The Inevitability of Oversight

Магистр Йаддль провела с Энакином индивидуальное занятие прямо накануне его сеанса с магистром Ксио, на следующий день после того, как он должен был вернуться в Сенат. Она по-прежнему проявляла живой интерес к его новому методу медитации. А может, не новому, а просто древнему, но вновь переосмысленному? Энакин не был уверен — но едва ли он единственный, кто пытался медитировать подобным образом. Честно говоря, обучение медитации через светлые эмоции, хоть и не такое простое, как сосредоточение на тёмных, заметно помогло ему в обычной джедайской практике. За последние месяцы он смог достигать стабильного среднего транса. Он всё ещё был далеко от масштабной боевой медитации или полноценного исцеляющего погружения, но чувствовал, что его связь с Силой вновь крепнет. По крайней мере, так было. Этот конкретный сеанс оказался цепочкой сплошных провалов. С учётом недавнего эмоционального отката, ему, возможно, вообще следовало считать удачей то, что он хоть как-то смог войти в джедайский транс. Даже сосредоточение на светлых чувствах давалось с трудом, и это раздражало его больше всего: ещё неделю назад у него был ощутимый прорыв, а теперь он словно откатился назад больше чем на год. И, естественно, спокойно он это принять не мог. Криффовы ситхские замашки. — Хм. Пожалуй, достаточно, — наконец сказала Йаддль после получаса почти безрезультатных попыток. — Ты взволнован. Сегодня мы всё равно мало чего добьёмся. Энакин издал хриплый звук — нечто среднее между согласием и разочарованным стоном. Йаддль нахмурилась и подняла бровь. — Многое тебе довелось пережить за последнее время, да? Не стоит быть к себе настолько суровым. Терпение, юноша. Энакин — бывший лорд ситхов — усмехнулся, ссутулившись и закрыв лицо ладонями. — Конечно. Ведь у меня полно времени. В галактике всего лишь один безумец-ситх, у которого всё больше власти, и который неустанно стремится подчинить, покорить и переломить весь её нынешний порядок. Да, и заодно уничтожить джедаев. Пустяки. Он был почти рад, что Йаддль теперь знала правду. Скрывать это от неё было бы бессмысленно — особенно учитывая, как много усилий ему приходится тратить, чтобы не пользоваться Силой так, как делал бы Вейдер. Йаддль слегка склонила голову набок. — Я и не сомневалась, что тебе не всё равно на Республику. Но всё же — не настолько, как хотелось бы, верно? Энакин пару секунд просто моргал, глядя на неё. Он не сразу осознал, что она уловила его реакцию: он никогда не любил выставлять своё мнение напоказ. И только спустя мгновение заметил — Йаддль полностью проигнорировала упоминание джедаев. Проницательно. Ещё через пару ударов сердца он понурил плечи. — Нет, не верю. Республика коррумпирована и слишком легко поддаётся манипуляциям. Большая часть её политической системы устарела и, в лучшем случае, бесполезна, а в худшем — откровенно вредна. Она слишком открыта для тех, кто жаждет власти и достаточно умен, чтобы обойти любые ограничения. Маленькая магистр кивнула — но Энакин понял, что это скорее знак понимания, чем согласия. — У тебя есть альтернатива, да? Решение… хм? — тихо уточнила она. Энакин ссутулился ещё сильнее. Когда-то он обсуждал это с разными людьми — ещё до Империи. Тогда у него было слишком много идей. И все они теперь казались ему наивными, недальновидными, глупыми. — Я думал, что есть. Теперь понимаю — нет. Не уверен, что вообще существует решение. Любая форма власти подвержена коррупции. Кто-то неизбежно будет страдать, кто-то — оказываться в невыгодном положении. Всё зависит от того, кто сидит наверху, а кому выгодно, чтобы так оставалось. Я не вижу способа обойти это. Хотя, — он бросил на неё сухой, почти насмешливый взгляд, — передать всё магистру ситхов — это определённо худший из вариантов. — Вот именно, — спокойно согласилась Йаддль. Энакин выдохнул. — Полагаю, сейчас