The Inevitability of Oversight

Глава 14 Сказать, что Энакин не горел желанием снова встречаться с Дуку в тот вечер, было бы таким же преуменьшением, как назвать Звезду Смерти «крупной». От одной этой мысли Энакина тошнило. Как ни странно, в этот раз он не злился (может, он наконец-то избавлялся от этой привычки? Он надеялся на это, ведь тогда в этой ситуации нашлось бы хоть что-то хорошее), скорее он чувствовал смирение и усталость. Эмоциональное и ментальное истощение последних нескольких дней в сочетании с необходимостью выполнять крайне нежелательное задание привели к тому, что он едва находил в себе силы просто посещать занятия. Во время обеденного перерыва он сидел за своим обычным столом, остро ощущая нехватку Койры — она теперь обедала в столовой, зарезервированной для рыцарей и падаванов. Мэйли, единственный человек здесь, который знал о нем чуть больше, бросала на него обеспокоенные взгляды, но, похоже, не знала, как к нему подступиться. Он и сам не понимал, радоваться этому или огорчаться. Когда их группа закончила есть, все решили провести оставшееся время в Зале Тысячи Фонтанов. Хик’те воодушевленно болтала с Тру и Даррой, Мэйли следовала за ними по пятам. Затем шли Торан и Хейл, и, наконец, Энакин, который плелся за ними на автопилоте, стараясь не думать о том, что ему предстоит сделать ночью. Наверное, ему не стоило удивляться, когда он наконец заметил рядом с собой крупного молчаливого мальчика, но он удивился. Мысленно Энакин выругал себя за потерю бдительности. Да, он в Храме, но это не значит, что здесь ничего не может случиться. Прежде чем они дошли до зала, Хейл преградил Энакину путь рукой, указывая в сторону коридора, подальше от их небольшой группы (которая, судя по всему, ничего не заметила). Они прошли немного вглубь бокового ответвления, после чего Хейл повернулся к нему. — Хейл… все в порядке? — спросил Энакин с легкой тревогой. — Я как раз собирался спросить тебя о том же самом, — ответил старший мальчик с обеспокоенным выражением лица. Энакин моргнул. «Наблюдательные дети наносят ответный удар». — Я настолько неочивден? — тихо спросил он. Хейл раздраженно закатил глаза. — В этот раз — нет. То есть, ты стал тише, но разговариваешь нормально, так что… — он замолчал и пожал плечами. — Пустяки, — сказал путешественник во времени после паузы, подавляя усталый вздох. Хейл нахмурился еще сильнее. — Я обещал Койре, что присмотрю за тобой, пока ее нет, — произнес он. Брови Энакина поползли вверх. Что? — И прямо сейчас я вижу, что это не пустяки. На губах Энакина появилась грустная улыбка, в которой, как он надеялся, читалось сожаление. Он не собирался делиться подробностями с еще большим количеством детей. Ему и так повезло, что Койра и Мэйли умели держать язык за зубами. Не то чтобы Хейл не мог, но чем меньше людей знает, тем лучше. Ему было немного не по себе, так как было видно, что мальчик искренне переживает. — Это не то, что я могу обсуждать сейчас, — сказал он. — Но я говорил об этом с магистром Йодой, так что обещаю: вопрос решается. Хейл все еще выглядел недовольным, но кивнул. — Хорошо. Она будет рада узнать, что ты начинаешь больше заботиться о себе. С этими словами он мотнул головой в сторону коридора, явно намереваясь догнать остальную группу. Энакин остался стоять, задаваясь вопросом: неужели все дети, кроме него самого, родились такими проницательными? Он поймал себя на том, что улыбается, следуя за Хейлом в Зал Тысячи Фонтанов. Было приятно осознавать, что за ним снова кто-то присматривает, пусть даже эти «кто-то» еще не прошли период полового созревания. Казалось, они влияют на него лучше, чем большинство взрослых в его прошлой жизни. Он не знал, что это говорит о нем… или о них. Или обо всех сразу. И в данный момент ему было все равно. xXx — Эй, ты справишься, — сказала Сири Энакину, высаживая его в пункте сбора. Сегодня она была одета в более обычную одежду, хотя наряд больше напоминал то, в чем ходят по ночным клубам. Впрочем, Энакину он почему-то показался более консервативным, даже если эта одежда закрывала не больше тела, чем предыдущая. Конечно, в этот раз она оставила плащ и сменную одежду у него; он планировал оставить эти вещи здесь, в маленьком номере мотеля, который они сняли специально для приготовлений. Когда Сири появилась уже полностью готовой к выходу, Энакин даже засомневался, был ли в этом смысл. Ну да ладно. По крайней мере, ей не придется сегодня внушать всем в баре с помощью Силы, что она там работает, и поспешно ретироваться вместо того, чтобы вступать в конфронтацию на глазах у потенциального адепта тьмы. Сегодня она шла в бар одна, как обычная посетительница. У