The Inevitability of Oversight

Глава 23 — Так, дай мне убедиться, что я всё правильно понимаю, — произнесла Мастер Сио, и её голос слегка дрогнул от недоверия. — Ты участвовал в гонках — вещь, которую я до сих пор не одобряю, и нам всё же придётся со временем подыскать более здоровые механизмы преодоления стресса — специально для того, чтобы спонсировать свою личную войну против рабства. И делаешь ты это, нанимая охотника за головами, который ненавидит джедаев. — Я нанял его, — сказал Энакин, стараясь не звучать (и не чувствовать себя) слишком виновато, — ещё до того, как он догадался, что я, скорее всего, джедай. Седовласая женщина кивнула с натянутой улыбкой. Энакин не мог в точности определить, что она чувствовала в этот момент, но, хотя он сомневался, что это был гнев, он также полагал: если кто и способен довести своего терапевта до Тёмной стороны, так это он. — Ясно. В довершение всего, этот человек работает — осознанно или нет — на того самого ситха, к которому мы пытаемся не допустить никакой информации. И это не просто какой-то случайный наёмник; он чрезвычайно умен, отлично обучен и считается лучшим из лучших на своей родной планете — мире, где практически поклоняются битвам, сражениям и войне, а также навыкам, позволяющим в них преуспеть. И у него хватило информации, чтобы вычислить, что твоя личность взрослого инородца, Люка Ларса, — это также одиннадцатилетний инициат-джедай Энакин Скайуокер. Я ничего не упустила? Ну… когда она так это преподносила… Будь он в своём 45-летнем теле, он бы никогда не совершил такой ошибки. Отчасти это могло быть связано с Тёмной стороной, но в основном, как он подозревал, всё сводилось к детскому мозгу и гормонам, с которыми ему сейчас приходилось мириться. Снова. — Это… точное, хотя и лаконичное описание. Мастер Сио закрыла глаза и сделала вдох, явно пытаясь собраться с мыслями. Рядом с ней Йода бросал на него отчетливо не впечатленный взгляд, в то время как Грит выглядел обеспокоенным, хотя и задумчивым. Энакин сидел в кресле напротив них троих, стараясь не дергаться от дискомфорта. Бывшие ситхи не дергались. Полностью обученные джедаи не дергались. Одиннадцатилетние дети — да, но это было не к месту. Проснувшись на следующее утро после их с Сири «разговора» с Джанго, он связался с ними тремя и попросил прийти на сегодняшнюю встречу с Гритом. К счастью, и Мастер Сио, и Мастер Йода смогли найти время в своих графиках. В конце концов, Мастер Сио взглянула на Грита, который посмотрел на нее и пожал плечами; его нос дернулся, и на губах появилась слабая улыбка — как Энакин уже успел понять, это был его способ выразить поддержку. Грит жестом предложил ей продолжать. Она ответила ему благодарной улыбкой и снова повернулась к Энакину. Её лицо было впечатляюще спокойным, если учитывать её предыдущее разочарование. — Энакин, должна сказать, что хотя я впечатлена твоими благими намерениями и инициативностью, это как раз то, что мы имеем в виду, когда говорим о твоих безрассудных наклонностях, вероятно, вызванных расстройством эмоциональной регуляции. Можешь ли ты честно сказать, что продумал все последствия своих действий, когда нанимал этого человека? Возможные исходы? Риски, которые представлял даже сам контакт с ним? Ну… нет. Продумывание всех вероятностей никогда не было его сильной стороной. Он думал, что в последнее время стал в этом лучше, но теперь, когда он действительно задумался, возможно, и нет. Что было хуже всего — он не был уверен, что может полностью свалить это на свой детский мозг. — Я продумал некоторые из вероятностей, — мягко сказал он. Еще один медленный вдох. — «Да» или «нет», Энакин, — сказала она, но не грубо. — Продумал ли ты это настолько хорошо, насколько мог? Она не пыталась