ты скажешь, что лучшая система — та, что помогает большинству людей. Даже если меньшинство тонет на самом дне. Йаддль на мгновение задумалась, а затем покачала головой. — Думаю, лучшее, на что способен народ, — это изменить собственное положение. Энакин нахмурился, обдумывая её слова. — Что ты имеешь в виду? Она пожала плечами и поднялась. — Когда появляется проблема — правительство её решает. Если оно позволяет её решить — хорошо, задача выполнена. — Но, — Энакин покачал головой, — в такой системе слишком много пространства для злоупотреблений. Люди будут менять вещи к худшему так же часто, как к лучшему. И это неизбежно. — Ты не прав, — сказала она просто. Она ничего не добавила — лишь смотрела на него, опираясь на посох, ожидая, пока он сам продолжит мысль. — То есть… ты считаешь, что способность выбирать и меняться важнее стабильного мира? — он уже был откровенно сбит с толку. — Если тебя заставят жить в мире — ты будешь его ценить? — мягко спросила Йаддль. Энакин опустил взгляд на руки. — Я… полагаю, что нет. — Но если мир выбрали сами… — Тогда люди будут за него сражаться, — сказал он почти шёпотом, словно только что сам дошёл до этого. — Или хотя бы будут пытаться сохранить его. Но разве это не значит, что им нужно узнать о войне, о боли, о разрушении, чтобы действительно понять, чего стоят мир и единство? — Возможно, — Йаддль легко махнула рукой. — Но учиться можно и на чужих ошибках. — Но многие не могут… — Хм. Не могут, говоришь? — тихо повторила она. — Или… не хотят? Энакин не сразу ответил. Он был уверен: найдутся люди, которые по тем или иным причинам действительно не смогут выбрать мир. И всё же… — Возможность выбирать — это ценнее любого другого дара. Он не был уверен, что полностью согласен с этим… но как бывший раб, он прекрасно понимал, почему Йаддль так считает. — На сегодня достаточно, — сказала она, прерывая его мысли. — Иди, поприветствуй магистра Сио. А потом — отдохни. Полагаю, тебе это сейчас нужно. — Да, — рассеянно откликнулся Энакин, затем одёрнул себя, выпрямился и поклонился. — Благодарю за наставление, магистр Йаддль. Она улыбнулась — едва заметно, но тепло. — Всегда рада помочь. Обдумай наш разговор. Тебе стоит хорошенько всё взвесить — и прийти к своему выводу. Я верю, что ты сможешь. Увидимся через неделю. С этими словами Йаддль ответно поклонилась посвящённому и покинула зал. Энакин лишь молча проследил за ней взглядом. Мысли у неё и правда были интересные — даже если он не был уверен, что готов с ними согласиться. — Добрый вечер, — тихо сказал он ей вслед, уже зная, что она его не услышит. Затем он начал собирать свои вещи и направился на встречу с магистром Сио. хХх — Итак, — пожилая женщина посмотрела на Энакина чуть настороженно, когда они уселись, — сон? Энакин едва заметно поморщился. — Да. Она нахмурилась и слегка склоняла голову — её привычка, когда она прислушивалась не только к словам, но и к состоянию. — Ты готов обсудить это? Или нам лучше перейти к другой теме? В отличие от сеанса с Гиртом, Энакин действительно задумался. За последние несколько дней он прошёл слишком многое, и это не было простой темой. Если он скажет «нет» — они сменят направление разговора, и ему не придётся касаться раны, которая всё ещё горела. Если скажет «да»… не станет ли это слишком? После всего? Он знал, что целители разума не станут осуждать его. Знал, что Асока, Сири, его друзья, даже Оби-Ван с Ферусом… все они останутся рядом, что бы он ни сказал. Но… Это приходилось переформулировать. Большинство из них ничего не знали. Сири — да, знала. Гирт — знал, а значит и магистр Ксио. Асока — знала. Койра, Йаддль и Йода — знали лишь основы, но не детали. (Хотя Энакин почти не сомневался, что магистры могли дополнить картину сами.) Он даже подозревал, что Мейс и ещё пара членов Совета знают больше, чем делают вид… — Я… не