The Inevitability of Oversight

Энакин шел по коридорам здания Сената, легко лавируя в умеренно плотном потоке прохожих (должно быть, сегодня заседание) и надеясь, что он не выглядит таким зажатым, каким себя чувствует. Они решили, что в этот раз его сопровождение вызовет слишком много подозрений, поэтому он прибыл в здание вместе с остальными послушниками-послами. Поездка выдалась нервной. Они приехали вовремя, обменялись дружелюбными кивками и пожеланиями удачи, после чего разошлись по своим назначениям. Энакин надеялся, что его улыбки, кивки и слова не казались слишком фальшивыми. Сейчас он сосредоточился на том, чтобы просто переставлять ноги и дышать. А еще он прокручивал в голове информацию, которую выдумал о «новом» рабовладельце, якобы сбежавшем из Центральных миров. Сорнта Рекив (имя, составленное из имен двух офицеров, служивших под его началом… до того, как он их убил, хотя об этом он старался не думать). Энакин, как раб, не мог знать, с какой именно планеты тот прибыл — просто из Центральных миров, так как этот человек якобы пару раз упоминал об этом. Когда он и его мать были впервые «выиграны» им, он казался добрым стариком, возможно, новичком в культуре Татуина. Ему нравилось пытаться настроить Энакина против матери, используя слова, которые в то время казались добрыми, но на деле он получал огромное удовольствие от эмоциональных пыток. Лишь позже, когда он изменился, дело дошло до физических побоев. А затем он проиграл их обоих Уотто. Это была простая история, оставлявшая много места для интерпретаций и прикрас, а значит, он мог добавить любые детали из времен службы у Палпатина, чтобы сделать рассказ более убедительным. Он как раз решал, с чего именно начать и как лучше преподнести данные, которые ему нужно было передать, когда чей-то голос, окликнувший его по имени, заставил его резко остановиться. Он моргнул и обернулся, увидев знакомое улыбающееся лицо, приближающееся к нему. — Сенатор Антиллес, — произнес он с легким поклоном и слабой, облегченной улыбкой, когда мужчина подошел к нему в сопровождении еще одного знакомого лица. Энакин старался не пялиться на совсем еще юного Бейла Органу, но это было непросто. — Я слышал, на прошлой неделе вы приболели, — сказал сенатор с ответным поклоном и обеспокоенным выражением лица. Энакину стало интересно, откуда он мог это слышать. Насколько он знал, у сенатора не было джедая-посла в этой ротации. Тем не менее, Энакин просто отмахнулся, надеясь, что его непринужденный вид выглядит правдоподобно. — Ничего серьезного. Кажется, у меня развилась легкая аллергия на какие-то орехи. Целители просто хотели оставить меня на ночь, чтобы убедиться, что состояние не ухудшится, но это было совсем не опасно. — Рад это слышать. Канцлер казался весьма обеспокоенным вашим здоровьем. Энакин попытался сохранить спокойную улыбку, но ему пришлось сознательно заставлять свое тело расслабиться. Что ж, это ответило на его вопрос о том, откуда сенатор взял информацию. — Это… любезно с его стороны, — выдавил он. К счастью, Антиллес не знал его настолько хорошо, чтобы заметить замешательство. По крайней мере, если он что-то и почувствовал, то ничего не сказал. — Что ж, — произнес пожилой мужчина с улыбкой, указывая на Органу. — Это мой зять, Бейл Органа. Он примет мои обязанности вице-короля, когда я уйду на покой в конце года. Также он станет нашим новым сенатором. — Затем он повернулся к человеку, которого только что представил: — Бейл, это послушник-джедай Энакин Скайуокер. Улыбка Бейла была открытой и теплой, когда он протянул руку. — Рад познакомиться с вами, послушник Скайуокер. Энакин знал, что его дочь была счастлива — или, по крайней мере, глубоко любима — в семье Органа, ставших ей приемными родителями. Было легко увидеть, как преданна она была их идеалам и как ей нравилось находиться среди них, когда она была в Сенате. Но это не избавляло Энакина от чувства неловкости. Напротив, ему становилось только хуже от мысли, что этот человек был хорошим отцом в то время, когда Энакин им не был. Когда Энакин, честно говоря, и не мог им быть. Это причиняло боль. И все же, этот человек справился со своей