The Inevitability of Oversight

— Итак, — осторожно начала мастер Сио, когда на следующий день они приступили к сеансу, — как все прошло вчера? Они сидели в привычной комнате; он — на краю кресла напротив нее. Энакин взглянул на нее с едва заметной улыбкой. — На самом деле, очень хорошо. При этих словах она выглядела лишь слегка успокоенной. — Кошмары были? Он покачал головой: — Ни одного, который бы я запомнил. Она склонила голову набок. — Никаких других побочных эффектов, о которых тебе известно? Он нахмурился. — Вы… ищете что-то конкретное? — Он не совсем понимал, какие «побочные эффекты» заслуживают внимания. На самом деле он чувствовал себя довольно… нормально, учитывая обстоятельства. Он еще не был в своей лучшей форме, но и не чувствовал себя как-то особенно плохо. Неужели она высматривает что-то определенное? Седовласая мастер вздохнула. — Я разговаривала с целителем Гёртом, и мы пришли к выводу, что его определение «нормы» и мое… различаются. Энакин склонил голову. — В каком смысле? Ее губы слегка сжались, скорее в знак смирения, чем гнева. — Образ жизни джедая сам по себе полон стресса. Поэтому мы, как сообщество, привыкли к более высокому уровню напряжения — и его последствиям, — чем то, что большинство сочло бы «здоровым». Что ж, в этом определенно был смысл. Если кто-то жил в определенных условиях, они становились привычными, и человек либо адаптировался к ним, либо ломался. Он оборвал эту нить размышлений прежде, чем она успела завести его в очень темную бездну. Мастер Сио снова вздохнула, немного ссутулившись. — Я замечала симптомы того, о чем он говорил, у многих джедаев, которых лечила годами — от легких случаев до крайне тяжелых. Легкие случаи я была склонна списывать на норму. Не то чтобы я не понимала или не знала об этом, скорее я просто не установила некоторые ментальные связи, которые мне, как терапевту, действительно следовало бы сделать. — Ах, это объясняло чувство вины, которое он от нее улавливал. — Это не ваша вина, — медленно проговорил он, не привыкший быть тем, кто дает ей советы. — Вы не знали. — Хм, — ответила она, ее взгляд стал отсутствующим. — Возможно. Но, очевидно, некоторые из моих коллег, целителей разума, знали об этих симптомах и последствиях, так что информацию можно было найти. Я сделала пометку, чтобы подчеркнуть это в учениях и на занятиях, которые будущие целители разума должны посещать для справки. После этого останется лишь вопрос времени — проработать это и простить себя за то, что не копнула глубже. Что ж, это было то, что он определенно мог понять. Было приятно видеть, что она следует собственным советам. Но это также пробудило в нем любопытство. — Какие симптомы — или последствия — вы ищете? Ей потребовалось еще пара секунд, чтобы отогнать свои мысли и выпрямиться, встретившись взглядом с пациентом. — Сначала позволь мне рассказать немного больше о стрессе для контекста. Стресс — это реакция твоего тела на вредные, потенциально вредные или воспринимаемые как вредные ситуации. Самая распространенная реакция на стресс — выброс гормонов, которые временно помогают твоему телу справиться с ситуацией. Самый известный из этих гормонов — адреналин. Адреналин может быть полезен и благотворен для организма, но он предназначен для кратковременного использования. Его использование — или присутствие в крови — в течение длительного периода времени оказывает воздействие на организм, и многое из этого вредно. — Она сделала паузу и взглянула на него, чтобы убедиться, что он улавливает суть. По крайней мере, у него сложилось такое впечатление, поэтому он кивнул. Она ответила тем же и снова посмотрела в свой датапад. — Длительный стресс влечет за собой серьезные проблемы, не всегда вызванные адреналином, хотя здесь много пересечений, но я сосредоточусь в основном на эффектах адреналина, просто чтобы проиллюстрировать свою мысль. Вот некоторые общие симптомы продолжительных всплесков адреналина: они могут повредить кровеносные сосуды, повысить кровяное давление и увеличить риск сердечных приступов или инсульта. Они