The Inevitability of Oversight

Энакин вышел из узла межгалактической связи с улыбкой на лице и пружинистой походкой. Его юное тело и разум были в деле, и он поймал себя на мысли, что в кои-то веки не возражает против этого. Он был благодарен Совету за то, что они передали его матери старый, но вполне исправный межгалактический приемник. Они по-прежнему не могли разговаривать часто, но каждый раз это поднимало ему настроение — именно то, что было нужно после последних нескольких недель. Она всегда помогала ему почувствовать себя легче и полнее надежды. Падме заставляла его чувствовать то же самое. И Люк. Вообще, если подумать, большинство людей, к которым он тянулся, излучали эту надежду. Оби-Ван, Асока, клоны, Сири… Может быть, именно поэтому он так симпатизировал Гриту и доверял ему? Даже Мастеру Сио и магистру Йоде в какой-то степени. Он сделал себе мысленную пометку обсудить это со своими целителями разума. Это было хоть что-то позитивное в нем самом, так что — — Инициат Скайуокер, — голос магистра, присматривающего за его сеансом связи (опять Мейс Винду! Почему именно он вызвался? Неужели он настолько не доверяет Энакину? Настолько, что не доверил бы надзор даже другому члену Совета?), прозвучал твердо и непреклонно, заставив Энакина замереть на месте. — Магистр Винду… — медленно произнес Энакин, прежде чем повернуться и изобразить легкий поклон. — Спасибо за помощь сегодня, сэр. — Он постарался, чтобы голос звучал непринужденно и искренне, но не удивился, когда лицо старшего мужчины даже не дрогнуло. После нескольких секунд неловкого молчания Винду отлип от стены и выпрямился, опустив руки вдоль туловища. — Не желаешь ли провести спарринг? Энакину на мгновение показалось, что вселенная замерла и запустилась вновь. Что? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы просто осознать вопрос, не говоря уже о том, чтобы выдавить ответ. Он действительно это слышал? Неужели Мейс Винду — само воплощение «палки в заднице» — действительно просит инициата, которому он не доверяет, о спарринге?! Он не знал, что и думать. Случись такой шок в его прошлом, в бытность Вейдером, он бы, скорее всего, просто стоял и ждал, пока тот, кто обратился к нему с подобным абсурдом, не объяснится… или просто уничтожил бы помеху и пошел дальше по своим делам. Он не мог представить, чтобы Мейс подошел к юному Энакину и… у него не было прецедентов для этого. Не для личного поединка один на один. Наконец он смог сформулировать ответ, в основном задав себе вопрос: а как бы поступил Оби-Ван? — Прошу прощения? Мейс изучал его еще несколько секунд, затем открыл рот: — Не желаешь ли провести спарринг? Я знаю, что в твоем расписании сейчас пусто, и обычно ты проводишь свободное время в тренировочных залах или с рыцарем Тачи, или и там, и там. Я хотел бы поспарринговать с тобой. Энакин моргнул. С чего бы ему хотеть спарринга именно с ним? — Я… всего лишь инициат. — Да, — ответил старший мужчина с абсолютно непроницаемым лицом. Энакин понял, что не может отказать — хотя бы из любопытства. Он все еще не мог придумать ни единой причины, по которой Мейс Винду захотел бы драться именно с ним. Если только… О, Сила, он же не думает взять Энакина в падаваны?! Потребовались все остатки силы воли, чтобы не отшатнуться в отвращении. Исключено. Но… Нет, это тоже не имело смысла. О, если он не выбросит это из головы, это точно доведет его до Темной стороны. Поэтому он поклонился, чуть ниже, чем раньше: — Конечно, магистр. Винду сухо кивнул и направился к тренировочным залам; Энакину пришлось пристроиться сзади. Его задевало положение ведомого, но нужно было поддерживать фасад, поэтому он проглотил гордость и сделал то, что ожидалось… пока что. Десять минут спустя они оба стояли в приватном зале, отделенном от основных помещений. Они поклонились и зажгли свои фиолетовые световые мечи. — Не сдерживайся, — сказал Мейс. Энакин моргнул, опешив. Именно в этот момент он понял, что попал в ловушку, но прежде чем он успел отступить, ему пришлось парировать удар — Винду обрушился на него во всю мощь. Используя Ваапад. Энакин