задачей так хорошо, как только можно было пожелать, и оберегал Лею в первой половине ее жизни (прежде чем отправить ее в это логово ранкоров под названием «имперская политика» — Энакин не был уверен, что когда-нибудь сможет простить его за это). Какая-то его часть все еще не хотела признавать человека перед ним, но он подавил это чувство, стараясь сосредоточиться на позитиве. — Взаимно, сенатор Органа. Или вице-король? — Здесь — сенатор. Дома на Альдераане — вице-король, но я отзываюсь на оба титула, — сказал тот, приподняв бровь с легким недоверием. Возможно, всё это свалилось на него слишком быстро? Он выглядел немного ошеломленным. Это не вязалось с тем, что Энакин знал об Органах (и Антиллесах), но он также понимал, что разбор их семейной динамики сейчас не в приоритете. — Простите, что пропустил ваше назначение к нам, — сказал Органа, выпрямляясь и глядя на Энакина сверху вниз, но при этом в его взгляде не было снисхождения. Он говорил с Энакином как с равным сенатором. Забавно: чем больше он узнавал о человеке, воспитавшем его дочь, тем более достойным тот казался… и тем больше Энакин его недолюбливал. Да, ему определенно придется проанализировать весь этот запутанный комок эмоций позже. И почему-то он знал, что это — самое последнее, что ему было нужно перед разговором с Сидиусом. Палпатином. Он должен думать о нем как о Палпатине, иначе может сорваться. Он вернулся к комментарию Органы и кивнул, изобразив улыбку, которая, как он надеялся, выглядела более искренней, чем была на самом деле, и попытался вести себя как ребенок. — Я тоже, — сказал он. — Мне очень понравилось работать под началом сенатора Антиллеса. Я многому научился. Это ведь прозвучало по-детски, верно? — Ты мне льстишь, Энакин, — с усмешкой сказал Антиллес. — Если ты чему и научился, то только потому, что был внимательным и трудолюбивым. Я и раньше говорил тебе: ты далеко пойдешь как джедай — или кем бы ты ни захотел стать. Органа выглядел удивленным, переводя взгляд с тестя на Энакина, пока тот не остановился на мальчике. ***** — Ах, Энакин, — от дружелюбного голоса Палпатина путешественник во времени едва не поморщился, едва не развернулся и не ушел. Едва. — Входи, входи, мальчик мой. Игнорируя песчаную бурю в животе, Энакин вошел в просторный кабинет Канцлера настолько уверенно, насколько мог. В этом вопросе он не собирался ничего менять: проявлять слабость перед этим человеком было все равно что выливать кровь в гнездо гундарков. — Ваш секретарь сказал, что вы хотели меня видеть… сэр? — произнес он, вскинув подбородок и глядя прямо перед собой. — Мальчик мой, тебе не обязательно быть со мной таким официальным. Да, на это он не купится. — Вы — Канцлер, сэр. — Верно, но я также всего лишь человек. «Дерьмо баннты», — подумал Энакин. И все же, для убедительности его маскарада стоило притвориться, что он немного расслабился. Он прикинул, как это может выглядеть, и тут же отбросил эту мысль. Он знал, что Палпатин не раскроет карты так рано, но воспоминания о мерзких играх бывшего учителя и о том, какой болью они в итоге оборачивались, были еще слишком свежи. И разве всё это не было для него лишь очередной долгой игрой? — Это было бы… неподобающе, сэр. Ух, он звучал точь-в-точь как Оби-Ван. Или Коди. Или добрая половина подхалимов Императора. Он подавил дрожь. Палпатин нахмурился. — Что ж, я бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко, — сказал он почти нерешительно. Затем его улыбка вернулась. — В любом случае, присаживайся. Я бы хотел узнать тебя поближе, Энакин. Путешественник во времени держал руки за спиной, пока шел вперед и садился в то же кресло, что и в прошлый раз. Только тогда он положил их на колени. — Вот так. Я ужасно рад, что ты поправился после того, как пропустил прошлую неделю. Почему он выглядел так искренне обеспокоенным? Как ему это удавалось? Энакин удержался от того, чтобы встать и поклониться, вместо этого просто глубоко кивнув. — Прошу прощения, сэр. Кажется, у меня развилась аллергия на орехи. — О боже. Надеюсь, это было несерьезно. Тот факт, что Палпатин выглядел абсолютно искренним, нервировал Энакина сильнее, чем если бы