также могут вызывать головные боли, боли в груди или животе и увеличение веса. Они также могут привести к тревожности и бессоннице. Опять же, многие из этих симптомов характерны и для общего стресса, но чаще всего они наблюдаются при длительных выбросах адреналина. Я говорю об этом, Энакин, потому что ты недавно прошел через несколько очень стрессовых ситуаций: встреча с твоим бывшим мучителем, всё, что случилось с Дуку, и тот факт, что ты до сих пор пару раз в неделю подвергаешь себя безрассудным или опасным ситуациям — ты сам мне в этом признавался. Это может быть особенно разрушительно для детей как физически, так и психологически. С учетом этого, страдаешь ли ты от каких-либо из этих симптомов? Боли в мышцах, груди или животе? Бессонница? Головные боли? Может быть, даже прибавка в весе? Честно говоря, вчера Энакин был совершенно измотан — то самое истощение, до которого он любил себя доводить, потому что оно вело к снам без сновидений. Кроме того, последнюю неделю он боролся с головной болью, еще с тех пор как… ну, с того фиаско с Дуку. Так что, возможно, у нее были причины для беспокойства? — Гм, веса я не прибавил, — сказал он, — и прошлой ночью спал хорошо, но в остальном спал не очень, — признался он. — И еще у меня была слабая головная боль, то появлялась, то исчезала в течение последней недели или около того. — Он не стал упоминать конкретное событие, если в этом не было необходимости. Она понимала, о чем он говорит. Она вздохнула и кивнула. — Я так и боялась. Я бы хотела, чтобы тебя осмотрел целитель, прежде чем ты уйдешь сегодня, если ты не против. Просто провести пару тестов и, возможно, дать тебе что-нибудь от головы или для сна. Энакин хотел бы сказать, что его лицо не вытянулось… но оно вытянулось. Он надеялся, что не выглядит слишком упрямым. Он ненавидел крыло целителей, особенно когда приходилось там оставаться. — Тем временем у меня есть несколько упражнений, которые могут помочь тебе активировать парасимпатическую нервную систему, также известную как система «отдыхай и переваривай», которая противостоит системе «бей или беги». Он немного нахмурился, никогда раньше не слышав о системе «отдыхай и переваривай». Она продолжила: — Первое — это медитация. Думаю, это одна из причин, почему медитация так настойчиво поощряется в нашем ордене: она помогает поддерживать равновесие в организме и позволяет твоему телу отдыхать и восстанавливаться. Это могло объяснить кое-что из его первой жизни, когда он ненавидел медитировать. Хотя, если подумать, в последнее время он несколько забросил медитативные упражнения, так что, возможно, стоит это исправить. Это определенно лучше, чем оказаться в крыле целителей из-за чего-то подобного… что, как он теперь понимал, случалось неоднократно, особенно во время Войн клонов. — Другие упражнения, — продолжала мастер Сио, — которые стоит попробовать для достижения равновесия: глубокое дыхание; медленные формы кат, особенно без световых мечей или те, что фокусируются на глубоком дыхании и растяжке в сочетании с движениями; разговоры с друзьями или семьей о стрессовых ситуациях, чтобы не зацикливаться на них; ведение дневника своих чувств или мыслей; сбалансированное, здоровое питание; регулярные физические нагрузки; ограничение потребления стимуляторов и алкоголя; отказ от яркого света, компьютеров, громкой музыки и голопроекций перед сном. — Я… в последнее время ленился медитировать, — признал Энакин. Он не понимал, почему это так важно, но у него было сильное подозрение, что большинство джедаев тоже этого не понимали. — Но ты рассказывал о стрессовых ситуациях и регулярно тренировался, так что я уверена, это помогло, — заметила его целительница. Энакин кивнул. Это было правдой… Мастер Сио изучала его еще несколько секунд, прежде чем положить голопад на колени и сложить руки. — Я также подняла эту тему, Энакин, — сказала она, — потому что, несмотря на твои слова о том, что вчера все прошло хорошо, и несмотря на разговор с твоим терапевтом, ты все еще на взводе. Можешь сказать мне, почему? Энакин