хочу, чтобы Совет узнал об этом, — тихо произнёс он. Магистр Ксио серьёзно кивнула. — Я соглашусь, если смогу передать это магистру Йоде. Или ты сделаешь это сам — если так тебе легче. Энакин буквально сжался. — Он… уже знает то, что я рассказал Гирту? — Это было частью начального соглашения, — мягко напомнила она. — И ты не уточнил, что это запрещено. Не уверена, что Гирт вообще подумал об этом — учитывая, насколько активно магистр Йода участвовал в твоём лечении. От этой фразы Энакина накрыла странная смесь тошноты и облегчения. Он не понимал, как можно ощущать одновременно и груз с плеч, и новую тревогу. — Тогда… думаю, нет. — Он провёл рукой по лицу и покачал головой. — Не сегодня. Ксио кивнула. — Хорошо. Но помни: уже на следующей неделе ты возвращаешься в Сенат. Сможешь ли ты тогда говорить об этом — когда снова придётся с ним спорить? Энакин прикусил губу. Она была права. Возможно, обсуждать это получится лишь после завершения всей программы. Или наоборот — откладывать будет ещё хуже. Он не был уверен. Сейчас — точно не мог. — Нет, — выдохнул он. — Сейчас… не могу. — Я понимаю, — спокойно ответила магистр. — Когда будешь готов, мы вернёмся к этому. Она открыла свой datapad. — А пока у меня есть несколько заметок, которые мы можем разобрать сегодня. Но если хочешь — можем заняться тем, что ты принесёшь сам. Энакин колебался недолго. — Я… на днях столкнулся с падаваном, с которым в прошлой жизни у меня были… серьёзные разногласия. Ксио подняла взгляд. — Да? — Да. И теперь он — новый ученик Оби-Вана. Пожилая женщина моргнула. — Ферус Олин? Теперь удивился Энакин. — Ты его знаешь? — Ну, Оби-Ван стал моим пациентом. Энакин несколько секунд просто моргал. — С каких пор? Она чуть ухмыльнулась. — Со вчерашнего дня, если быть точной. — И он пришёл сам?.. Или… его отправили? — медленно уточнил Энакин. — Он пришёл ко мне по рекомендации Сири. Сказал, что хочет стать эмоционально устойчивее, чтобы правильно обучать падавана. Он также разрешил мне поделиться этим с тобой, если понадобится. Это… совсем не походило на того Оби-Вана, которого помнил Энакин. — Кто он и что он сделал с Оби-Ваном? — вырвалось у него. Мастер Сио удивилась — но в её взгляде была и печаль. — В твоей прошлой жизни он бы так не поступил? Энакин резко покачал головой. — Оби-Ван презирает крыло целителей с такой страстью, насколько это вообще возможно для джедая. Он ненавидит находиться здесь. И, думаю, он ненавидит саму мысль о том, что ему может понадобиться помощь. Он всегда сначала спасал всех остальных, и только в самом конце — если уже совсем некуда деваться — думал о себе. — Я получила такое же впечатление, — кивнула Сио. — Он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. И, насколько я понимаю, он бы сюда не пришёл, если бы не оказался без вариантов. Энакин моргнул, пытаясь уложить это в голове. — Я поражён, что Сири сумела убедить его. Слова даже не подходят… это просто… невозможно представить. Оби-Ван — в кабинете целителя разума… добровольно. Он покачал головой — не потому, что сомневался в словах Сио, а потому что внутренне не верил, что когда-то такое возможно. — Но мы ведь здесь не для того, чтобы говорить об Оби-Ване, — мягко напомнила она. — Если только ты сам не хочешь. Ты упоминал его падавана? Энакин выдохнул, возвращаясь к теме: — Да. Я столкнулся с ним поздно вечером, когда закрывал тренировочный зал… Он кратко пересказал события — разговор с Ферусом, своё вмешательство, реакцию того юноши. Сам до конца не понимал, зачем заговорил об этом, но, по крайней мере, это была не тема Палпатина, не тема сна — и не его собственная боль. Когда он закончил, Сио слушала его уже с заметным одобрением. — Похоже, ты ему действительно помог. Хотя должна предупредить: пока ты не получил разрешения вести подобные беседы официально, избегай диагнозов и выводов. Даже если тебе