The Inevitability of Oversight

Глава 24 Энакин поднимался по ступеням Храма джедаев, словно в тумане. Он только что вернулся из Сената после очередной встречи с Палпатином. Дорога до Храма заняла добрых двадцать минут, но он до сих пор не мог осознать то, что только что произошло. Череда событий, которые просто… не укладывались в голове. Он прошел мимо стражи, миновал огромные двери и вошел в главный холл, не замечая ни интерьера, ни джедаев, проходивших мимо. Чей-то голос, окликнувший его по имени, вывел его из легкого транса. Он огляделся. Приближение Сири не было нежелательным, особенно после дежурства в Сенате. Энакин даже удивился, почему она, вопреки обыкновению, не встретила его на ступенях. Затем он заметил буквально подпрыгивающую походку и широченную ухмылку на ее лице. Она улыбалась так только тогда, когда… В голове у него всё сошлось, и он направился прямо к ней. — Ну, как там сегодня в Сенате? — невинно-жизнерадостным тоном спросила она. Ей не удалось обмануть Энакина ни на секунду. — Что ты натворила? — практически прошипел он, стараясь говорить тихо, чтобы их не подслушали. В его голосе все еще звучало недоверие, смешанное с изрядной долей благоговейного трепета. Каким-то образом ее ухмылка стала еще шире. — Так сильно его зацепило, да? — спросила она, даже не пытаясь продолжать игру в невинность. Энакин просто смотрел на нее несколько секунд, пока они шли бок о бок, прежде чем обрел дар речи. Он не ожидал, что она вот так просто во всем признается. — Зацепило? — наконец повторил он, все еще не веря своим ушам. — Я не припомню, чтобы когда-либо видел его таким… взвинченным! По крайней мере, без перехода в полноценную ситхскую ярость. — Он почувствовал, как мстительная улыбка начала дергать уголки его губ. — То, что он еще не сорвался — истинное свидетельство его самообладания, как ни иронично, ведь это совсем не черта ситхов. Но… «Детеныш банты, который спас День Жизни»? — Он покачал головой. — Клянусь, я слышал эту песенку раз двенадцать, а у него хватало времени только на то, чтобы улыбнуться и помахать мне рукой. Как ты умудрилась запихнуть это в его комлинк? И в запасной комлинк? И в датапады? Даже в тот, который он купил сегодня утром? Я… серьезно, как?! Сири остановилась в довольно пустом коридоре, в который они свернули, огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышит, и победно посмотрела на него. — Я попросила Воса создать «червя» специально для него. Как только программа попала в датапад и он зашел в любую из своих учетных записей, она заразила всё, что к ним привязано. У него есть выбор: либо потерять все данные, либо пытаться совладать с «червем» и своей новой… заглавной темой. — Она хихикнула. — Завтра песня сменится. Это из новой программы на корусантском телевидении — кажется, называется «Принцесса Искристой Луны». У нас заготовлено четыре или пять подобных песенок, которые будут сменять друг друга до бесконечности. — О, и мы сначала выкачали у него довольно много информации. Я буду просматривать её еще долго. Даже если это нельзя предъявить в суде, это дало нам направление, в котором стоит копать. Или, по крайней мере, должно дать. Первой мыслью Энакина было нечто вроде: «Из тебя вышел бы отличный ситх». Такая креативная пытка… она могла свести человека с ума, даже не причинив ему физической боли. Однако он сомневался, что Сири захочет это слышать. К тому же он понимал, что предаваться чистому восторгу от этого хода, возможно, не совсем здорово… и все же, как он мог не оценить по достоинству ту дерзость и расчет, которые были в это вложены? — Как был доставлен «червь»? — спросил он. — Прикрепила