моргнул. — Разве я не держу щиты? — спросил он. Целительница разума покачала головой с печальной улыбкой. — Нет, держишь. Но ты только что подтвердил мои подозрения. Она всегда слишком хорошо умела догадываться. Энакин тоже вздохнул, хотя и про себя, ощутив в мыслях легкое разочарование в самом себе. Ему следовало быть осмотрительнее. Затем он посерьезнел и признался: — Я расстроен тем, что не могу это вычислить. Я на взводе, но… не могу сказать вам почему. Мастер Сио нахмурилась. — Это из-за чего-то, что он сказал? Путешественник во времени покачал головой: — Нет. — Что-то, что сказали или сделали вы? Он снова покачал головой. Она размышляла несколько секунд. — Было ли что-то из ряда вон выходящее? Он мысленно вернулся к разговору с этим человеком. Нет, ничего из ряда вон выходящего не произошло. Все прошло в точности так, как ожидалось… Подождите… — Все… прошло слишком хорошо, — осознал он. — Что ты имеешь в виду? — осторожно осведомилась целительница разума. Путешественник во времени посмотрел в окно на здание Сената вдали, чувствуя легкое оцепенение. — Я что-то упустил. Ничто и никогда не проходит так гладко рядом со мной — особенно когда дело касается его. Но я не могу понять, что именно я проглядел. — Не считая очевидных движений в сторону мятных леденцов и антистрессовых мячиков, которые Энакин даже не пытался скрывать… и что он из этого извлек? Списал ли он это на рассказ Энакина об осторожности из-за тяжелого прошлого? Он надеялся на это, но слишком хорошо знал Палпатина, чтобы принимать это за истину. Мастер-джедай обдумывала это пару секунд, прежде чем ответить: — Узнал бы ты, если бы в чем-то выдал себя? Дал бы он тебе об этом знать? Оцепенение начало проходить, и Энакин напрягся. — Нет, — сказал он, чувствуя подступающую тошноту. Вот и та самая дурнота, о которой она говорила ранее. — Хотя, будь это что-то достаточно значительное, он бы уже предпринял ход… — но мелкие промахи были в каком-то смысле хуже, потому что они накапливались со временем и… О, Сила… что Энакин уже успел выболтать? Просто войдя в эту проклятую Силой комнату? Он не хотел об этом думать, но мысль ворвалась в сознание, не заботясь о том, что она разрушает на своем пути. — Энакин, — обеспокоенно позвала Сио. Он моргнул и сделал несколько глубоких вдохов, отпуская тревогу в Силу. Затем он кивнул ей, давая понять, что в порядке. Он знал, на что шел и во что ввязывался. Им просто нужно составить план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Верно. Да. План. — Я… не знаю, что именно мог выдать, — услышал он собственный голос и приготовился к бушующему тайфуну в животе. Он сглотнул, затем собрался с духом, насколько мог, позволяя бесстрастному выражению застыть на лице. — Нам следует готовиться к худшему. — И к лучшему. И ко всему, что между ними. Седовласая мастер выглядела неуверенной. — Что именно ты классифицируешь как «худшее»? Энакин открыл рот, затем снова закрыл. Худших сценариев было предостаточно, если поразмыслить. — То, что он узнает, что я из будущего, — наконец произнес он. — Что он как-то узнает, что я был Вейдером. Он еще не знает моей слабости, но он не пойдет на открытое столкновение, пока у него не будет рычага давления на меня. Сио нахмурилась. — Мог бы он узнать что-то из этого? По-правде? С Дуку, потенциально перешедшим на его сторону? — Это… возможно, — сказал Энакин. — Маловероятно, но возможно. — Он мог попытаться вспомнить, что именно проболтал Дуку, но если в качестве Вейдера он научился быть более внимательным к деталям, то раньше он никогда не умел отслеживать подобные вещи. Он всегда больше полагался на Силу и на то, чтобы проламывать себе путь через любые препятствия. Придется просто исходить из того, что он упустил какую-то важную деталь, и Сидиус рано или поздно ее вычислит. — Что он сделает, если узнает? — Она снова достала свой блокнот и начала быстро печатать, по-видимому, частично переходя в свой «аналитический режим». — Это зависит от того, к какому выводу он придет, — медленно проговорил Энакин, — и от того, как именно