стиснул зубы. Он мог поспевать за ним, но это требовало предельной концентрации. И уровень боя был гораздо выше того, что положен инициату. Крифф. — Знаешь, — произнес Мейс во время боя, ни на секунду не замедляясь, — после нашего первого разговора в кабинете Мастера Сио я задался вопросом: как ребенок мог указать на столько изъянов в Ордене джедаев и Кодексе? — Он пошел на низкий подсекающий удар, который оказался финтом; Энакин приготовился к прыжку, но едва не налетел грудью на апперкот. Проклятый Ваапад с его обманными маневрами. Благо Энакин изучал Джуйо и предвидел нечто подобное. Мейс продолжил, никак не отметив впечатляющее уклонение Энакина: — Ты привел дельные доводы. Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу: твои вопросы проистекали из уроков тьмы. По сути, я вернулся к теории о шпионе. Энакин нахмурился. Винду не стал бы говорить об этом вслух, если бы пришел к опасному для мальчика заключению. Если только это не была казнь, замаскированная под «несчастный случай на тренировке». Впрочем, Энакин сомневался в этом: он не чувствовал намерения убить. Это не был настоящий бой, хоть он так и ощущался. — И? — только и смог выдавить Энакин, уходя в кувырок. Он был благодарен себе за то, что недавно начал внедрять элементы IV Формы в свой привычный стиль V Формы. Он держался против магистра, хотя и на пределе возможностей. — А потом я увидел тебя с матерью, — сказал Винду. Энакин едва не дрогнул. Едва. Ему пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать следующего выпада, пока член Совета продолжал: — Либо ты потрясающий актер… — последовал очередной удар, и Энакин понял, что у него нет позиции для прыжка. Пришлось идти на прямой контакт, скрестив клинки. Винду улыбнулся, словно получил подтверждение своей догаке. Затем он ударил — сильнее и быстрее, чем раньше, выбив меч из руки Энакина. Мальчик мысленно выругался и замер: фиолетовое лезвие Винду остановилось в дюйме от его шеи. Энакин все еще был недостаточно хорош. И это злило. Но сейчас его больше занимало сказанное магистром. — Либо я потрясающий актер… либо? Мейс ухмыльнулся: — Либо ты не типичный адепт Тьмы. Энакин почувствовал, как участился пульс, но лишь прищурился. — Адепт Тьмы? — переспросил он. Темнокожий мужчина фыркнул. — Единственным ответом на тот конкретный выпад Ваапада, который ты только что отразил, могли быть Соресу, Ваапад или Джуйо. Соресу ты не использовал, а Ваападу я тебя точно не учил. Энакин почувствовал, как его лицо приняло почти бесстрастное, но смутно угрожающее выражение. Он надеялся, что это скроет его панику. — А Джуйо — это темная форма. Винду не опустил меч, но вопросительно приподнял брови. — Вы знаете, что меня обучали Тьме… — начал Энакин. — Я знаю, что ты погрузился в нее гораздо глубже, чем пытаешься показать, — парировал Винду. Затем, к огромному удивлению Энакина, он выключил свой световой меч. Путешественник во времени моргнул. Он ожидал, что его немедленно поведут в Совет, а оттуда — прямиком в камеру. — Давай будем честны, парень, — сказал мастер-корун, скрестив руки на груди. Энакин заметил, что магистр не убрал рукоять меча, поэтому сам не стал притягивать свое оружие обратно. Меньше всего ему сейчас хотелось провоцировать этого человека. — Большинство членов Совета этого не видят — либо потому, что им не хватает знаний, чтобы сложить общую картину, либо потому, что они сами этого не хотят. Но я знаю Темную сторону. Мне пришлось изучать ее, чтобы разработать свой стиль боя. Я знаю, что ты учился у ситхов, и знаю, что ты далеко не любитель в их методах. Энакин промолчал. Честно говоря, он просто не знал, что на это ответить. Винду вздохнул, слегка сбавляя напор, когда инициат не стал защищаться. — Если бы я не был уверен, что ты рассказал магистру Йоде более или менее всё, этот разговор, скорее всего, строился бы совсем иначе. Но я также убежден, что ты действительно хочешь перемен. Твои вопросы могут диктоваться темным мировоззрением, но от этого они не становятся менее обоснованными. Бывший ситх почувствовал, как брови поползли вверх. Что?! Неужели Мейс