кажется, что они очевидны. — Понимаю. Приношу извинения, — кивнул Энакин. — Не извиняйся, — отмахнулась она. — Просто запомни это. Ты не мог знать всех нюансов. И… я горжусь тобой. Ты сделал всё, что мог, чтобы помочь другому человеку — тому, с кем у тебя, как я поняла, далеко не лучшие отношения. Энакин скрестил руки. — Я не ненавижу его. — Я и не сказала, что ты ненавидишь, — ответила она с лёгкой насмешкой, чуть приподняв бровь. Энакин не ответил. Он решил перейти к другому вопросу, который возник у него после разговора с Ферусом и Сири на прошлой неделе. — Я всё больше убеждаюсь, что джедаи — не то, чем я их считал… даже после десяти лет жизни среди них. Не понимаю, как я мог столько упускать — насколько они разумны. Я всегда знал, что они несовершенны, но они постоянно разочаровывали меня. В какой-то момент я понял, что это не делает их злыми само по себе, но… как Вейдер… — он вздохнул, покачав головой. — Трудно отказаться от идеала, особенно если он касается людей, — сказала мастер Сио спокойно. — Такое восприятие связано и с нарушением эмоциональной регуляции, над которым мы сейчас работаем. Стремление к крайностям, к абсолютным оценкам, даже если вы понимаете, что они неприменимы в реальности. — Ещё одно доказательство, — пробормотал он. Увидев в её взгляде недоумение, Энакин коротко фыркнул: — Только ситхи мыслят абсолютами. Мастер Сио искренне удивилась. — Кто сказал тебе это? — Оби-Ван, — пожал плечами Энакин. — После моего падения. Когда мы сражались на Мустафаре. Она подняла руку, словно ставя мысленную отметку. — Подожди. Это из тех тем, о которых ты сейчас не можешь говорить? Энакин кивнул с извиняющимся видом. Сио вздохнула. — Энакин, я… не думаю, что это утверждение верно. Я знаю слишком многих людей — и среди джедаев, и вне Ордена — которые видят мир только так, как им удобно, и отказываются признавать середину. С такими приходится обращаться осторожно, но они существуют не потому, что они ситхи или джедаи. Просто разумные существа вообще склонны искать безопасность в чётких категориях — «правильно» и «неправильно», «своё» и «чужое». Они не понимают, что всегда есть исключения. И что любые крайности могут зайти слишком далеко. Бывший лорд ситхов на миг задумался, затем кивнул. — Кажется, я понимаю вас. И… думаю, согласен. Мастер улыбнулась мягко. — Я рада. Но, знаешь, тебе не обязательно соглашаться со мной. Энакин чуть улыбнулся в ответ: — Да, я в курсе. — Вот и хорошо. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, пока мастер Сио просматривал записи на datapad’е. Затем Энакин снова заговорил: — Те, кто видит всё только в чёрно-белых категориях… многие из них — дети, не так ли? Мастер Сио поднял взгляд, удивлённый вопросом. — Да, очень часто. Детский разум всё ещё развивается, и он не способен воспринимать оттенки, доступные взрослому. У некоторых людей развитие идёт медленнее — или, наоборот, слишком быстро — и тогда они просто не могут постигнуть вещи, которые для других очевидны. Это одна из возможных причин расстройств спектра аутизма. Он прищурился. — Почему ты спрашиваешь? — Я… просто думал, — тихо сказал Энакин. — До того как я попал в Храм, я считал джедаев идеальными защитниками галактики. Не уверен, что я когда-нибудь по-настоящему отказался от этого идеала. И я не единственный ребёнок, который так думал. Кажется, даже юные падаваны хотят, чтобы это оказалось правдой. Сио моргнул, обдумывая. — Хотеть, чтобы Орден был совершенным, и верить, что он им является — не одно и то же, хотя иногда пересекается. Особенно у тех, кто вырос, слушая истории о героях-джедаях. Им трудно принять, что их кумиры — живые люди. Слабые, ошибающиеся, иногда — опасно ошибающиеся. Энакин вздохнул, вспомнив Койру, её солнечную уверенность, её жажду сделать всё вокруг лучше. — Те, кто не способен видеть серое — кто не способен меняться… они