The Inevitability of Oversight

Грит первым пришел в кабинет терапии. Его это вполне устраивало, так как он мог убедиться, что всё готово, свет включен, а на столе разложены сладости, которые он достал из стазис-хранилища. Он расставил угощения и сел ждать. Спустя несколько минут он встал и начал мерить шагами комнату. Энакин делал такие успехи. Рецидив сейчас… был очень некстати, в основном из-за времени. В конце концов, рецидивы случались. Это часть процесса исцеления и то, что в конечном итоге могло помочь пациенту в будущем. Нет, проблема заключалась в том, что Грит знал: Канцлер будет ждать своего нового помощника на этой неделе. Сможет ли Энакин справиться с этим? Грит сомневался, особенно учитывая этот срыв. Через пару минут дверь открылась, и вошла Сири Тачи. Её светлые волосы выглядели спутанными и всклокоченными, а одежда сидела вкривь и вкось, будто она набросила её в спешке. Она выглядела неопрятной, несмотря на довольно искусный макияж и… это что, татуировка? Он моргнул, отложил это в памяти и принялся изучать остальных вошедших. Следом шел Энакин… и Грит сразу понял, что эта экстренная сессия будет долгой. Он и раньше видел Энакина в депрессии, но не в таком отчаянии. Он снова оплакивал потерянный прогресс. Казалось, весь его рост был смыт, и мальчик каким-то образом опустился еще ниже, чем прежде. Грит понимал, что это не совсем так, что какие-то необратимые изменения к лучшему остались, но всё же… По крайней мере, когда Грит только начинал с ним работать, в мальчике была искра неповиновения, пусть и в нездоровой форме гнева. Теперь же он просто сверлил взглядом пол перед собой, хотя глаза его, казалось, ни на чем не фокусировались. Он судорожно сцепил руки, костяшки побелели; судя по дрожи, он рисковал переломать себе пальцы. На нем не было привычной джедайской одежды под стандартным плащом. Было ли это значимым? Грит полагал, что да… но сейчас, вероятно, было не время спрашивать. Возможно, ему и так всё объяснят. Следующим в комнату ввалился магистр Йода, и Грит испытал третье потрясение за вечер. Он никогда не видел магистра-джедая в таком подавленном состоянии. Что же происходит? Наконец, вошла магистр Сио и закрыла за собой дверь. Не говоря ни слова, все заняли места в зоне отдыха. Никто даже не взглянул на угощения. — Сири, — начала целительница разума, — ты вызвала нас. Можешь рассказать, что случилось? Грит одобрил её решение получить информацию от единственного человека, который казался более-менее собранным. Однако они были здесь ради Энакина, и, судя по виду путешественника во времени… им в какой-то момент придется обратиться к нему напрямую, несмотря ни на что. К счастью, они могли дать ему немного времени. Грит лишь надеялся, что этого времени хватит. Рыцарь вздохнула, попытавшись провести рукой по волосам, но пальцы слишком сильно запутались. — Граф Дуку связался с нами… точнее, с Энакином, пару дней назад и попросил о встрече. Мы не были уверены, стоит ли идти, но решили, что если я пойду для подстраховки… Оказалось, он не особо продвинулся в шпионаже и был почти уверен, что если останется там, где он есть, то в конечном итоге Падет. Он хотел сделать это на своих условиях и попросил нас о помощи. У Грита широко округлились глаза, а челюсть отвисла от удивления. Он не очень понимал разницу между темной и светлой сторонами Силы. Ему объясняли, но он не мог осознать, как универсальная космическая Сила может иметь две разные «стороны». Он принимал это просто потому, что у него не было другого контекста. Однако он понимал подтекст. Идея «Падения» не была чем-то, к чему стремилось большинство чувствительных к Силе существ… особенно если они были так опытны, как магистры-джедаи. Это было то, чего Энакин избегал с рвением, граничащим порой с фобией. Зачем кому-то добровольно искать эту «темную сторону»? Просто чтобы сохранить прикрытие? Стоило ли оно того? Грит так не думал. — Разумеется, — продолжила Сири, — мы не хотели помогать ему в таком деле… но потом мы поговорили с магистром Йодой. Он был убежден, что если его бывший ученик не получит необходимую помощь, он попытается сделать это сам, и вся наша ситуация может стать бесконечно хуже, если Дуку Падет жестко и быстро. Поэтому он спросил, не могли бы мы помочь. Мы решили попробовать, назначили время и место, и… Она замолчала и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Это сработало. Не сразу, конечно, но в итоге… Уши Йоды поникли еще сильнее. Он был самим воплощением скорбящего старика. Гриту потребовалось всё его самообладание, чтобы не смотреть с недоверием на магистра-джедая. Ему было девятьсот лет. Разве он не должен был понимать, что нельзя ставить потребности одного человека выше других так явно и (смел ли он так думать?) бессмысленно? Впрочем, судя по лицу магистра, тот и сам осознал, что совершил тяжкую ошибку. Эту тему тоже придется затронуть как можно скорее… Он и не думал, что джедаи могут быть такими… ну, он не был уверен, какое слово подобрать. Разумными? Человечными? Несовершенными? Просто… не такими, как он ожидал. Впрочем, ему следовало быть к этому готовым. — В любом случае, — продолжала Сири, снова привлекая внимание дралла, — он словил своего рода «кайф» от власти и захотел пойти и противостоять Сидиусу прямо сегодня вечером. Грит почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и порадовался, что в отличие от остальных, он покрыт мехом. Судя по выражению лица Сири, у других взрослых была схожая реакция. Энакин не раз объяснял, что Дарт Сидиус — не простачок, а дуэлянт, который может посрамить большинство, если не всех джедаев Ордена. К тому же он всегда планировал на несколько шагов вперед. Он также почти всегда был отлично защищен от покушений (и Грит всерьез опасался, что им придется обсуждать именно этот момент…). — Вы сказали, что он был опьянен силой, но мог ли граф Дуку победить Канцлера? — осторожно спросил он. — Нет, — покачала головой Сири. — Он отличный дуэлянт, но Сидиус использует в бою не только световой меч. В этом часть его опасности. — Слова он использует, — тихо прокомментировал Йода. — Помимо всего прочего, — кивнула Сири. — У него есть планы на случай провала планов, и за ним очень трудно угнаться. У него были десятилетия, чтобы проработать потенциальные проблемы, которые