Винду, из всех людей на свете, признал, что адепт Тьмы в чем-то прав? Энакин медленно поднес руку к другому предплечью и ущипнул себя. Нет, больно… это не сон и не галлюцинация, а для видения Силы всё было слишком четким. — Орден стоит на пороге серьезных перемен, во многом благодаря тебе, — и если он произнес это с легкой неохотой, что ж, это был Мейс Винду. — Мы стагнировали как Орден и даже не замечали этого. Нет, Энакину точно это снится. Он до этого момента не слышал ни о каких переменах. Ну, он знал, что в Храм прибывают полевые командиры различных корпусов, но он не ожидал ничего даже отдаленно похожего на то, на что намекал Винду. Какие еще перемены? Должно быть, Винду прочитал его недоверие, потому что покачал головой: — И именно этого я не могу понять. Ты хочешь, чтобы Орден изменился — стал лучше. Ради этого ты пришел сюда изначально? Энакин не видел смысла поддерживать фасад. Без светового меча он всё еще чувствовал себя неуютно и уязвимо. Поэтому он спокойно и осторожно, демонстрируя каждое свое движение, подошел к своему оружию и поднял его. — Нет. Я пришел сюда не для того, чтобы менять джедаев. Это… просто приятный побочный эффект. — Но ты все равно хочешь, чтобы мы изменились. «Мы». Значит, Винду уже достаточно уверен в себе, чтобы классифицировать Энакина как «не джедая». По правде говоря, Энакин не мог сказать, что его это особо задевает. Он подчеркнуто демонстративно прикрепил меч к поясу. — Да. — К лучшему? — Да. — Почему? Энакину хотелось хмыкнуть. Почему он хочет, чтобы Орден изменился? С чего вообще начать? У него был список длиной в парсек. — Потому что вам это необходимо, — наконец решил он. — Для вашего собственного выживания и для блага Вселенной. В том виде, в каком вы сейчас, вы не добьетесь ни того, ни другого. Глаза Мейса сузились. — Ты помогаешь нам, чтобы насолить своему мастеру-ситху? Энакин едва не фыркнул от забавности ситуации. Конечно, Мейс Винду сразу пришел к этому (слишком уж верному) выводу. — Это… значительная часть причины. Старший мужчина вздохнул. — Я должен был догадаться. Энакин пожал плечами. Нексу не меняют своих полосок. — Сколько тебе лет на самом деле? — вдруг спросил Винду. Бывший ситх напрягся. — Поясните вопрос… Мастер-корун, казалось, глубоко изучал Энакина. — Моя теория такова: ты устал от своей жизни, устал от тьмы и использовал технику ситхов, чтобы перенести свое сознание в тело ребенка. Я знаю, что у нас есть записи как минимум об одной подобной технике, даже если у нее астрономически низкий шанс на успех и невероятные осложнения. Ты хотел начать всё сначала. Энакин моргнул. Это было… удивительно близко к истине. Он вздохнул. — Я не просил об этом и не искал этого. Я также не использовал никаких темных техник, чтобы оказаться здесь. Это тело, с которым я родился. В остальном же… вы не ошибаетесь. — Клон? Энакин вздохнул и не ответил. Ему совершенно не хотелось вдаваться в подробности прямо сейчас. Особенно с джедаем, которому он всё еще не доверял. — Вы собираетесь меня задержать? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучал вызов. Винду молчал несколько секунд. Затем: — Нет. Энакин моргнул. — Почему нет? Винду убрал свой меч, затем медленно подошел ближе и протянул руку. — Твой меч. Можно взглянуть? На лице Энакина промелькнуло подозрение, но в конце концов он решил пойти человеку навстречу. Возможно, стоит начать выстраивать хоть какое-то доверие между ними. В конце концов, с ним случались вещи и постраннее. Он вложил рукоять в руку магистра. Винду включил его, и обоих залил фиолетовый свет. — Он не красный. Энакин нахмурился, гадая, к чему клонит мастер-корун. — Кристалл не был «искупан в крови» и он не синтетический. Этот цвет олицетворяет и свет, и тьму, даже если сам меч собран мастерски, — он снова щелкнул переключателем и наблюдал, как лезвие удлинилось. Старый трюк, который позволял провернуть дизайн с использованием разных кайбер-кристаллов в одной рукояти. Винду выключил меч и бросил его обратно Энакину. Тот легко поймал оружие, всё еще настороженно наблюдая за мужчиной. — Ты иногда выбираешься наружу