The Inevitability of Oversight

Глава 30 Энакин откинулся на спинку кресла перед голостанцией в библиотеке и вытащил новый дата-диск из слота. Несколько секунд он грустно смотрел на него, а затем достал комлинк и сверился с хронометром. Если он вернётся в ясли прямо сейчас, у него, скорее всего, останется около трёх часов на сон, прежде чем придётся вставать утром. Он мысленно застонал. Его юному телу это явно не понравится. И всё же… Он поднялся, потянулся и направился к выходу из библиотеки, проигнорировав неодобрительный взгляд дежурного библиотекаря. Хорошо хоть, это была не сама Джокаста Ню. Это бы в разы усложнило ему жизнь. Ещё он был благодарен Сири за то, что она избавила его от необходимости возвращаться в ясли этим вечером, сославшись на миссию, в которой он якобы должен был участвовать. Правда, предполагалось, что она также будет полностью его контролировать, не упускать из виду и лично проводит обратно, но они оба прекрасно понимали, насколько это было вероятно. Теперь Энакину просто нужно быть осторожнее, когда он будет пробираться обратно. В яслях никого не было, когда он проскользнул внутрь и на цыпочках пошёл по коридору к своей комнате. Воспользовавшись небольшой раковиной, он почистил зубы, переоделся и рухнул на кровать — совершенно измученный, с дата-диском в руке. Завтра… Что ж, проблемы он будет решать по мере их поступления. В ту ночь он погрузился в сон блаженно быстро. Он «проснулся» на планете, утопающей в зелени, и заморгал. Затем он начал осматриваться, и его взгляд упал на погребальный костёр — внутри пламени плавилась до боли знакомая маска. Оу. Значит, он на Эндоре. Он наблюдал за костром, который продолжал гореть; языки пламени взмывали к кронам деревьев, но тут же гасли в сыром воздухе леса. Люка, к сожалению, нигде не было видно. — Мрачная обстановка, — заметил чей-то голос, и Энакин слегка вздохнул, качнув головой. Затем он повернулся к человеку, который, как он знал, должен был там стоять. Квай-Гон Джинн просто безмятежно смотрел на платформу перед ними. — Но прекрасное место для упокоения, — наконец произнёс мужчина, с восхищением оглядывая зелень вокруг. Энакин фыркнул: — Настолько далеко от Татуина, насколько это вообще возможно. Он этого не заслужил. С другой стороны, он много чего не заслужил. И до сих пор не заслуживает. Квай-Гон вздохнул, словно прочитав его мысли, и подтвердил это мгновение спустя: — Тебе действительно пора прекращать это делать. Энакин лишь потёр затылок: — Да, знаю. Они погрузились в молчание, к вящему облегчению путешественника во времени. — Я хотел поблагодарить тебя, — наконец произнёс Квай-Гон спустя какое-то время. Энакин взглянул на него, вопросительно приподняв бровь: — За что? — За то, что ты сделал для моего Учителя. У нас с ним были… непростые отношения, но мы всё равно глубоко заботились друг о друге. О… вот оно что. — Не уверен, что сильно помог, — признался он, снова переводя взгляд на гипнотизирующий огонь. — Больше, чем ты думаешь, — прошептал Квай-Гон. От этих слов с груди Энакина словно упал камень, о существовании которого он даже не подозревал. — Не за что, — наконец ответил он. — Хотя я делал это не ради тебя. Старший мужчина покачал головой с грустной улыбкой: — И тем не менее, я это ценю. Энакин ответил на улыбку кивком, после чего снова повернулся к зрелищу собственной смерти. — А ещё я горжусь тобой, когда вижу, как далеко ты продвинулся, — добавил Квай-Гон. На этот раз Энакин не стал отводить глаз от пламени, чувствуя, как в груди снова разрастается тёплый огонёк. Он уже начинал привыкать к этому чувству, хотя и не был уверен, хорошая ли это тенденция. — Спасибо. — На здоровье. Снова воцарилась тишина, хотя этот промежуток времени казался более мирным и расслабляющим, чем