могут помешать его замыслам, и он мастер подготовки. — Я остановлю нас прямо сейчас, пока мы не ушли от темы, — вмешалась Сио, бросив еще один обеспокоенный взгляд на молчаливого, неподвижного Энакина. Грит почувствовал легкое смущение от того, что позволил себе так отвлечься. Такое случалось редко, но его разбудили посреди ночи. Возможно, поэтому ему было труднее сосредоточиться, чем обычно? Если так, то он стареет и теряет хватку. Он собрался и снова сфокусировался на разговоре, когда Сио обратилась к Сири: — Пожалуйста, продолжай, Сири. Блондинка кивнула. — Я не знаю точно, почему, но то, что он собирался противостоять Сидиусу с нами или без нас… — она замолчала и опасливо взглянула на мальчика, сидящего рядом, — это сорвало Энакина. Грит нахмурился. — Что именно вы имеете в виду под «сорвало»? Если он не узнает, что произошло, он не сможет помочь. Это не отменяло того факта, что он понимал: он ходит по тонкому льду… — Я Пал, — сказал Энакин хриплым голосом. — Снова. Все пользователи Силы в комнате напряглись, хотя Сири выглядела скорее сочувствующей, чем напуганной, а магистр Йода, казалось, еще больше уменьшился в размерах. Грит отметил это про себя. — О, Энакин… — произнесла магистр Сио. Грит нахмурился. Они и раньше обсуждали «Падение» Энакина, но он был под впечатлением, что всё это осталось в прошлом… Нет, он чего-то не понимал. Лучше начать с основ. — Я… боюсь, мое нынешнее определение «Падения» недостаточно точно. Что именно оно в себя включает? — Я снова стал Дартом Вейдером, — мальчик сидел, глядя прямо перед собой, его кулаки были так сильно прижаты к ногам, что те дрожали. Собственно, всё его тело сотрясала дрожь. Он выглядел жестким и хрупким, словно мог сломаться от малейшего прикосновения. Дралл всё еще чувствовал, что не видит всей картины. Понятно, учитывая, что он не был чувствителен к Силе, но всё же… — Насколько мне известно, «Дарт Вейдер» — это имя и ничего больше. Почему использование «темной стороны» внезапно меняет вас настолько, что вы заявляете о чем-то, похожем на альтернативную личность? Потому что он не думал, что желание Энакина отсечь свое прошлое было настолько сильным… Но путешественник во времени был слишком стар для развития диссоциативного расстройства идентичности, даже без учета его воспоминаний о будущем. Так что это не могло быть оно… верно? Гриту в этот момент очень хотелось что-нибудь погрызть… или выпить каффа. Нужно было взять его с собой. А сладости на столе были мягкими, предназначенными для людей, а не для драллов (которые предпочитали твердую пищу; мягкая была совсем не привлекательной, к тому же ему нужно было что-то посерьезнее кратковременного прилива сахара с последующим упадком сил, который его организм определенно почувствует). Энакин моргнул, открыл рот, затем снова закрыл его и покачал головой на вопрос Грита, словно не мог объяснить. Скорее всего, дело было в его душевном состоянии — и то, что он это понимал, было положительным знаком, даже если это раздражало нечувствительного к Силе целителя. Сири спокойно положила руку ему на плечо и не смотрела на Грита. В конце концов, дралл повернулся к Сио. — Женщина вздохнула. — Я собиралась представить свои выводы позже, но, полагаю, изложение их присутствующим здесь сейчас принесет больше пользы. В ходе изучения темной стороны я пришла к выводу, что Сила действительно обладает подобием разума. — Это, казалось, привлекло внимание всех в комнате. Она не обратила внимания на пристальные взгляды и продолжила. — Это не сознательный разум — я не нахожу реальных доказательств осознанного мышления, хотя ученые-джедаи спорят об этом веками. И все же, изучая темную сторону и ее эффекты, я собрала доказательства того, что стоит за фразой «воля Силы». — Но джедаи говорят так постоянно, — заметила Сири. — Меня всегда учили следовать воле Силы. Сио кивнула. — Думаю, большинство джедаев видят в этом скорее признание общей картины — того, как всё взаимосвязано, и как малейшее воздействие может привести к другим, гораздо более масштабным инцидентам. Поскольку вселенная погружена в Силу, она может показывать нам эти моменты или способы их избежать. Сама я раньше думала об этом скорее как о невероятно сложном математическом уравнении, где видения и прочее — это просто результат наиболее вероятных выводов, который мы получаем. — Вот почему будущее никогда не высечено в камне, — задумчиво произнесла Сири. — Математическое уравнение постоянно меняется. Полагаю, ваше определение соответствует «Воле Силы» в том виде, в каком её преподают. — Теперь же я думаю, что Воля Силы — это нечто гораздо большее, — сказала Сио. — Если бы это было всего лишь простым — или даже сложным — математическим уравнением, то откуда взялась бы темная сторона? Большинство ученых списывают это на осадок и влияние негативных эмоций. Но исходя из моих бесед с Энакином и изучения ситхских голокронов, я пришла к выводу, что у неё должна быть фактическая собственная воля. Это больше, чем просто побочный продукт негативных эмоций, потому что она на самом деле меняет образ мышления человека. На основе того, что я обсуждала с Энакином и наблюдала сама: тьма активно и целенаправленно искажает мыслительный процесс. Опять же, это теория, но я изучала голозаписи людей в процессе Падения. У нас их немного, но они существуют, и я заметила, что человек может говорить одно в начале своего Падения и быть полностью предан противоположному, когда это Падение завершено. Иногда это занимает минуты, иногда дольше, но независимо от скорости, смена убеждений происходит гораздо быстрее, чем это случилось бы естественным путем. — Тьма притягивает людей и меняет тех, кто принимает её, чтобы удержать их… полагаю, это похоже на разумный наркотик. Фырканье Энакина заставило всех на мгновение взглянуть на него, прежде чем снова переключить внимание на Сио — стало очевидно, что на данный момент это всё, чем он готов поделиться. — Дело в том, что я говорю «разум»… но даже тогда я не думаю, что это совсем подходящее слово. Это нечто гораздо… масштабнее. Не обязательно сложнее, но всеобъемлюще. Всё, что происходит при Падении — искажение, зависимость, всплеск силы — эти эффекты достаточно последовательны, чтобы быть естественным — или, возможно, «инстинктивным» будет