по ночам. Но хотя ты, кажется, подвергаешь опасности себя, ты не подвергаешь риску Храм. Напротив, ты прилагаешь большие усилия, чтобы Храм оставался в безопасности, когда ты уходишь. Энакин прижал руку к переносице. — Неужели все об этом знают? Винду ответил лишь коротким пожатием плеч. — Мне это не нравится, но если бы я приказал тебе прекратить, ты бы послушался? Бывший ситх хмыкнул и покачал головой. Член Совета кивнул, словно ожидал такого ответа. — До тех пор, пока ты берешь с собой Тачи, я это разрешаю. Тем не менее, мы продолжим наблюдать за тобой. Если ты сделаешь хоть что-то, что поставит Храм под удар, у нас возникнут проблемы, понимаешь? Энакин кивнул. Он отделался очень легко. — Хорошо, — твердо сказал лысый мужчина. — Так когда ты собираешься рассказать нам об этом мастере-ситхе, против которого ты настолько настроен, что готов активно сотрудничать с джедаями? Маленькая фигура нахмурилась. — Вы мне не поверите. Я пытался добыть доказательства. Винду нахмурился. — Так вот ради чего ты сбегаешь по ночам? Энакин не ответил, его глаза сузились. Если он скажет, что выбирался, чтобы собрать информацию о Сидиусе, это определенно попадет под категорию «подвергать Храм риску». — Нет, — наконец произнес он. Морщина на лбу магистра стала глубже. — Тогда когда же ты сможешь… — он осекся, и его глаза расширились. — Он в Сенате. Энакин не смог сдержать легкую, впечатленную улыбку, тронувшую уголок рта. — Да. Винду выглядел так, будто впал в оцепенение, хотя это мог заметить только тот, кто знал его достаточно хорошо. — Теперь вы понимаете, почему я не предстал перед Советом? — спросил бывший ситх. — Вы думаете, они бы поверили мне без доказательств? — Возможно, — сказал Винду, всё еще погруженный в свои мысли. Энакин удивленно моргнул. — Серьезно? Мужчина снова сфокусировал взгляд на мальчике перед собой. — Мы ждали, когда ты сам придешь к нам. Мы знаем, что у тебя есть информация, которую нам необходимо услышать. Ирония этого заявления… Бывший ситх молчал несколько секунд, размышляя. Стоит ли ему предстать перед Советом? Стоит ли рассказать им о Палпатине? — Что если, — начал он медленно и подозрительно, — я скажу вам, что он занимает руководящую должность в Сенате? Мейс замер. — Насколько высокую должность? — осторожно спросил он. Энакин подавил смешок. — Очень высокую. Снова тишина. — Мне придется это проверить. На этот раз путешественник во времени не стал сдерживать скептический хмык. Как он и думал, Винду ему не поверил. Разочаровывающе, но не удивительно. — А до тех пор, — Винду ответил ему уважительным кивком, — благодарю за спарринг. — Не за что, — ответил Энакин максимально нейтрально. Винду развернулся и ушел. Что ж, по крайней мере, он доверяет Энакину достаточно, чтобы повернуться к нему спиной. Кулаки бывшего ситха крепко сжались, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, стараясь выпустить эмоции в Силу. Забавно, как быстро разочарование может превратиться в гнев. Он ненавидел то, с какой легкостью до сих пор мог впадать в ярость. Когда он последовал за Мейсом Винду, но в гораздо более медленном темпе, он не мог не чувствовать благодарности за то, что сегодняшняя ночь будет ночью гонок. XXX Энакин глубоко вздохнул. Запах смазки, металла и остатков топлива всегда успокаивал его. Да, он также чувствовал запах немытых тел и десятилетней скопившейся грязи, но первые ароматы дарили чувство безопасности, которое он не мог найти больше нигде. — Ну, ты выглядишь счастливым, — сказала Сири, стоявшая рядом с ним. — Я здесь, и мы участвовали в гонках, — ответил он. Сири хмыкнула, улыбаясь. — Я даже удивлена, что тебе так легко поднять настроение. Энакин пожал плечами. — Когда я не ломаюсь под тяжестью своей жизни и не пытаюсь поддерживать в себе ярость, я человек простых радостей. Она снова хмыкнула и покачала головой, отчего её светлый «конский хвост» мотнулся из стороны в сторону. Сегодня она решила прийти в своем обычном облике, впрочем, она всегда так делала, когда отправлялась на гонки. Сегодня оба они изрядно пополнили кошельки своими выигрышами. Не то чтобы