быть снисходительной. Он это знал. Но это всё равно задевало. Он быстро подавил раздражение и глубоко вздохнул. Затем посмотрел ей в глаза, расправил плечи и покачал головой. — Нет. Она кивнула, выдавив еще одну слабую улыбку, но та казалась одновременно более искренней и почему-то более грустной. — Тогда что ты мог сделать, чтобы предотвратить эту ситуацию? Вздохнув и пытаясь отбросить раздражение от того, что с ним обращаются как с ребенком (его тело и было детским, и ему нужно было принять этот факт), он на мгновение задумался, прежде чем заговорить. — Я обратился к нему, потому что знаю: среди охотников за головами и наёмников он один из самых благородных. Он редко лукавит, когда ему задают прямой вопрос, и следует кодексу — тому, который я знаю. Я думал, что смогу скрыть от него свою личность. Кто бы поверил, что высокий джедай и инициат — одно и то же лицо? Это бы сработало, не окажись он там, чтобы освободить мою мать, когда джедаи отправились за ней. — Он сделал паузу, и его сердце всё ещё замирало от счастья при этой мысли. Он повернулся к Йоде и тепло улыбнулся: — Еще раз спасибо за это, Мастер Йода. Старый мастер лишь смиренно кивнул. Через мгновение Энакин снова посмотрел на Мастера Сио. — Я мог бы потратить больше времени на поиски надежного наёмника, способного выполнить работу. — У него тогда было много дел, но, честно говоря, он мог бы найти кого-то другого, если бы не был так нетерпелив. Джанго Фетт был не единственным наёмником, знающим своё дело. Он даже не был единственным благородным. И, справедливости ради, Энакин рассылал несколько других запросов… но он знал, в чей найм он вложил больше всего времени и усилий. Часть его была уверена, что это связано с тем, что Вейдер обращался к определенным охотникам за головами в свое время в Империи, и он знал, кому может доверять в выполнении работы. Он ненавидел мысль о том, что положился на что-то, в чем черпал утешение Вейдер, но теперь, глядя на ситуацию со стороны, это было простой истиной. Он проявил нетерпение, он выбрал кратчайший путь, чтобы сэкономить время и нервы. Теперь он платил за это цену. Мастер Сио, казалось, немного сдулась и кивнула. — Да, время было выбрано… неудачно, но я всё же считаю, что суть дела не меняется. Если ты хочешь что-то изменить или поддаться импульсу — если чувствуешь, что обязан что-то сделать — продумай это так тщательно, как только можешь. Затем сделай шаг назад и подумай еще раз. Постарайся найти другие углы обзора, загляни за рамки привычного. Я знаю, это может звучать банально или избыточно, но изменения в себе происходят через упрощение своих действий и мыслей до самых основ и выстраивание новых привычек с нуля. Да, он это знал. Насколько он понимал, даже взрослым людям во взрослых телах со взрослыми мозгами, которым нужно было изменить свою жизнь, приходилось возвращаться к детским азам. Возможно, это было единственное, для чего это детское тело было действительно полезно — оно заставляло его вернуться к основам своей личности и работать оттуда. Это и энергия. Он скучал по этой энергии, будучи взрослым. Он знал всё это в какой-то мере еще до того, как пришел на терапию. Но от этого было не легче слушать или применять это на практике. — Я… стал лучше, — наполовину признал, наполовину защитился он. Её улыбка стала заметно теплее. — Я не сомневаюсь в этом. Я, возможно, не знала тебя раньше, но из того, что ты нам рассказал… что ж, мы гордимся тобой. — Она повернулась и указала на остальных. Но затем выражение её лица стало строгим. — Это не отменяет того факта, что поступок всё равно был безрассудным, и этого можно было избежать. Сейчас мы ничего не можем изменить, но это стоит запомнить на будущее. Энакин вздохнул, но кивнул. — Я