нее не было времени устраиваться туда на работу, да и желания после того, чем закончилась прошлая попытка, тоже не наблюдалось. Она сказала, что просто будет незаметно внушать нужные мысли любому, кто решит к ней подкатить и кого не удастся отшить парой метких слов. Энакин, неловко управляясь со своими накладными конечностями, начал выбираться из спидера — гораздо медленнее, чем сделал бы это обычно. Он справится, да. Но это не значило, что ему этого хотелось. Он все же кивнул Сири и выдавил из себя то, что, как он надеялся, было ободряющей улыбкой. Она не выглядела убежденной, но все же уехала, так что какая-то доля успеха в его актерской игре была. Он зашел в номер и бросил сумку на старую кровать. По крайней мере, здесь было чисто. Через пару минут Энакин уже закрепил протезы и маску. Оставив сумку со сменной одеждой Сири, он выскользнул наружу и направился к новому бару. Он сомневался, что они задержатся там надолго. Он подождал, пока Сири пробудет внутри какое-то время, прежде чем войти самому. Для ночной жизни было еще довольно рано, так что народу было немного. Энакин снова обнаружил Дуку в глубине зала за довольно уединенным столиком. Сири сидела у стойки неподалеку от него; когда Энакин проходил мимо, она едва заметно кивнула. Он все равно просканировал комнату, проверяя, нет ли возмущений в Силе. То, что Сири уже проверила это место, не означало, что он должен расслабляться. К счастью, он ничего не обнаружил. — А, Люк, — сказал Дуку, когда Энакин сел. — Добрый вечер. — Граф Дуку, — ответил бывший ситх, надеясь, что его голос не звучит так же натянуто, как он сам себя чувствовал. — Как прошел ваш день? — спросил Дуку, изучая меню. Энакин нахмурился, затем покачал головой. С этим человеком правда до сих пор работала, так почему бы и нет? — Прошу прощения, но я слишком обеспокоен вашим предложением, чтобы вести светские беседы сегодня вечером. — И, видимо, он слишком напряжен, чтобы использовать тот непринужденный сленг, который пытался в себе взрастить, чтобы избавиться от отточенного аристократического акцента Вейдера, на котором настаивал Император. Он так и не овладел им в совершенстве, но подобрался очень близко и говорил так слишком долго… Хейл сегодня сказал, что он говорит «нормально» (как одиннадцатилетний бывший раб — на чем ему все еще приходилось концентрироваться), но он не мог не радоваться тому, что в облике Люка Ларса об этом можно было не беспокоиться. Дуку пристально посмотрел на него несколько мгновений, прежде чем отложить меню и кивнуть. — Понятно. Какое-то время они сидели в неловком молчании, пока Энакин не заговорил. — Вы уверены, что хотите попробовать это? Граф на мгновение задумался, затем кивнул. — Я принял решение, Люк. — Что ж, по крайней мере, он научился произносить это имя непринужденно. Типичный Дуку: выглядит и ведет себя совершенно невозмутимо даже в самых тяжелых ситуациях. Энакин немного поник. — Что ж, — тихо сказал он, — я помогу вам, насколько смогу. Пожилой мужчина несколько раз моргнул, а затем тепло улыбнулся. — Спасибо, Люк. — Но я должен прояснить несколько вещей. Во-первых: я понятия не имею, сработает ли это вообще. Возможно, вы не сможете коснуться темной стороны, не Падя в нее окончательно. Дуку кивнул и поднял руку. — Если это случится и я потеряю голову, пожалуйста, убейте меня. У Энакина перехватило дыхание. Он никого не убивал с тех пор, как вернулся… он не хотел этого. Это слишком напоминало Вейдера… И все же он должен был дать Дуку какие-то гарантии. Поэтому он медленно кивнул. — Даю вам слово. Бывший джедай немного грустно улыбнулся Энакину. — Благодарю. Снова тишина, пока Энакин не решил продолжить свои объяснения. — Во-вторых: я… наставлял учеников как на темной стороне, так и на светлой… ни в том, ни в другом случае ничего хорошего не вышло. — Хотя один из его учеников стал довольно выдающимся, несмотря на все недостатки учителя. — Я уверен, отчасти это потому, что я не лучший наставник. Дуку нахмурился, но снова кивнул. — И последнее: с нами будет коллега. Даю слово, что ей можно доверять, и она, скорее всего, не будет принимать участия в обучении или экспериментах. Это, казалось, удивило графа; он явно не знал, как к этому относиться. — Коллега… Она… чувствительна к Силе? Энакин кивнул. — Темный адепт, как вы метко выразились? — Нет, — Энакин покачал головой. Он видел, что Дуку хочет спросить больше, но тот воздержался, за что Энакин был ему благодарен. — Если ей можно доверять, — наконец сказал он, впервые за вечер прозвучав неуверенно. — Ручаюсь вам — можно. Дуку все еще не выглядел довольным, но уступил. Вероятно, понял, что если он откажется от