особенно в первые годы своего обучения. — Твой учитель — тот самый джедай, что нашёл меня и вернул в Храм, — продолжил он. — Ну, он и его учитель. Оби-Ван… не слишком умеет говорить людям, что они поступили правильно. Но ты должен понимать, почему. Когда он сам был падаваном, ему редко говорили, что он всё сделал как следует. Я думаю, он просто не знает другого способа. Ферус смотрел на него тем же взглядом, полным неприкрытого ужаса. Энакин уловил мгновение, когда в глазах юноши мелькнуло осознание, — и тот без сил откинулся к стене. Несколько секунд они молчали, пока наконец темноволосый падаван не заговорил. — Это всё равно не делает его правым, — пробормотал он. — Нет, не делает, — спокойно согласился Энакин. — Но он не идеален. Он рыцарь-джедай, но всё ещё человек. Разумный, но человек. И он тоже совершает ошибки. — Много, слишком много ошибок. — Так что… может быть, нам стоит указать ему на это. Он может прислушаться, а может и нет, но понимание его намерений иногда помогает. К тому же, когда сам станешь рыцарем и возьмёшь падавана, ты уже будешь знать, чего не стоит повторять. И сможешь разорвать этот круг. Да, именно так сказал бы Гирт. — Это всё равно не меняет того факта, что я почти всё сделал неправильно, — мрачно произнёс Ферус. Энакин пожал плечами. — Ты падаван. Новый падаван. Ты здесь, чтобы учиться. Никто не ждёт от тебя совершенства. Ошибки — часть пути. Иногда ты будешь терпеть неудачи, как и любой другой падаван. — Раньше я не терпел неудач, — проворчал Ферус, уже раздражённо. Теперь настала очередь Энакина уставиться на него. Так вот в чём дело? В его гордости? Ему стоило немалых усилий не расхохотаться прямо на месте. Энакин и Ферус были похожи друг на друга куда больше, чем ему хотелось бы признавать. — Это часть пути падавана, — наконец произнёс он, обретя уверенность. — Реальный мир не похож на тихую, беззаботную жизнь в Храме. У тебя уже есть прочный фундамент, ты знаешь, что значит добиться успеха — и это куда больше, чем получает большинство разумных существ. Теперь тебе нужно понять, что невозможно преуспеть во всём. — Даже если, как в его случае, объяснили это слишком рано. — Это больно, — тихо сказал Ферус. Весёлость Энакина мгновенно улетучилась. — Да, — тихо согласился он. — Это больно. И боль никогда не проходит. Просто со временем привыкаешь… и учишься справляться. Ферус снова повернулся к нему, внимательно рассматривая, нахмурив лоб. — Знаешь, ты не похож на моего ровесника, — сказал он после короткой паузы. — Ты кажешься… старше. Энакину захотелось пнуть себя. Но вместо этого он лишь пожал плечами как можно равнодушнее. — Я же говорил тебе — я был рабом. Мне пришлось взрослеть быстрее, чем другим детям. Большинство детей-рабов взрослеют раньше, — ответил он спокойно, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Похоже, сработало. Ферус кивнул с лёгкой грустью, без тени жалости — и это было именно то, чего Энакин ожидал и что уважал в нём. Они посидели в тишине ещё несколько секунд, прежде чем Энакин решительно поднялся. — Пошли. Мы найдём твоего учителя и всё ему объясним. — Если Оби-Ван до сих пор не понял, что натворил, Энакин собирался сказать ему это напрямую. Возможно, Ферус ему не особенно нравился, но он слишком ясно видел в нём отражение самого себя, чтобы просто оставить всё как есть. Хм. Он и представить не мог, что когда-нибудь скажет подобное о Ферусе Олине. Темноволосый парень снова посмотрел на руку Энакина. На этот раз — задумчиво, без настороженности. Что