запомню, — сказал он. Он не знал, исправит ли это что-нибудь, но он запомнит. Он сомневался, что сможет это забыть. — При всем при этом, — подал голос Грит, — я должен сказать, что твой контроль над гневом впечатляет. Никто не пострадал, никто не погиб, и никто не… э-э… Пал. Это ведь правильный термин? — спросил он, поворачиваясь к Мастеру Сио. Она кивнула. — Именно так. Энакин пренебрежительно фыркнул, вспомнив боль на лице Сири. — Я был на грани Падения как минимум трижды и определенно коснулся Тёмной стороны. — Хмм, но использовать её ты не стал, — заметил Йода. Грит кивнул. — Вот именно. Я знаю, тебе может так не казаться, но на самом деле это позитивный сдвиг, Энакин. Столкнувшись с чем-то неожиданным, что определенно вставило палки в колеса нашим планам, твоим первым инстинктом на протяжении десятилетий было потянуться к тьме и уничтожить всё, что стоит перед тобой. Такую привычку нелегко сломать. Энакин чуть снова не фыркнул. Уж кому-кому, а ему ли не знать. — Но спустя всего два года ты распознал это и поборол. Инстинкт никуда не делся, но это не отменяет того факта, что ты победил. Энакин уставился на троих существ, сидящих напротив него. Все они кивали в знак согласия со словами Грита. Он… боролся с этим. Сильно. Но он не смог бы преуспеть, если бы… — Опять же, только потому, что рядом был кто-то, кто меня остановил. Собственное фырканье Грита было тихим и каким-то ободряющим. — Для этого и нужна система поддержки. И дело в том, что даже если тебе помогли, ты всё равно справился — ты всё равно боролся. А насколько я понимаю, это немалое достижение. Энакин открыл рот, чтобы возразить — в конце концов, Грит мало что знал о Силе, — но Йода опередил его. — Прав целитель Грит, — сказал Грандмастер. Энакин медленно закрыл рот, пока маленькое существо продолжало: — Полагаться на других — это не слабость. Часто слышишь ты это, хмм? Да, это был лишь очередной в длинной череде людей, говоривших ему это. Но от этого слова не становились более убедительными. Старый тролль покачал головой. — Полагаться на других ты должен, пока сам противостоять тьме не сможешь. Если сможет. Это не выглядело делом ближайшего будущего, но озвучивать подобные мысли сейчас не хотелось. Поэтому он отвел взгляд от Йоды, но всё же кивнул. — Да, сэр. Йода хмыкнул. — Рабовладельцем я не являюсь. Если не веришь мне — так и скажи. Что ж, он молчал вовсе не из страха, но был благодарен Йоде за то, что тот озвучил эту мысль. Тень слабой, но искренней улыбки коснулась уголков его губ, и он кивнул в знак благодарности. Затем выражение его лица снова помрачнело, когда мысли вернулись к насущной теме. — Я ненавижу необходимость полагаться на других, — сказал он. — Однажды это меня подвело. Целители разума обменялись взглядами, а Йода нахмурился. — Подвело тебя это до того? — спросил он. Энакин задумался. В детстве у него была мать и другие рабы. Как у джедая… ну, позже у него был Оби-Ван, но не сразу. И Тру — его лучший друг. И Дарра, и даже Феррус в какой-то степени. И Палпатин. Всё всегда сводилось к нему. — Нет, — наконец сказал он, глядя в окно на здание Сената. — Но того одного раза было достаточно. — Конечно, была еще та неразбериха с тремя другими падаванами на Коррибане, но там была его вина в той же степени, что и чья-либо еще. Как и в большинстве случаев, пожалуй. И на заданиях он порой доверял не тем людям, но по большому счету до своего Падения он часто подходил к решению проблем с чьей-то помощью, даже если тогда не осознавал этого. Возможно, именно поэтому он и не знал, как противостоять Палпатину в одиночку, без чьей-либо поддержки за спиной. — Это сработало слишком хорошо, — тихо, подавленно произнес он. — Я полагался на людей… и они оставили меня одного. В