участия Сири, то сделка для Энакина будет расторгнута. — Я настаиваю, чтобы мы начали как можно скорее, — сказал граф, выдвигая свои условия. Энакин мрачно кивнул. — Я так и думал. Она встретит нас в пункте сбора сегодня ночью. Плечи Дуку немного расслабились. Видимо, он не ожидал, что Энакин согласится на это так быстро. — Вижу, вы относитесь к этому с должной серьезностью. Спасибо вам за это. Бывший ситх лишь кивнул, не решаясь говорить что-то еще. — Однако я настаиваю на том, чтобы мы поужинали. — Энакин гадал, как этот человек может сейчас есть. Хотя сам он не отказался бы от чего-нибудь крепкого в данный момент. Стоило ли это гнева Сири, когда она увидит? Вряд ли он смог бы скрыть это от нее, учитывая, насколько неуклюжим он все еще был с этими протезами. Он мог сойти за инопланетянина, но вот в ловкости рук был не силен. Хм… нет, пожалуй, не стоит. А жаль. — Хорошо, — сказал он, изучая меню и список супов. Вероятно, это было единственное, что он смог бы проглотить. Максимально незаметно (в основном под столом, где Дуку не мог видеть) он подал знак Сири, что они задержатся здесь еще ненадолго — чтобы хотя бы один из них мог устроиться поудобнее, пока они ждут, когда Дуку закончит трапезу. xXx К счастью, Дуку и Энакин закончили трапезу почти одновременно. После того как Дуку оплатил счет, они оба встали и вышли. Энакин шел следом (полагая, что тот факт, что граф повернулся к нему спиной, был своего рода жестом: «я тебе доверяю» или «мне приходится тебе доверять» — Энакин не знал, какой из вариантов беспокоил его больше). Они поймали аэротакси до точки рандеву, после чего Энакин направил Дуку к турболифту и зашел следом, сам всё еще не до конца доверяя этому человеку. Он не мог отделаться от ощущения, что во всем этом сквозят признаки грандиозного провала, который вот-вот случится. Он гадал, сможет ли галактика выдержать последствия… Под «ними» он подразумевал именно галактику. Они вышли на нужном уровне — достаточно грязном, чтобы выдать свой возраст и общее состояние запущенности, и при этом достаточно промышленном, чтобы быть практически безлюдным. Энакин отвел Дуку к одному из зданий; оно не было заброшенным, но сдавалось в аренду на гибких условиях неким… не самым добропорядочным лицом. В густых тенях и тусклом свете нижних уровней Корусанта здание высилось, словно зверь, готовый проглотить их всех целиком. Энакин зашел внутрь без малейших колебаний, так как они с Сири заранее позаботились о том, чтобы отключить всю охрану, даже скрытую. Это, однако, не означало, что он не был на взводе. Он просканировал всё здание Силой раз шесть еще до того, как они вышли из спидера. Внутри никого не чувствовалось, и их собственная охранная система не была потревожена, поэтому он старался вести себя как можно увереннее, надеясь, что эта фальшивая бравада поможет ему пережить то, что должно было произойти. Они с Сири подготовили небольшую комнату в стороне, где стояло несколько стульев и почти ничего больше. Место напоминало комнату для допросов, хотя Энакин не был уверен, кого именно здесь собираются допрашивать. Он уселся так изящно, как только позволяли ходули, а Дуку занял стул напротив. — Прежде чем мы начнем, — заговорил Дуку, потянувшись во внутренний карман робы. Энакин на мгновение напрягся, но расслабился, когда пожилой мужчина достал датапад и протянул его. Энакин осторожно взял устройство и начал просматривать информацию. — Я взял на себя смелость изучить различные медицинские методы борьбы с зависимостью и её предотвращения. Вы сравнили темную сторону с наркотиком, поэтому я подумал, что это может помочь. Энакин моргнул под маской. Мысль была неплохой… но он не видел, как это может помочь в данной ситуации. Он старался выглядеть как можно естественнее, концентрируясь на моторике, чтобы пролистать данные на паде. Раньше, с удлинителями рук, ему не доводилось выполнять столь тонкие манипуляции. Удалось ему это или нет, Дуку ничего не сказал, и Энакин просто продолжил чтение. Он изучил процедуры, описанные в статьях, но, дойдя до конца, вздохнул и вернул датапад. — Я вижу одну серьезную проблему, — сказал Энакин. — Препараты для таких процедур строго контролируются и выдаются пациенту под присмотром… но всё это теряет смысл, когда у вас есть постоянный доступ к «наркотику». Нет никакого способа, которым я — или кто-либо другой — мог бы ограничить ваше использование темной стороны, не отрезав вас от Силы полностью. Конечно, существовали способы отрезать человека от одной стороны Силы, но для этого требовались специфические артефакты, к которым у Энакина сейчас не было доступа. И у Дуку, он был уверен, тоже. Дуку вздохнул