лучшим словом — побочным эффектом использования темной стороны. Из того, что мне удалось собрать о темной стороне — и о Силе в целом — эффекты указывают на нечто подобное инстинктам у животных. Только этот «инстинкт» влияет на всё, что к нему прикасается. Грит почувствовал, как его брови взлетели еще выше. — Вы хотите сказать, что Сила — это невидимое животное, охватывающее вселенную? — спросил он. — Или два животных, одно из которых олицетворяет доброту и покой, а другое — это вызывающий привыкание разумный наркотик, который просто хочет притянуть к себе больше власти? Старшая женщина нахмурилась. — Думаю, даже это слишком… просто и не охватывает Силу в достаточной мере… но если вам так легче это понять, то да. В любом случае, Энакин испытал это ментальное искажение. Когда он обращается к темной стороне, весь его мыслительный процесс меняется, понимаете? Да, Грит понимал. По крайней мере, лучше, чем раньше. Хотя всё это всё больше напоминало диссоциативное расстройство идентичности… что было довольно тревожно. — Спасибо за объяснение. — Он внимательно посмотрел на Энакина. — Значит, мы имеем дело с чем-то вроде стадии «детокса»? Чтобы продолжить аналогию с наркотиками. Энакин, казалось, еще больше ушел в себя. — Нет никакой стадии детокса, — прошептал он. — «Ступишь на темную тропу — и навсегда она завладеет твоей судьбой». Спасения нет. Грит внутренне подобрался. Это нужно было пресечь в зародыше как можно скорее. К счастью, он был не единственным, кто так думал. — И тем не менее, вот ты здесь: полностью осознаешь произошедшие изменения и понимаешь последствия, — возразила магистр Сио. Энакин покачал головой. — В этот раз я знал, какими будут последствия. Я знаю, что она делает, и всё равно выбрал её… даже после всех этих лет предполагаемого исцеления… — Энакин, — мягко сказал Грит, — тяга к палочкам смерти и спайсу никогда не исчезает полностью после употребления. И когда дело касается эмоциональной терапии, мы ожидаем откатов и возвращений к старому. Это естественная часть процесса исцеления. Это не было неожиданностью. — Даже если это случилось в крайне неудобное время. — Важно то, что ты остановился, как только осознал, что делаешь, — согласилась Сио. — Ты продолжаешь возвращаться. Ты Падал уже несколько раз, и, вероятно, это случится снова, но ты активно выбираешь возвращение, а это немаловажно. — То, как она говорила, наводило на мысль, что она получила больше подробностей до их прихода. Ему нужно будет расспросить её об этих деталях позже, так как сейчас было не самое подходящее время. Бывший ситх осторожно поднял взгляд, и Грит никогда еще не видел его таким хрупким… а это о многом говорило. — Это… нормально… использовать темную сторону? — спросил он в замешательстве. — Пока я могу вернуться? — Нет, — мягко сказала Сио, качая головой. — Я совсем не это имела в виду. Но ты доказал, что из неё можно вернуться. Так что это не конец света. Энакин немного вздрогнул. — Но это он и есть… Сио и Грит обменялись взглядами. — Что ты имеешь в виду? — спросил дралл. — Если кого-то не будет рядом, чтобы… вытащить меня… Я приложил огромную руку к уничтожению Республики и Ордена джедаев — и, как следствие, половины галактики! Я — «Избранный»! Благополучие Вселенной действительно лежит на моих плечах! Грит нахмурился. — «Избранный»? — спросил он. Старшая целительница разума вздохнула. — Отсылка к древнему пророчеству. У дралла отвисла челюсть. — У джедаев есть пророчества? — Затем он нахмурился. — И никто мне об этом не сказал? — Это была довольно важная деталь. — Почему? Сио моргнула. — О… мне… просто никогда не приходило в голову, что вы можете этого не знать. Большинство джедаев о нем слышали. Мне никогда раньше не приходилось его объяснять. Прошу прощения за это упущение. Он глубоко вздохнул и приложил лапу к переносице. — Возвращаясь к сути дела: даже если ты являешься каким-то исполнением пророчества, я сильно сомневаюсь, что пророки знают всё. Не каждый твой выбор повлияет на вселенную в целом, и ты не можешь относиться к своим решениям так, будто это неизбежно произойдет. — Грит покачал головой. — Это слишком большое давление для любого отдельного человека — или даже группы людей. Ты думаешь, каждое решение, принимаемое Сенатом, влияет на всю галактику? Некоторые да, но большинство — нет. Как насчет законопроекта о парковочных автоматах, о котором они говорили на днях? Энакин не выглядел убежденным. — Мне почему-то кажется, что мой выбор использовать искажающую разум темную сторону — это как раз одно из таких решений. Особенно учитывая, что от природы я гораздо сильнее большинства чувствительных к Силе. — Он сказал это даже не из хвастовства, а просто констатировал факт. — И всё же, как заметила магистр Сио, вот ты здесь. Ты никого не убил во время своего «Падения», ты всё еще работаешь над тем, чтобы сокрушить великое зло… — Не говоря уже о том, что ты продолжаешь проворачивать невозможное, — добавила Сири с оттенком сдержанного веселья. — И я не только о физических трюках. Энакин издал звук, нечто среднее между смешком и усмешкой. Он был слабым и всё еще болезненным, но определенно был шагом в правильном направлении. Затем он опустил взгляд, и проблеск веселья исчез. — Я… не могу не ненавидеть себя за это. Не тогда, когда я знаю, как правильно. Не тогда, когда это всё моя вина. — О, нет. Винить во всем только себя? Грит не позволит этому случиться, если это в его силах. — Я не говорю, что ты не должен нести ответственность за свой выбор, но я хотел бы отметить, что тебе вообще не следовало там находиться и попадать в такую ситуацию. — Он бросил многозначительный взгляд на Йоду, который встретился с ним глазами и кивнул. Хорошо. Энакин просто моргнул, словно не мог до конца это осознать. — Но… ему нужна была помощь, которую мог дать только я. — Возможно, — уступил Грит, — но пошел бы ты туда, если бы магистр Йода тебя об этом не попросил? Снова моргание и озадаченное выражение лица, словно он не мог понять, к чему Грит это спрашивает. Хм, было ли это его обычным состоянием, мешающим ясно мыслить, или в игру вступал его юный, неразвитый мозг? Черт возьми, путешествия во времени делали всё гораздо сложнее, чем должно быть. А это уже само по себе о многом говорило. — Я… да, вероятно. Это усложняло