итоге я не смог выстоять сам. — Хотя, честно говоря, он никогда и не пытался. О да, он пытался идти против течения, менять вещи так, как считал нужным, и быть тем, на кого могут положиться все остальные, но истинная независимость никогда не была его целью. Если честно, он активно работал против этого идеала. — Разумны другие существа, — указал Йода. — Ошибки они будут совершать. Ну да. И частью расстройства эмоциональной регуляции Энакина была склонность возводить людей на пьедесталы, на которых те не могли удержаться вечно. Но его также коробила мысль о том, чтобы опираться на кого-то — эмоционально или как-то иначе — на кого он не мог бы смотреть снизу вверх постоянно. Хотя… разве не это он делал с Сири? Он знал, что она не идеальна. Он не ждал, что она придет и спасет его… и всё же она это сделала. Может, в этом и был ключ? Не ждать помощи, но принимать её, когда она приходит? Не впадать в крайности тотальной зависимости или абсолютной независимости? Иметь возможность положиться на других, когда это нужно, но уметь выстоять самому, когда того требуют обстоятельства? Найти золотую середину. Баланс. Хм. Казалось, это было ответом на очень многие вопросы — поиск середины, центрального пути, равновесия. В конце концов, он ведь «Избранный». Он должен был принести баланс в Силу. Вся жизнь рождается из Силы и вся жизнь возвращается в неё. Приведет ли баланс в обычных, не связанных с Силой аспектах жизни, к балансу в самой Силе? Это была многообещающая мысль, пусть он и не до конца понимал все её последствия. Он осознал, что в комнате воцарилась тишина, и отложил эту мысль для дальнейших раздумий, снова сосредоточившись на Грандмастере. — Я знаю, что другие будут совершать ошибки… отчасти поэтому мне трудно на них полагаться. — Но ты ведь понимаешь, что не можешь вечно взваливать на свои плечи каждое зло в мире? — осторожно вставил Грит. Энакин просто посмотрел на него с невозмутимым видом. — Я думал, это очевидно. — Всё пошло прахом именно тогда, когда он взвалил на себя слишком много и нес это слишком долго. Дралл ответил лишь молчаливым пристальным взглядом. И, справедливости ради, Энакин знал, чего тот хочет добиться. Он вздохнул. — Да, я это знаю. Мастер Сио и Грит выглядели облегченными. Однако, прежде чем они успели что-то сказать, вмешался Мастер Йода. — Говорили мы об этом раньше. Ушли от первоначального вопроса, хмм? Вернуться к нему мы должны. Пушистый целитель разума вздохнул и кивнул. — Вы правы, Мастер Йода, — сказал он, а затем покачал головой. — Что нам делать с этим Джанго Феттом? Никто не ответил. Если смотреть на вещи прагматично, у них было два варианта: что-то предпринять или оставить всё как есть. Но что именно предпринять? Попытаться его поймать? У мандалорцев репутация мастеров по части того, как избегать плена и сбегать из него, была почти такой же громкой, как у джедаев. И это без использования Силы. А Джанго был лучшим из лучших. Насколько знал Энакин, он годами был в рабстве и всё же сумел сбежать. С учетом той обработки, которой подвергались свежепойманные рабы, это было немалым достижением. И с тех пор он стал только лучше. Возможно ли удержать Фетта взаперти? Да. Но это рискованно. Или они могли попытаться его убить. Даже если бы Энакин смог убедить остальных в необходимости этого, это было не то, о чем он хотел бы сейчас размышлять. К тому же, его убийство (опять же, если бы им это удалось, ведь в прошлый раз потребовался один из лучших дуэлянтов Ордена Джедаев и стечение обстоятельств) могло решить проблему сейчас, но, зная Джанго, у него наверняка были предусмотрены «предохранители», которые в пух и прах разнесут любые их планы на будущее. Прошлой ночью он это доказал. Так что, если убрать этот вариант со