и мрачно кивнул: — Да, я тоже это заметил. Но поскольку сама идея имела смысл… — он замолчал. Бывший ситх согласно кивнул: — Идея была хорошей. Пожилой мужчина бросил на Энакина сухой взгляд: — Я не нуждаюсь в жалости или снисхождении. Энакин поднял руки: — У меня не было такого намерения, и я прошу прощения, если это прозвучало именно так. Дуку смотрел на Энакина еще пару секунд, прежде чем его плечи поникли. — Нет, полагаю, вы не это имели в виду. Оба были на пределе, и оба это знали. Это шло вразрез со всем, что Энакин когда-либо говорил этому человеку, и со всем, чему Дуку когда-либо учили. Вполне естественно, что они оба нервничали. Энакин откашлялся, решив поделиться своими мыслями, пока они ждали Сири. — На самом деле, я хотел бы изложить свою идею. Возвращение из тьмы было… мягко говоря, трудным, и дело не только в эмоциональном и ментальном состоянии человека. Техники обычно различаются, потому что цели у тех, кто касается каждой из сторон, разные. Например, джедайской медитации трудно достичь, будучи адептом тьмы. Свет, однако, более гибок. Дуку склонил голову набок: — Что вы имеете в виду? — У меня до сих пор… есть трудности с медитацией в привычном понимании. Темная сторона подразумевает сильную страсть. Человек учится фокусироваться на эмоции — сильной эмоции, такой как гнев или ненависть, — чтобы коснуться тьмы и медитировать. Традиционные светлые техники направлены на пустоту, на то, чтобы позволить себе стать единым с Силой, подобно чистому листу. Я же сейчас медитирую, концентрируясь на сильной положительной эмоции — это своего рода промежуточная точка, мост между двумя техниками. Если вы согласны, мы могли бы попробовать обучить вас этой технике, но… я не уверен, что у нас достаточно времени, чтобы вы смогли полностью адаптироваться и освоить её. Дуку обдумывал его слова несколько секунд, после чего покачал головой. — Это хорошая идея, и я согласен, что будь у нас больше времени, она была бы многообещающей. Но я был джедаем долгие годы. Я избегал сильных эмоций так часто, как только мог, и признаю, что это не та привычка, которую я могу просто сломать в одночасье. Сердце Энакина немного екнуло. — Да. Я так и думал, что вы это скажете. Он замолчал, и в комнате воцарилась неловкая тишина. Через пару секунд Дуку достал комлинк и проверил время. — Когда должна прибыть ваша… подруга? Энакин нахмурился: — Она уже должна быть здесь. — За то время, пока он читал информацию Дуку и излагал свое предложение, Сири вполне могла успеть. Он встал, подошел к двери и выглянул в пустой лабиринт комнат и коридоров. Затем достал комлинк и вызвал Сири. — Алло? — ответила она совершенно невозмутимым голосом. — У тебя возникли проблемы? — спросил он. — Можно и так сказать. Я как раз подъезжаю. — Хорошо, — медленно произнес Энакин. — Я решила кое-что изменить. Увидишь, когда я буду на месте. Зора, конец связи. Энакин моргнул. Зора? Личность для работы под прикрытием, которую она использовала для задания с работорговцами… задания, на которое она в этой временной линии не ходила. О. Ну, это кажется уместным. Женщина, которая подошла к ним через две минуты, была совсем не той, которую он высадил у бара. Энакин поднял брови под маской; его первой мыслью было: «Откуда у нее столько париков?» Её обычно светлые волосы скрывал короткий, натурально выглядящий рыжий парик. На щеке виднелась татуировка, а на ней была броня, подобающая охотнику за головами. Где она её взяла?! Бывший ситх скрестил руки на груди. Ему даже не пришлось ничего говорить — она просто пожала плечами. — Извините, что опоздала. Энакин вздохнул: — Ты всегда так говоришь. — Что ж, придется играть по её правилам. Она фыркнула: — Когда это я в последний раз куда-то опаздывала? Бывший ситх лишь покачал головой и повернулся к комнате. — Граф Дуку, познакомьтесь, это Зора. Тот не выглядел особо впечатленным, но кивнул в её сторону: — Весьма приятно. Сири кивнула в ответ, едва соблюдая приличия, после чего снова повернулась к Энакину: — Так мне просто сидеть здесь и следить, чтобы он не сошел с ума? Энакин приложил руку ко лбу и почувствовал еще большее раздражение, когда пальцы коснулись маски, а не кожи. — С… Зора, — пробормотал он, едва не оговорившись. Он никогда не был силен в работе под прикрытием. — Ты сам просил меня быть здесь, — отрезала она, проходя мимо него. В углу стоял третий стул, и она с размаху плюхнулась на него. — Не обращайте на меня внимания. Выражение лица Дуку стало таким сухим, что могло бы вытянуть влагу из воздуха на Татуине. — Вы говорите, она не «темная»? Энакин послал Сири через их связь волну общего неодобрения. — «Грубость» не обязательно