The Inevitability of Oversight

Квинлан Вос в последнее время нечасто видел Храм джедаев на Корусанте. В конце концов, он был оперативным агентом, и хотя в этом были свои плюсы, минусов тоже хватало. У него почти не было свободного времени, но когда оно появлялось, он был обязан являться в Храм на сеансы ментального исцеления — обычное требование для тех, кто работает под прикрытием. (Он не хотел признавать, что джедаи в его положении, вероятно, получали недостаточно таких сеансов, так как сам их недолюбливал. Но даже он понимал, что они помогают. Рыцарям и даже мастерам под прикрытием приходилось как-то справляться. Впрочем, даже с ментальным исцелением они со временем становились… эксцентричными. Он знал, что у него уже сложилась определенная репутация. В основном это были типичные храмовые сплетни, но он не видел смысла их опровергать. Репутация может быть полезной. А если он и выработал здоровые — или полуздоровые — механизмы психологической защиты, что ж, он был твердо убежден: не надо чинить то, что не сломано). Честно говоря, у него были смешанные чувства по поводу последствий и требований его работы, как и по поводу самого Храма. В отличие от других джедаев, ему полагался собственный корабль — в основном для поддержания легенд. (У него их было около трех, и он мог создать новые в зависимости от того, какое впечатление нужно произвести). Но, в отличие от других джедаев, у него не было постоянного доступа к зонам медитации, Залу тысячи фонтанов или тренировочным залам. Ему не приходилось постоянно находиться среди множества других адептов Силы в замкнутом пространстве, пусть даже таком огромном, как Храм… и в этом были свои плюсы и минусы. Возвращение в Храм ощущалось как возвращение домой — словно бальзам на душу. Но в то же время это чувствовалось как ограничение, и вскоре он начинал чесаться от желания вернуться в поле, просто чтобы снова сбежать. Это делало его немного дерганым, что только подпитывало его репутацию. Тем не менее, он старался ценить время в Храме. Правда старался. Часто в полевых условиях он тосковал по миру и безопасности Храма, зная, что всего через пару недель он снова будет выслеживать каких-нибудь подонков, уворачиваясь от выстрелов бластеров и стараясь не выдать в себе джедая. Это была тонкая грань. Иногда ему нравилось по ней ходить. В другое время это просто вызывало усталость. Он старался сосредоточиться на этом последнем чувстве, так как оно помогало ему ощутить покой Храма и ценить его сильнее. Он не был уверен, насколько успешно это получается, пока шел по широким коридорам здания, игнорируя взгляды добрых 70% встречных. Если он встретит кого-то, с кем ему нужно (или хочется) поговорить, он остановится. А до тех пор они просто не имели значения. В конце концов он понял, что его метод — концентрироваться на усталости от работы — сейчас не помогает, и переключился на другие мысли. Недавно он был у своего ментального целителя, целителя Лако, и не мог не отметить, насколько этот сеанс отличался от обычных. Изменения не были бросающимися в глаза, но он заметил явный сдвиг в сторону большей практичности в советах и методах преодоления трудностей. Он гадал, не связано ли это с тем сторонним целителем, которого недавно пригласили для мальчика-раба, спасенного Оби-Ваном. Он мельком обсуждал эту ситуацию с рыцарем во время прошлого визита в Храм больше года назад. Он не ожидал, что Совет действительно пригласит кого-то со стороны (или хотя бы признает, что Храм не справляется), не говоря уже о том, что этот целитель окажет такое влияние на других мастеров разума. Если это действительно так… впрочем, он готов был поставить на это свою психометрию. Честно говоря, он не видел в этом развитии событий ничего плохого в долгосрочной