предыдущие. — Знаешь, мне кажется, ты рассказал мне далеко не все забавные истории Оби-Вана из времён, когда ты был его падаваном. Мне весьма понравился наш прошлый… «час историй». Не согласишься ли ты поговорить об этом ещё? Энакин моргнул и повернулся к джедаю. Затем он улыбнулся и кивнул: — Конечно. xXx На следующий день у Энакина ушло куда больше времени на то, чтобы незаметно выбраться из Храма, чем ему хотелось бы, но в конце концов он со всем справился и направился к ближайшему узлу межпланетной связи. Одет он был в обычную одежду представителей верхнего слоя среднего класса. Он очень надеялся, что его не ограбят… потому что не был до конца уверен, что сможет удержаться от банального убийства мелких преступников и не бросит их трупы прямо там просто ради экономии времени. Ему нужно было поскорее вернуться и начать работу над той информацией, которую ему добыл Дуку. Если это действительно то, о чём заявлял граф, то перед ним лежал ключ к устранению Палпатина, и именно это должно было стать его главным приоритетом… И тем не менее, сейчас он изо всех сил лез вон из кожи, чтобы спасти мальчишку, чьи отношения с самим Энакином в лучшем случае можно было назвать натянутыми, в среднем — враждебными, а в худшем — откровенно смертоносными. Но тот был собратом-джедаем… он был ребёнком. Чувствительным к Силе ребёнком, которого забрал очень жестокий человек. Если им повезёт, он просто держит Феруса в какой-нибудь тюрьме, пока решает, что делать с мальчиком дальше. Если же не повезёт… им придётся искать либо труп, либо раба. Чувствительные к Силе существа были редким и ходовым товаром на невольничьем рынке. Как бы то ни было, для этой работы подходил только один человек. Он не стал прятать лицо, когда зашёл в кабинку межпланетной связи, оплатил пошлину и набрал номер. В конце концов, ему больше нечего было скрывать. Нужно просто довести дело до конца. Потому что не было ничего, чего бы он не сделал ради семьи… А Сири теперь была его семьёй. Поэтому он сделал вызов и едва сдержался, чтобы не осесть на пол от облегчения, когда на том конце провода наконец ответили. xXx Джанго Фетт сидел в пилотском кресле своего корабля, «Раба-1», и хмуро смотрел на пустой экран — пустой экран, подключённый к его автономному, сверхзащищённому компьютеру. Ещё пару минут назад он был заполнен информацией, которую Джанго украл у «длинношеих» (как клоны уже начали их называть). Добыть эти сведения было непросто, но, с другой стороны, и не то чтобы слишком сложно. По крайней мере, не так сложно, как он предполагал, когда пытался подобраться к их самым засекреченным файлам. (Хотя, справедливости ради, это потребовало определённого планирования и специального снаряжения.) Да и потом, кому сейчас вообще было дело до клонов? Лишь единицы знали о существовании Камино, не говоря уже об их новой партии «товара». И всё же, судя по тому, что он обнаружил… Его пальцы сжались в кулаки, когда он вспомнил строчки текста, в которых прямым текстом (даже на ауребеше) говорилось о том, как сильно каминоанцы ненавидят свой статус «изгоев». И о том, что «лицемерная» Республика (ну, тут-то они хотя бы не ошиблись) не позволяла им вступить в свои ряды из-за их «варварских» (это каминоанцев задевало сильнее всего) методов клонирования. О том, как на них вышел некто с планом, из которого они могли извлечь выгоду — планом, который помог бы им войти в состав Республики со всеми вытекающими налоговыми льготами и мнимой защитой. И ради этого они были готовы полностью истребить джедаев. Они были готовы (и даже рады) использовать это «пушечное мясо» (читай — клонов) как биологических роботов, чей разум можно было подчинить в любой момент с помощью специальных кодов. Эти клоны должны были стать козлами отпущения и