тот зашелся в хохоте, как Император из его воспоминаний. Он полез в карман за антистрессовым мячиком, игнорируя то, как глаза Палпатина проследили за движением. К счастью, тот ничего не сказал. Вместо этого он снова уставил свой «добрый» взгляд на послушника. — Я думал, в Храме проверяют детей на аллергию, когда принимают их. Путешественник во времени коротко кивнул. — Да, сэр. — И все же они это пропустили? Ну, полагаю, даже джедаи всего лишь разумные существа, и даже они не могут быть совершенны всегда. Значит, Грит был прав. Это было так тонко. Всего лишь мимолетный комментарий, который в данном контексте ничего не значил. Любому другому он мог бы показаться даже великодушным. Но Энакин пробыл рядом с Сидиусом достаточно долго, чтобы понять, что это за фраза и что она означает на самом деле. Он слышал подобные высказывания в адрес сенаторов и других представителей, а также при дворе самого Палпатина — так он незаметно сеял зерна сомнения и добивался своего. Этот комментарий не значил ничего в долгосрочной перспективе, но для Палпатина это была первая попытка подорвать авторитет Ордена джедаев в сознании Энакина. Он найдет способ вернуться к этому позже — либо в этом же разговоре, либо через пять лет. Как он только удерживает всё это в голове? Бывший ученик стиснул зубы и, проигнорировав мячик, достал коробочку с мятными леденцами. Он незаметно взял один, прежде чем заговорить. — Это проявилось недавно, и, скорее всего, этого не было во время моего ежегодного осмотра. — Ах, да, понимаю. Что ж, я рад, что это не было опасно для жизни. Это могло бы стать катастрофой. Чего он от них хотел? Полного обследования каждый месяц на случай, если у кого-то разовьется случайная аллергия? Залы исцеления и так были забиты до отказа. Ну, они всегда казались занятыми: спасали жизни, а потом наблюдали за пациентами, чтобы те не сбежали и не покалечились снова. И учеба. Энакин даже знать не хотел, сколько дополнительных курсов нужно пройти, чтобы стать целителем. Он видел учебную нагрузку первого года сразу после того, как стал падаваном, и быстро наложил вето на эту идею. Он и обычные-то занятия едва выносил. — К счастью, — сказал Энакин, — наставники в приюте вовремя заметили симптомы и оказали мне помощь максимально быстро. Целители Ордена очень хорошо обучены. Палпатин снисходительно улыбнулся. — Уверен, что так. Ну, почему бы тебе не рассказать мне о себе? Энакин выждал мгновение, чтобы отправить леденец в рот. Он немного расслабился, когда Палпатин не сделал ему замечания, и гадал, долго ли это продлится. Вкус помогал ему не терять связь с реальностью, и он почувствовал, как напряжение чуть-чуть отпускает. Не то чтобы он перестал быть настороже. — Что именно вы хотели бы узнать? — спросил он. Разве они не прошли через ритуал «давай познакомимся» в прошлый раз? — Раньше я немного узнал о твоем прошлом, но я мало знаю о тебе самом, а я люблю узнавать людей, которые работают под моим началом даже в самом скромном качестве. Как он это делает?! Серьезно? КАК?! Энакин с силой пососал леденец и глубоко вздохнул. — Что именно… вы имели в виду? — спросил он, не привыкнув требовать уточнений от этого человека. — Как насчет хобби? Чем ты любишь заниматься на досуге? Путешественник во времени моргнул, раздумывая, как ответить. Стоит ли выдать это за одну из тех «слабостей», которые он планировал демонстрировать, или быть более честным? Сама идея ему не нравилась… но магистр Йода сказал, что некоторая доля честности необходима. К тому же он знал, что ему трудно скрывать вещи, поэтому минимизация лжи казалась хорошей идеей, даже если он не хотел давать Палпатину в руки лишние карты. Хотя бы одну? Дроиды или гонки? Хм… — Мне нравится собирать вещи, — медленно произнес он. — О? Какие вещи? — Дроидов, корабли, спидеры… в таком роде. Он надеялся, что выглядит воодушевленным. Неизменно доброе лицо Палпатина действовало ему на нервы гораздо сильнее, чем его лицо «любителя садистских развлечений». Он ненавидел то, как всякий раз, когда Император использовал это доброе обличие (пусть и изуродованное), он неизменно вслед за этим делал что-то по-настоящему гадкое тому, с