перспективе. И хотя Храм по-прежнему казался во многом тесным, он тоже ощущался иначе. Свободнее, что ли. Он не мог понять, в чем дело, и решил, что ему нужно найти источник сплетен, чтобы собрать этот пазл воедино. Также ему нужно было провести время со своей ученицей, которой пока не разрешалось участвовать в большинстве его (признаться, довольно опасных) миссий, несмотря на то, как долго он отсутствовал. Вместо этого она оставалась здесь, посещала занятия обычных учителей и проходила специализированные тренировки, которые в ее возрасте проходил и сам Квин. Возможно, в этот раз ему удастся уговорить Совет отпустить Эйлу с ним. Она уже достаточно повзрослела и нуждалась в полевой практике. Он только начал обдумывать предложение для Совета, как чей-то голос, окликнувший его по имени, вырвал его из раздумий. Он чувствовал присутствие, но не сразу распознал сигнатуру — они не были особенно близки, но она посещала некоторые его спецкурсы, а в их сфере деятельности избежать знакомства было невозможно. К тому же ее учитель был членом Совета, так что она общалась с ним чаще, чем другие сверстники. Повернувшись, он невольно улыбнулся. Когда он видел ее в последний раз, она была постоянным обитателем медицинского крыла. — Сири, — сказал он, придав лицу слегка придурковатое выражение, но не скрывая облегчения. Видеть ее здесь, в добром здравии, определенно поднимало настроение. Она ответила ему своей собственной, несомненно, столь же расчетливой улыбкой. Тем не менее, он не сомневался, что она рада его видеть. Видеть любого оперативника живым в Храме всегда было облегчением. — Смотрю, тебе удалось остаться в живых, — сказала она с кривой усмешкой, вскинув бровь. Его улыбка стала еще шире. — Тебе не так повезло, чтобы избавиться от меня так просто. Она фыркнула. Затем ее лицо смягчилось. — Как ты? — спросила она. Он беспечно пожал плечами. — Нечего особо рассказывать. — (Читать как: «Ничего из того, что я могу рассказать»). Миссии вроде его обычно были засекречены. Но он мог говорить обтекаемо. — Было несколько неприятных встреч с неприятными людьми на неприятных планетах. Знаешь, всё как обычно. На этот раз ее фырканье было скорее коротким смешком. — Ну, всё равно здорово, что ты вернулся, — сказала она, продолжая улыбаться. Затем ее взгляд скользнул в сторону, в менее людный коридор. Значит, у нее была причина подойти к нему. Хм. Наверное, специально искала. Не то чтобы он был против. У Тачи была светлая голова, и она была приятным собеседником. Хотя она казалась более… спокойной, чем он помнил. Не такой резкой. Решив подыграть, он свернул в коридор, и она пошла рядом. — Рад видеть тебя вне лазарета, — сказал он. — Как давно тебя выписали? — Почти год назад, — ответила она с явным облегчением в голосе. Он ее не винил. Мало что может быть хуже, чем застрять в медблоке. — Совет снова начал давать мне задания. Даже одиночные. Ничего серьезного, — вздохнула она, и на лице ее проступила меланхолия, — но это шаг в правильном направлении. Квинлан едва заметно поморщился. Он знал, насколько тяжелой может быть подготовка агентов под прикрытием, а ее пребывание в лазарете практически перечеркнуло значительную часть тренировок. Совет ни за что не отправит ее на психически изнурительные задания под прикрытием, если у нее будут рецидивы и приступы. Он не смотрел на нее, когда положил руку ей на плечо, но почувствовал волну благодарности, исходящую от нее. — Но, — сказал он, искоса глядя на нее и приподняв бровь, — у меня такое чувство, что ты собираешься о чем-то меня попросить. Это будет «интересная» просьба или такая, после которой я пожалею, что вообще вернулся? У нее хватило совести выглядеть смущенной. — Ну, и то, и другое понемногу. Его вторая бровь взлетела к первой. — И то, и