безмозглой армией, в которой одинаково нуждались и первоначальный заказчик, и сами каминоанцы. По сути, он смог подтвердить практически всё, о чём заявлял Люк Ларс. И Джанго был во всём этом замешан — пусть и вслепую, но абсолютно соучастен. Он мог ненавидеть джедаев, но он не желал поголовного уничтожения каждого из них, вплоть до самых маленьких детей. Ладно ещё некоторые старики из Совета, но дети? А уж некоторые базовые планы, в которых планировалось задействовать клонов… На этом моменте он удержал обед в желудке исключительно усилием воли. А учитывая всё, что он повидал в жизни, это говорило о… многом. И вот теперь он сидел здесь, перед необходимостью сделать выбор. У него на руках была информация и все подтверждения, так что ему теперь делать? Если он пойдёт к джедаям прямо сейчас — попытается их предупредить — что станет с клонами? Да, они были его копиями, но они также были его кровью. Мандалорской кровью, его семьёй и… Он не видел выхода. Они уже создали более трёхсот тысяч клонов, и ещё добрых сто пятьдесят тысяч росли в капсулах. Мог ли он сознательно бросить эти жизни на произвол судьбы? Нет. Но что он мог с ними сделать? Республика на данном этапе их не примет, а для контрабанды их было слишком много… Он чувствовал себя зажатым между летящими наперерез друг другу астероидом и кометой. Что бы он ни сделал, что-нибудь обязательно рванёт и разнесёт всё к криффовой матери. И его собственный выбор — его собственная ненависть, по большому счёту, — привела его в этот тупик. Он не хотел, чтобы всё обернулось именно так. А как же Боба… неизменённый клон, которого он уже считал своим сыном… В конце концов он поймал себя на том, что думает по кругу, а сам слишком долго торчит на заправочной станции, где пристыковался для дозаправки. Нужно было улетать. Более конкретные планы он сможет составить позже. Джанго только начал запускать предвзлётную последовательность, когда на панели загорелось уведомление о сообщении… и входящем вызове. Он моргнул, а затем посмотрел, от кого он. Что ж, какое забавное совпадение. Криффовы джедаи. Мысленно вздохнув, он протянул руку и щёлкнул тумблером. Ему в любом случае нужно было поговорить с этим пацаном. — Чего тебе? — коротко бросил он, когда перед ним появилось голографическое изображение мальчика. — Я собирался подождать, пока ты сам свяжешься со мной и дашь ответ, каким бы он ни был, но… кое-что произошло, и у меня есть для тебя работа. Джанго прищурился: — Что ещё за работа? — Найти и вытащить пропавшего ребёнка. Да, джедая. Пока его не продали в рабство или… чего похуже. Охотник за головами промолчал, размышляя несколько секунд. — Я слушаю… Во что же он, чёрт возьми, ввязался? xXx Сири никак не могла перестать мерить шагами комнату. Медитация помогала далеко не так эффективно, как следовало бы, хотя сегодня утром она честно пыталась медитировать несколько часов кряду. Она пыталась отпустить свои эмоции в Силу, но они упрямо возвращались. Она пыталась принять происходящее и вверить свою волю Силе, но всякий раз перед глазами возникала улыбка Феруса, и концентрация ускользала. По правде говоря, она не была такой развалиной с тех самых пор, как её выписали из медицинского крыла. Но… что ещё ей оставалось делать? Это же её падаван! Ну, формально сейчас он не был её падаваном, но это лишь семантика. Она всё равно любила его как сына. Всё так же желала ему лучшего. Всё так же хотела увидеть, как он вырастет в того потрясающего рыцаря, каким ему всегда было суждено стать. Но она не могла отправиться за ним, потому что теперь у неё были другие обязательства — обязательства не менее важные, чем Ферус. «Куда более важные», — подсказал внутренний голос, и она возненавидела себя за одну только эту мысль. Ферус был для неё сыном, младшим