задачу, но всё же… они должны были попытаться. Грит мог хотя бы заложить зерно сомнения. — Это всё равно не отменяет того давления, которому он тебя подверг, особенно учитывая события последних двух дней. Он знал об этом, и, попросив тебя пойти, он дал понять, что твое душевное состояние менее важно, чем состояние графа Дуку. — Он повернулся к зеленому джедаю. — Вы согласны, магистр? Грандмастер, казалось, ссутулился еще сильнее, словно его плечи согнулись под огромной тяжестью. Гриту было жаль его, правда, но джедай должен был понять последствия. — Намерением моим это не было, — тихо сказал он. — Грит нахмурился и открыл рот, чтобы сказать, что независимо от намерения, посыл был именно таким. Однако старый магистр продолжил прежде, чем он успел что-то вставить. — Но понимаю я, почему видишь ты это так. Знать это я должен был. Магистр Йода соскользнул с кресла, в котором обосновался, и подошел к ошеломленному Энакину. Затем он низко поклонился. — Мои извинения прими. В отчаянии был я, спасти своего Падавана желая. Глупо это было. Свой выбор сделал он. Грит улыбнулся. Что ж, это было приятное развитие событий. Энакин просто сидел с пустым лицом, переваривая услышанное. Йода не казался человеком, который часто извиняется. Вероятно, сказывались его возраст и опыт. Похоже, это был урок, который обоим стоило усвоить заново. Затем, к его удивлению и разочарованию, Энакин моргнул и покачал головой. — Нет, все в порядке. — Энакин, — произнес Грит, хмурясь и бросая взгляд на Сио, которая сама выглядела довольно встревоженной. Он понимал, почему она не хочет выступать против своего Грандмастера — скорее всего, сказывалась многолетняя выучка, и он готов был поспорить, что это было неосознанно. Большинство джедаев относились к старому магистру с огромным уважением и нежностью. Так что слово было за ним. — Это не «в порядке». Тебя не должны были просить о подобном, учитывая недавние события. Помнишь, я говорил, что ты не можешь быть сильным постоянно? И что от тебя не должны этого требовать? Задача твоих лидеров и опекунов — понимать, когда они давят на тебя слишком сильно. Подталкивать человека — это хорошо, это отличный способ заставить его расти, но ты должен быть в подходящем душевном состоянии, чтобы извлечь из этого пользу. Иначе это просто принесет тебе боль. Это как пытаться ходить со сломанной костью. Ты не можешь тренировать её, пока она срастается, и даже после этого нужно действовать осторожно, иначе ты снова получишь травму — иногда даже более серьезную, чем раньше. Разум и психика ничем не отличаются. Путешественник во времени выглядел озадаченным, обдумывая эти слова. Затем он тихо заговорил. — Возможно… и я думаю, я понимаю, что вы имеете в виду… но вы должны понять, что возвращение с темной стороны — это… я даже не знаю, как описать, насколько это трудно. Не уверен, что смогу объяснить это даже другим джедаям, не говоря уже о ком-то, кто соприкасался с Силой лишь косвенно. Единственная причина, по которой я смог сделать это в первый раз, заключалась в том, что я нашел человека, который значил для меня больше, чем все мои идеалы, мысли и гордость. Больше, чем мой гнев и власть. И я смог сделать это только потому, что он протянул мне руку и заботился настолько, что не сдался, даже когда я раз за разом отвергал его предложение. — Магистр Йода… — он повернулся к троллю, который наблюдал за ним с выражением лица где-то между настороженностью и удивлением. — Вы показали мне, что у вас есть убежденность — вы могли бы вернуть его. Как я мог не помочь? Что ж, это была добрая надежда для Энакина, безусловно, но… — Это все равно не твоя ответственность, — настаивал Грит. Бывший ситх покачал головой. — Я был единственным, у кого был шанс помочь ему Пасть хоть сколько-нибудь контролируемым образом. — Несмотря на то, что ты не верил в успех? — тихо спросила Сири. Грит бросил ей благодарную улыбку. Это была та поддержка, которая была ему необходима, чтобы помочь Энакину прозреть. Он облизнул губы. — Как бы то ни было, это все равно не твоя ответственность, и уж точно не то, к чему тебя должны были принуждать. Энакин снова покачал головой. — Вселенная продолжает двигаться вперед независимо от моих желаний. Она не будет ждать, пока я наконец возьму себя в руки. Палпатин уж точно не будет. Верно, но Грит все равно чувствовал, что Энакин не улавливает его мысль. Поэтому он повернулся к Сио с многозначительным взглядом. Седовласая женщина вздохнула. — Думаю, вы оба правы. Вселенная действительно движется дальше, готовы мы к этому или нет, и попытки помочь кому-то вернуться с темной стороны — я не могу видеть в этом ничего, кроме блага. Однако, — она подняла руку, предупреждая любые возражения или комментарии коллеги-целителя, — я должна сказать, что Грит также прав в том, что на тебя надавили, заставив делать то, к чему ты не был готов, и это причинило тебе вред, Энакин. Может быть, ты бы и сам пошел, но это лишь еще раз подчеркивает твое собственное состояние ума, с которым я не могу согласиться. Думаю, именно на это целитель Грит пытается указать. Грит решительно кивнул. Она кивнула в ответ в знак признательности, прежде чем перевести дух. Затем наклонилась вперед с печальным выражением лица. — Ты не ценишь собственную жизнь или рассудок. Ты считаешь их почему-то менее важными, чем чужие, что вовсе не так. Ты важен, Энакин, и не только из-за пророчества или твоей уникальной силы в Силе. Ты важен просто потому, что ты живешь. А живые существа должны рождаться с определенными правами. Ты так же важен, как граф Дуку, и магистр Йода действительно подкрепил твое нездоровое мировоззрение, хотел он того или нет. — Нет, — запротестовал Энакин, звуча более раздосадованно, — он просто показывал, как он заботится о ком-то. Дуку важен для него, и иначе быть не должно. — Важен для меня и ты, юный Энакин, — мягко сказал Йода. Инициат выглядел ошарашенным. Было ли дело в том, что Йода на самом деле использовал его имя (Грит никогда не слышал, чтобы тот называл кого-либо по имени, и полагал, что это его личная причуда… а может, и нет?), или в выраженном чувстве — оставалось только гадать. — Благодарен за то, что ты сделал — за то, что пытался сделать — я тебе, но просить об этом не должен был я. Ослеплен собственным