миниатюрного бота-доставщика на одного из сенаторов. Дистанционная активация, когда они оказались внутри кабинета. Бота наверняка пришлось отключить, когда сенатор (интересно, кто именно?) входил в кабинет, чтобы его не засекли сканеры. Решение было отчасти гениальным… и более чем пугающим. — То есть, нет никакого способа отследить это до нас? — медленно спросил он. Она покачала головой. — Отправлено с аккаунта, созданного и удаленного специально для этой цели, доступ был получен буквально с другого конца планеты… — Так вот куда ты уходила на днях? — перебил он. Она кивнула и продолжила, все еще сияя: — С публичного терминала, с кучей шифрований и перенаправлений через роутеры на дюжине случайных планет, прежде чем сигнал вообще вернулся сюда. Да, Энакин, мы в такой безопасности, в какой только возможно. Он покачал головой, и его улыбка немного померкла. — С ним это мало что значит. Ему не хотелось портить настроение, но это нужно было сказать. Она вздохнула. — Я знаю. Но мы приняли меры предосторожности. Энакин кивнул, все еще вспоминая перекошенное лицо Канцлера, когда из его комлинка в очередной раз зазвучала песенка. Это воспоминание он будет хранить долго. Однако у него был еще один вопрос. — Ты сказала, это сделал Вос? Сири кивнула. — По моей просьбе. Молодой путешественник во времени кивнул, но помедлил, когда ему в голову пришла другая мысль. — И сколько тебе пришлось ему рассказать? Собеседница откашлялась. — Много. Очень… — она снова замолчала, огляделась и понизила голос. — Ситх в Сенате, возвращение ситхов, высокопоставленный сенатор и так далее. Про путешествия во времени ни слова, тебя почти не упоминала, так что это всё остается в тайне. — А, — выдохнул Энакин. В этом был смысл. И все же Вос помог. — Где он? Блондинка бросила на него испытующий взгляд. — А что? — Я бы хотел поблагодарить его тоже. На этот раз ее улыбка была более сдержанной, но теплой. Казалось, она одобрила такой ответ, но затем покачала головой: — Он ушел. Хм. Что ж, это он мог понять. Насколько он помнил, Вос был полевым джедаем. Скорее всего, «Тенью». И все же ее формулировка показалась странной — слишком краткой. — Куда? — спросил он. — Он забрал своего падавана и сейчас, вероятно, уже где-то во Внешнем Кольце или в Неизведанных Регионах. На пару секунд воцарилось молчание, затем Энакин фыркнул: — Придется мне пересмотреть свое мнение о нем. Он никогда не казался мне особо умным. Сири усмехнулась. — Это потому, что он не хотел, чтобы ты видел его ум. Вос — один из самых проницательных джедаев, которых я встречала. А еще он очень умен и прагматичен. Но он далеко не идеален, и в прошлый раз наделал ошибок. Терял память… — она поморщилась, — кажется, пару раз. Я оставлю ему сообщение. Может быть, в этот раз нам удастся этого избежать… Энакин улыбнулся ей в ответ, потому что, каким бы потенциально опасным ни было то, что она сделала, это было блестяще. — Ты уже что-нибудь нашла? Лицо Сири немного помрачнело, и она покачала головой. — При первом осмотре — нет. Сомневаюсь, что он настолько безрассуден, чтобы оставлять что-то действительно важное на столе Канцлера, но я планирую прочесать всё частым гребнем. Хочешь помочь? Идея копаться в данных его совсем не прельщала, но за свою жизнь он сделал немало вещей, которые ему не нравились. И если это поможет найти улики, чтобы упрятать Сидиуса за решетку… — Сегодня вечером? Во время нашей обычной тренировки? Они вполне могли пожертвовать одним днем тренировок в неделю, чтобы найти то, что нужно. Хотя сейчас ему пора было на третий прием пищи, и если он его пропустит, это заметят. Сири обдумала это и кивнула, сворачивая