стола, оставался самый нелюбимый вариант Энакина: просто отпустить его. Ему была ненавистна мысль о потере контроля перед кем-то, кто его так ненавидит, но был ли у них другой выбор, который не повлек бы за собой еще худшие проблемы и последствия? Если они попытаются поймать его и потерпят неудачу, он пойдет к Палпатину. Если попытаются убить и промахнутся, он пойдет к Палпатину. Если отпустят — он всё равно может пойти к Палпатину. Пространства для маневра было немного, и он знал, какой вариант принес бы мгновенное удовлетворение, но… Какой вариант предпочел бы Люк? — Хотя обычно я ненавижу ждать, — медленно произнес он, тщательно подбирая слова, — я думаю, что здесь это наш лучший вариант. Ему это не нравилось. Не нравилось это произносить. Сама мысль заставляла его нервничать. Отпустить ситуацию и довериться Джанго, что тот сделает правильный выбор, или снова довериться Силе… Или и то, и другое. С другой стороны, он осознавал и открыто признавал, что именно может пойти не так — раньше он так делал далеко не всегда. На данный момент им стоит просто исходить из того, что Палпатин раскроет его личность как Люка Ларса, и готовиться к этому. Он поднял глаза и увидел, что все трое улыбаются ему — мягко, тепло и с одобрением… — Что? — спросил он в замешательстве. Затем до него дошло, и он едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Он не был настолько безнадежен. Не был даже в бытность Вейдером. — Я просто выбрал лучший вариант. Грит ухмыльнулся, обнажив грызуньи зубы. — Мы знаем. И мы гордимся тобой. И как же это льстило его детскому мозгу! Уф. Он отказался признавать это вслух и просто снова сосредоточился на ситуации. Ситуации. Ха. Скорее на дымящейся куче мусора, которой была его жизнь. Он вздохнул. — Я чувствую, что должен… извиниться. — Говорить это всегда было трудно. — Всё, ради чего мы работали, летит в трубу, потому что я не могу держать свои секреты при себе. Мастер Сио покачала головой, не соглашаясь. — Хотя ты мог бы более тщательно продумать многие свои решения в этой ситуации, ты также добился значительного прогресса. Умение говорить о своем прошлом помогло тебе больше, чем ты думаешь. Что ж, тут ему пришлось уступить. — Возможно, — сказал он как можно небрежнее, — но всё это будет впустую, если информация дойдет до Палпатина. А на данный момент это, скорее всего, произойдет. Мастер Сио вздохнула и кивнула, откинувшись на спинку кресла. — Возможно, нам стоит подготовить планы на случай непредвиденных обстоятельств, — предложила она. — Хмм. Хорошо быть готовым, это верно, — согласился Мастер Йода. Энакину не нравилось признавать, что они, скорее всего, так сильно провалились, но они были правы. Нужно было иметь запасной план (или двенадцать) на случай, если что-то случится. — Думаю, нам стоит переспать с этой мыслью, — заговорила Мастер Сио. — Информации много, и мне нравится идея сначала придумать свои варианты, а потом объединить их и составить общий план. Мы с Энакином можем обсудить это послезавтра во время нашего обычного сеанса, вместе со всеми, кто захочет прийти. А пока нам, наверное, стоит закончить, так как не думаю, что сегодня мы сможем сделать что-то еще. Что ж, она была права. Почти как по команде, в дверь постучали. В коридоре постоянно кто-то ходил, так что Энакин, хоть и чувствовал чужое присутствие, не обращал на него внимания из-за разговора. Но теперь он понял, кто там стоит, и не смог сдержать легкой гримасы. Может, поэтому Мастер Сио хотела закончить? Она-то как раз следила за приближающимися? Дверь открылась, и на пороге появился падаван, которого Энакин не знал; он держал за руку пятилетнюю девочку-тогруту. — Скай-парень! — взвизгнула она прежде, чем падаван — человеческий юноша с копной