не могут быть хорошими джедаями. Не в долгосрочной перспективе. Лицо мастера Сио чуть нахмурилось. — Почему ты так думаешь? — Потому что таких слишком легко разочаровать, — тихо сказал он. — Они либо разрушаются, либо… падают. Как будто их собственный свет ослепляет их, пока они не оказываются во тьме. И когда падают — падают глубоко. — Как ты, — почти шёпотом сказала она. Энакин кивнул без споров. Мастер Сио задумчиво разгладила складку на мантии. — Ты ведь думаешь о ком-то конкретном. О Ферусе? Он едва заметно улыбнулся краем губ. — Немного. Но больше — о твоём падаване. Она так похожа на… меня. И это немного пугает. Это, похоже, удивило Сио. — Койра очень оптимистична, — произнесла она медленно. — Ей действительно трудно адаптироваться, но я не вижу в ней склонности к Падению. И, в отличие от тебя, у неё нет Лорда Ситхов, который тайно готовит её к ученикам. — Нет, — согласился Энакин. — Но она регулярно общается с одним из них. Сио нахмурился ещё сильнее. — Ты больше не ситх. Ты сам это сказал. — И всё же я не джедай, — холодно бросил он. — Я не верю в Орден. Не слишком верю в Республику. Может, я ошибаюсь, и это прагматики в Ордене подавляют тех, кто мыслит чёрно-белым. Как подавили меня? Хотя… — он замолчал, осознав мысль, — возможно, это делали не только они. В моих воспоминаниях Оби-Ван всегда был идеальным джедаем. Даже сейчас. Но насколько это было маской? — Энакин, — мягко окликнула его Сио, возвращая к разговору, — ты боишься, что можешь затянуть людей во тьму? Он задумался, хмурясь. — Если это и происходит, — наконец произнёс он, — то не по моей воле. Но, думаю, другие прагматичные джедаи тоже способны на это. Я ведь уже не стал бы называть себя маяком Света, верно? И, что ироничнее всего… я сейчас не единственный такой в Ордене. — Ты не считаешь, что унижаешь или разрушаешь кого-то рядом с тобой? — уточнила она, явно ожидая ясного ответа. Его губы сжались. — Честно говоря, я не знаю. Я бы хотел надеяться, что кто-то вроде Сири, магистра Йаддль, магистра Йоды, тебя или Гирта сумел бы указать мне на это… так что я склоняюсь к ответу «нет». По крайней мере — не через Силу. Хотя я вполне мог бы стать одним из тех прагматичных адептов, что невольно отталкивают людей от света. Она покачала головой. — Если бы всё было так просто, любой жизнерадостный человек становился бы циничным или впадал в депрессию, встретив несогласного с ним. Да, взгляды могут меняться со временем, но, как мне кажется, всё упирается в поддержку и подготовку. Я знаю, что твой наставник пытался тебя подготовить, но он не понимал, с чем столкнётся. У тебя не было должной опоры, а та, что всё-таки была, — пусть скрыто — постоянно подтачивалась. — Значит, это из-за Палпатина я был уверен, что все вокруг идеальны… а один я — нет? Сио кивнул. — Отчасти. Он убедил тебя, что ты отличаешься от остальных, но стоишь выше правил, верно? Энакин не мог не ощутить раздражения — разговор опять возвращался к Палпатину. Единственной теме, которую он предпочёл бы не трогать. — Да. Хотя особого подбадривания мне и не требовалось. Тем более, это джедаи сказали мне, что я — Избранный. — Вот он и взял твою уже существовавшую веру и извратил её. — Похоже на него. Разумоцелительница вздохнула: — Эффективно. Энакин криво усмехнулся, хотя в тоне его слышалась усталость. — И прагматично. — Прагматизм сам по себе не означает тьму. — Но и светом он не особо сияет. — Нет, — согласилась она. — Но говорит о стремлении выжить. Энакин задумался, затем тяжело выдохнул: — Хотел бы я быть более оптимистичным… и меньше — прагматичным. Улыбка Сио вышла печальной. — Многие предпочли бы заниматься нашими высшими потребностями — счастьем — а не низшими, связанными с выживанием. Но, если честно, я не думаю, что ты настолько «прагматичен», как себе кажешься. Несколько минут тишины. — Я… надеюсь, ты права. Улыбка