отчаянием был я. Прости меня. Глубоко раскаиваюсь. — И он снова поклонился. Грит должен был признать, что впечатлен. Джедай не пошел по легкому пути и без колебаний взял на себя свою долю вины. Он понимал, почему другие идут за этим существом, каким бы несовершенным оно ни было. Младший путешественник во времени продолжал смотреть на Йоду, разевая рот, как рыба. Что ж, это было лучше, чем то отчаяние, которое было вначале. — Псс, — прошептала Сири нарочито громко, — сейчас тот момент, когда ты принимаешь извинения и мы идем дальше. Снова моргание. — Но… тут не за что извиняться. Моя мама всегда говорила, что люди не должны извиняться за заботу. — Вот это было интересно. Сейчас он звучал на свой физический возраст, что указывало на регрессию. Это могло быть естественной склонностью его молодого тела, но ощущалось как нечто более личное. Он подозревал, что разлука Энакина с матерью была травматичной, но это намекало на то, что там было нечто большее, чем он осознавал. Или, может быть, это было что-то другое, связанное с его матерью? Он сделал мысленную заметку расспросить Энакина позже, так как сейчас определенно было не время. — Извиняться за заботу — нет, — согласился Грит после небольшой паузы. — Извиняться за то, что не продумал ситуацию до конца и поставил чужие потребности выше твоих, когда должен был знать лучше или попытаться найти другое решение, менее изматывающее для тебя — вот за это он справедливо извинился. — Целитель разума должен был отдать должное зрелому подходу Йоды к разрешению последствий. Сири закатила глаза. — Просто прими их. Всем станет легче. Энакин снова посмотрел на магистра Йоду. — Э-э… извинения приняты, полагаю. — Благодарю тебя, — сказал старый магистр. Затем он повернулся и побрел обратно к своему креслу, взобрался на него и замер в мрачной позе. Грит одобрительно кивнул ему, когда старый магистр проходил мимо. Когда все снова устроились, Грит посмотрел на магистра Сио, а затем на Энакина. — Итак… каких последствий нам стоит ожидать? Энакин снова поник в депрессии. — Сидиус это почувствовал. Я уверен. Он наверняка мониторил район, в котором мы находились. Если он увидел мое лицо или узнал Сири… — С чего бы ему знать меня? — спросила Сири. — Я не была ему интересна раньше. И твое лицо было закрыто капюшоном. — Верно, но Дуку… Она покачала головой. — Он меня тоже не знает, и я сняла парик еще до того, как мы вышли из здания. Мы также сняли все твои ходули и накладки. Он бы искал рыжеволосую женщину в наряде охотника за головами, а не блондинку в одежде для клубов. Он бы также искал крупного мужчину, а не ребенка, которого можно принять за младшего брата этой блондинки… или сына. — Она сморщила нос. — Я не настолько старая, но он вряд ли понял бы это по голозаписи. — Все равно есть шанс, что он сопоставит факты… — заметил Энакин тихим голосом. — Тогда я голосую за то, чтобы вывести Энакина из программы послов, — твердо сказал Грит. Он давно искал способ поднять эту тему. Его (признаться, резкий) комментарий, казалось, удивил всех, больше всего — бывшего ситха, который быстро поднял взгляд. — Что? — Он выглядел растерянным, словно не мог осознать, что предложил его целитель. — В таком случае, даже если он все сопоставит, ты будешь далеко от его влияния, — указал дралл. — Но… я… — начал путешественник во времени, выглядя неуверенно и потерянно — такой контраст с тем фасадом, который он обычно выставлял напоказ. Сейчас он даже не пытался его удержать. В этот момент Грит по-настоящему понял, насколько сильно вся эта ситуация подкосила путешественника во времени. — Это не первая твоя регрессия, Энакин, — мягко сказала Сио, — но самая серьезная на данный момент. Тебе понадобится время, чтобы проработать это. — Помнишь, о чем мы говорили на нашей последней встрече? — спросил Грит. — О том, что тебе нужно научиться понимать, где твои пределы? И к чему приводит слишком быстрое и сильное давление на самого себя? Выражение лица мальчика сменилось с озадаченного на болезненное, и он опустил взгляд. — Да. — Восхитительно, что ты попытался, Энакин, но мы знали, что ты, скорее всего, не готов. Вот почему у нас были предусмотрены запасные варианты, — отметила Сио. Путешественник во времени не поднял глаз, но еще больше ссутулился, снова кивнув. — Так что мы попросим магистра Йоду сделать все необходимые распоряжения, хорошо? — спросил Грит. — Сделать их я могу, если желает того инициат Скайуокер, — безмятежно сказал старый магистр. — Энакин? — спросила Сири. Мальчик вздохнул и откинулся назад, его скованная поза внезапно исчезла, и он повалился на диванные подушки. — Хорошо. — Затем он резко тряхнул головой. — Он снова побеждает, — с горечью сказал он. Сначала Грит выдохнул с облегчением и ожидал увидеть нечто подобное на лице инициата. Однако этого не произошло. Вместо этого он увидел еще больше разочарования… за которым последовало то же отчаяние, что и в самом начале. Это… было неправильно. Грит обдумал последние слова Энакина и сам нахмурился. — Что ты имеешь в виду под «он побеждает»? Лицо Энакина стало пустым, когда он заговорил. — Он всегда побеждает. Этого Грит не ожидал. Хотя, оглядываясь назад, вероятно, следовало. — Это не победа для него, Энакин, — начала Сио, но Грит поднял один палец. Она кивнула ему и замолчала. — Как это может быть победой для Палпатина? — спросил Грит. — Каково твое определение «победы» над ним? Энакин смотрел на него несколько секунд, явно не зная, как ответить, или пытаясь облечь свой ответ в слова. — Мастер побеждает, когда он ломает тебя, — наконец сказал он. — Когда ты перестаешь сопротивляться, даже в своих мыслях. Я знал только одного человека, который победил его. — Кого? — спросила Сири с удивлением. Улыбка, которую выдавил маленький мальчик, подошла бы старику, а не его юному лицу — она была полна печали, боли и ностальгии. — Падме. Думаю, именно поэтому он так ее ненавидел… Она даже не чувствительна к Силе, ничего не знала о его планах, и все равно победила его. Грит очень хотел познакомиться с этой женщиной, даже если он не одобрял почтительного поклонения Энакина перед ней. Еще одна мысленная пометка для обсуждения позже. К счастью, он был не единственным, кто увидел в этом потенциальный увод темы в сторону. — Ты считаешь, что, покинув