является синонимом «тьмы». — Хм, — отозвался Дуку, бросив последний взгляд на Сири. Затем он перестал обращать на нее внимание и повернулся к Энакину. — Что ж, приступим? xXx Энакин начал с подробного объяснения теорий об эмоциональных фокусах и о том, как использовать их для черпания силы из тьмы. Он также затронул тему того, почему они необходимы для максимального контроля и мощи, после чего перешел к описанию конкретных техник ситхской медитации. Он объяснил разницу между обычным обращением к Силе за помощью и требованием подчинения от тьмы. Затем он еще раз подчеркнул, что нельзя колебаться, иначе темная сторона поглотит человека — и это был лишь один из многих способов, которыми она полностью извращает саму суть пользователя. Дуку кивал, задавая уместные вопросы своим чересчур спокойным голосом. Хотя Энакин ценил стоицизм графа, это ничуть не помогало его расшатанным нервам. В конце концов, по предложению старшего мужчины, они решили проверить, что он сможет сделать, используя для начала лишь слегка негативные эмоции. Хотя Энакин согласился на эксперимент, он с самого начала знал, что это гиблое дело. Слабовыраженные негативные эмоции, если они не привязаны к чему-то гораздо более сильному, просто не обладают достаточной мощью, чтобы подтолкнуть человека к контакту с темной стороной, не говоря уже о контроле над ней. Тем не менее, Дуку делал все, что велел Энакин: концентрировался на чувствах, пытался использовать их как преимущество, приказывал Силе прийти к нему… Ничего не вышло. Полчаса спустя Энакин откинулся на спинку стула, усмиряя свое раздражение и растворяя его в Силе. Он вздохнул. — Я знаю, мы работаем над этим недолго, — наконец сказал он, — но я… я просто не думаю, что «контролируемое падение» возможно в те сроки, которыми мы располагаем. Это противоречит самой природе темной стороны. Дуку с досадой фыркнул. Затем произнес: — Похоже, ситхский голокрон, который я изучал в Храме, все-таки не лгал. Энакин моргнул. — В Храме? Бывший джедай кивнул. — Я… наткнулся на один, когда жил в Храме джедаев. Я не во всем доверял тому, что он мне сообщал. Бывший ситх снова моргнул. Не доверять тому, что говорит ситхский голокрон — идея далеко не глупая… но он не мог не задаться вопросом: как долго граф на самом деле пребывал в разочаровании относительно джедаев? Насколько сильно темная сторона влияла на него, с его ведома или без? И почему он не упомянул об этом раньше? — И его слова… совпали с тем, что сказал я? Дуку усмехнулся. — Не совсем. И я был больше склонен доверять вашему слову. Энакин почувствовал укол гордости и даже тепла. Значит, он все-таки завоевал доверие этого человека, пусть даже самую малость. Затем он нахмурился. — Значит, вы верите мне больше, чем голокрону, но в данном случае я оказался неправ? Граф некоторое время изучал Энакина, затем покачал головой. — Нет. Вы сказали, что это крайне маловероятно. Голокрон утверждал, что это невозможно. Не то чтобы прямо такими словами — я изучал тогда другой вопрос, — но суть была такова. А. На несколько секунд воцарилось молчание, прежде чем Дуку нерешительно заговорил: — Если позволите мне такую дерзость… как Пали вы? Энакин напрягся, и он почувствовал через их связь, как Сири сделала то же самое, хотя внешне она даже не шелохнулась в своей расслабленной позе. Он мысленно повысил оценку её навыков маскировки с «хороших» до «превосходных». Впрочем, не стоило удивляться — в прошлой жизни ей часто поручали подобную работу. И всё же, видеть мастера своего дела было примечательно. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он снова ушел в свои мысли, и вернуть себя к заданному вопросу, каким бы нежелательным тот ни был. — Я… — он не был уверен, что готов рассказывать свою историю именно Дуку… и всё же… Возможно, если он расскажет графу всё, тот поймет, насколько безнадежна вся эта ситуация, и бросит затею. На это оставалось лишь надеяться. Энакин прикусил губу, но решил отбросить собственные страхи ради спасения галактики. Его Оби-Ван так гордился бы им. — Мое… падение стало… сочетанием многих вещей, — тихо сказал он. — На мои плечи навалилось слишком много, я хранил серьезные тайны, а один лорд ситхов убедил меня в том, что он — надежный наперсник. — Дуку поднял брови, но в остальном никак не отреагировал, и Энакин продолжил. — Человек, который был мне… очень дорог — моя тайная жена, — он решил дать максимально полную картину, — была беременна. Я воевал, за моей спиной были ужасы войны, и мне начали приходить видения о том, как она умирает при родах. Я отчаянно хотел спасти её и был убежден, что друзья, которые были у меня в то время, меня не поймут. Как