Энакину в последнее время было на что их тратить. Ему нужно было разобраться с кое-какими недоделками в этом вопросе и найти способ возобновить свою маленькую кампанию, но сейчас он не мог этим заняться. — Последний заезд! — Блирш привлек их внимание, подкатившись к ним своей студенистой массой. В чем-то, отдаленно напоминающем конечность, с перчаткой на конце, он держал ключ от спидера. — Кто берет? Энакин и Сири обменялись взглядами. В эту ночь он участвовал в большинстве заездов, и она не проронила ни слова, понимая, что ему действительно нужно было отвлечься, и это помогло. Однако он знал, что она любит гонки почти так же сильно, как и он. О, она никогда не говорила об этом вслух, так как это не совсем подобающее поведение для джедая, но она была немного зависима от адреналина и наслаждалась процессом больше, чем готова была признать. Ему было почти неловко за то, что он забрал все лучшие заезды сегодня. Почти. Она вопросительно подняла бровь. Энакин лишь закатил глаза, хотя и не смог сдержать ответную ухмылку. Забавно: еще пару месяцев назад он не смог бы вот так просто и непринужденно с ней общаться. Два года назад он бы и улыбнуться едва ли сумел. Возможно, он действительно проделал неплохой путь к исцелению, как настаивали Гёрт и Сио. — Давай, иди, — наконец сказал он, небрежно махнув рукой. Она вздернула бровь еще выше. Он ответил ей чуть ироничным взглядом. Наконец она покачала головой, всё еще улыбаясь, и схватила ключ. — Отдыхай здесь, старик! — крикнула она через плечо. — Я всё еще моложе тебя! — крикнул он ей вслед. Он засчитывал и те годы, что она была мертва, потому что это всё равно был опыт, который она помнила. — Ха! — бросила она и скрылась за грязным углом, ведущим к гоночной трассе. — Думаю, я никогда не пойму вас, джедаев, — сказал Блирш через пару секунд. Очередь Энакина усмехаться. — Мы нетипичные. Совсем. — Ага, — отозвался Блирш и покачал головой… во всяком случае, бывший ситх решил, что содрогание его туловища означало именно это. — Увидимся на трибунах, как только закончу оформлять твою напарницу. Энакин моргнул. Напарница, значит? Пожалуй, в каком-то смысле она ею и была… вроде старшей сестры. У него никогда раньше не было старшей сестры. Какая странная концепция. Он не был уверен, что ему до конца уютно от этой мысли (у него уже был плохой опыт с фигурами «старших братьев»), но это было куда лучше, чем те едва функционирующие отношения, которые были у них сразу после возвращения в прошлое. Покачав головой, Энакин направился к импровизированным трибунам перед голоэкраном, где транслировалась гонка. Он занял место рядом с тем, где обычно любил сидеть Блирш, и стал ждать. Трибуны представляли собой в лучшем случае шаткие, грязные конструкции, и Энакина искренне удивляло, как они выдерживают столько разумных существ и не рушатся. Он сел, хотя и посмотрел на грязную скамью с явным брезгливостью. Когда вернется в Храм, придется идти в душ. Тусклое освещение над головой шипело и мерцало, как это обычно бывает на такой глубине под поверхностью Корусанта. Несколько подозрительных групп кучковались в разных углах трибун. Энакин с любопытством наблюдал за ними. У него давно не было проблем с тем, чтобы кто-то выбирал его мишенью, но он знал, что это лишь вопрос времени. Игроки обычно не любят, когда выигрывают «не те» люди. Благодаря своей привычной паранойе он вовремя заметил легкое покалывание на краю своих чувств. Он нахмурился, закрыл глаза и сосредоточился на этом ощущении. Оно не было злонамеренным само по себе, но и доброжелательным его не назовешь… и оно приближалось прямо со спины. Его рука коснулась бластера, который он прятал под тяжелым плащом, надетым специально для гонок. Оружие стояло на оглушение. Если кто-то начнет — он закончит. Неизвестный остановился прямо за его спиной… Кто это? Погодите… он знал этот отпечаток в Силе. Его глаза широко распахнулись. — Ну надо же… если это не Энакин Скайуокер… или мне стоит сказать — Люк Ларс? Он резко обернулся и столкнулся лицом к лицу с последним человеком, которого ожидал здесь увидеть. — Джанго Фетт…