программу, ты сломался? — осторожно спросила магистр Сио. Энакин пожал плечами, слишком беспечно. — Он снова прогнал меня и помешал нашим целям. — Каким целям? — нахмурившись, спросила Сио. — Получение информации и доказательств его истинной природы, удержание его подальше от других инициатов, чтобы он не развратил кого-то из них… — он замолчал, затем содрогнулся. — Он собирается подчинить себе всю галактику, если мы ничего не предпримем. — Энакин, — заметил Грит. — Это не твоя вина, что ты не был готов. Ты так усердно работал и добился большего прогресса, чем мы имели право ожидать. — Я никогда не был бы готов, — вздохнув, ответил путешественник во времени. — Я просто не был достаточно силен, чтобы прорваться. — Он безучастно уставился в сторону. — Он сломал меня давным-давно. Глупо было думать иначе. Грит собирался возразить, что восстановление в целом так не работает, но Сири заговорила первой. — Значит, то, что ты швырнул Палпатина в шахту реактора, не было «победой»? Энакин посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Брови Грита тоже взлетели вверх. Погодите, что? — Объясните это, пожалуйста, — произнесла Сио, и сама звуча немного напряженно. Сири бросила на Энакина сухой взгляд. — Вот так умер Император. Энакин убил его. К щекам Энакина вернулось немного цвета, и он казался раздираемым между удовольствием, смущением и раздражением. (Все же шаг вперед по сравнению с депрессией). — Люк отвлекал его. — Он убивал Люка, и ты выбрал спасти своего сына, уничтожив Императора в процессе. Это был твой осознанный выбор. Как это может не быть «победой»? — Это была просто удача. — Ты знаешь, что удачи не существует, — парировала Сири с раздражением. — Тогда воля Силы, — сказал Энакин, явно начиная злиться. Грит почти хотел вздохнуть с облегчением. Несмотря на свои слова, мальчик еще не сдался. Тишина, прежде чем Сири медленно спросила: — И что Сила говорит тебе сейчас? Раздражение Энакина растаяло. Казалось, он умолял ее взглядом, их глаза встретились на несколько секунд, прежде чем он заговорил. — Она говорит мне вернуться. — И это не твое прошлое или происхождение говорит в тебе? — спросила она прямо. Грит захотел хлопнуть себя ладонью по лбу. Почему-то он не думал, что из Сири получится хороший терапевт, даже если она, казалось, благотворно влияла на Энакина. К его чести, впрочем, бывший ситх задумался об этом. — Нет, — наконец сказал он, звуча тверже, чем с того момента, как вошел в комнату. Это все еще не была его обычная уверенность, но Грита устраивало и это. — И ты думаешь, что сможешь это сделать — встретиться с ним лицом к лицу и притворяться? — спросила Сири. — Даже после всего, что случилось сегодня? Ответа не было несколько секунд, и тишина казалась такой плотной, что её можно было резать виброножом. — Я… не знаю, — сказал Энакин дрожащим голосом. Но затем лицо ребенка посуровело от решимости. — Но само собой это не пройдет. Грит заговорил, нахмурившись. — Мы этого и не ждем. Но за те полторы недели, что прошли с твоей первой встречи с Канцлером, у тебя был как минимум один крупный срыв, одна серьезная регрессия, множество мелких проявлений того и другого, а также несколько кошмаров. Ты не можешь всерьез полагать, что возвращение к нему — хорошая идея. Энакин покачал головой. — Если отбросить тот факт, что у меня больше всего шансов преуспеть в получении нужной нам информации: если я сейчас отступлю, я все равно буду знать, что он там, развращает какого-то другого потенциального джедая, и мой уход будет выглядеть подозрительно, мягко говоря. Знание о том, что он что-то заподозрит, будет держать меня в напряжении так же сильно, если не сильнее, чем сейчас. — То, что он мог это осознать, на самом деле было еще одним очень позитивным моментом, поэтому Грит не перебивал, даже если его и не радовало то, к чему все шло. Руки бывшего ситха сжались в кулаки. — После всего этого я бы предпочел знать, где он находится и с кем контактирует, я думаю. — Энакин, — мягко сказал Грит, — ты снова слишком сильно давишь на себя. Можешь ли ты честно сказать мне, что входить в ту комнату с ним, когда ты сам признал, что испытываешь негативные чувства к себе и своим действиям по отношению к нему — это хорошая идея? Тишина, а затем вздох. — Нет. Но я думаю, что это лучший вариант, чем альтернатива. Выход из программы только усилит мою паранойю. Я могу признать, что это… возможно, была не лучшая идея, но довести дело до конца — это меньшее, что я могу сделать, чтобы искупить грехи, которые я совершил. Грит стиснул зубы. Он мог бы спорить против самопожертвования. Он мог бы спорить против чувства долга. Он мог бы даже поспорить насчет паранойи. Но отпущение грехов… Это было то, в чем Энакин нуждался. Отчаянно. Грит все еще не считал, что тот готов к этому, но это был выбор Энакина. Он не станет подрывать месяцы и месяцы работы, не уважая этот выбор. Это не значило, что он не выскажет своего мнения. — Я все еще не думаю, что ты готов, — сказал он. Это чувствовалось как старый спор, вероятно, потому что так оно и было. И сейчас это было так же верно, как и всегда. Возможно, даже больше. Саркастическая улыбка на лице мальчика не выражала веселья. — Я с этим никогда и не спорил. Что ж, по крайней мере, он казался более стабильным и осознанным, чем раньше. — На нашей следующей сессии мы обсудим твой запредельный уровень ненависти к себе, — смог лишь пробормотать Грит. Может быть, он просто слишком устал сейчас? Он собирался подать прошение об установке кофемашины в этой комнате. Может быть, и чайника тоже? Как раз для таких случаев. Затем целитель разума снова издал долгий вздох. — Но я всегда поддержу тебя, Энакин, даже если не могу согласиться с твоим выбором. Ему показалось, или часть тьмы действительно отступила из глаз мальчика? — Кроме того, — сказала Сио с улыбкой, — ты, возможно, и обратился к темной стороне сегодня вечером, но я думаю, мы все же можем извлечь из этого нечто хорошее. Полагаю, это произошло из-за того, что ты принимал свое нынешнее, гораздо более здоровое состояние как должное, Энакин, и ты больше не можешь этого делать. Это то, за что тебе, вероятно, придется бороться до конца своей жизни. Но… если кто и может с этим бороться, так это ты. Твоя душевная стойкость… внушает трепет. И