кем говорил. Энакин ловил себя на том, что внутренне сжимается в ожидании боли, хотя знал, что она не придет (не должна прийти…). — Значит, механика? Что ж, звучит чудесно. Ты собрал что-нибудь в последнее время? Ну, удлинители для рук и ходули… больше особо ничего. — Эм, нет, сэр. Замаскированный ситх обеспокоенно нахмурился, от чего Энакин напрягся еще сильнее. Он заставил себя снова расслабиться. Помогло лишь отчасти. — Почему же нет? Тебе не хватает запчастей? Уверен, я мог бы достать для тебя лом старых сенатских дроидов, если хочешь. Начался подкуп. Его почерк не изменился. Он всегда подавал свой яд с дружелюбной улыбкой и старался казаться щедрее, чем следовало. Будучи Императором, он просто разыгрывал фарс, который никого не обманывал, лишь демонстрируя власть над людьми — но во многом всё было так же. — О, дело не в запчастях, сэр, у меня просто нет времени из-за учебы. Палпатин моргнул. — Учеба? И у тебя совсем нет свободного времени? Не думал, что джедаи так сильно нагружают своих юнлингов. Энакин услышал скрытое «слишком сильно» в этой фразе. Еще одно зерно, которое Палпатин хотел посеять. Он сглотнул и заставил себя не скрежетать зубами. — Ну, я из Внешнего кольца, и, учитывая обстоятельства, я… не получил хорошего образования. Ему было трудно опускаться до детского уровня, особенно сейчас (и особенно перед этим человеком). Он был почти уверен, что его манера речи не вяжется с образом «раба с Внешнего кольца», даже после двух лет попыток использовать более простые слова и структуры предложений. — К тому же, я попал в Храм как минимум на четыре года позже моих сверстников. Чтобы наверстать упущенное, мне приходится много трудиться. — Это не значит, что у тебя не должно быть времени на себя. Он уже собирался снова возразить, но в голове промелькнуло нечто похожее на голос Квай-Гона: «Преподнеси это как слабость». На самом деле это его не беспокоило. Он тратил свободное время именно так, как хотел, и хотя ему все равно казалось, что его мало, он понимал, что джедаи тут ни при чем. Это была его сильная сторона, которую он мог выставить как слабость. Он попытался вспомнить, как отреагировал бы на это его прежний, юный «я». — Я… полагаю, вы правы, — признал он, стараясь звучать раздосадованно. Это было нетрудно. — Решено. Я достану тебе запчасти для дроидов. У Энакина все внутри оборвалось. Он ничего не хотел принимать от Сидиуса. — Как джедаю, сэр, мне не положено принимать дорогие подарки. — Уверяю тебя, это не дорогой подарок. Крифф! Как ему с этим справиться?! — Боюсь, Совет джедаев может счесть иначе, — почти выпалил он в спешке. И тут появилось то самое упрямое, недоверчивое выражение лица. Давненько он его не видел… — Неужели пара сломанных дроидов — или даже один — заслуживают внимания? Проклятье! Надо было все-таки выбрать гонки. Говорить «нет» этому человеку было больше чем просто некомфортно — это вгоняло в панику. Его рука нащупала антистрессовый мячик, и он на мгновение сосредоточился на дыхании, отдавая всё, что мог, Силе. — Энакин? Он проваливался! Ему следовало послушать Грита. Снова. — Энакин? Если он сейчас же не ответит… Он буквально кожей чувствовал будущую боль и пытки. Он подавил свои эмоции настолько сильно, насколько мог. — Энакин?! Ему удалось поднять взгляд на замаскированного ситха. И снова тот выглядел искренне обеспокоенным. Ха. — Что случилось, мальчик мой? И вот всё прахом. Все его труды — коту под хвост. Потому что… Подождите… Нет… Нет, он может это спасти. Это его шанс. — Я… прошу прощения, сэр, — выдавил он. — Один из моих… прежних хозяев пытался дарить мне вещи. А потом он просто… забирал их, или это было что-то совершенно бесполезное… Это была одна из самых «мягких» форм… издевательств, которые он практиковал. Это было правдой, хоть и далось с трудом. Энакин жалел, что не знает точно, где проходит грань излишней откровенности. И почему ему кажется, что он должен заново учиться этому с каждым «мастером»… даже со своим прежним, во второй раз? Как бы ни была утомительна вся эта комедия, он должен был признать, что ему доставило удовольствие видеть, как его бывший учитель идет на попятную. — О, он