светлых волос, карими глазами и веснушками — успел вымолвить хоть слово. Он посмотрел на Мастеров в комнате умоляющим взглядом, пока девочка вырывалась из его рук. С улыбкой, за которой едва скрывался смех, Мастер Сио кивнула ему и отпустила жестом руки. Его плечи расслабились, он поклонился, развернулся и ушел; дверь за ним закрылась. Тем временем Асока закончила забираться в кресло к Энакину. На этот раз она даже не удосужилась спросить разрешения. — Я на тебя злюсь, — заявила она ему прямо в лицо, выпятив нижнюю губу и уперев руки в бока. Затем она устроилась рядом с ним, едва помещаясь, ведь они оба росли. Тем временем Мастер Сио прятала смех за ладонью, а Грит и вовсе не сдерживался — его стрекочущий смех смешивался с гулким хохотом Йоды. Часть Энакина хотела вздохнуть — теперь им придется тщательнее следить за словами в присутствии ребенка. Другая часть могла лишь покачать головой с теплым сочувствием к её выходкам. А третья — была благодарна, что она пришла. И целители разума, и Мастер Йода хотели убедиться, что его панический разговор с Джанго не отразился на ней негативно. Он внутренне застонал при мысли о предстоящем разговоре. День и так выдался длинным. — Энакин, — мягко спросил Грит, — прежде чем мы двинемся дальше, я хотел бы попросить тебя вернуться к основам. Что ты сейчас чувствуешь? Он вздохнул, но серьезно обдумал вопрос. — Никчемным, — наконец ответил он. — Подавленным, будто я провалился… временами кажется, что я не способен победить. — Он поднял руку, пресекая возражения. — Я знаю. Я бы хотел этого не чувствовать, но чувствую. Я либо сдавался, либо грозил сдаться, либо стоял на самом краю уже столько раз… Я знаю: раз ступив на темный путь, ты навеки свяжешь с ним свою судьбу. Но если это правда, то почему я здесь? Почему я вообще зашел так далеко? — Возможно, это было не бог весть что, но это было хоть что-то. — Хмм. Именно поэтому предупреждают тебя: не поддавайся ненависти и гневу, — прокомментировал Йода — не грубо, но весьма многозначительно. — Тьме? — спросила Асока, и Энакин поморщился. — Холодна Темная сторона, — тихо произнес Грандмастер. Тогрута моргнула: — Темная сторона? — переспросила она. Ну да, Энакин сомневался, что она уже дошла до этих уроков. — Ты можешь описать Силу, Асока? — спросила Мастер Сио. — Напоминает ли она тебе что-то знакомое? Малышка моргнула и в раздумье приложила палец к подбородку. Это было очаровательно. — Вроде как… объятия, наверное, — наконец сказала она, выглядя немного растерянной. — Только теплее и… цветочнее… и от нее мурашки. Мастер Сио кивнула, лучезарно улыбаясь девочке: — Это очень хорошее описание, Асока. Сила — это источник мощи, а также света и утешения. Но позже на занятиях ты узнаешь, что у Силы есть две стороны. Обычная Сила и Темная сторона. Темная сторона может казаться очень могущественной, но она совсем-совсем другая. Она сильна, но и очень, очень опасна. Она причиняет боль тем, кто касается ее и использует ее. Асока склонила голову набок, окончательно запутавшись: — Но зачем тогда кому-то хотеть ее касаться? Потому что это приносит удовлетворение? Потому что она манит? Вызывает зависимость? У Энакина был целый список причин. Но он не был уверен, что хочет объяснять хоть одну из них Асоке. — Асока, — заговорил Грит. Его голос не был снисходительным, он звучал спокойно и приветливо. Становилось понятно, почему дралл стал детским психологом. — Ты любишь конфеты? Она моргнула и кивнула. — Но ты ведь знаешь, что есть слишком много конфет — вредно для тебя? Она снова кивнула, хотя уже медленнее. — Если есть слишком много конфет слишком часто, это может навредить твоему организму. Но даже зная это, если бы я дал тебе леденец прямо сейчас, ты бы все равно его захотела? Она