магистра стала гораздо теплее. — Вот так лучше. хХх Энакин был рад, что магистр Ксио не стал допытываться о его снах. Вместо этого они до конца сеанса рассуждали о природе Силы, и теперь у Энакина было над чем размышлять, не возвращаясь мыслями к ужасам прошлого. Он снова вошёл в тренировочные залы, разыскивая Сири. Она должна быть здесь… А, вот и она. Он прошёл в один из длинных залов, где Сири отрабатывала формы владения световым мечом. В помещении ещё несколько рыцарей отрабатывали свои ката, но места для небольшой дуэли всё равно хватало бы — если только Энакину снова удастся скрыть реальный уровень мастерства. Он чувствовал, насколько вырос, и больше всего не хотел привлекать к себе лишнее внимание. — Рыцарь Тачи, — окликнул он её. Сири закончила движение, деактивировала меч и обернулась. — Что случилось с «Сири»? — усмехнулась она. Энакин кивнул в сторону пары рыцарей, которые почему-то лучились весельем. — Понятно, — сказала она, едва заметно кивая. Затем указала на свободное место рядом. — Присоединишься? Энакин разогрел мышцы, потянувшись, и активировал меч. Сири уже перешла к следующей форме. — Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем мне снова намекнут, что я слишком часто сюда прихожу? — спросил он. Сири не сбилась с ритма, лишь приподняла бровь: — Совет Посвящённых? Или Верховный Совет? — И те, и другие. — Ты уже сдал экзамены по половине дисциплин, которые даже не должен был сдавать. Думаю, они немного запутались в тебе, Энакин. Если у тебя есть свободное время, и ты проводишь его с пользой — сомневаюсь, что кто-то станет возражать. — Всё равно забавно, что мне не дают посещать продвинутые курсы до посвящения в падаваны. Я понимаю причины, но легче от этого не становится… Он замолчал, услышав резкий писк коммуникатора. Сири бросила на него вопросительный взгляд, всё ещё сохраняя идеальную технику движений. Энакин достал голокомм и пролистал сообщение. Сири подошла только спустя пару минут — когда он всё ещё не произнёс ни слова. — Энакин? Он поднял голову. Лицо у него побледнело. Он просто повернул к ней устройство — голограмма висела над экраном. — Это же не… — начала Сири, но осеклась. Её глаза расширились. — О… — Дуку хочет встречи, — тихо сказал Энакин. — Пишет, что это чрезвычайно важно. Сири несколько секунд смотрела на сообщение. От Тира… нет, от Дарта Тираннуса. Поначалу ей даже показалось, что это жестокая шутка Энакина. — Ты собираешься пойти? — спросила она. Энакин снова взглянул на голокомм: — Я… не знаю. Признаюсь, мне любопытно узнать, в каком он сейчас состоянии. И всё же… — Это опасно, — так же тихо ответила она. — Да, — согласился бывший ситх, тем же ровным тоном. — Я не представляю, насколько низко он пал… и какие приказы выполняет для Палпатина. — Тогда позволь пойти со мной. Энакин резко обернулся: — Что? Нет! — Почему нет? — спокойно спросила она. — Это Тираннус. Один из сильнейших дуэлянтов, вышедших из Ордена. Просто факт. — И? — всё так же невозмутимо уточнила она. Он нахмурился: — Сейчас не время для безрассудства. Сири протянула руку, как будто представляясь: — Привет, Чайник. Я Котел. Выражение лица Энакина могло бы высушить воздух в зале, как ветер с Татуина. — Рад, что ты всё ещё считаешь себя остроумной. — Я всегда была немного безрассудной, Энакин. И если честно — мне уже надоело сидеть здесь взаперти. К тому же… — она прищурилась. — Что говорит тебе Сила? Энакин открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Потому что она была права. И потому что ему действительно хотелось узнать правду. Он выдохнул, подняв руки: — Ладно. Мы пойдём. Встретимся с ним. Он развернулся к выходу: — Но это нужно спланировать, — бросил он через плечо. — Разумеется, о мудрейший, — откликнулась она, выключив меч и догоняя его. Оставшиеся в зале джедаи переглянулись, улыбнулись и вернулись к тренировке.