другое? Сири пожала плечами и почесала затылок. Она выглядела почти виноватой… он не знал, что и думать, видя у нее такие эмоции, но это не предвещало ничего хорошего. — Мне нужен червь. Он нахмурился. — Ты ведь неплохо разбираешься в софте, программировании и взломе. — Она должна была, учитывая их подготовку. И хотя она не была гением в этом деле, компетентности ей было не занимать. Она, казалось, оценила его комплимент, но все же покачала головой. — Не на том уровне, который мне нужен. Твои программы были произведениями искусства. Вот почему ты мне нужен, Квин. Вот спецификации, — сказала она, протягивая ему листок. — Сожги его, когда закончишь. Значит, Совет об этом не знает?.. В голове всплыли ее слова о том, что ей не дают ничего «серьезного»… Своей рукой в перчатке он взял листок, не скрывая опасения, и изучил список. Его глаза снова расширились. — Для персонального комлинка? — спросил он. Она кивнула, прикусив губу. И выглядела при этом почти… озорно. Это что, для розыгрыша? Нет… не может быть. Это было слишком злонамеренно для простой шутки. — Чей комлинк? — спросил он, хмурясь. Кажется, дело пахло керосином. Сири смотрела на него несколько секунд, прежде чем решиться. — Кого-то из Сената. У него глаза чуть не вылезли из орбит. Немногие могли его так огорошить. Оби-Ван — иногда. Депа — редко. Но Сири… он должен был догадаться. Так много о том, что она стала «спокойнее». — С такой штукой ты можешь спровоцировать межпланетный инцидент, — осторожно сказал он, готовясь стоять на своем. У него было полное право на подозрительность. — О, нет, — покачала она головой, — ничего подобного. Я просто планирую начать небольшую… мелкую психологическую войну. Он перестал хмуриться и поднял листок, уже сложенный так, чтобы никто не увидел текст. — Это совсем не «мелочь». — Ладно, последствия могут быть серьезными, но мне это нужно, Квин. Пожалуйста. — И тут последовал очередной сюрприз, потому что Сири не просила. Не таким тоном. Это было почти мольбой. Сири никогда не умоляла. Он глубоко вздохнул. — Я хочу знать подробности? — спросил он. Виноватый вид вернулся. — Это не мой секрет. Его лицо стало беспристрастным, пока он изучал ее. Значит, она делает это для кого-то другого… или защищая кого-то другого, если он правильно считал ее тон. Его жизнь зависела от умения правильно считывать интонации. Он посмотрел на листок. Одолжение было не из маленьких. Написание такого кода потребует времени и усилий. Придется подойти к делу… творчески. Хорошо, что он в этом мастер. Плохо, что она об этом знает. Еще пара вопросов, прежде чем он решит. — Это подвергнет Храм опасности? — Не если ты напишешь код достаточно грамотно. Значит, что-то, во что она не хочет впутывать Храм. Это… на самом деле принесло некоторое облегчение. — Это подвергнет опасности тебя? Она покачала головой. — Не после первой доставки. А до того, если всё правильно спланировать, я справлюсь. — Хм, не лучший ответ, но хотя бы она об этом думала. — Это подвергнет опасности кого-то еще? Ее улыбка была почти хищной. — Только цель. Он закрыл глаза, чувствуя, как начинает зарождаться головная боль. — И кто же цель? — Он был обязан спросить. Ее выражение лица стало еще острее. — А что, если я скажу тебе, что это Лорд Ситхов? Ну-у-у, это уже ни в какие ворота! Либо это блестяще разыгранный пранк, либо… ну, он не хотел думать о последствиях. Ситх? В Сенате? Как?! Кто? И почему она планирует подсадить червя в его комлинк вместо того, чтобы, ну, не знаю, повести армию джедаев против него? Или ее. По его опыту, женщины могли быть не менее безжалостными — а то и более — чем мужчины. Или их? Нет, мозг пытался отвлечься. Сосредоточься. Он фыркнул и ухмыльнулся ей. — Хорошая шутка, Тачи. Она тоже улыбнулась, но выглядела при