ж, уже прогресс: хотя бы не выглядел так, будто опасается, что та его укусит. Затем он нерешительно протянул руку и, ухватившись за ладонь Энакина, поднялся на ноги. — Да… эм… спасибо, — произнёс он неловко, будто слова благодарности давались ему с трудом. Энакин лишь ухмыльнулся. — Без проблем. И как ни странно — это действительно было так. хХх Они как раз свернули в коридор, ведущий к квартире Феруса и Оби-Вана, когда столкнулись… с самими Оби-Ваном и Сири. Энакин нахмурился. Интересно, проводили ли эти двое раньше так много времени вместе, или это было чем-то новым? И если новым — то к лучшему ли? Он не был уверен. Однако Оби-Ван не обращал внимания ни на кого, кроме своего падавана. — Ферус, — произнёс он, моргнув и отступив на шаг. Затем выдохнул с заметным облегчением. — Вот ты где. Я рад, что мы тебя нашли. Я… — он бросил взгляд на Сири, которая приподняла бровь и коротко кивнула, побуждая его продолжить. — Я… должен извиниться. Ферус выглядел ошеломлённым. Энакин почувствовал, как его собственные брови поползли вверх. Ну вот это — действительно что-то новое. — Я говорил с Сири, — продолжил Оби-Ван, — и она помогла мне осознать, что урок, который я пытался тебе преподать, не соответствовал твоим возможностям и уровню подготовки. Я думал, ты уже достаточно зрел, чтобы справиться с этим испытанием… но, очевидно, ошибся. И мне жаль. Энакин на мгновение отвёл взгляд. Он помнил, как редко Оби-Ван извинялся перед ним — почти никогда. И хотя он давно решил отпустить прошлое, всё же не мог полностью избавиться от той старой обиды — обиды на то, что никто не вмешался, когда он сам не понимал, в чём дело. И всё же видеть, как Ферус буквально выпрямился и будто сбросил с плеч тяжесть целого мира, было… приятно. Больно — да, ведь это происходило не с ним. Но всё же приятно. Осознание того, что он, помогая Ферусу, невольно помог и Оби-Вану, принесло странное облегчение. Пусть совсем небольшое — но всё же настоящее. — Я… тоже разговаривал с посвящённым Скайуокером, — тихо произнёс Ферус. — Он помог мне понять некоторые из ваших взглядов. Я знаю, вы просто хотели помочь. Но… — он замялся, глубоко вдохнул и, собравшись с духом, выпалил быстро, словно боясь передумать, — но это не значит, что всё было правильно. Последовала ещё одна пауза, а затем тихий, уставший вздох. — Нет, так не пойдёт, — наконец сказал Оби-Ван. — Я собираюсь пересмотреть некоторые из своих методов обучения, обсудить их с Сири… возможно, и с Грандмастером Йодой или другими Мастерами. — Он на мгновение замолчал, обдумывая слова. — Кроме того, я хотел бы подготовиться к настоящей тренировочной вылазке — более традиционной, с упором на изучение стиля и боевых приёмов друг друга. Это произойдёт не скоро, чтобы мы успели подготовиться. Но… мы отправимся только тогда, когда ты сам будешь готов и согласишься. Ферус заметно напрягся при упоминании новой вылазки, но, когда Оби-Ван закончил объяснение, напряжение в его плечах ослабло. — Я… думаю, мне бы это понравилось, — тихо произнёс темноволосый юноша. — Мне жаль, что я пока недостаточно силён для твоих более сложных уроков. — Это совсем не так! — горячо возразил Оби-Ван, и в тот же миг Сири воскликнула: — Ты сильный! Они переглянулись, и Сири с лёгким смущением отступила, а Оби-Ван благодарно кивнул ей, прежде чем вновь обратился к своему падавану. — Дело не в том, что ты слаб, Ферус, — мягко сказал он. — Просто ты учишься. И ожидать большего — неразумно. Даже вредно. Энакин мысленно усмехнулся. Спорим, эта