он придет к этому выводу. Если он узнает, что я из будущего, он захочет выяснить, из насколько далекого будущего. Если он поймет, что я рассказал джедаям, кто он такой, он вполне может атаковать Храм. При этих словах Сио замерла, нахмурив брови. — Как? У него нет той армии клонов, о которой ты говорил. У него уже есть доступ к армиям дроидов? Подобный анализ обычно успокаивал Энакина, давал ему необходимую сосредоточенность, и сейчас он приветствовал это состояние. — Вряд ли. Однако ему не нужно атаковать физически, чтобы уничтожить джедаев. Пожилая женщина снова сделала паузу, ее глаза расширились. — Ты говоришь об информационной кампании? Это же политическое самоубийство. Энакин покачал головой. — Не думаю, что вы понимаете, насколько мастерски этот человек владеет словом. Он мог бы за несколько часов состряпать нечто такое, что отбросит репутацию Храма на годы, если не на десятилетия назад. Я не удивлюсь, если его кампания сможет вытеснить джедаев с Корусанта. — Ее глаза стали еще больше, но она не стала больше расспрашивать, должно быть, почувствовав правду в его словах. Он ощутил, как она отпускает часть собственного страха в Силу и снова погружается в аналитику. — Почему он до сих пор не использовал эту тактику? — спросила она. Он едва не хмыкнул. — Потому что это был бы сильный удар по джедаям, но он не стер бы их с лица земли. Орден в конце концов отстроился бы заново, став сильнее, чем прежде. Это не только противоречило бы его ситхским принципам, но и позволило бы многим потенциальным угрозам его Империи уцелеть. Играя в долгую, он медленно сокращает численность джедаев — в основном на войне, но я не удивлюсь, если он приложил руку и к некоторым смертям до Войн клонов. В конце концов, он Канцлер, и он имеет влияние на то, какие миссии получают джедаи и кого на них отправляют. Несмотря на внешне бесстрастное лицо, он увидел, как она сглотнула. Без сомнения, если бы у нее не был такой здоровый цвет кожи, она бы сейчас позеленела. — Значит, он развязывает войну клонов и уничтожает как можно больше джедаев, — заключила она. — Одним махом. Губы Энакина сжались; он раздумывал, стоит ли сообщать ей свои выводы. В конце концов он решил, что ей необходимо понять всю серьезность ситуации и доскональность планов его старого учителя. — В будущем, из которого я пришел, менее одного процента джедаев пережили год после Приказа 66. И это число продолжало уменьшаться. Мне известно, может быть, о дюжине джедаев, переживших десятилетие. Кеноби, Вос, Джарет, Тано, Олин, Магистр Йода… — Он замолчал и выдохнул свою боль, вину и ненависть-ненависть-ненависть к самому себе (лишь с частичным успехом) в Силу, прежде чем продолжить. — Насколько мне известно, только Магистр Йода прожил дольше двух десятилетий. — И он знал об этом только потому, что почувствовал смерть старого магистра. Он не мог поднять взгляд и встретиться с ней глазами, поэтому смотрел куда-то в сторону, зная, что она смотрит на него с недоверием. — Больше никто? — тихо спросила она. — Насколько мне известно — нет. — Совсем… не осталось джедаев? — она произнесла это так, будто была в шоке, что, скорее всего, соответствовало действительности. Энакин помедлил. — У Джарета был падаван, как и у Оби-Вана, хоть и недолго. — Потому что Люк был слишком необучен, чтобы долго учиться у него к тому моменту, когда Энакин… убил его. Сможет ли он когда-нибудь преодолеть эту вину? Или вину за то, что в тот момент он не чувствовал никакой вины? — Если джедаи и выжили, — заставил он себя продолжить, — то они жили только в этих двоих. Эзра Бриджер и… мой сын. Ему было интересно, заговорит ли она о «слоне в комнате» — о том, кто именно убил всех тех джедаев. Он не был уверен, что сможет справиться с этой темой сейчас. Не при Палпатине и всем остальном, что происходит. Впрочем, разве это не очевидно? Или только для него? — Я… понимаю, — наконец сказала она. Затем, к его облегчению, она не стала задерживаться на этой теме. — Возвращаясь к насущной проблеме: если Канцлер узнает о нашей осведомленности о нем, он