братом и лучшим другом в одном флаконе. Она помнила времена, когда во время затишья на миссиях они просто сидели и обсуждали «симпатичных парней», проходивших мимо (хотя вкусы у них, как выяснилось, кардинально отличались). Она помнила все тренировки, через которые они прошли вместе; те случаи, когда он приходил к ней с проблемами, которые понятия не имел как решить; те моменты, когда он рисковал столь многим, чтобы спасти её, и когда она делала всё возможное, чтобы спасти его, и… теперь она здесь. И не делает. Абсолютно. Ничего. — Придерживайся плана, — приказала она себе, игнорируя подступившие к глазам слёзы. Честно говоря, ей вообще не хотелось думать об этой ситуации. Она знала, что Ксанатос был связан с работорговцами, а чувствительный к Силе (и, что ещё хуже, обученный) мальчик будет стоить очень дорого. Она знала, в каких кругах вращаются такие люди. Влиятельные лица, которые захотят, чтобы он производил на свет чувствительное к Силе потомство, с его согласия или без… ему ещё повезёт, если он окажется на каком-нибудь заводе… — Не думай об этом, — прошипела она себе под нос и сердито смахнула слёзы. Но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось, чтобы он был дома, в безопасности, там, где ему и положено быть. И какая-то её часть была очень недовольна Оби-Ваном. Чувствовалось так, словно она доверила ему своего падавана (пусть сам Оби-Ван об этом и не подозвал), а этого самого падавана похитили. Она понимала, что это не его вина — подобное случается, какие меры предосторожности ни принимай. Если уж на то пошло, она подозревала, что Ферус сам сдался вместо Оби-Вана, пока старший джедай был без сознания — жертвенный мелкий паршивец. По которому она уже так сильно скучала… Не в силах больше сдерживаться, она громко разрыдалась, задаваясь вопросом: куда делся весь тот контроль, за возвращение которого она так отчаянно боролась? Или она всё ещё настолько не пришла в себя после слияния версий её молодой и взрослой личности, что никогда не сможет вернуть его назад? Не полностью… В глубине души она даже испытывала обиду на Энакина. Это было старое чувство, которое, как она думала, она уже давно переросла, но если бы его не было здесь, в прошлом, Ферус сейчас находился бы в Храме и был в безопасности, как и в их первоначальной временной шкале. Это было несправедливо с её стороны, но она помнила совет магистра Ксио о том, что нужно признавать свои чувства и позволять себе их проживать… а с этим в последнее время у неё дела шли, мягко говоря, не очень. Если начистоту, она просто не хотела снова проходить через боль утраты. Она уже теряла его однажды — вместе со всеми остальными, и происходящее сейчас просто всколыхнуло все старые воспоминания… По крайней мере, она не потеряла чувство времени. Она чётко знала, где и в каком моменте находится, даже когда её захлёстывала боль и горечь от смешения её прошлого и настоящего. Это было несправедливо. Не то чтобы жизнь вообще когда-либо была справедливой — особенно для джедая, — но в данный момент это мало утешало. Она не знала, сколько проплакала, но очнулась от того, что ощутила чьё-то присутствие и услышала стук в дверь. С трудом разомкнув опухшие глаза, она огляделась. Она уснула на небольшом футоне в своей комнате — совсем крошечной, обставленной только самым необходимым. Она умудрилась отключиться прямо поперёк него, и затекшая шея сразу же дала об этом знать. Кряхтя, Сири поднялась на ноги и попыталась размять шею руками. Какая-то её часть прямо сейчас захотела взять падавана только ради того, чтобы ей снова выделили нормальные апартаменты. Хотя, справедливости ради, её комната была просторнее, чем у большинства рыцарей: два помещения и отдельный освежитель, поскольку ей требовалось место для маскировки