звучит как поистине ужасный человек. Какая ирония. Энакин едва сдержал улыбку. Почти. Гёрт был абсолютно прав насчет того, как забавно наблюдать за тем, как его бывший учитель пытается дистанцироваться от, ну, самого себя. — Так и… было. — Поэтому ты так нервничал рядом со мной? Из-за него? Неужели я… напоминаю тебе о нем? Это был опасный вопрос, и Энакину нужно было ответить на него филигранно. Он глубоко вздохнул и выстроил свою легенду. — Он был первым жителем Центральных миров, которого я встретил. Я не знаю, откуда он был родом, он не привык к жизни на Татуине — хотя адаптировался довольно быстро. В этих словах было, пожалуй, слишком много горечи. Палпатин всегда слишком хорошо умел адаптироваться. Он сделал еще один вдох, более мягкий и спокойный, повторяя про себя первую строку кодекса джедаев: Нет эмоций — есть покой. Да, сейчас это не помогало. Впрочем, оно никогда не помогало, не так ли? Глупые джедайские поучения. Он отогнал эти мысли и поспешил продолжить. — Не думаю, что он искал именно меня… или маму. Не изначально. Ему просто нужен был слуга, и он выиграл нас в азартные игры. Сначала он казался гораздо добрее любого хозяина, о которых я слышал. Он даже пытался стать моим другом. Он научил меня читать и писать на основном языке, говорить на нем лучше всех остальных, но потом… Энакин не смог сдержать дрожь. Он глубоко вздохнул. Ладно, хватит. Он поднял взгляд на владыку ситхов, который смотрел на него с непроницаемым лицом. — Дело не только в вас. Ложь. Но необходимая. — Я… чувствую то же самое и по отношению к старшим магистрам в Храме. Палпатин нахмурился, выглядя искренне озадаченным. — Зачем же джедаи назначили тебя ко мне, если у тебя такие травмы? Это могло быть настоящим замешательством, а могла быть попытка снова посеять раздор в отношении Ордена джедаев. Или же он что-то заподозрил. А может, всё вместе. Видимо, старик не понимал, что проповедует тому, кто и так всё знает. — Мне… стало лучше. Я пытаюсь это преодолеть, потому что это иррациональный страх. Это было и правдой, и ложью одновременно. Не каждый человек во вселенной был Сидиусом. Слава Силе. Но страх перед Сидиусом казался скорее здравым смыслом. — Мне это вовсе не кажется иррациональным. Энакин моргнул, опешив от слов Палпатина. Затем он сжал кулаки. Еще одна классическая черта этого человека: говорить людям именно то, что они хотят услышать, прежде чем как-нибудь это извратить. — Я удивлен, что твои джедаи-магистры считают это иррациональным. У тебя были тяжелые испытания в прошлом. Такое не заживает за одну ночь. Уж он-то знал, сколько травм он наносил другим. Энакин никогда не говорил, что это джедаи внушили ему такую мысль, но Палпатин сам так решил — и даже начал давить на эту тему с таким праведным гневом в голосе… Честно говоря, Энакин не видел смысла его переубеждать. Он знал, что Палпатин попытается вбить клин между новым послушником и остальными джедаями, как и в первый раз… клин, который, честно говоря, уже и так там был. Он наверняка попытается разуверить маленького послушника в непогрешимости Ордена, не подозревая, что Энакин уже знает — досконально — об их слабостях. Это можно было использовать как мнимую слабость, но ему придется немного подыграть. Что бы он сказал в первый раз? — Правда? — спросил он наконец. Его юное «я» искало бы подтверждения и поддержки, поэтому он вывел это состояние на передний план. Канцлер выглядел возмущенным. — Конечно! У твоего состояния есть причина, и оно совершенно оправданно — этого и следовало ожидать. Я лишь надеюсь, что смогу доказать тебе: я не имею ничего общего с этим неотесанным выскочкой из твоего прошлого. Ирония была настолько сильной, что Энакину пришлось сдерживать смешок. Палпатин, должно быть, заметил это и истолковал как согласие или робкую надежду, потому что тепло улыбнулся. — Почему бы тебе сегодня не зайти в одно из кафе на нижних уровнях и не купить себе чего-нибудь вкусного во время обхода? — предложил он, пододвигая датапад по столу. — Если тебе здесь действительно так неуютно, я не стану тебя долго задерживать. Энакин хотел было возразить, но Палпатин поднял руку. — Не считай это