фраза пришла к Оби-Вану от Сири… а к Сири, в свою очередь, от Мастера Ксио (которая, конечно, никогда не признается, что когда-то услышала то же самое от Гирта). — Твоя жизнь похожа на здание, — продолжил Оби-Ван. — Прочность верхних, более сложных этажей зависит от надёжности нижних, самых простых. А я попытался заставить тебя возвести семьдесят этажей, когда твой фундамент пока только на пятидесятом. Это была моя ошибка, не твоя. Забавно, что Оби-Ван никогда не использовал подобные метафоры, разговаривая с Энакином. Вероятно, потому что Энакин неизменно разбирал их по косточкам, пытаясь доказать, что основа сравнения ошибочна. Он не слишком ладил с аллегориями — слишком практичен, слишком привык полагаться на собственный опыт. — Ты, на самом деле, очень развит для своего возраста, — сказал Оби-Ван, и на его лице расцвела тёплая улыбка. Ферус усмехнулся и бросил взгляд на Энакина. — Тогда почему я всё ещё не могу победить послушника в поединке на световых мечах? Энакин театрально закатил глаза. — Возможно, потому что ты не проводишь каждую свободную минуту с тренировочным мечом в руках. И, честно говоря, это, вероятно, даже к лучшему. Вряд ли тебе хочется быть таким же параноиком, как я. — Кроме того, он чаще сражается со мной, — вставила Сири, и на её лице мелькнула лёгкая улыбка. Она выглядела скорее забавляющейся, чем обеспокоенной, хотя Энакин чувствовал (возможно, благодаря их связи), что её тревога всё же никуда не исчезла. — И хотя он формально лишь посвящённый, по уровню он, как минимум, равен старшему падавану. На деле, он был, пожалуй, куда ближе к уровню рыцаря — возможно, дело было в том, что инстинкты и рефлексы Энакина наконец приспособились к его новому телу. Боевые чувства он никогда по-настоящему не терял, пусть они и притупились со временем. Именно это и давало ему преимущество над другими учениками. — Во многом это связано с моим прошлым, — спокойно заметил бывший раб. — С тем, что мне приходилось сражаться, чтобы выжить. — Как бы то ни было, — сказал Оби-Ван, чуть раздражённый тем, что разговор снова сбился с темы, — уверяю тебя, Ферус, ты действительно развит для своего возраста. А даже если бы и нет — каждому нужно расти в своём темпе. Я думал, что помогаю тебе развиваться, но, по сути, просто торопил. Постараюсь в будущем быть терпеливее. Энакин вдруг понял, что говорит, ещё до того, как осознал это: — Ты также не можешь просто говорить ему, что он делает неправильно, — произнёс он и мысленно поморщился, когда все взгляды обратились к нему. — Я имею в виду, что он должен знать, над чем нужно работать, чтобы становиться лучше. Но ему не менее важно слышать, что у него получается. Энакину до боли захотелось взять свои слова обратно. Ферус покраснел, а Сири прикрыла лицо руками. Прекрасно. Просто великолепно. Он вновь доказал, что у него полное отсутствие такта. Чёрт побери… ему действительно стоило держать рот на замке. Тем не менее, Оби-Ван — будучи самим собой — воспринял замечание с обычным для него спокойствием. Он кивнул и лишь сказал: — Я… приму это к сведению. Затем перевёл взгляд с Энакина на Феруса, будто внезапно осознав нечто очевидное, и удивлённо приподнял бровь. — Я и не знал, что вы знакомы. — Наши кланы проводили время вместе последние пару месяцев, ещё до того, как он стал падаваном, — честно ответил Энакин. — Понимаю, — произнёс Оби-Ван. Ферус кивнул, всё ещё немного смущённый, но гораздо спокойнее, чем прежде. — Ну что ж, я отведу Энакина обратно в его клан. Спокойной