все равно может разрушить Орден публично и социально, если не как-то иначе. — Тогда он, скорее всего, создаст ситуации, которые еще больше сократят их численность. Это может быть столь же разрушительно, просто не так эффектно, — подытожил Энакин. Мастер Сио обдумала это, закончив печатать. — Ты описываешь очень… самоуверенного человека. Энакин не смог сдержать легкой улыбки, вспомнив наблюдения своего сына. «Твоя самоуверенность — твоя слабость». — Если у Сидиуса и есть уязвимый изъян, то это его высокомерие. — В таком случае он феноменальный актер. «Высокомерие» и «самоуверенность» — не те слова, которые приходят на ум при его описании. Энакин не ответил, главным образом потому, что слова были излишни. Мастер Сио продолжила, пытаясь сформулировать решение проблемы: — Значит, нам нужно что-то, что противодействовало бы подобной кампании. Возможно, наша собственная кампания? — Если внедрить это незаметно и как можно скорее, шансов на успех будет больше. — Я поговорю с магистром Йодой, — сказала она. — Но что будет с тобой, если он раскроет твои секреты? Энакин сглотнул. — Он либо попытается склонить меня на свою сторону… снова, либо прикажет убить меня, прежде чем я нанесу еще больший ущерб. — Тогда нам придется оставить тебя здесь, — сказала она, бормоча под нос и делая новые пометки. — Держать тебя в безопасности. Энакин покачал головой. — Это не поможет. Мастер Сио замерла, моргая, словно это не укладывалось у нее в голове. — Но Храм — это крепость. Он не может проникнуть внутрь… ведь так? Улыбка бывшего ситха на этот раз была лишена всякого веселья. — В прошлом в Храм уже случались проникновения. И той безопасности, что у меня есть сейчас, придет конец, если джедаев вытеснят с Корусанта. — Не говоря уже о том, что он не лучшим образом чувствовал бы себя в клетке. Он всегда так или иначе боролся со своими тюремщиками, и теперь это только усугубилось бы. Его гоночные трассы в последнее время были для него единственной отдушиной, и хотя он понимал, что такие вылазки не могут продолжаться вечно, лишиться их прямо сейчас было бы плохо для него самого. И, скорее всего, для джедаев тоже. — Кроме того, я мог бы пользоваться здесь убежищем лишь до тех пор, пока я достаточно молод. Даже если Совет по какой-то причине разрешит мне остаться, любая защита рано или поздно дает сбой. Джедаи могут превзойти большинство разумных существ. Акцент на слове «большинство». Я могу с ходу составить список охотников за головами и пиратов, которые способны противостоять джедаям и имеют неплохие шансы на победу. — Джанго Фетт, Кэд Бейн, Асажж Вентресс (хотя, справедливости ради, она была чувствительна к Силе), Джена Зан Абор, Гранта Омега, добрый десяток мандалорцев (включая «Дозор Смерти», как бы ему ни больно было это признавать). Он даже, хоть и неохотно, внес бы в этот список Хондо Онаку и его шайку, по крайней мере, при определенных обстоятельствах — а Хондо чертовски хорошо умел создавать нужные обстоятельства. — Значит, нам нужно заняться безопасностью Храма? — спросила целительница разума. Энакин покачал головой: — Идея хорошая, но неприступных крепостей не существует. Она нахмурилась и склонила голову набок. — Как бы ты тогда поступил в такой ситуации? К счастью, бывший солдат уже думал об этом. — Если бы меня заперли в Храме, я бы, скорее всего, сошел с ума. — А потом он бы сорвался и совершил какую-нибудь безрассудную глупость, например, пошел бы на прямую конфронтацию с этим человеком. Или начал бы убивать тех, кто стоит у него на пути. Или и то, и другое сразу. — Но чем это отличается от…? — она замолчала, осознав подтекст. — Ты… ты ведь не сидишь безвылазно в Храме, верно? Это и есть то опасное занятие, которым ты занимаешься… так ведь? Он снова предпочел не отвечать, лишь едва заметно изогнув бровь. — Ясно. Нам… придется обсудить это в какой-то момент. — Справедливости ради, магистр Йода в курсе, — заметил Энакин. Что ж, он был почти уверен, что старый магистр знает. По большей части. — Как и Сири. В последнее время она начала ходить со мной. Глаза мастер