в боковой коридор. — Тогда до встречи, — бросила она через плечо. — Безусловно, — ответил Энакин ей вслед. Он мгновение смотрел ей в спину, качая головой. Ему следовало бы злиться на нее за то, что она подвергла их риску… но вспоминая лицо Палпатина, он просто не мог. И все же, как бы забавно это ни было, теперь им придется быть еще более бдительными и осторожными. Но это не помешало ему улыбаться всю дорогу до самой столовой. ***** Энакин должен был признать: он не чувствовал себя настолько… позитивно уже очень долгое время. Внутри было легко и воздушно, словно ему удалось (хотя бы на мгновение) сбежать от всей той боли, горя, ужаса и вины, которые обычно тянули его на дно. Он знал, что всё это вернется, но то, что он вообще сумел вырваться, пусть даже временно, казалось маленьким чудом. Забавно, он и не думал, что когда-нибудь сможет чувствовать себя так хорошо после встречи с Палпатином. Честно говоря, у него все еще было ощущение, будто он что-то упускает, но то ли эта легкость, то ли колоссальная поддержка, которую он получал в последние дни, позволили ему впервые увидеть, как далеко он продвинулся. Наверное, в этом и заключалась часть его оптимизма. Это не укладывалось в голове, но он изо всех сил старался запомнить это чувство, сохранить его как воспоминание, к которому можно будет вернуться, когда времена снова станут тяжелыми — ведь он не был настолько наивным, чтобы полагать, будто их не будет. В легком забытьи он продолжал свой путь к столовой. — Эни! Его имя, эхом разнесшееся по коридору, вырвало его из раздумий. Он оглянулся и увидел нескольких знакомых ребят, спешащих к нему. Он не смог сдержать улыбки. Даже Койра была здесь, и его глаза расширились, когда он заметил цветные пряди в её волосах — ярко-оранжевые и синие. Он знал, что магистр Ксио долго сопротивлялась желанию Койры покрасить волосы, но, очевидно, девочке удалось её переубедить. Она широко улыбнулась ему, когда вся компания подбежала ближе. — Ты слышал новости? — возбужденно спросил Хик’те. Энакин моргнул. — Какие новости? — Возрастной предел для становления падаваном отменяют! — выпалила Дарра, подпрыгивая от восторга. Путешественник во времени почувствовал, как его глаза округлились. — Погодите, что? — переспросил он. Она энергично закивала: — И теперь можно выбирать уход в один из Корпусов уже в девять лет, если захочешь! Энакин уставился на рыжеволосую девочку, а затем перевел взгляд на Мэйли. Он и не заметил сразу, что на ней больше не было только светлой робы иницииата. Вместо этого на ней была синяя туника поверх белых штанов и рубашки. Она улыбнулась ему — одной из немногих по-настоящему искренних улыбок, что он от неё видел. — Мэйли уже выбрала Образовательный корпус, и её приняли! — излишне громко добавил Хик’те, сияя и закидывая руку на плечо лучшей подруги. Энакин почувствовал, как его лицо расплывается в искренней ухмылке. — Поздравляю, — сказал он ей. Улыбка девочки стала еще шире. — Спасибо, — тихо ответила она. — А еще… представь себе! — продолжил Хик’те. Тру со смехом прервал его: — Остынь, Хик’те. Мальчик немного надулся. — Я просто хочу, чтобы он знал! Это же круто! Энакин едва не прыснул, глядя на этого «начинающего сплетника». Синекожий мальчишка и впрямь обожал делиться всем, что узнавал. А Торан обожал всё выведывать. Наверное, поэтому они так хорошо ладили. — И что же еще? — терпеливо спросил блондин, на чьем лице всё еще играла теплая улыбка. — Если магистр получит одобрение Совета, он может взять больше одного ученика! От этого у Энакина едва челюсть не отвисла. Он оглядел остальных в поисках подтверждения. Многие закивали. Он