ночи, Оби-Ван. Ферус, — вмешалась Сири, шагнув вперёд и решительно направившись по коридору. — О… да. Спокойной ночи, Сири. Энакин, — отозвался Оби-Ван. В его голосе сквозило лёгкое удивление… или, может быть, разочарование? — Спокойной ночи, — тихо повторил Ферус. — Пойдём, — сказала Сири и ускорила шаг. Энакин оглянулся. Оби-Ван ещё что-то говорил Ферусу. Затем он перевёл взгляд на Сири. — Подожди… ты поэтому ушла с тренировки? Чтобы встретиться с ним? Ему не показалось: на её щеках определённо мелькнул румянец. — Поторопись, — коротко бросила она. Когда они свернули за угол, Энакин позволил себе широкую, торжествующую улыбку. О, это было бесценно. Так значит, между ней и Оби-Ваном что-то есть? Конечно, всё тайно и благопристойно… но всё же. Он решил не дразнить её сейчас — нет, лучше выбрать идеальный момент. И всё же, это открытие почему-то согрело его сердце. Он не проронил ни слова, пока Сири не проводила его обратно и не пожелала спокойной ночи. хХх Джанго Фетт, не обращая внимания на пот, стекавший по спине, наблюдал в бинокль за фермой, видневшейся вдали. Похоже, семья возвращалась домой на ночлег. Отлично. Самое время приступить к выполнению плана. Развернувшись, он быстро зашагал вниз по каменистому склону к обрушившемуся участку внизу. Было даже забавно запустить старый кусок металлолома, купленный специально для этого, прямо в отвесную скалу. Аппарат дымился — что только добавляло реализма. Теперь оставалось лишь запустить несколько сигнальных ракет. Если удастся привлечь внимание тускенов — тем лучше. Это придаст его легенде убедительности. Он поднял руку, направив пистолет в темнеющее небо, и нажал на курок. Ракета взвилась вверх, оставив за собой шлейф искр, и взорвалась ослепительной вспышкой. Джанго выждал десять минут и выпустил ещё одну. Затем включил аварийный маяк. Теперь оставалось только наблюдать. К сожалению, ни один тускен так и не появился. Но это было не страшно — он ожидал и такого исхода. Минут через тридцать послышался гул двигателя, и Джанго довольно усмехнулся. Он укрылся за обломками, выставив бластер наизготовку. Из-за уступа выехал старый спидер, на котором ехали трое. Завидев его, они остановились всего в нескольких метрах. Первым соскочил юноша — худощавый, настороженный. Следом, чуть медленнее, выбрались остальные. Женщина подошла к мальчику, когда мужчина сделал несколько осторожных шагов вперёд. Недостаточно осторожных. Если бы Джанго хотел, он мог бы уложить его как минимум трижды. Хотя стоило признать — фермер был вооружён. — Алло? — крикнул тот на простом языке. Джанго выглянул из-за обломков старого корабля. — Кто ты? — холодно спросил он. Парень поднял руки, показывая, что не собирается драться. Все фермеры такие? — невольно отметил Джанго. — Меня зовут Клигг Ларс, — сказал мужчина. — Это вы запускали сигнальные ракеты? — Ну и что? — спокойно отозвался Джанго. — Мы фермеры. Живём неподалёку, друг. Похоже, тебе может понадобиться помощь. Джанго не ответил. Всё выглядело слишком просто, чтобы быть правдой. — Что случилось? — продолжил Клигг, явно надеясь разговорить его. — Я охотник за головами, — наконец сказал Джанго, решив придерживаться лжи, в которой всегда есть доля правды. — Слышал, сюда доставляют некую награду. Но столкнулся с местными. Они подбили мой спидер, пришлось бежать. Машина перегрелась, и я потерял управление. — А потом вы решили запускать сигнальные ракеты? Джанго пожал плечами — жест был почти незаметен в темноте. — Если уж суждено погибнуть, лучше