джедаи, похоже, отлично работали в любые часы ночи. Чертовы пользователи Силы. Энакин все еще выглядел уязвимым, когда перевел взгляд на Сио, а затем просто моргнул, словно спрашивая: «Правда?» Она приподняла одну седую бровь. — Я говорю серьезно, Энакин. Иначе я бы этого не сказала. Улыбка инициата была слабой, но искренней, и Грит счел это победой. — Спасибо, — тихо сказал Энакин. — Мне… нужно было это услышать. — Конечно, — ответила Сио. — Что ж, — решил вмешаться Грит. — Кажется, тебе лучше. Ничего, если мы отправим тебя спать? Энакин на секунду закрыл глаза, и Грит оценил, что он действительно обдумывает вопрос. — Да, — наконец сказал он. — Я… не думаю, что я просто… я имею в виду, на то, чтобы проработать это, уйдет какое-то время, не так ли? И Грит, и Сио кивнули. Особенно с учетом того, что его следующая встреча с Палпатином должна была состояться через пару дней. — Но… я думаю, со мной все будет в порядке… сегодня ночью. И Грит ему поверил. — Хорошо, — сказал целитель разума, поднимаясь и зевая. — Тогда у меня гора с плеч. Идемте? — он жестом указал на дверь. — А как же еда? — спросила Сири, указывая на стол и практически нетронутые сладости. — Точно, — сказал Грит, собираясь их забрать. — Идите. Я здесь закончу. Спустя пару минут он покинул ставшую пустой комнату и направился к себе, неся охапку пирожных. Нужно было убрать их в хранилище. Скорее всего, они пригодятся на следующей сессии. xXx Магистр Йода, Сири и Энакин расстались с мастером Сио, которая сказала, что ей всё равно скоро вставать, и она хочет пораньше заняться утренними делами. Энакин не стал комментировать её склонность к трудоголизму. Оби-Ван вел себя так постоянно, и Энакин знал, когда стоит вступать в спор, а когда нет. Остальные трое развернулись и побрели в сторону своих жилых кварталов. — Эм… а мы можем заглянуть в клан «Мышекреветок» перед тем, как вернемся к «Трантам»? — спросил Энакин. — Я чувствую, что Шпилька сейчас не на шутку расстроена. Сири удивленно вскинула бровь. — Ты обычно чувствуешь, когда у кого-то из нас, — она запнулась, — я имею в виду тех, с кем у тебя есть связь, возникают трудности? Энакин покачал головой. — Обычно я не присматриваюсь, но после последней пары… проблем, Асока была на меня обижена, так что я проверил. Скорее всего, она сейчас плачет. — Хмм. Помочь ей мы должны, — проговорил Магистр Йода, ковыляя по коридору. Он свернул в сторону лифтов. Остальные двое молча последовали за ним. Энакин не мог не удивляться тому, насколько лучше он себя чувствовал теперь по сравнению с тем, что было раньше. После того как он осознал содеянное, он едва не утонул в отчаянии. Было трудно дышать, и он почти начал тосковать по своему респиратору. Почти. Но слова Грита о том, что они ожидали откатов и регрессий, стали приятным сюрпризом. Он не думал, что регрессия — естественная часть исцеления, но, если поразмыслить, иногда бойцу приходится прекращать тренировки, чтобы залечить раны — разве это не своего рода физическая регрессия? И разве мастер Сио не говорила, что разум и тело — одно и то же? Или, по крайней мере, что исцеляются они одинаково. Он не был уверен, что верит в это до конца, но мог допустить, что процессы схожи. Поддержка Грита подействовала… стабилизирующе. Энакин не мог подобрать другого слова и был благодарен за уступки, на которые пошел дралл. Это наверняка было непросто. А замечание мастера Сио о том, что из этого всё еще можно извлечь пользу… что ж, это казалось излишне оптимистичным, но весь этот опыт вбил ему в голову одну истину: он не может терять бдительность. Он не может просто притвориться, что никогда не падал, и жить дальше, иначе тьма снова заберет его. Было немного обидно осознавать, что Магистр Йода прав: его опыт на темной стороне действительно будет влиять — если не диктовать условия — на всю его оставшуюся жизнь. Но почему-то теперь он чувствовал себя более готовым к этому вызову. Это было странно, ведь еще час назад всё было ровно наоборот. Целительство разума оказалось куда полезнее, чем он представлял. Они молча зашли в лифт, а затем вышли на этаже клана «Мышекреветок». Звук их негромких шагов эхом разносился по длинным коридорам. Энакин увидел, что свет в комнате действительно горит, хотя «час отбоя» давно прошел, и невольно поморщился. Они постучали в дверь (Энакин задался вопросом — зачем, ведь обычно он просто заходил, но решил, что это дань позднему времени), и через пару секунд она открылась. В проеме стояла та самая воспитательница, мастер Кобола, в ночной тунике и подпоясанном халате, с копной рыжих волос, похожей на пушистое облако. На руках она держала явно расстроенную маленькую тогруту. — Магистр Йода, — удивленно произнесла она. — Чем могу помочь? — Обеспокоены мы были тем, что проблемы возникнуть могли у вас. Мастер Кобола подозрительно прищурилась. Будь здесь один Энакин или даже Энакин с Сири, она могла бы спросить, откуда они узнали. Но видя перед собой Магистра Йоду, безмятежного как всегда, она лишь вздохнула. — Понятно. — Она похлопала девочку по спине. — Асока, Энакин пришел. Девочка, чья голова до этого покоилась на плече женщины, обернулась так резко, что Энакин удивился, как она не заработала растяжение шеи. — Ты! — крикнула она, указывая на Энакина пальцем. — Асока! Тише! Другие дети спят, — урезонила её мастер Кобола. Девочка на мгновение смутилась, но тут же снова повернулась к Энакину. — Лжец! — сказала она уже тише, но всё так же сердито. А затем её голос сорвался, и на глазах выступили слезы. — Ты обещал, что постараешься! Что я смогу согреть тебя, но… там всегда холодно! И тебя не было! Я не смогла это остановить! Энакин поник. Депрессия, которую он почти прогнал, начала возвращаться от слов малышки. — Мне очень жаль, Асока, — мягко сказал он. — Я бы хотел, чтобы тебе не приходилось этого чувствовать. Прежде чем девочка успела ответить, вмешалась воспитательница, уперев свободную руку в бок. — Так, с меня хватит. Это продолжается слишком долго, чтобы я и дальше оставалась в неведении. Она окинула их суровым взглядом, и Энакин снова почувствовал себя нашкодившим ребенком. Крифф, она была в этом хороша. Энакин взглянул на Сири и Магистра. Первая лишь беспомощно пожала плечами, а второй кивнул. Он вздохнул. — У нас с Асокой есть связь, — сказал