этом вовсе не так… Крифф! Она серьезно?! — Мне правда нужен этот червь. Улыбка сползла с его лица, когда он снова посмотрел на листок, глядя на него как на ядовитую змею, пока в голове проносились все возможные сценарии. Почему-то ему казалось, что он даже близко не угадал. Это… было ужасающе. Что ж, похоже, следующие несколько часов он проведет в медитации. И подготовке. — Мне ведь захочется обновить свой арсенал, верно? Она не ответила. Это и не требовалось. Это был не вопрос. — И подготовить несколько не отслеживаемых убежищ. — Может пригодиться. — Крифф. — Никому не говори. Он не удержался и уставился на нее. — Что? — спросил он так спокойно, как только мог. — Я сказала тебе, потому что знаю, что ты умеешь хранить секреты. Не волнуйся, магистр Йода и Яддль в курсе. — Они участвуют в этом? — он указал на листок. Снова виноватый вид. Двойной крифф. И фрип. И станг. И ситхское отродье… нет, пожалуй, не лучшее время для таких ругательств. — Сири… — начал он предостерегающе. — Я дам им знать, — заверила она его. — После того, как доставишь его? — сухо спросил он. — Ну… — Крифф тебя дери, Сири! Ты сообщаешь мне, что… — он замолчал, заметив, что голос стал слишком громким, и огляделся, — что извечный враг джедаев каким-то образом вернулся, прямо у нас под носом, внедрился в Сенат, а ты хочешь играть в игры с его комлинком? Затем он прокрутил эту мысль в голове и почувствовал, как кровь отливает от лица. С тем уровнем защиты, который она хотела обойти своим червем, и техническими условиями… они целились не в мелкого служащего или чиновника. — Это один из сенаторов. Сири начала заметно нервничать. — Я и так сказала лишнего. Ему стало дурно. Какой ущерб может нанести ситх в роли сенатора? И как Сири вообще об этом узнала? О, вот почему он не хотел этого знать! Не надо было спрашивать! Глупая подготовка. Глупое любопытство. Глупые инстинкты выживания, которые заставляли его выпытывать информацию! Возможно, завтра он будет благодарен себе за это. Или через неделю. Но прямо сейчас… — Пожалуйста, скажи мне, что мы готовимся к худшему исходу, — наконец произнес он, почти умоляя и потирая переносицу. Это не помогало. Ее улыбка почти скрыла легкую гримасу. Почти. Нет. В языке не было ругательств, способных описать это дерьмо. — Совет пока не знает. Они… они не поверят нам без твердых доказательств. — И для этого тебе нужен червь, — пробормотал он. — И если по пути удастся нанести пару психологических ударов… Она потерла шею и отвела взгляд. — Я подумала, ты охотнее поверишь мне, если я сначала скажу, что это ради мести. Ну, учитывая всё, через что она прошла, ей пришлось стать более самокритичной, хотя он не мог не восхититься. Раньше она была из тех, кто мастерски умел обманывать самого себя. Он снова вздохнул и потер виски. — Не знаю, как магистр Галлия выжила с тобой в качестве падавана. Я бы не смог. Ее неуверенность сменилась почти дерзостью за секунду — слишком быстро для того, чтобы хотя бы часть того, что она показывала до этого, не была притворством. Уф. Он знал, что она стала мастером, но чтобы настолько? — Приму это за комплимент, — сказала она, и в этот момент она была той самой Сири, которую он помнил. Почему-то от этого ему захотелось пойти в свою комнату и спрятаться под кроватью. Как он делал в детстве, сразу после прихода в Храм, когда ночные кошмары были настолько сильными, что он почти не мог спать. Сейчас всё это казалось кошмаром. Сюрреалистичным (Ситхи? Черви для сенатских комлинков? Серьезно?) и потенциально смертельным одновременно. — Ладно! — наконец сдался он. — Ладно, я сделаю тебе его. И это будет лучший, мать его, червь, которого видела эта галактика. А потом я заберу свою ученицу, нравится это Совету или нет, и рвану на другой конец