сражаться. Но я подумал, может, кто-то увидит сигнал тревоги. Тогда у меня был бы шанс выбраться. — Понимаю, — кивнул Ларс. — А кто был твоей целью? Он, значит, не так прост. На Татуине дураки долго не живут, отметил про себя Джанго. — Ещё один охотник за головами. По имени Тэм. Неважно. Они, наверное, уже давно ушли, — сказал он, вкладывая в голос как можно больше раздражения и разочарования. Пусть верят. — Ясно. Наша ферма недалеко, — предложил Клигг. — Можем приютить тебя до утра. Завтра отвезу в Анкорхед, если хочешь. Ночью лучше не ехать, если не хочется встретить тускенов. Джанго помолчал, пристально разглядывая собеседника. — Ты… доверяешь мне? — спросил он, и на этот раз в голосе не было ни тени притворства. — Мы можем предложить ужин и ночлег, — ответил Ларс спокойно. — Но спать придётся в одном из сараев. Мы запрем тебя там на ночь — ради твоей безопасности… и нашей тоже. Гарантирую, это всё же лучше, чем торчать здесь до утра. Тьфу. Если бы Джанго действительно захотел, он без труда справился бы с любыми выходками этих простаков. Но он ценил их осторожность и то, что они не вели себя глупо. — Ладно… — произнёс он, медленно поднимаясь и разводя руки в стороны, показывая, что не собирается нападать. Затем осторожно обошёл место крушения, двигаясь к ним. — Мне нужно твоё имя, друг, — сказал Клигг, шагнув вперёд. — Джанго Фетт. — Джанго, — повторил тот. — Тебе повезло, что ты упал именно здесь. Ещё лига в любую сторону — и мы бы тебя не нашли. Охотник за головами усмехнулся. — Я только что пережил один из самых неудачных моментов в своей жизни, и ты называешь это везением? — Ну, — пожал плечами Клигг, — ты ведь жив. Значит, всё не так плохо. Джанго усмехнулся снова — коротко, почти беззвучно. — В точку, — сказал он и медленно убрал бластер в кобуру, после чего протянул руку. Клигг пожал её крепко и уверенно. Значит, не чужд традициям Республики. Хотя Джанго бы не удивился, если бы тот знал и обычаи пространства хаттов. — Нам стоит поторопиться, — сказал Ларс, глянув на закат. — Как только солнце сядет, тускены выйдут на охоту. Если они где-то рядом… — Понял, — коротко ответил Джанго. — Веди. — Это моя жена Шми и сын Оуэн, — представился Клигг, направляясь к спидеру. — Почему бы тебе не сесть спереди? — добавил он с намёком. Очевидно, чтобы остальные могли присматривать за ним сзади. Джанго отметил про себя — разумно. Этот человек ему начинал нравиться. — Приятно познакомиться, — сказал он, кивнув. — Шми, Оуэн, это Джанго Фетт, — представил их Клигг. — Весьма Приятно, — ответили те почти одновременно. Джанго заметил бластеры у них на поясе — даже у женщины. Забавно. Из всех троих именно она выглядела самой внимательной и настороженной. Что ж, неудивительно. Ведь именно она и была его целью. Интересно. — Нам пора, — сказал Клигг, усаживаясь за руль. — Есть что-нибудь в обломках, что тебе нужно? — Нет, — ответил Джанго, качнув головой. — Я уже всё забрал. Если хочешь, можешь разобрать остальное на металлолом. Если, конечно, джавы не доберутся раньше. — Спасибо, друг, — сказал Клигг с чуть более широкой улыбкой, чем требовалось. Он знал, что времени немного, и если падальщики появятся первыми, от крушения ничего не останется. Джанго отметил про себя: стоит запомнить этих людей. Возможно, позже они ещё пригодятся. Все заняли свои места, и спидер плавно скользнул в сторону пустыни, туда, откуда они приехали. Песок мерцал в свете двух закатов. Что ж, возможно, теперь Джанго наконец получит хоть какие-то ответы.