не ответила, вместо этого отведя взгляд в сторону. К ее чести, она хотя бы не стала лгать. — В галактике есть вещи, похожие на леденцы, но гораздо вреднее сахара. Одни заставляют людей на время забыть о плохом. Другие — ненадолго почувствовать себя счастливыми. Третьи делают так, чтобы человек вообще ничего не чувствовал. А некоторые, — он на мгновение взглянул на Энакина (тот опустил глаза, пока дралл продолжал), — дают людям прилив сил или уверенности. И из-за них людям хочется пробовать это снова, и снова, и снова. Даже если эти вещи могут убить, некоторые ошибочно думают, что риск смерти того стоит. Девочка выглядела встревоженной, но, кажется, уловила суть. Энакин не был уверен, что это хорошо. — Но… почему? — Некоторые люди не знают, как быть счастливыми, — грустно ответил Грит. — Или они попали в ловушку привычки. — Привычки? — спросила она. Энакин чувствовал: она понимает значение слова, но не понимает, как оно тут применимо. К счастью, пушистый целитель разума, благодаря своему опыту, тоже это понял. — Ты ведь встаешь и чистишь зубы каждый день? — спросил Грит. Асока кивнула. — Ты делаешь это, потому что так говорит воспитательница в яслях? Снова подтверждающий кивок. — А что, если бы она перестала тебе это говорить? Ты бы все равно продолжала? Она наклонила голову, размышляя: — Наверное. — Хмм, решительны джедаи должны быть, — вставил Мастер Йода. — Честна с собой будь. Стала бы? Челюсть Асоки решительно сжалась, и она твердо кивнула: — Да. Стала бы. — Это потому, что это привычка, — продолжил Грит так, будто в комнате была только Асока. — Ты знаешь, что это пойдет тебе на пользу, и ты привыкла это делать. У некоторых людей появляются плохие привычки — например, просыпаться и есть конфеты вместо нормальной еды и не чистить зубы. От привычек бывает трудно избавиться. Особенно от тех вещей, которые заставляют тебя хотеть их снова, стоит только попробовать. Это называется зависимость. На этот раз вмешалась Мастер Сио, кивнув Гриту: — Целитель Грит прав. И использование Темной стороны — одна из тех вещей, вызывающих зависимость; она заставляет тебя думать, что ты поступаешь правильно, хотя это не так. Асока, казалось, обдумывала это. Затем она нахмурилась и посмотрела на Энакина: — Холод — он такой? Зави… зависимый? — Вызывающий зависимость, — поправил Энакин с грустной улыбкой, кивнув. — Да, именно так. Кое-кто убедил меня, что использовать эту темную силу — хорошая идея. Мне потребовалось много времени и много боли, чтобы понять, что не стоит его слушать… но часть меня все еще хочет ее использовать. Я стараюсь этого не делать, но иногда даже не замечаю, как начинаю. Из-за того, что у нас есть связь, когда я оказываюсь близок к этому, ты чувствуешь это через меня. — Но… там же так холодно! Почему ты можешь этого хотеть?! — спросила она с тревогой. Он положил руку ей на голову, между едва пробивающимися монтралами, и погладил: — Я не хочу. В этом-то и проблема. Кажется, тогда она поняла. По крайней мере, чуть больше, если не до конца. Дети действительно проницательнее, чем принято считать. — Мне это не нравится, — тихо сказала она, откидываясь назад и сердито скрещивая руки на груди. — Мне тоже, — ответил Энакин. Затем он собрался с духом для следующих слов. Они дались ему легче, чем всего пару месяцев назад, но он не думал, что это когда-нибудь станет по-настоящему просто. И все же, это нужно было сделать. — Прости, Асока. Я не хотел тебя пугать. — Я не испугалась, — возразила она. Он заметил, что она не сказала «все в порядке». Что ж, его это устраивало. — Тогда скажем так: я не хотел, чтобы тебе было так холодно. Она поразмыслила и кивнула: — Ладно. Я тебя прощаю. Энакин внутренне вздохнул. Она сказала это так легко. Был ли