и снаряжения. У неё даже помещался небольшой диван, которым она сама не любила пользоваться, но который выручал, когда приходили гости. Ей также повезло иметь крошечную кухонную зону, где можно было согреть чай или пару порций готовой еды, но всё равно здесь было тесновато. Конечно, она никогда не взялась бы за обучение кого-то по столь эгоистичной причине, но она действительно скучала по комнатам, которые когда-то делила сначала со своим Мастером, а затем со своим падаваном… Её падаваном, который не был её падаваном. Её падаваном, который теперь пропал… Тяжесть вчерашнего дня навалилась на неё с новой силой, и она снова ссутулилась. Нет, она выплакала всё прошлой ночью. Она позволила себе эту слабость. Теперь нужно смотреть в лицо новому дню, встретиться с Энакином и заняться разбором информации, чтобы остановить Палпатина, предотвратить уничтожение джедаев и, если повезёт, попутно уничтожить ситхов. И за дверью сейчас стоял как раз Энакин. Точно. Она расправила плечи, нацепила на лицо маску нейтрального спокойствия и провела ладонью по датчику, открывая дверь. — Привет, ты готов? — спросила она. — Я только проснулась. Думала, у меня есть ещё немного времени до твоих занятий, и… — Сири, — перебил он её. Она осеклась и присмотрелась к нему повнимательнее. Он выглядел… решительным. Сири мгновенно насторожилась, потому что решительный Энакин обычно означал взрывы — будь то эмоциональные или вполне осязаемые. — Что случилось? — спросила она. — Что-то с Оби-Ваном? С ним всё в порядке? Энакин покачал головой: — Я заходил к нему перед тем, как прийти сюда. Он ещё не пришёл в себя. — Оу, — Сири нахмурилась, а затем заозиралась в поисках своего комлинка, чтобы проверить время. Она оставила его на столике возле футона. Не заботясь о том, насколько это уместно, она с помощью Силы притянула прибор к себе и глянула на экран. 10:47*. Утра. Что? Она удивлённо посмотрела на Энакина: — Послушай, разве ты не должен быть на занятиях? Что происходит? Он снял лямку дорожной сумки со своего плеча. — Я уже собрал тебя. Не знал, понадобятся ли тебе твои маскировочные костюмы, но здесь есть базовые аптечки, датапады, ребризеры и всё такое. Одежду тебе придётся взять свою. Подумал, что это слишком личные вещи. Она нахмурилась сильнее. — Эм… спасибо… но зачем? — спросила она. Он глубоко вздохнул и протянул ей дата-чип: — Я провёл всю ночь, записывая сюда всё, что помню о Гранте Омеге и корпорациях, с которыми он был связан. Ещё я скинул туда всё, что знал и смог раскопать о Ксанатосе. Там, наверное, всё немного в кучу, но для хорошего старта должно хватить. — Я не согласовывал это ни с кем из магистров, хотя и поговорил с магистром Йодой. Он был не в восторге, но и останавливать тебя не стал, так что я считаю это победой. — Энакин, — перебила она прежде, чем он успел добавить что-то ещё. — Прекрати. Я же сказала тебе, я не брошусь спасать Феруса. — Эти слова по-прежнему давались ей с огромным трудом. — Я должна остаться здесь, чтобы помогать тебе. Он улыбнулся ей такой мягкой улыбкой… Сири не была уверена, что когда-либо прежде видела у него такое выражение лица. — Спасибо, — произнёс он, и его голос идеально подходил к этой улыбке. — Я серьёзно… у меня просто слов нет, чтобы выразить, как я благодарен тебе сейчас. Ты поставила меня выше Феруса… выше своего падавана… — Его улыбка угасла, и он вздохнул: — Но как бывший Мастер я не могу позволить тебе это сделать. Он потянулся и взял её за руку. Потрясённая его словами, Сири не стала сопротивляться. Энакин вложил дата-чип в её ладонь и сжал её пальцы вокруг него. — Найди его. И верни домой — ради вас обоих. Какая-то её часть порывалась сорваться с места прямо сейчас, окрылённая и полная решимости сделать именно это. Но другой её части