Галактики. Может, в Неизведанные регионы, и научу ее, как исчезать навсегда! Она мудро кивнула и предпочла промолчать. И хорошо. Он не был уверен, что выдержит еще хоть слово. Но он ошибся. — Хорошо. Тогда, может, ее не расстреляют собственные войска, — почти прошептала Сири с отсутствующим взглядом, устремленным в никуда… Оу. Оу. Видения. И ей нужны доказательства. Это имело смысл… за исключением одного: что, к криффу, она имела в виду под «собственными войсками»? Может, это всё-таки была плохая идея… Сири вообще в своем уме? Она моргнула, и в ее глазах снова появилось осознанное выражение. Она улыбнулась ему — так фальшиво, что на это больно было смотреть. — В общем, дай знать, когда будет готово. Я у тебя в долгу. — О да, — согласился он, возможно, с ноткой истерии. — Ты у меня в огромном долгу. Затем, к его удивлению, она наклонилась и обняла его. — Рада была снова тебя увидеть, Квин. Не меняйся, ладно? Почему это прозвучало так… глубоко? Словно она хотела сказать гораздо больше, но не знала как. А он не знал, как спросить. Не в том состоянии, в котором он был сейчас. Но объятие… помогло. Обычно он не любил прикосновений, но от Сири… возможно, они были ближе, чем он осознавал. Брат и сестра по общему опыту, общим тренировкам и травмирующим событиям. Она действительно изменилась, даже если оставалась той же дерзкой Сири, что и всегда. Он немногих считал друзьями. Но не многие принимали его таким, какой он есть, и видели за фасадом настоящего джедая. Не многие доверили бы ему секрет такого масштаба просто потому, что верят ему. Впрочем, Сири никогда не была «как многие». — Не пропадай, пока ты здесь, — сказала она, разворачиваясь в ту сторону, откуда пришла. — Я хочу познакомить тебя с Энакином. Энакин. — Погоди, это имя того мальчишки, которого спас Оби-Ван? — Ага! — улыбнулась она. — Еще раз спасибо! И она ушла быстрой, целеустремленной походкой. А он так и не узнал от нее ничего из свежих сплетень. Уф. Почему-то он знал, что этот вечер будет очень длинным. xXx Гранта Омега в который раз просмотрел планы на своем голопаде и нахмурился. Он потратил годы — даже больше десятилетия — на подготовку, и всё же не все фигуры стояли на своих местах. А уж после тех потерь, что он понес на Нар-Шаадда… Он покачал головой, сокрушаясь о том, что не вышел из работоргового кольца раньше. Он даже не любил работорговлю, какой бы прибыльной она ни была. Но ему нужны были деньги… деньги, к которым у него больше не было доступа. А это значило, что у него не было информации о некоторых планетах, необходимых для реализации его долгосрочного эндшпиля. А ведь всё могло выйти так поэтично. С той самой щепоткой иронии, которая делает финал истинно изысканным. Теперь же этот вариант мог и вовсе сорваться. Конечно, нужные сведения могли открыться ему позже, но уверенности в этом было гораздо меньше. Итак, теперь у него было два пути. Первый: придерживаться первоначального плана и подождать еще пару лет, пока всё не созреет. Второй: согласиться на менее поэтичный сценарий и просто нанести удар при первой же возможности. Отомстить за отца на втором пути было бы легче — хотя бы в силу простоты исполнения. И, возможно, в этом и заключалась часть проблем его отца. Тяга к драме, поэтическая справедливость, жажда удовлетворения… Он не знал наверняка. Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби лишили его возможности узнать — или хотя бы составить верное представление — о своем отце. О человеке, которого они убили. Он не знал всех деталей произошедшего, но знал достаточно. И именно поэтому они должны были заплатить. Точнее, тот единственный из них, кто всё еще был жив. Да, возможно, время еще не совсем пришло, но дальнейшее ожидание сейчас теряло всякий смысл. А значит, пора действовать.