Сио снова расширились, а затем сузились. — Понимаю… Что ж, по крайней мере, так. Тогда мне придется поговорить и с ними. Хорошо, что магистр Йода придет сегодня. — Она выглядела слишком уж довольной, когда говорила это. Энакин нахмурился и прощупал ее отпечаток в Силе. Нет… никакой тьмы. Он выпустил воздух, который задерживал в легких; мастер-джедай моргнула и с беспокойством посмотрела на него. — Что это было? Все в порядке? — спросила она. — Вы просто выглядели… довольно счастливой от возможности отчитать его. Она на мгновение замерла, а затем фыркнула. — О, дело не в этом. Просто я считаю эффективным давать людям знать о своем недовольстве, и обычно это легче подать с улыбкой. Это одна из немногих привычек, оставшихся у меня со времен рыцарства. Он снова выгнул бровь. — Вы ведь понимаете, что на магистра Йоду это не произведет никакого впечатления? Она немного сникла. — Верно. Эх, ну да ладно. — Когда он придет? — спросил Энакин. — Должен быть с минуты на минуту, — ответила Сио, глядя на хронометр. — Очень скоро. Вообще-то, прямо сейчас. Где же он… В этот самый момент они оба почувствовали его медленное приближение снаружи. — Судя по всему, он скрывал свое присутствие, — сухо заметил Энакин. — Действительно, — отозвалась целительница разума с оттенком доброго раздражения. — Тролль — это навсегда? — спросил Энакин. Сио резко обернулась к нему, шокированная. — Энакин! Он ухмыльнулся, ничуть не раскаиваясь. Спустя мгновение она издала смешок. — Приятно видеть, что ты шутишь… хотя нам, вероятно, стоит поработать над твоим чувством юмора. Путешественник во времени лишь пожал плечами, все еще продолжая ухмыляться. — Мое лучше, чем было у Оби-Вана. — Было? — спросила она. Он снова пожал плечами, хотя на этот раз с гораздо меньшим весельем. — Сейчас я знаю его не так хорошо. Она нахмурилась и, казалось, хотела что-то сказать, но дверь открылась, и в комнату, прихрамывая, вошел магистр Йода. xXx После обычных формальностей и приветствий Тай’к решила сразу перейти к делу. — Магистр Йода, мы как раз обсуждали некоторые из наиболее… опасных привычек Энакина, — сказала она, бросив на мальчика многозначительный взгляд. Он проявил признаки легкого смущения, но в остальном просто смотрел прямо на нее. Она не могла не подумать, что даже это показывает, насколько сильно он начал доверять ей и магистру Йоде. — О его вылазках из Храма говорите вы? Она нахмурилась и снова взглянула на путешественника во времени. На этот раз он отвевел глаза, хотя выражение его лица оставалось стоическим. — Он говорит, что они могут быть опасными. Грандмастер лишь спокойно посмотрел на Энакина. — Опасным может быть уход из Храма. — Что ж, он был прав. Но какие именно подробности ему были известны? — Что именно ты делаешь, Энакин? — строго спросила она. Он снова поднял взгляд и встретился с ней глазами, все признаки смущения исчезли. Это… было плохим знаком ни для его психического здоровья, ни для характера его экскурсий. — Я участвую в гонках на спидерах. Что? Энакин продолжил, либо не замечая, либо не заботясь об удивлении Тай’к: — В нижних уровнях есть летучий ринг, который перемещается между базами, хотя обычно я хожу в одну конкретную. Я участвую в гонках, чтобы у меня было достаточно денег для любых… будущих начинаний. — Будущих начинаний? — уточнила целительница разума. — В настоящее время я финансирую спасение и реабилитацию рабов в довольно небольших масштабах. В этом заявлении было столько проблемных моментов, что она не знала, с чего начать. К счастью, магистр Йода, похоже, знал. — Спасаешь их как? На Корусанте ты был всё это время. Энакин какое-то время не отвечал. У нее было предчувствие, что им это не понравится. Столько тревожных звоночков… — У меня есть… контакт, который выступает в качестве посредника. — Контакт? Он вздохнул, немного ссутулившись. — Охотник за головами. Что?! — Он порядочный человек, несмотря на выбранную профессию. Целительница разума подавила желание потереть переносицу. — Дай определение слову «порядочность», — сказала она. — Какому кодексу