моргнул. — Ого. Это… — Потрясающе, да?! Теперь у нас будет больше рыцарей-джедаев, чем когда-либо! — ликовал Хик’те. — Мы сможем помочь большему количеству людей, — подал голос Хейл, его темные глаза искрились радостью. — И ходят слухи, что изменений будет еще больше! — сказал Торан, потирая руки. Энакин покачал головой, глядя на мальчика. Ботаны и их страсть к сбору информации. — О! — встрепенулся пушистый паренек, словно что-то вспомнив. — У нас есть еще теории, которые мы хотели с тобой обсудить! Энакин моргнул. Теории? Ему потребовалась минута, чтобы понять: дети имеют в виду теории о его происхождении. Что ж, это обещало быть забавным. — Да неужели? — спросил он тоном, подталкивающим ботана продолжать. — Ну, есть кое-что, о чем я забыл спросить, — сказал мальчик, смущенно почесывая затылок. — Ты правда человек? Я слышал о людях, которые не стареют, но выглядят как люди. Ты один из них? Энакин приподнял бровь и с трудом подавил смешок. — Нет, я не один из них. Насколько мне известно, я абсолютно человек. — Оу, — Торан немного сник, но тут же решительно выпрямился. — Но ты очень силен в Силе. Всё, что ты умеешь — это дар Силы? Путешественник во времени нахмурился. Вопрос показался ему расплывчатым, но он не видел причин лгать детям. — В самом широком смысле можно сказать и так, да. Глаза ботана загорелись, а острые ушки затрепетали от возбуждения. — Значит, ты — воплощение Силы? — Эй, — вмешался Тру, — это была моя теория! Энакин моргнул, всерьез задумавшись над этим. У него не было отца, насколько он знал. Он должен был быть своего рода волей Силы в разумной форме… но при этом, согласно ДНК, он оставался человеком. Ему потребовались уточнения. — Что ты имеешь в виду под «воплощением Силы»? — спросил он. На этот раз к нему повернулся Тру, его серебристая кожа поблескивала на свету, когда он заулыбался. — Ну, знаешь, как материализованная Сила — как если бы Сила была чувствующим существом! — Разумным, — поправил его Энакин. — Животные, способные учиться, — чувствующие; те, у кого есть высшие мозговые функции, — разумные. И нет, я не Сила во плоти. И ему не пришлось объяснять всю эту историю с «Избранным». Определенно, плюс. Тру тоже сник, выглядя разочарованным. Затем, к его удивлению, заговорила Койра. — А я придумала вот что: ты совершил астральную проекцию в другую вселенную и провел там десятилетия, учась и медитируя в форме духа — так что твой дух на тысячи лет старше твоего тела. Энакин был не единственным, кто просто уставился на неё. Она стояла с краю группы и, увидев, что все обратили на неё внимание, фыркнула и высокомерно отвернулась. Тем глазом, который не был виден остальным, она подмигнула Энакину. — Что? — только и сказала она. Она выдумала это, чтобы прикрыть его. «Спасибо», — одними губами произнес он ей, прежде чем остальные снова повернулись к нему, недоуменно качая головами. Она лишь широко ему улыбнулась. — А идея Хейла в том, что ты — реинкарнация древнего джедая, — продолжил Хик’те с тем же азартом, что и до слов Койры. Энакин не выдержал и фыркнул. — Насколько мне известно — нет. Вместо привычного разочарования дети, казалось, воодушевились еще больше. — Но ты мог бы им быть! — азартно настаивала Дарра. — Или, — снова подала голос Койра, — в него мог вселиться дух древнего джедая, который передал ему все свои знания, но не обязательно сами воспоминания. Все снова уставились на неё, хотя на этот раз некоторые выглядели задумчиво. — Что? — в раздражении спросила светловолосая девочка. — Это всё равно лучше, чем моя третья идея. К этому моменту Энакину стало очень трудно сдерживать смех. — Твоя третья идея? Койра