я уже сказал, мы держали наши отношения в секрете. Дуку приподнял бровь: — Хороши «друзья». Энакин попытался беспечно пожать плечами. Он не знал, насколько убедительно это выглядело. — Та ситуация в целом была моей виной в той же степени, что и их. — Или даже больше. — В любом случае, в итоге я пошел к ситху за советом. Он сказал мне, что может спасти её, но только если я примкну к нему. Сначала я отказался, но когда я раскрыл его сущность своим друзьям, они решили сразиться с ним прямо здесь и сейчас. Тут граф снова вскинул бровь: — Сразиться с ситхом? Они что, с ума сошли? Путешественник во времени вздохнул. — Просто были в отчаянии. Они хотели, чтобы война закончилась, и были готовы убить его ради этого. Но если бы я потерял его, я бы потерял шанс спасти жену. — Он презрительно фыркнул. — Этот сын банты всё так ловко подстроил. Передо мной стоял выбор: помочь моим «друзьям», которым я не мог доверять, или ему, который потенциально мог спасти мою жену и детей. Я… я выбрал его. — Он сглотнул. — Я выбрал неправильно. Моя жена всё равно умерла, но к тому времени… — он покачал головой. — Этот человек заставил меня поверить, что я сам её убил. С тем упоением силой, в котором я находился… это не казалось невозможным. — Он до сих пор был убежден, что её смерть на его руках. Он почувствовал, как Сири потянулась к нему через их связь, и послал ей в ответ волну благодарности. Поддержка была ему сейчас необходима. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, что он сделал и как он всё это подстроил. А затем мне потребовалось почти два десятилетия, чтобы найти в себе силы остановиться и дать отпор. Дуку нахмурился: — Это… довольно долгий срок. — Энакин видел, как в голове графа крутятся шестеренки. Тот наверняка пытался выстроить хронологию, понимая, что не всё сходится. Где был «Люк Ларс» после своего так называемого падения? Как всё это могло происходить, пока Сидиус баллотировался и заседал в Сенате? Энакин просто воспользовался первой пришедшей в голову отговоркой. — Так и было, — подтвердил он. — В основном я выполнял его поручения во Внешнем Кольце, — это была правда. — После того случая я редко вступал с ним в прямой контакт. — А когда вступал, это было… Энакина передернуло. Он быстро взял себя в руки и снова перевел взгляд на Дуку. У того явно были еще вопросы, но он решил придержать их при себе, предпочтя озвучить свои наблюдения. — Похоже, он использовал не только… гнев, чтобы обратить вас, — заметил граф. — Я был под впечатлением, что это… обычный путь падшего джедая. Энакин прикусил губу, тщательно обдумывая слова. — Лучшие техники темной стороны подпитываются гневом, да, но ни один адепт тьмы не использует только его. Они привязывают к нему другие эмоции, чтобы сделать гнев и ненависть сильнее — что-то вроде замкнутого цикла. Отчаяние, например, — очень мощный инструмент. Дуку вздохнул. — Значит, я, видимо, недостаточно… в отчаянии. Он задумчиво нахмурился. — Вы упоминали, что обучали учеников раньше. — Энакин осторожно кивнул. — Как обычно обучают ребенка использованию темной стороны? Бывший ситх постарался не вздрогнуть. Он не был уверен, получилось ли. — Пытки, — тихо сказал он. Глаза Дуку расширились: — Прошу прощения? Энакин отвел взгляд. — Если удается найти ученика, который уже полон гнева — тем лучше. Но чтобы сломать кого-то, его подвергают ментальным или физическим пыткам. Сломать людей с устойчивым эмоциональным и ментальным фундаментом гораздо труднее — и требует гораздо больше времени, — чем кажется. Ситхи всегда ищут тех, кто «созрел», так сказать, потому что это опять же минимизирует усилия и максимизирует «результат». Граф снова нахмурился: — Я не самый подходящий пример эмоционально нестабильного человека. Так почему я ему нужен? Энакин негромко хмыкнул, подавшись вперед. — Разве это не очевидно? Дело в мастерстве. У него нет времени или терпения обучать нового ученика с нуля, поэтому он ищет того, у кого уже есть огромный багаж навыков, которые можно перенести с одной стороны на другую. Того, кто будет ему полезен. Вот и всё. Он использует ваше разочарование в джедаях и, возможно, даже смерть вашего падавана, чтобы добраться до вас. Кулаки Дуку на коленях сжались — возможно, от того, с какой легкостью Энакин произнес эти слова, а возможно, от того, насколько они были правдивы. Энакин не знал наверняка. Он также не был уверен, хочет ли говорить то, что пришло ему в голову следующим, но после нескольких мгновений неловкого молчания он открыл рот. Слова лились медленно, осторожно, словно он боялся, что они могут что-то разрушить. Возможно, так оно и было. — Этот гнев — на то, как он вас