было откровенно тошно — казалось, будто поступив так, она подведёт Оби-Вана. Подведёт Энакина. — Я не могу, — выговорила она, ненавидя свой голос за то, каким слабым он прозвучал, но упрямо мотнула головой. — Я не могу оставить тебя здесь лицом к лицу с ним. А если что-то случится? Он снова улыбнулся ей — на этот раз шире и светлее: — Я не один. Со мной магистр Йода, магистр Йаддль, магистр Ксио, Гёрт и даже Оби-Ван… точнее, он будет со мной, как только очнётся. Со мной все те дети, с которыми я успел подружиться. Чёрт, да в какой-то степени со мной даже магистр Винду. — Он оглянулся через плечо с таким тёплым и искренним выражением лица, какое она уж точно никогда не рассчитывала бы увидеть у ситха. И тут до неё внезапно дошло: он ведь больше и не был ситхом. Если оставить в стороне срывы и мрачные моменты, он проделал огромную работу, чтобы вернуться к свету, и думать о нём как о «бывшем ситхе» в такие минуты… было просто несправедливо по отношению к нему. Затем он снова повернулся к ней, и в его улыбке проскользнула грусть: — В своей первой жизни я концентрировался на других, чтобы помочь себе. В своей второй жизни я концентрируюсь на себе, чтобы помогать другим. И в соответствии с этим мне нужно оставаться здесь и передать информацию правильным людям. А тебе нужно идти и спасать своего падавана. — Но пока меня не будет, может произойти столько всего, — повторила она свой довод. Он на мгновение опустил взгляд, затем снова посмотрел на неё, всё ещё улыбаясь: — Значит, когда вернёшься, тебе придётся вытаскивать мою задницу из любых неприятностей, в какие я успею вляпаться. Если ты мне понадоблюсь… я знаю, ты придёшь на помощь, даже если это случится уже после всего. — К тому же, у нас есть неблокируемая связь. Я знаю, как сильно тебя это убивает. Так что позволь мне подтолкнуть тебя сделать эту одну вещь ради самой себя. Ты не нарушаешь никаких обещаний ни передо мной, ни перед нашим Оби-Ваном. Как твой друг — как твой брат — я прошу тебя. Пожалуйста. Лети. На её глаза снова навернулись слёзы. Она посмотрела на свою руку, сжимающую дата-чип, и поняла… ему действительно нужно, чтобы она это сделала. Ему нужно было, чтобы в его жизни она присутствовала на все сто процентов, а не в виде какой-то восстанавливающейся, наполовину отсутствующей тени. Ему важно было знать, что он не тянет её назад — точно так же, как он не позволял прежнему грузу тянуть назад себя. Это… Её захлестнула волна безграничной благодарности. Очередной всхлип вырвался из груди Сири, когда она подалась вперёд и крепко обняла его. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе огромное. Она почувствовала его облегчение, смешанное с целым вихрем счастья и грусти, поддержки и душевной боли. И с чувством исцеления — словно пустота внутри него заполнилась, пусть пока и самую малость. — Не за что, — ответил он. Она сжала его в объятиях ещё крепче на несколько секунд, прежде чем отстраниться и в очередной раз утереть слёзы (это уже становилось просто смешно). К её удивлению, в глазах Энакина тоже блестели слёзы, хотя сам он делал вид, что ничего не происходит, и плакать не собирался. — О, и ещё… я связался кое с кем, чтобы он тебе помог. Он обеспечит транспорт и, скорее всего, станет огромным подспорьем… ну… если вы двое сможете сработаться. — Он по-мальчишески виновато потёр затылок. Улыбка Сири мгновенно испарилась. — Энакин… кого ты сосватал? — Эм… Фетта? Сири просто уставилась на него, пока её мозг пытался переварить услышанное. Фетт, который ненавидел джедаев. Фетт — охотник за головами, ставший донором для клонов. Фетт, который работал на Сидиуса, пусть и косвенно. Фетт, который по стечению обстоятельств был одним из самых опасных существ во всей галактике для любого джедая. Она застонала.