подарком, считай это наградой. В данном случае ты ее заслужил. Стараясь не выглядеть слишком облегченным (от того, что просто уходит отсюда, к криффу это «угощение»), Энакин потянулся, взял датапад со списком поручений и пробежал по ним глазами. — К какому времени это должно быть сделано? — спросил он сухо, а затем внутренне поморщился. Старые привычки умирают с трудом. Он так легко вернулся в роль «исполнителя», и это казалось таким естественным. Конечно, ведь именно этого Палпатин и хотел. — О, не торопись, мальчик мой. На этот раз он почти не смог скрыть гримасу от этого ласкового обращения будущего Императора. «Не торопись» из уст Императора означало, что Вейдеру не избежать наказания — можно лишь оттянуть момент, когда оно наступит. Энакин кивнул и встал, затем поклонился, собираясь уходить. Он заставил себя идти медленно, но решительно, и замер, когда Палпатин окликнул его по имени. — Перед тем как ты уйдешь: не хочешь ли ты о чем-нибудь спросить меня? Бывший раб помедлил, собираясь с духом, прежде чем обернуться. — Сэр? — Ну, я хотел бы надеяться, что мы сможем стать друзьями, поэтому я и интересовался твоим самочувствием. Есть что-то, что ты хотел бы спросить у меня? Энакин моргнул и постарался не напрягаться. Нет, у него не было ни малейшего желания о чем-либо спрашивать этого сукиного сына, но… Нехотя он мысленно вернулся к их разговору и открыл рот. — А чем вы любите заниматься… на досуге, сэр? Он должен был хотя бы сделать вид. Это вполне укладывалось в ожидания Палпатина, он был уверен. Улыбка, которую политик подарил Энакину, была почти сияющей. (Когда-нибудь Энакин поймет, как он так чертовски убедительно подделывал эмоции.) — Ну, эта работа отнимает довольно много времени, как такой умный мальчик, как ты, может себе представить. У меня не так много выходных, но я с удовольствием посещаю оперу и балет разных культур нашей галактики. Энакин это знал. Это было тем, чем тот наслаждался и в будущем, пусть и не так сильно, как своими проклятыми политическими и психологическими играми. Старея, он все реже покидал свой дворец ради развлечений. — Возможно, когда я соберусь туда в один из дней, ты составишь мне компанию? После падения джедаев Вейдер редко сопровождал учителя на подобные мероприятия, да и времени у него на это не было. Генерал Энакин Скайуокер и падаван Скайуокер ходили туда пару раз. Он и раньше-то не особо жаловал такие представления (не в моем вкусе, как сказал бы Оби-Ван) и ходил только ради того, чтобы угодить Канцлеру. Сейчас же это будет сущей пыткой. — Я не знаю, было бы это… уместно, — медленно проговорил он. — Что ж, просто имей это в виду. Если у тебя возникнут еще вопросы — обо мне или о поручениях, — он кивнул на датапад в руке Энакина, — не стесняйся спрашивать. Я, возможно, не смогу ответить на любой личный вопрос, но я хочу, чтобы ты знал: здесь тебя никогда не накажут за то, что ты спрашиваешь. Снова ложь. Энакин еще раз склонил голову в неглубоком поклоне (о, как же его коробило кланяться этому человеку!), прежде чем тихо произнести: — Благодарю вас, Канцлер. — Пожалуйста, мальчик мой. Затем путешественник во времени развернулся и вышел, уже планируя, что ему нужно сделать для выполнения заданий. Если он сосредоточится на этом, возможно, он не будет так явно радоваться тому, что успешно провел вторую встречу наедине со своим бывшим учителем. В конце концов, нельзя допустить, чтобы тот что-то заподозрил. ***** Палпатин в течение нескольких секунд пристально смотрел на дверь, за которой скрылся мальчик. В Энакине Скайуокере было что-то странное. Поначалу он списывал это ощущение на очевидную неприязнь мальчика к нему. По крайней мере, на этот вопрос теперь был дан ответ. История ребенка и впрямь звучала правдоподобно. Но где-то на задворках сознания шевелилось навязчивое подобие мысли, подсказывавшее ему, что в этом послушнике скрыто нечто большее, чем мог разглядеть даже он сам. А Палпатин не для того добился своего нынешнего положения, чтобы игнорировать подобную интуицию. Ему придется еще поразмыслить над этой занимательной головоломкой по имени Энакин Скайуокер, когда у него будет больше времени…