использует; на джедаев, которые не слушают; на ситхов за убийство вашего бывшего ученика; на общее состояние галактики и коррупцию в Республике… Именно это, граф, может вас погубить. Седоволосый мужчина удивленно поднял взгляд, затем снова посмотрел на свои руки. Его челюсть решительно сжалась, и Энакин почувствовал дурное предчувствие. Он бросил взгляд на Сири: та сменила позу, которая теперь позволяла ей мгновенно вскочить. Она кивнула ему, давая понять, что готова. Затем Дуку резко вытянул руку, сосредоточенно глядя вперед. Потребовалось несколько секунд, чтобы волна холода прокатилась через Силу, и шар, на котором он фокусировался ранее, взмыл в воздух. Рука Сири скользнула к месту, где, скорее всего, был спрятан световой меч. Энакин же просто закрыл глаза. Еще один человек в его списке тех, чья жизнь была бы лучше без него. Это было так буднично, так удручающе и… Он внезапно почувствовал себя таким… уставшим. Всё официально: граф Дуку Пал. Через пару секунд бывший джедай посмотрел на свою руку. — Что ж, это кажется сущей безделицей. Энакин заставил себя сглотнуть. — Потому что теперь вы чувствуете, что способны на гораздо большее? Дуку поднял взгляд. Его глаза остались сине-серыми, но в них появился голод, который Энакину совсем не понравился. Мужчина не ответил на вопрос. В этом не было нужды. — Возможно, вам стоит проверить, можете ли вы использовать Силу как обычно? — предложил бывший ситх как можно более непринужденно. Граф моргнул: — Зачем? В животе у Энакина начал зарождаться комок из карбонита. Он проигнорировал его. — Чтобы убедиться, что у вас всё еще есть выбор. В комнате повисла напряженная тишина, пока Дуку изучал Энакина. Несмотря на то, что он смотрел то на свою руку, то на других присутствующих, шар всё еще висел в воздухе. Через пару секунд Дуку кивнул, холод рассеялся, и шар упал. Однако прежде чем тот успел скатиться со стола, бывший джедай протянул руку, и предмет снова поднялся в воздух — на этот раз гораздо спокойнее. Энакин выдохнул воздух, который, как оказалось, задерживал в легких. По крайней мере, это уже хоть что-то. Маленькое утешение в океане горя и ненависти к себе, который грозил захлестнуть его. Он цеплялся за это, как тонущий за плот в шторм, и надеялся, что это не отразилось на его языке тела. Дуку выглядел удивленным, снова глядя на свою руку и оставляя шар висеть в воздухе. — Похоже, магистр Йода ошибался. Энакин позволил себе нахмуриться, зная, что за маской этого не видно. — В чем именно? Пожилой мужчина пренебрежительно махнул рукой. — Он говорил, что стоит лишь раз вступить на темный путь, и он навсегда завладеет твоей судьбой. Бывший ситх вздохнул и немного поник, всё еще будучи готовым к действию, если потребуется, но желая (вынужденно) дать графу шанс. — Он не совсем неправ, — тихо сказал он. — Темная сторона всегда будет частью меня — того, кто я есть. Как бы я ни желал иного. — Он посмотрел на Дуку. — И теперь вашей тоже. Вы можете использовать Силу как обычно, и это хорошо, но это не отменяет вашего решения обратиться к тьме. Дуку хмыкнул и снова посмотрел на руку. Затем холод вернулся, и Энакин бросил встревоженный взгляд на Сири. — Здесь… так много всего, — прошептал граф. — Мы могли бы столько всего совершить! Зачем ждать? Пойдемте и уничтожим его прямо сейчас! Вот оно. Упоение силой. Энакин старался не поддаваться панике, качая головой. — Если вы пойдете к нему сейчас, он вас уничтожит. Дуку выглядел так, будто искренне не мог осознать эти слова. Определенно, побочный эффект Падения. Обычно Дуку соображал гораздо быстрее. Затем его лоб прорезали складки начинающегося гнева. А вот и тот граф Дуку, которого помнил Энакин. — Как— Энакин оборвал его: — Всё, что вы испытываете сейчас, он прошел десятилетия назад. На его стороне мощь, опыт и годы планирования. А у нас — один новоиспеченный темный джедай, восстанавливающийся ситх и восстанавливающаяся… — он замолчал, глядя на Сири. — Пользователь Силы, охотница за головами, танцовщица на подтанцовке? — предложила она несколько вариантов (один нелепее другого), явно пытаясь разрядить обстановку. Бывший ситх закатил глаза, хотя и оценил её усилия, а затем снова посмотрел на Дуку. — Я знаю, вам сейчас кажется, что вы способны на всё, но это не так. Переход на темную сторону — это не просто шаг, после которого всё, что вы знали как джедай, автоматически переходит в новое качество. Опыт использования Силы помогает, но я уже объяснял, что самые полезные техники требуют совершенно иного состояния ума, для достижения которого нужны время и усилия. — Не то чтобы он хотел, чтобы Дуку достиг этого состояния… снова. Было видно, что граф всё