он когда-нибудь таким молодым? Таким наивным? Таким… цельным? Масла в огонь подливало то, что он все еще считал, что никто не должен его прощать. — Ты не обязана, — сказал он обреченно. — С тем, как часто это случается — и, вероятно, случится снова, как бы я ни желал иного, — я не заслуживаю твоего прощения. Боковым зрением он увидел, как Мастер Сио закрыла глаза, а Грит ощетинился, его мех встал дыбом. Дралл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Асока его опередила. — Конечно, не заслуживаешь, — сказала она, хлопая глазами, будто удивляясь, как Энакин может этого не знать. Ну, он это и имел в виду, но все равно было больно слышать такое от ребенка, даже если она с ним соглашалась. Нос Грита задергался от волнения. Но маленькая девочка снова нанесла упреждающий удар: — Мастер Кобола говорит, что на самом деле никто не заслуживает. Прощение — это подарок, который дарят, его никогда не заслуживают. Но я все равно тебя прощаю, потому что знаю: ты не хочешь, чтобы было холодно. И я злилась, когда ты обещал, что холода больше не будет, а он вернулся. Но тебе трудно. Я… не понимаю, но мы все равно друзья, Скай-парень. Я хочу тебя простить. Это мой подарок тебе! С этими словами она буквально просияла. Энакин мог только смотреть на нее; в голове было абсолютно пусто, мысли отказывались работать. Сири говорила почти то же самое — что она все равно его прощает. Что это не его задача — заслужить, а ее право — дать. Как… как он мог не замечать этих абсолютно удивительных людей в первый раз? Он любил Асоку — глубоко — и в какой-то мере Сири тоже, но он не осознавал, насколько они были невероятными. Не хватало слов, чтобы описать их почти неземную натуру, если они способны понимать так много и все равно прощать такого монстра, как он. Он почувствовал, как в груди начинает зарождаться глубокое тепло; оно подступило к горлу, и ему пришлось сглотнуть комок. Пусть он и в теле ребенка, но он не будет плакать, крифф побери! И все же это чувство напомнило ему кое-что — всеобъемлющее спокойствие и мир. Вот каково это — быть единым с Силой. Это были те эмоции, о которых он едва мог вспомнить, и часть его жаждала снова погрузиться в них. Но это случится нескоро. К счастью, до тех пор у него были эти маленькие напоминания, и от этого они становились для него еще ценнее. — Скай-парень? — услышал он голос своей будущей ученицы и, опустив взгляд, увидел ее обеспокоенное лицо. — Я заставила тебя плакать? Я сказала что-то плохое? Словно сами собой, его руки потянулись к ней, он притянул ее к себе и уткнулся лицом в ее плечо. — Нет, Асока. Ты сказала именно то, что нужно. Я… — он не мог придумать слов. В его распоряжении был огромный словарный запас, если бы он действительно захотел им воспользоваться, но ничто не казалось правильным. Поэтому он вернулся к двум словам, которые были ближе всего к истине, и вложил в них весь смысл, на который был способен. — Спасибо тебе. Ее голос все еще звучал озадаченно, когда она ответила: — Пожалуйста, — сказала она, похлопывая его по спине. От этого ему захотелось обнять ее еще крепче; он до последнего вздоха будет отрицать, что всхлипнул. Бывшие Темные лорды ситхов не всхлипывают. Хотя одиннадцатилетний сын Шми Скайуокер вполне мог. До его ушей донесся гулкий смех, и Мастер Йода заговорил: — Больше восьмисот лет мне, и все же всегда дети удивляют меня больше всего. Послышалось согласное ворчание Грита: — Такие моменты — причина, по которой я стал детским психологом. Они стоят каждой секунды. Энакину потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем он снова выпрямился, готовый продолжать сеанс. Даже предстоящая встреча с Палпатином впервые не могла омрачить его душевный подъем. И это было приятное чувство.