кивнула. — Я с Корусанта, но когда я стала падаваном, мне разрешили узнать о моей семье, если мастер позволит. Магистр Ксио решила, что это хорошая мысль. Оказалось, мои родители родом с планеты Троинш во Внешнем Кольце. Там верят в местных духов, Конии, которые принимают облик детей, чтобы играть с ними, когда рядом нет взрослых. Но когда детям грозит опасность, Конии принимают облик ужасающих монстров и защищают их от любой беды. Снова молчание. «Что ж, — подумал Энакин, — насчет монстра она не так уж и неправа…» Было приятно думать об этом и не чувствовать привычной боли и вины. Он сомневался, что такое повторится. — Мне нравится эта версия, — твердо кивнула Мэйли. — Эй! — вскричал Хик’те, глядя на лучшую подругу с видом преданного человека. — Энакин не монстр! Койра пожала плечами. — Я думаю, любой может стать монстром, если его загнать слишком далеко, — сказала она, затем посмотрела на Энакина с пониманием в глазах. — Он просто… наш монстр. И мы не хотели бы видеть его каким-то другим. Энакин оценил это. — Ты добра, раз говоришь так, даже не зная всего, — сказал он ей, одновременно и как напоминание, и как признание того принятия (которого он всё еще не заслуживал — что не так с этими детьми?). Койра открыла рот, затем закрыла его. — Я… полагаю, что не знаю. Но… Энакин, то, кем ты был, не имеет значения. Никогда не имело. То, кто ты есть сейчас? Вот что нам важно. Правда, ребята? Остальные выглядели сконфуженными и пару мгновений переглядывались. — Ну… да, наверное, — наконец выдавил Хик’те. — Ты классный, Эни. Остальные энергично закивали. — Я всё равно не считаю тебя монстром, — добавил синекожий мальчик, снова надувшись. Энакин мог бы солгать, но он уже давно не хотел откровенно лгать, и не собирался начинать сейчас. — Я им являюсь… — мягко сказал он, а затем посмотрел на Койру, которая в тревоге закусила губу, вероятно, гадая, не зашла ли она слишком далеко. — Точнее, был им. Но… если это то, кем я должен быть, чтобы защитить вас всех сейчас… тогда, — может быть… просто может быть, — я думаю, я смогу с этим жить. Тревога Койры испарилась, и она расплылась в улыбке. — Просто не заходи слишком далеко, и всё будет в порядке. Энакин твердо кивнул. — Больше никогда. Улыбка девочки стала еще шире. — Хорошо. Мы тебя на этом поймаем. Затем она повернулась к остальным друзьям. — Ну что, мы вроде собирались на ужин? — С этими словами она развернулась и потрусила по коридору, заметно подпрыгивая при ходьбе. Энакин и Мэйли обменялись теплыми взглядами и направились за ней. Позади Энакин слышал, как остальные дети пристроились следом, перешептываясь достаточно громко, чтобы он мог расслышать. — Что она имела в виду под «кем ты был»? — спросил кто-то. — Она что-то знает, — подозрительно прошептал Торан. — Либо он ей сказал, либо она сама догадалась… а может, Мэйли что-то поняла и рассказала Койре? — Тогда почему она не сказала мне? — спросил Хик’те, немного обиженно. — Почему он считает себя монстром? — вмешался кто-то другой, возвращая их к теме. Ответила девочка — судя по всему, Дарра, так как остальные были впереди. — Она сказала, что он не должен заходить «слишком далеко». — А что такое «слишком далеко»? — отозвался другой шепчущий, скорее всего, Тру. — И он сказал «больше никогда»… Это значит, что он уже заходил слишком далеко один раз? Что ж, похоже, он снова сболтнул лишнего. Но какая-то часть его всё равно не позволяла себе расстраиваться из-за этого. Он был полон решимости сохранить хорошее настроение хотя бы до конца дня. Хотя в миллионный раз он пожалел, что у него нет взрослого мозга, который не позволял бы языку бежать впереди мыслей.