еще с трудом воспринимает эту концепцию. Энакин почти слышал его мысли: «Как я могу проиграть с такой силой в руках? Разве может быть какая-то разница?» — Даже вместе у нас сейчас нет ни единого шанса, — сказал Энакин, жалея, что не может потереть переносицу. Он часто чувствовал это, будучи Вейдером, когда не мог коснуться лица из-за маски… и одно это воспоминание не помогало ситуации. Он почти чувствовал, как контроль ускользает, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, борясь с паникой, разочарованием и полнейшим истощением, которые эта ситуация так упорно на него обрушивала. — На меня сейчас особо не рассчитывайте, — вставила Сири, и в её голосе тоже слышалось раздражение. Она в упор посмотрела на Дуку. — Я всё еще восстанавливаюсь после довольно тяжелого состояния. Я не могу гарантировать, что смогу сражаться на должном уровне на протяжении всего боя. — Энакин услышал стальные нотки в её голосе. Она даже не посмотрела на него, но он понял её посыл: она чувствовала колебания эмоций Энакина и пыталась заставить графа прислушаться к голосу разума. И она была права. Это была бы битва, полная эмоций, и Энакин легко мог спровоцировать у неё рецидив, если не будет осторожен. — К тому же, у меня сейчас недостаточно навыков, — пробормотал путешественник во времени, чувствуя, как растет его собственное раздражение. Потому что, несмотря на всё сказанное им и Сири (и вопреки здравому смыслу), предложение было заманчивым. Ворваться прямо сейчас вместе с Сири и Дуку, противостоять Сидиусу здесь и сейчас… Но он был не в том состоянии духа, и хотя его навыки владения мечом улучшились, как и навыки Силы во время медитаций с магистром Йаддль, он знал, что столкновение не закончится добром. Они все были нестабильны. После недавнего Падения Дуку соображал неверно, а сам Энакин… что ж, он чувствовал себя не лучшим образом и меньше всего на свете хотел сейчас вступать в бой с Сидиусом. Мало того что место и время были ужасными, так еще присутствие Дуку и Сири… Нет, нужно отступить, пока не случилось чего-то действительно ужас— — Прекрасно. Тогда я пойду один, — отрезал Дуку. Мысли Энакина замерли, пока он наблюдал, как граф грациозно разворачивается и направляется к двери. — Ты вообще слышал хоть слово из того, что он сказал? — спросила Сири с таким же недоумением, какое испытывал Энакин. — Слова слабых трусов, — бросил мужчина, небрежно отмахнувшись от её возражения. Энакин слишком хорошо знал, как быстро шок, отчаяние и разочарование превращаются в ярость. Он знал это слишком долго. Вероятно, не помогало и то, что Энакин сам чувствовал себя трусом из-за того, что до сих пор не выступил против Сидиуса. Не помогало и то, что он боролся с собственными воспоминаниями о своем первом падении и понимал, в каком состоянии сейчас находится этот старик. Он понимал: единственное, что может привести Дуку в чувство, — это кто-то, кто снова силой заставит его смириться. Не помогало и осознание того, что этот человек собирается взять плоды их тяжкого труда — всё, к чему столько людей стремились последние два года, — и выбросить в окно. Выбросить в окно жертву Оби-Вана, который отправил его в прошлое. И в глазах у Энакина полыхнуло красным. xXx Шив Палпатин моргнул, оторвав взгляд от датападов и письма, которое он подписывал. Затем он повернулся к огромному окну своего кабинета, осторожно высвобождая малую часть своей мощи, чтобы прощупать пространство вокруг. Что-то… изменилось. Ему потребовалась минута или две, чтобы осознать произошедшее, но когда он понял, то не смог сдержать торжествующей усмешки. Дуку Пал. Наконец-то. Теперь нужно было встретиться с ним и предложить— В этот момент волна чистой мощи ударила по канцлеру с такой силой, что он фактически вздрогнул, выронив из рук стилус. Он моргал несколько секунд, приходя в себя и радуясь, что в этот момент в кабинете никого не было. Всего через мгновение он открыл ящик стола и достал устройство связи. Он просто открыл голографическую клавиатуру и отправил короткое текстовое сообщение, на миг прикрыв глаза, чтобы точно определить, где он чувствует присутствие. Промышленная зона… да. Прямо на стыке этого района и следующего. Он сомневался, что его люди что-нибудь найдут — был почти уверен, что они даже не смогут отыскать нужное здание, слепые к Силе, каковыми они являлись. Но даже слизняку может повезти. Затем он отодвинул работу в сторону и открыл свой личный компьютер. Пришло время взломать записи с камер службы безопасности в том районе и посмотреть, не удастся ли ему тоже что-нибудь заметить. — Добрый вечер, лорд Вейдер. Посмотрим, сможешь ли ты выскользнуть из моих сетей на этот раз.