он следует? На этот раз он явно подавил гримасу боли. — Мандалорскому кодексу. Старому Кодексу. Ей пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох, отпуская все свое беспокойство в Силу. — Энакин, — сказала она, — ты знаешь, что мандалорцы — особенно мандалорцы Старого Кодекса — думают о джедаях? Пауза. — Да. — И он не пытался тебя убить? — Пока нет… Ситуация не становилась лучше. — Он вообще знает, что ты джедай? — спросила она. Ей очень не нравились все эти его колебания перед ответом. — Он знает, что я здесь учусь. Тай’к нахмурилась и заметила, как уши Йоды немного поникли. Как бы ей ни хотелось продолжить эту тему, другая мысль, вызванная его словами, поразила ее. Раньше она об этом не задумывалась, но… Ее желудок сжался от того, как он избегал прямого ответа. Она могла придумать только одну причину, по которой он не ответил прямо. — Энакин… ты не считаешь себя джедаем? Его губы сжались в тонкую линию, но он твердо посмотрел ей в глаза, когда ответил: — Нет. Целительница разума заставила себя пережить то, что ощущалось как удар под дых. Она… думала, что понимает, но в то же время — понимала ли? Для нее это не имело смысла, и все же… — Мне… мне нужно объяснение, я полагаю. — Она действительно не понимала. Он был послушником. Он посещал занятия. Он был здесь, в Храме, помогал им. Мальчик издал долгий вздох. — На самом деле у нас с Джанго Феттом очень похожие взгляды на джедаев. Это… становилось хуже с каждой секундой. Неужели она неверно оценила его прогресс? И Гёрт тоже? — Расскажешь нам, каковы они? — спросил Йода мягким и грустным голосом. Энакин снова отвел взгляд, на этот раз скорее в задумчивости, чем от смущения. — Я примкнул к ситхам по определенной причине. Я не могу согласиться с догматами джедаев — во всяком случае, не со всеми. И хотя я не могу согласиться и с догматами ситхов, это не значит, что я автоматически возвращаюсь к учению джедаев. Эта вселенная не так проста, как деление на «джедаев», «ситхов» и «нечувствительных». Основные принципы обоих орденов… они однажды подвели меня. Возможно, я просто неправильно их понял, но идея о том, чтобы принимать покой и игнорировать эмоции, кажется мне такой же неверной, как и идея о том, что мир — это полная ложь. Я хочу стать лучше — я все еще верю, что могу заново обучиться морали здесь лучше, чем где-либо еще в данный момент, но это не значит, что я могу жить по Кодексу Джедаев. Здесь есть хорошие люди — хорошие примеры и хорошие влияния. Есть также не очень хорошие примеры и влияния, но я не верю, что это сводит на нет то добро, которое может приносить Орден. Больше не верю. Я всегда сражался за людей. Я не сражаюсь за идеалы. Возможно, это делает меня неразумным или ребячливым, но таков я всегда. Он замолчал и немного покашлял. — Не помогло и то, что я вырос, слушая о великих джедаях, которые были миротворцами Галактики — которые однажды придут и всех спасут. Даже после прихода в Храм у меня в подсознании сидела мысль: «Вот каким должен быть джедай». Орден никогда этому не соответствовал. Я понимаю, что это моя собственная вина, — сказал он сквозь стиснутые зубы — он и его гордость, — но Орден определенно не способствовал исправлению ситуации тем, чего он ожидает от своих членов. Знаете ли вы, что менее чем через десять лет более чем половине юнлингов дадут командование — армейское звание — и прикажут сражаться на передовой войны? Знаете ли вы, как часто я брал своего собственного падавана в бой? Хороши миротворцы. Всё время, пока я рос в Храме, я видел только то, как все твердили мне, что я не прав. Что я никогда не смогу быть правым, пока полностью не соглашусь с ними. А потом все остальные сочли нормальным выбросить свою мораль в шлюз. — Он покачал головой. — Джедаи — хорошие люди, но люди несовершенные, и… я понимаю, что ожидать иного нездорово. Но я не могу следовать их — вашим — догматам. Я с радостью буду работать бок о бок с вами, чтобы спасти вселенную, но я не уверен, что когда-нибудь смогу вернуться сюда — полностью. В комнате воцарилась тишина. Тай’к тихо вздохнула