он. Глаза мастера Коболы расширились. — Каким образом? — спросила она. Ну уж это он разглашать не собирался. — Я… не совсем уверен. — Из-за его лечения в последнее время, — вставила Сири, почувствовав нарастающее беспокойство Энакина (за что он был ей очень благодарен), — у него случаются рецидивы, и мы думаем, что часть этого передается Асоке. Воспитательница снова прищурилась. — Какого рода рецидивы? Энакин на мгновение растерялся. Что он мог ответить, чтобы не выдать всей правды, которую пытался скрыть от Галактики? Тут он вспомнил, по какой причине его изначально направили к целителям разума. Да, это должно сработать. — Я вырос в рабстве, — сказал он, вздернув подбородок и заведя руки за спину. Тут же спохватившись, что это поза Вейдера, он сознательно заставил себя расслабиться. — У меня, по всей видимости, тяжелое ПТСР, и на этой почве случаются срывы. Это тоже было правдой. Похоже, он начинал преуспевать в «игре слов». Будучи Вейдером, ему пришлось стать в этом искуснее, чем рыцарю Скайуокеру, но он всё равно не был мастером. Даже тогда он предпочитал прямолинейность и грубую силу тонким инструментам. Ему потребовалось три жизни, чтобы начать это преодолевать, но он принимал этот прогресс. Взгляд женщины мгновенно смягчился. — О… понимаю. — Затем она бросила раздраженный взгляд на Магистра Йоду. — Но я бы предпочла знать об этом раньше. Магистр Йода извинился поклоном. Второй (или третий?) раз за ночь. Это был своего рода рекорд. Асока тем временем снова обхватила шею воспитательницы руками и отвернулась. — Можно мне? — спросил Энакин, указывая на ребенка. Мастер Кобола помедлила, но в итоге кивнула и отступила, пропуская Энакина. Он обошел её, заглядывая в лицо девочке. — Привет, Шпилька. Она лишь сильнее уткнулась лицом в плечо наставницы. — Да, я не виню тебя за то, что ты злишься, — вздохнул он. — Знаю, Асока, это несправедливо по отношению к тебе. Я думал, что справлюсь и смогу удержать это в себе, но… мои целители говорят, что мне, возможно, придется бороться с этим холодом всю оставшуюся жизнь. Мне жаль, что тебе приходится делить это со мной… Я ненавижу это. — Ненавидишь? — переспросила воспитательница. Это прозвучало как привычное джедайское порицание, и Энакин понимал её позицию. — Очень сильно недолюбливаю? — поправился он немного виновато. Женщина хмыкнула, но комментировать не стала. Энакин продолжил. — Но именно такие люди, как ты, Асока, помогают мне вернуться. Поэтому, хоть ты и злишься, я всё равно хотел сказать тебе спасибо. Она взглянула на него, и её бледно-голубые глаза были полны боли. Ему было невыносимо видеть этот взгляд на её лице… снова. — В этот раз было холоднее, — тихо сказала она. — И… страшнее. Так вот что её разозлило. Она всегда была из тех, кто готов посмотреть страху в лицо и вызвать его на дуэль на световых мечах. Но не этот страх. Над этим у неё не было никакой власти. Конечно, это пугало её до смерти. Как пугало и его. — Бояться — это нормально, Шпилька, — мягко сказал он, накрыв своей ладонью её ручку. Она не отстранилась. — Я тоже не люблю бояться, но это чувство знакомо каждому — даже Магистру Йоде. Её глаза округлились, она отстранилась и посмотрела на Грандмастера, который торжественно кивнул. — Мы здесь для того, — продолжил Энакин, — чтобы тренироваться, и чтобы страх не… правил нами. — Он чуть было не сказал «не диктовал наши действия», но засомневался, что Асока в этом возрасте поймет такие слова. — Мы не должны делать выбор, исходя из страха, но это не значит, что нам никогда не бывает страшно. Она повернулась к Энакину, моргая. Её глаза сузились, пока она его изучала. — Холод ведь еще вернется? Бывший ситх опустил взгляд, но кивнул. — Скорее всего, да. — Как же его коробило признавать это. Это заставляло его чувствовать себя слабым, что бы ни говорили целители. Но он знал, что ей нужно это услышать, и это стоило его дискомфорта. Девочка посмотрела на плечо мастера Коболы. — Мне не нравится холод. Энакин печально улыбнулся. — Мне тоже. — Но… если ты будешь здесь, я смогу помочь тебе его остановить? Его улыбка стала чуть шире. — Очень на это надеюсь. Она шмыгнула носом, а затем посмотрела на воспитательницу. — Мастер Кобола, можно Энакин останется здесь на ночь? Энакин широко раскрыл глаза, чувствуя одновременно умиление и панику. — О, нет, это… — начал он одновременно с мастером Коболой: — О, я не думаю… Но Магистр Йода прервал их обоих. — Хорошая это идея, — сказал он, каким-то образом перекрыв их голоса. Лицо Асоки просияло, она восторженно взвизгнула и начала вырываться. Воспитательница отпустила её, и они с Энакином недоверчиво уставились на Йоду. — Я сейчас, принесу одеяла! — закричала маленькая тогрута. — Асока! Говори тише! — практически прошипела ей вслед мастер Кобола, но девочки уже и след простыл. Рыжеволосая женщина вздохнула и повернулась к Магистру. — Вы уверены, что это правильно? Йода несколько секунд изучал их обоих, а затем кивнул. — Уверен. В конце концов, мастер Кобола лишь смиренно вздохнула. — Ну что ж, — сказала она. — Можешь лечь на диване. Или на той большой подушке, как в прошлый раз. Энакин повторил её вздох, кивнул и обреченно поплелся к дивану. Через пару секунд вернулась Асока с охапкой подушек и одеял. За ней тянулись сонные, но знакомые друзья. Их глаза округлились, на лицах расплылись улыбки, и они бросились к Энакину (который всё еще считал, что не заслужил такого отношения). Спустя пару минут он уже лежал на диване, окруженный устроившимися вокруг него юнлингами. «Это становится вредной привычкой», — подумал он. Пока мастер Кобола и Магистр Йода продолжали шептаться у двери, подошла Сири, взяла одно из одеял и укрыла их всех. — Ни слова, Сири, — пробормотал Энакин, надеясь, что его пылающее лицо не видно в полумраке. — Как скажешь, о Герой без страха, — ухмыльнулась она. Энакин лишь простонал и бросил на неё сердитый взгляд. Она не выглядела раскаявшейся ни на йоту. — Иди уже, — проворчал он. Несмотря на неловкость, сон уже наваливался на него, и то, как дети прижимались к нему, странным образом помогало расслабиться, даже несмотря на то, что они постоянно возились. Сири тепло улыбнулась им, тихо рассмеялась и сделала, как он просил. Через пару минут истощение — и физическое, и моральное — взяло своё.