с облегчением. Хотя мысль о том, что он отвергает ее собственные идеалы, ранила сама по себе, она также видела, к чему он клонит, и не могла сказать, что винит его. — Поэтому ты не принял ученичество у Сири? — спросила она — отчасти для того, чтобы он понял, что она не расстроена и они могут продолжать дискуссию, а отчасти потому, что это имело большой смысл и она хотела подтверждения. — Частично, — ответил он, выглядя облегченным, хотя и бросил один неуверенный взгляд на застывшего Йоду. — Но это также казалось неправильным. — Оставаться с нами планируешь как долго? — спросил Йода без какой-либо интонации. Тай’к сама бросила на него неуверенный взгляд. Энакин немного выпрямился. — Пока с Палпатином не будет покончено… как минимум. Хотя я бы не хотел так просто покидать людей, которые стали мне дороги. Полагаю, я останусь так долго, как мне позволит Совет. Йода положил руки на свою палку из гиммера и спрятал за ними рот, выглядя задумчивым, если не встревоженным. — Подумаю об этом я. Но к делу вернуться мы должны, да? Энакин и Тай’к кивнули. — Я не хочу бросать гонки. Для меня это отдушина в данный момент и то, что помогает мне планировать будущее. Кроме того, Сири сопровождает меня, чтобы убедиться, что я не компрометирую защиту Храма, и чтобы помочь, если что-то случится. Судя по тону его голоса, он не думал, что что-то случится. — Хм-м. Пока живешь здесь, правилам следовать должен. Существуют они по причине. Лицо Энакина снова стало бесстрастным. — Я буду, если вы потребуете, — наконец сказал он, практически сквозь стиснутые зубы, — но я не думаю, что это будет полезно для чьего-либо психического состояния. — Он бросил взгляд на целительницу разума. — Вероятно, это мой самый старый и относительно здоровый механизм преодоления стресса. — Тот, от которого он не мог отказаться, когда работал над таким количеством новых поведенческих проблем, противостоя своему бывшему мучителю. На этот раз Тай’к сдалась и потерла переносицу. По правде говоря, тот факт, что он видел, что его гонки могут быть не самым здоровым занятием, был шагом в правильном направлении, пусть и небольшим. — Он прав, — сказала она Грандмастеру. — Мне это не нравится, но отнимать это у него прямо сейчас было бы нецелесообразно. Йода лишь издал «хм-м» и кивнул. Он тоже не был в восторге. Что вернуло ее к еще одному моменту, который она должна была прояснить, прежде чем они двинутся дальше. — Ты ведь понимаешь, Энакин, что нам не нравится, когда ты подвергаешь себя такой опасности, потому что мы заботимся о тебе и твоей безопасности? Его выражение лица чуть-чуть смягчилось. — Да. — Тогда твое домашнее задание на сегодня — придумать другие потенциальные механизмы преодоления стресса, которые не были бы столь опасны, как гонки в подпольном ринге, и которые могли бы заменить этот механизм. Мы не будем внедрять их прямо сейчас, но я хотела бы обсудить идеи способов, которые и ты, и те, кто о тебе заботится, сочтут приемлемыми для того, чтобы ты мог выплескивать свои эмоции и энергию. Энакин не выглядел счастливым (скорее смирившимся), но кивнул и согласился. — Что ж, очень хорошо, — сказала она, глядя в свой датапад. — Ах, да. Теперь обсудим окончательное прекращение сеансов Энакина с D40… В итоге они решили, что окончательно отправить дроида на покой будет правильным решением. Йода пообещал, что постарается как можно дольше откладывать вызов Энакина в Совет, но отметил, что в конце концов тому придется предстать перед ними и рассказать о своем «темном учителе». Затем мастер Сио поинтересовалась, можно ли ограничить время пребывания Энакина перед Советом — это было то, за что она определенно могла выступить. Грандмастер выразил уверенность, что члены Совета поначалу согласятся на это, но в зависимости от того, что расскажет им Энакин, в дальнейшем могут потребоваться более длительные встречи. Теперь им просто нужно было придумать, что такого мог бы сказать Энакин, во что Совет бы поверил. Это был всё ещё план на будущее, хотя никто из них и не питал особых надежд на его реализацию.